Нереальная реальность (джен)

Холод — первое, что я почувствовала. И больше будто не было ничего, даже собственного тела. Ресницы задрожали, веки тяжело приоткрылись. Взгляд тупо уставился в мутную смесь ярких цветов. Я моргнула раз, другой, третий. Окружающий мир стал постепенно приобретать чёткость, пока наконец среди бликов не проступило знакомое лицо.

— Боже… — Янтарные глаза точно напротив подсветила ироничная улыбка. — Боже, Джекки! — Я кинулась к Воробью, стискивая его в объятьях со всей силой, которая только могла найтись в бесчувственном теле. — Мне было… Джекки, господи! Мне было так страшно… Я не… Это ты! Это ты! — Слова путались в бессвязных восклицаниях, глаза застили слёзы, и я лишь сильнее прижимала Джека к себе.

— Полегче, — сдавленно шепнул он на ухо, — я тебя спасал не для того, чтоб ты меня задушила.

Разорвать объятья было чем-то невозможным. Я сцепила руки в замок, готовая сопротивляться кому угодно. Казалось, что, если я хоть на мгновение ослаблю хватку, океанские воды тут же утянут меня на дно, в темноту и холод, где мне после всего уготован вечный покой. Холод… я его ощущала очень явно. А значит… Я зажмурилась, всхлипывая.

С дрожащих губ слетело невнятное:

— Нет… Кажется, всё же я умерла, и это… рай?

— Да, рай, но нет — не умерла, — прозвучал мягкий голос над самым ухом. Голос, от которого на миг отступил страх перед неизбежным.

— Определённо мертва… — выдохнула я.

— Что за вздор? — возмутился Джек Воробей и попытался меня отстранить. — Я не наношу визиты мертвецам, мисси!

Его возмущение показалось мне слишком натуральным для галлюцинации в переходе между мирами. Я немного ослабила пальцы, но ничего не произошло, и я решилась оторвать голову от капитанского плеча. Взгляд ткнулся в смольные палубные доски, а затем заметался, засуетился, спотыкаясь, подмечая, цепляясь за всё, что уже казалось навечно потерянным: чёрные паруса, облако на лазурном небе, любопытные глаза кока, фонарь на грот-мачте, фляжка в руке мистера Гиббса, изумрудный перстень на большом пальце руки, что всё ещё заботливо поддерживала меня под локоть. И словно от того, что разум признал реальность происходящего, из горла вырвался громкий хриплый кашель, раздирая лёгкие.

— Так я жива… — просипела я.

— Ты будто не рада, — заметил Джекки.

Я подняла на него взгляд и растерянно моргнула. Он в свою очередь тоже не сводил с меня глаз, будто старался понять, насколько я не в себе, затем замешкался и с лёгкой улыбкой поинтересовался:

— Ты как? Ничего не беспокоит?

— Нет, — как под гипнозом протянула я, любуясь переливами света в ромовых глазах.

Кэп неторопливо кивнул.

— Не хочу омрачать твоё возвращение на борт, но у тебя из ноги торчит обломок, — ровным тоном сообщил он и, на миг скосив взгляд, ободряюще добавил: — Небольшой.

Я расплылась в улыбке, пожимая плечами.

— Ладно…

Брови Джека тут же съехали к переносице. Он резко подался вперёд, приглядываясь к моему лицу. До меня же постепенно начал доходить смысл его слов. Взгляд нехотя оторвался от карих глаз и сполз к правой ноге. Изо рта тут же вырвался краткий крик, я торопливо прижала ладони к губам. «Лучше бы промолчал», — вздохнул капитан. Я таращилась на заострённый кусок дерева размером с пиратский пистолет, что вошёл в ногу внизу голени, и среди всего букета болевых ощущений начинала опознавать именно то, что исходило из проткнутой ноги.

На меня упала тень от шагнувшего ближе старпома.

— Ну, кость вроде не задета, — ободряюще заметил мистер Гиббс.

— Его надо вытащить, — решительно отозвался капитан.

— Что? — Испуганный взгляд метнулся к нему. — Нет! Ни за что!

Джек саркастично изогнул бровь и повёл глазами.

— М-м-м, походка Гектора пришлась тебе по душе, выходит? Потому что именно этим всё и кончится, — со сдержанным негодованием пообещал Воробей.

Тело пробило дрожью. Страх минутной боли отступил перед живописным представлением одноного пирата и того, сколько боли придётся вынести тогда. Я протолкнула в горле ком и часто закивала. Джек удовлетворённо хмыкнул и, ухватив протянутый Гиббсом кортик, наклонился над моей ногой. Я зажмурилась, ногти заскребли по доскам палубы. Пока кэп разрезал сапог и аккуратно его стягивал, я рассматривала грота-ванты и радовалась, что чувствую лишь ноющую тяжесть. А затем раздалось:

— Гиббс, держи её.

Старпом неловко улыбнулся мне и удивительно сильным руками придавил раненую ногу к палубе. Я взвыла.

— Надо было того доктора всё-таки… — Гиббс умолк под гневным взглядом Джека Воробья и протянул ему мой собственный ремень. Кэп затянул его выше раны, так что у меня невольно зубы заскрипели, и обернулся с сосредоточенным взглядом:

— Приготовься, на счёт три я её выдерну. Гиббс! — Тот с готовностью кивнул. — Итак, — от прикосновения Джека к обломку я вздрогнула, хоть и не почувствовала боли, — раз…

— Стой! — вскрикнула я и часто затрясла головой. — Я… я не… я боюсь…

Кэп закатил глаза.

— Рому? Гиббс, дай сюда фляжку. — Ром обжёг и так настрадавшееся горло, я снова закашлялась, в глазах помутнело, но легче не стало. Джек же медлить не думал: — Давай, Диана, считай сама. Итак, на счёт три. Считай же! — прикрикнул капитан.

Я повиновалась, рвано вдохнув:

— Р-раз. Два-а… А-а-а-а!!! — я завопила во всё горло и завалилась на спину с глухим стуком. В ответ раздался довольный смешок. Я приподнялась на локтях и процедила: — Нечестно. Ты сказал, на счёт три.

Джекки ухмыльнулся, разглядывая обломок, а затем послал мне упрямый взгляд:

— На три ты бы вряд ли была готова, а вот на два — наверняка. Пиратский трюк, — пожал плечами Воробей; хитро сверкнули глаза. — Гиббс, да пусти ты её уже. — Старпом тут же отдёрнул руки и потянулся за перевязкой. Содержимое его фляжки опорожнили на рану, но я успела закусить губу, затыкая крик. Джек Воробей, накладывая повязку, действовал столь уверенно и умело, что мне и в голову не пришло влезать со своими скудными знаниями первой помощи. Ткань быстро багровела, а я вместо размышлений о кровопотере неотрывно следила за пиратскими пальцами, и губы постепенно растягивались в глупой улыбке. Джек поднял взгляд; брови удивлённо дёрнулись. — Тебе стоит прилечь, — с посылом заметил кэп.

Отяжелевшая от рома голова и правда тянула набок. Рассеянный взгляд поплыл по палубе в сторону кормы.

— Пошли, — Джек протянул ко мне руку.

Я опёрлась на его плечо и попыталась подняться с его помощью, но кэп подхватил меня с палубы и тут же встал. Глупая улыбка на моих губах лишь стала шире. Даже мистер Гиббс ухмыльнулся, а Воробей, напротив, был сама невозмутимость. Пока он нёс меня в каюту, я балансировала на тонкой грани между остатками самоконтроля и жгучим желанием снова уткнуться ему в плечо, вдохнуть соль, море и ветер, ощутить жар его кожи, услышать биение его сердца и забыться, слушая его голос, — и неважно, о чём будут слова, об очередной выдумке или безыскнусной правде, лишь бы слушать и чувствовать, лишь бы сознавать, что каждый миг — самый что ни на есть настоящий.

— Зря Гиббсу фляжку вернула, — назидательным тоном заметил кэп, усаживая меня на койку. Пришлось расцепить руки под тяжёлый вздох. И только после я непонимающе поморщилась. Воробей выровнялся и глянул на меня сверху вниз с лёгкой улыбкой в глазах. — Согни ногу. — Я покорно повиновалась, подтягивая колено к себе, и тут же зашипела. — Говорю же, зря, — качнул головой Джекки.

Я потупила взгляд и пробурчала:

— Зато от алкоголя кровь сильнее идёт.

Со стороны кэпа донеслось задумчивое сопение. Я подняла на него глаза исподтишка, и с губ сорвалось беззвучное восклицание: только теперь я заметила, что Джек мокрый до нитки, только теперь поняла почему.

— Ты… — вышло похоже на сдувающийся шарик. Я прокашлялась. — Как ты… тут оказался? Как узнал, что я там?

Джекки тряхнул головой.

— А я и не знал. Шли мы себе на поиски «Летучего Голландца», дабы исполнить данное мисс Суонн обещание, а этот корабль встретил нас и первым открыл огонь. Они, похоже, решили, что одного бортового залпа будет достаточно, чтобы обездвижить нас, но не учли, что «Жемчужина» не станет добровольно подставлять им мачты. — Кэп невинно приподнял плечи, хоть с его лица не сходила дерзкая улыбка. — Так что пока они возились со своими пушками, которые, стоит признать, могли доставить нам хлопот, мы обошли их с другого борта, чтобы не доводить дело до абордажа. А, когда запахло дымом, с борта начали кричать, чтобы мы прекратили огонь, не то убьют заложницу. — Джек фыркнул и выразительно приподнял брови: — Меня заинтриговала подобная наглость. — По мне скользнул его ироничный взгляд. — Да и с чего-то подумалось, что речь о тебе. — Я лишь непонимающе моргнула. Воробей внезапно принялся воевать с запутавшимися в кушаке аксессуарами и попутно пояснять: — Какой-то парень принялся угрожать, что пушки «Жемчужины» могут убить тебя, потребовал прекратить огонь, сказал, что сейчас тебя приведут. Это больше было похоже на уловку, чтобы потянуть время и зарядить орудия, но, увы, всё решилось само собой — рванул пороховой погреб. Ну вот, пришлось нырять, спасать тебя. — Кэп поднял голову и развёл руками, сверкнув заискивающей улыбкой. — Довольна?

— Ты не представляешь как… — хрипло протянула я, опуская голову.

Тут же навалилась тяжесть, и трудно было сказать наверняка, в чём именно её причина. Ещё минуту назад меня окрыляла радость — то ли от осознания, что я избежала неминуемой гибели, то ли от того, благодаря кому это случилось. Но из-за спокойного, даже чуть небрежного, приправленного иронией тона Джека Воробья эта радость превратилась во что-то ненастоящее, начала медленно таять, будто отходил наркоз. Кэп ничего не заподозрил на Тортуге или просто равнодушно воспринял моё отсутствие, и лишь чистая случайность вновь свела нас вместе.

— Даже не могу вообразить, — голос Джека резко вырвал из омута размышлений, — каким ветром тебя занесло на этот корабль. — Я нехотя подняла на него хмурый взгляд. — Это ведь был «Преданный», что ты там забыла? — капитан возмущённо всплеснул руками. — Неужто лень было меня дождаться?

— Лень?! — взорвалась я хриплым дрожащим голосом, кулак гневно пристукнул в переборку. — Да всё ведь из-за тебя! — Воробей вскинул брови и указал на себя большим пальцем. — Из-за этой проклятой книги! Он хотел знать, где она! Или где ты! Я пыталась выкрутиться, как могла, но он… — Дыхание сбилось, звуки застряли в горле. Я кашлянула и, отведя взгляд, продолжила, хотя слова довались с трудом: — Сказал, что потопит шхуну, если не услышит правду. И мне пришлось сказать. — Губы задрожали; пальцы впились в жёсткий матрас. — Он пустил её ко дну, Джек, — всхлипнув, пролепетала я, — просто так, из прихоти, убил их всех. Я так боялась, что то же случится с «Жемчужиной», и даже обрадовалась, когда корабль взорвался. — К губам пробилась тщедушная улыбка: — Правда, пока не начала тонуть… — Судорожный вдох царапнул истерзанное горло. Я заставила себя поднять взгляд на Джека. — Спасибо тебе. И, — я кивнула несколько раз, — спасибо, что прикончил его.

Кэп чуть прикрыл глаза и небрежно чесанул подбородок.

— Самоуверенный парень в чёрном мундире?

— Да, он.

— Что ж, — задумчиво хмыкнул Джек, умолкнув на секунду, и затем весело выдохнул, — нам повезло вдвойне, выходит. — Я невольно усмехнулась, хотя вряд ли уже осознавала собственную удачу, скорее просто последовала примеру более опытного собеседника. Кэп многозначительно кивнул и шмыгнул носом. — А зачем ему книга нужна была, говоришь? — голос его прозвучал со светским равнодушием.

— Не имею представления, — пожала я плечами и с хмурой терпеливостью пояснила: — Он был главным, а не Фердинанд. Тот ему, похоже, докладывал всё.

— Угу… — протянул Джек, всё больше погружаясь в раздумья. Его взгляд на несколько секунд съехал куда-то в угол за моим плечом.

Правая нога наливалась тяжестью, будто на неё вместо браслета навесили цепные книппели, от этого чувства деться было некуда, и раздражение закипало всё сильнее. Я с трудом успела отползти от края койки и привалиться спиной к переборке, когда Воробей, чесанув бровь, с праздным любопытством поинтересовался:

— Так я был прав, и он из каперов?

«Как всегда, о себе, эгоист несчастный!» — полыхнуло сдобренное ромом самолюбие. Я резко вдохнула для возмущённой тирады, но тут распахнулась дверь. Воздух мигом вышел с обречённым выдохом, едва взгляд встретился с обеспокоенным лицом Элизабет Тёрнер; к незримым гирям на ноге добавилась тяжесть разочарования.

— О, Диана, ты ужасно выглядишь, — сочувственно покачала она головой, приостановившись у двери. — Когда мы прибудем в Порт-Ройал, тебе следует остаться у меня и отдохнуть. — Это прозвучало вполне дружелюбно, но у меня мелькнула мысль, должна ли я в случае чего подчиняться приказам Королевы пиратов и имеют ли они вообще силу.

Джек Воробей хмыкнул, оборачиваясь к ней.

— Ни за что! — выпалила я, вскакивая с койки, будто с пороховой бочки. Кэп круто обернулся, вскидывая брови, и тут же в него упёрся мой упрямый взгляд. — Я не сойду с этого корабля! — громким хрипом заявила я, стискивая кулаки: не только для демонстрации решимости, но и чтобы не поддаться боли в ноге.

По губам Элизабет скользнула излишне понимающая улыбка.

— Но здесь даже нет лекаря, — всё же продолжила настаивать миссис Тёрнер.

Я не выдержала и бухнулась обратно на койку.

— Не помру, — насупившись, процедила я. Затем подняла на Джека долгий взгляд, боясь, что идея спровадить меня на сушу ему покажется заманчивой. Воробей его с лёгкостью выдержал, в глазах сверкнули таинственные огоньки. Я скосила глаза к Лиз и выдавила кислую улыбку: — Спасибо за заботу.

— Что ж, — выдохнул капитан. — Тебе, — перед носом мелькнул указательный палец с аметистовым перстнем, — пора отдохнуть. А нам, — обернулся Джек к Элизабет, — на палубу. — И он мигом исчез из каюты, утащив следом миссис Тёрнер и оставив после себя ободряющую улыбку, словно Чеширский кот.

Какое-то время взгляд висел на двери, постепенно сползая всё ниже. Вспыхнувшее было желание броситься за ними следом стало похоже на знаменитое утреннее «Сейчас, ещё пять минут, и встаю»: я всё собиралась соскользнуть на палубу, но вместо этого голова упорно тянула в сторону подушки. Коктейль разнообразных эмоций и адреналина пьянил сильнее, чем влитая в рот порция рома. Последним, что запомнилось об этом дне, был сонный лепет с хрипотцой: «Это чудо, что Джек спас тебя…».

Утро началось со звона вечерних склянок и чувства обманчивой бодрости. Ленивый взгляд, мутный ото сна, обрисовал тесное пространство, и в груди пробудилась тревожная тяжесть. Затем на глаза попала дыра в двери и сочащийся из неё пыльный рыжеватый свет, а это значило, что я дома и можно позволить себе блаженный выдох. Глядя в простреленную дырку со странной улыбкой, я медленно разматывала воображаемую бобину с киноплёнкой последних событий, восторгаясь и недоумевая, затем подошла очередь вспоминать о ранениях. Взгляд съехал к распухшей ноге, но вместо болезненного хныканья, что уже коснулось губ, прозвучало дрожащее от волнения: «Боже мой, объятья!..». Я даже приподнялась на локтях, чтобы убедиться — повязка на ноге есть, одного сапога нет, а значит, Джекки и правда нёс меня в каюту на руках. И тут же, подобно игривому бризу, мимолётно в воспоминаниях вновь оказался тот момент, когда мне было достаточно уткнуться моему капитану в плечо, чтобы позабыть обо всём на свете — даже о собственной смерти. Да и дошло ли до этого?..

К сожалению или к счастью, но уведомлений о воскрешении никто не присылал, и я решила, что от домыслов толку не будет, к тому же настоящее всегда было важнее прошлого. Правда, позабыть о нём, увы, было не так легко, как этого хотелось. Теперь, на трезвую голову, становилось ясно, что вчера во мне кипела злость не из-за капитанского эгоизма и даже не из-за сочувствия Элизабет, а из-за взгляда: говоря о том, что не заподозрил подвоха, что спас так, за между прочим, Джек излучал беспечность, это было не только в его голосе, но и в глазах — снисходительная констатация очередного благоприятного момента, не случись которого, и никто бы не потерял ничего ценного. Именно это заставляло меня снова стискивать зубы от обиды.

В порыве желания высказать претензии я подорвалась с койки, но, едва ступни коснулись шершавых досок, с грохотом загремела на палубу. Чувство бодрости испарилось, как пролитая на раскалённый камень вода, и из разгневанной пиратки я превратилась в деревянную марионетку, у которой с трудом сгибались руки-ноги. На корабле стояла тишина, можно было воспользоваться моментом для разговора без лишних свидетелей. Я подползла к двери, повисла на ручке и собралась подняться, когда совсем рядом раздался стук и знакомый смех. Взгляд лазутчиком нырнул в простреленную дыру, растерялся в полумраке на несколько мгновений, а затем поймал болтающийся в руке фонарь: Джек Воробей довольно ухмыльнулся, закрывая дверь отсека напротив, и, пригладив усы, порхающей походкой направился прочь. Я провожала его взглядом, пока не потеряла равновесие и не опёрлась на раненую ногу. С губ сорвался сдавленный стон. Я съехала по переборке на палубу, зажмуривая глаза. По щёкам заскользили слёзы, и трудно было сказать отчего: то ли от боли в ноге, то ли от боли от осознания, что напротив, один в один как моя, располагалась каюта Элизабет Тёрнер. И что же мог там делать Джек Воробей в столь тихий поздний час? Не одеяло же он заходил ей поправлять, в самом-то деле!..

Всё, что вроде бы стало на свои места, вновь превратилось в сводящее с ума месиво. Я будто бы оказалась заперта в совершенно пустом трюме, на корабле, который неистовый ветер гнал сквозь шторм. Едва ноги нащупывали твёрдую опору, едва руки наконец хватались за пиллерс и появлялось ощущение ясности, как судно падало с гребня волны, а меня начинало швырять меж бортов. Кости не ломались, но подступающая паника от непонимания чувствовалась всё острее. Я не могла дать волю своим чувствам, но и не могла их заглушить, вроде и твердила себе, что не имею права, но не могла перестать злиться и чувствовать боль каждый раз, как Джек вновь отодвигал меня на безопасную дистанцию, с которой ни слова, ни взгляды ничего не значили. Неизвестность выматывала. И в этом было, пожалуй, единственное постоянство.

Я чертыхнулась сквозь зубы. За то время, что непослушные пальцы воевали с огнивом и фитилём в лампе, боль охладила мой пыл и заставила вспомнить о самом важном — Джек Воробей нырнул за мной. Из-за привычки спасать бедовых дам? Потому что добряк? Или потому, что это я шла на дно? Могла ли я надеяться, что человек, который лучше многих знает цену риску, пошёл на него не просто так? Это был очередной вопрос из сотен, очередная тайна капитана Воробья, что заставляла всё моё нутро взволнованно трепетать и жаждать ответа. И удовлетворить эту жажду мог только сам Джек.

Из не бог весть какого зеркала на меня взирало не бог весть что, мало похожее на привычное отражение. Лицо в сетке порезов выражало безрадостное равнодушие, волосы слиплись в просоленную корабельную швабру, рубашка у воротника и на рукавах превратилась в лохмотья, затенённые разводами крови. Зато кюлоты уцелели. «Видок что надо для задушевных разговоров о любви», — кисло ухмыльнулась я сама себе. И, обречённо выдохнув, потянулась к кувшину с водой. Под рукой было не так много средств, чтобы кардинально исправить положение. Но, в завершении натянув пахнущую сыростью, но чистую рубаху из рундука, я хотя бы могла перестать думать о том, как много беспокойств на тему «А не преставилась ли она всё-таки часом?» вызывает мой потасканный вид.

Первым испытанием на пути в капитанскую каюту стал этот самый путь. Кое-как я добралась от двери до ближайшего ящика и со страхом взглянула на круто уходящий вверх трап, а затем в поле зрения попала тускло поблёскивающая спина пушки. Раз уж мне досталась роль Долговязого Джона Сильвера, стоило разжиться костылём — за него сошло одно из приспособлений для обслуживания орудий. Я негромко хохотнула и заковыляла дальше. В обычные дни на такой маршрут мне хватало несколько секунд, но теперь, остановившись в паре ярдов от дверей каюты и переводя дыхание, я невольно прониклась уважением к Гектору Барбоссе и его бодрой походке.

В окошках каюты мерцал свет, а на горизонте догорали последние отсветы давно угасшего заката. Я сделала глубокий вдох, надеясь вместе с запахом моря, смолы и дерева вдохнуть и достаточно смелости.

— Входи, — лениво протянул капитан в ответ на осторожный стук.

Я сунула «трость» подмышку и протиснулась в каюту. Джек отвернулся от окна, тут же его бровь недоумённо изогнулась. Я плюхнулась на бочку у двери и испустила беззвучный выдох облегчения.

— Зачем тебе прибойник? — удивлённо заморгал Воробей.

— Че-го? — выдохнула я от неожиданности. — А! — Губы согрела озорная улыбка. Я встала, ловким движением ставя трость, и пожала плечами: — Пришлось импровизировать.

Кэп в молчании провожал меня смятённым взглядом и, когда я не особо грациозно завалилась в кресло у стола, наконец спросил:

— Почему… не спится?

— А тебе? — улыбнулась я. И, замявшись в сомнениях, всё же добавила: — Кто-то помешал?

Воробей вальяжно развалился в кресле, полубоком к столу, и, вытянув ноги, пристукнул пяткой по доскам.

— Напротив. Повсюду воодушевляющее спокойствие, — он примостил локоть на стол и плавно взмахнул кистью; в тёмных глазах блеснули загадочные огоньки, — подходящий момент, чтобы поразмыслить о выборе курса.

Даже в свете небогатых фонарей под потолком каюты капитан Воробей сверкал ярче парадной сабли адмирала. В глазах не осталось и следа той странной серьёзной задумчивости, что прежде ставила меня в тупик. Заранее зная ответ, я всё же обрадованно выдохнула:

— Так с проклятьем покончено?

— Разумеется, а разве не заметно? — просиял Джек, разводя руками. — Теперь я снова хозяин своей судьбы! И, к слову, — он слегка вздёрнул подбородок, — это был не такой уж сложный ритуал…

Я хмыкнула, качнув головой.

— Но сколько мы натерпелись, чтобы он свершился. — Кэп глянул на меня, приподняв брови. Я тут же спохватилась, кусая губу, и торопливо начала: — Извини, я не…

— Замечание резонное, мисси, — кивнул Воробей, чуть прищуриваясь. Пальцы его правой руки перебрали по воздуху, брови собрались к переносице, Джек чуть выпятил губу, принимая вид мудрого философа. — Возможно, в этом и кроется злая ирония, — рассудительным тоном начал он, — что непременно сопровождает все эти языческие… эм… изобретения. У всего есть цена, — пиратский взгляд, слегка подсвеченный возмущением, обратился ко мне, — а старания и страдания в счёт не идут… — Слова его прозвучали с явной претензией, — к счастью, не ко мне, а ко вселенским устоям, — да и была она куда скорее риторической. «И это без единой капли рома», — усмехнулась я про себя.

— Ну, мы ещё легко отделались, — заметила я и занялась попытками безболезненно уложить гудящую ногу на ящик. И всё это время мою душу и покрасневшие щёки согревал любопытный взгляд капитана. Выдохнув, я наконец откинулась в кресле; на губах засветилась злодейская улыбка. — Представь, сколько терпения понадобилось Барбоссе и его людям, чтобы одну за другой вернуть все восемьсот восемьдесят две монеты из того сундука! — выдала я на одном дыхании, не сводя с Джека широко распахнутых глаз.

Кэп тут же дёрнул бровью, а затем подвёл глаза кверху. Его лицо медленно расплывалось в счастливой улыбке, поблёскивающей золотом зубов и дерзкими огоньками на радужке тёмных глаз. Пока Джек Воробей смаковал каждый момент осознания того, как много неприятностей выпало на долю его старого врага, я также смаковала каждый момент этого лёгкого и уютного разговора.

— Что ж, — хохотнул кэп, бросая на меня хитрый взгляд, — удача снова при мне!

— Так выпьем чарку, йо-хо! — не удержалась я. Пиратские глаза одобрительно сверкнули. Указательный палец дёрнулся, очертил дугу перед моим носом, и вот уже на стол опустилась зеленоватая бутылка. Я покачала головой. — Фигурально выражаясь. — Джек мигом скис, кольнул укоризненным взглядом и принялся зубами выдирать пробку. — Почему всегда ром? — я иронично покосилась на него.

Пробка звонко вылетела из горлышка и поскакала по столу. Кэп развёл руками.

— Потому что он хорош.

Можно ли было ожидать иного ответа?.. Я слегка опустила голову. Отчего-то к горлу просился чуточку безумный смех, как запоздалая реакция на водоворот событий последних дней, коих было на любой вкус и с избытком. И тут вдруг всё, кажется, возвращалось на круги своя, к тем устоям, что были привычны здесь всем и каждому. Кроме меня. А значит, меня вновь ждала череда удивительного и невероятного, но уже — что куда важнее — бок о бок с Джеком Воробьём.

— И что же ты пытаешься скрыть за этой многозначительной улыбкой? — мягко нарушил тишину бархатный голос.

Я торопливо подняла взгляд и неловко пожала плечами.

— Желание испробовать уже наконец пиратскую жизнь во всей красе?

Пиратские глаза недоверчиво прищурились.

— Вот как? После всего?.. — Джек намеренно не договорил, посылая мне назидательный взгляд. Я снова пожала плечами. Кэп многозначительно хмыкнул. — Признаюсь, меня удивляет и восхищает, что ты упорно пытаешься предпочитать море и мой корабль более привычной тебе среде обитания. — Комплимент это был или нет, но щёки всё равно разъехались в улыбке. Джекки поднял бутылку и принялся гонять ром по кругу, наблюдая за алкогольными волнами. — Честно говоря, думал, что ты будешь только рада заботам Лиззи Тёрнер и с радостью примешь её приглашение сойти на берег.

Взгляд вспыхнул, отрываясь от бутылки, и упёрся в невозмутимого капитана.

— Чтобы что? — кисло проговорила я.

— М-м-м, — задумчиво протянул кэп, не отводя глаз, — отдохнуть от попыток других проткнуть тебя саблей, или, — он с невинной улыбкой глянул на меня, — пустить ко дну вместе с кораблём. — Я парировала презрительным фырканьем. — А затем, быть может, вернуться к себе, где о таком и вовсе беспокоиться не надо, — лёгким тоном добавил Джек напоследок.

Словно опрокинул на меня ушат воды.

— Я даже и не думала… — голос дрогнул, зазвучал совсем не так уверенно, как в голове. Кэп покосился на меня. Сердце испуганно затрепетало. — Если ты про Тортугу, у меня и в мыслях не было, я бы ни за что не ушла… вот так, — торопливо заговорила я. В воображении замелькали яркие картинки того, как я неприкаянной шатаюсь по особняку Тёрнеров. Бутылка рома с тихим стуком опустилась на стол. Я передёрнула плечами. — Я здесь только обвыклась, ты снял проклятье, впереди столько всего! — Моё воодушевление Джека искренне удивило, он даже недоверчиво подался ближе. Наши взгляды встретились, в груди вдруг стало тесно, а на губах задрожала смущённая улыбка. — И сейчас я даже не могу вообразить, что меня может поманить обратно. В том мире… да, там остались люди, но… там будто бы ничего нет.

Джекки качнул головой, чуть выпятив губу.

— Ну, знаешь ли, — он повёл рукой, — вернуться даже туда, где, как ты говоришь, нет ничего, по мне, всяко лучше, чем преставиться раньше времени здесь…

— …где полно тайн, которые так хочется разгадать? — К капитану поднялся мой смелый и в чём-то испытующий взгляд. — Ты бы променял свою жизнь проклятого неудачами пирата на жизнь состоятельного фермера в самой спокойной деревне, где есть всё, что тебе потребуется? — Джек Воробей на секунду задумался, скосил глаза вниз, а затем его передёрнуло всем телом, усы нервно изогнулись. Я расплылась в победной улыбке: — Вот и я о том же. — Я откинулась в кресле и, выдохнув, заявила: — Хочу простой пиратской жизни! — Весёлый смех наполнил кружку, что Джек успел поднести к губам. — Да, смейтесь, капитан Воробей, — иронично протянула я. — Не уверена, что очень скоро смогу пойти в абордаж, но, вот увидишь, — я манерно обернулась, глаза коварно сверкнули, — лучшая добыча — будет за мной.

— Что мне только на руку, — тут же улыбнулся кэп, — ведь тебе придётся делиться — с командой и капитаном. — Коварство в его глазах было истинно пиратским, вряд ли я на такое была способна; оставалось лишь изо всех сил стараться не утратить невозмутимости. — В одиночку-то захватить ценный приз, скажу по опыту, дело нелёгкое, — тоном знатока заметил Воробей.

Я гордо вздёрнула подбородок.

— Я в одиночку почти захватила британский флейт.

Тут же взметнулся указательный палец:

— Почти. — Джек подался вперёд и выдохнул: — И это был мой план.

— Зато моё исполнение! — воскликнула я с таким пылом, будто разговор шёл и вправду о разделе добычи.

— Считаешь, — задумчиво протянул кэп, почёсывая бородку, — этого достаточно, чтобы захватить лучшую добычу в этих водах?

— Кстати, в каких? Где мы вообще? — Только теперь во мне опомнилась запоздалая осмотрительность: не чета извечной пиратской насторожённости, но я всё же постаралась придать голосу беззаботности.

— Чуть больше чем в дне пути от Порт-Ройала.

С губ сорвался безрадостный вздох.

— Снова?

Капитан Воробей приподнял плечо.

— Миссис Тёрнер надо вернуть домой, а тебе не обязательно сходить на берег. Если, конечно, не надумаешь составить ей компанию, — добавил он, посылая хитрую улыбку.

Известие о том, что Элизабет скоро покинет «Жемчужину» изрядно ободрило смятённый дух и даже перебило мысли о визите к ней Воробья.

— Тогда роль прелестной леди в беде в следующем дерзком плане достанется тебе, — я качнула головой, — ну или мистеру Гиббсу.

Кэп часто закачал головой.

— Нет, он точно не справится…

Я воткнула в него искрящий взгляд.

— Тогда перестань спроваживать меня в Порт-Ройал.

— Если пообещаешь не творить глупостей и слушать приказы своего капитана, — мгновенно парировал Джекки. Я возмущённо фыркнула, но не успела и рта раскрыть. — Сама ведь сказала, часть моей команды, — напомнил Воробей, в глазах сверкнули дерзкие огоньки.

Я скрестила руки на груди, демонстративно отворачиваясь и наигранно надула губы.

— Вот ещё…

— Не станешь, значит? — Его голос оттеняло притворное недовольство, делая капитанский тон ещё более очаровательным, так что, даже говори я с полной серьёзностью, невольно бы решила пересмотреть свои намерения. — Аккуратнее, мисс Диана, — предупредил Джек, — это уже попахивает мятежом. — В ответ на мой недоверчивый взгляд он развёл руками и охотно пояснил: — Чтобы не слушать приказов, придётся устроить бунт, занять место капитана, а меня высадить на каком-нибудь богом забытом острове с одной пулей.

Я подвела глаза кверху, задумываясь, а затем растянула медленную улыбку.

— Хм, звучит заманчиво.

— Вот как? Зачем медлить! — Он рывком поднялся и в крутом повороте оказавшись рядом, сунул мне в руки собственную саблю. — Полдела сделано! — просиял Джек. — Теперь, — он закинул мою руку на плечо и проворно поднял меня, — надо оповестить команду. — Я только и успевала, что удивлённо хлопать глазами, почти повиснув на нём. Под внимательным и вместе с тем лукавым взглядом пирата сердце затрепетало. — Откуда начнёте, мисс новый капитан? — поинтересовался кэп. — Кубрик или квартердек?

Я утонула в его глазах. Внезапно и будто безвозвратно. На несколько мгновений исчезло всё, даже ощущение его горячей ладони на моей талии и предательски громко бьющееся сердце. Всё отступило перед странным чувством, будто огненный вихрь всполохнул в душе и со всей мощью рвался наружу, но его природа оставалась загадкой: в нём смешалось всё важное и стало единым целым, слишком концентрированным, чтобы опознать что-то одно.

— Никогда, Джек, — прошептала я. — Я никогда не предам тебя. Кого угодно, но только не тебя.

Джекки выдохнул, отводя глаза и отгораживаясь лёгкой ободряющей улыбкой.

— С такими речами корабль тебе не захватить…

Я улыбнулась.

— И хорошо. У «Жемчужины» уже лучший из капитанов.

Кэп хохотнул, помогая мне усесться обратно.

— Какая безыскусная лесть, — заметил он. А затем послал ироничный взгляд сверху вниз: — Думаешь, поможет тебе избежать наказания за попытку бунта?

— А тебе не жаль будет собственных усилий? Вот только спас и отправишь гулять по доске? — я недоумённо покачала головой.

Джек Воробей сдвинул брови к переносице, прищурил глаза, подошёл к столу, чему-то хмыкнул, взял кружку, бросил на меня быстрый взгляд и сделал несколько глотков. Кружка со стуком опустилась. Джекки пристукнул по ней пальцами и круто обернулся. Под его взглядом — серьёзным и в то же время загадочным — невольно засосало под ложечкой.

— Знаешь, — низким тоном заговорил кэп, — я тут заметил кое-что. — Спину обдало жаром, я принялась ёрзать на сиденье; улыбка медленно сползала с губ. Джек, как назло, медлил, изучая меня внимательным взглядом и словно раздумывая над тем, что собирался сказать. Наконец он дёрнул бровью и ухмыльнулся. — Ты отлично умеешь вести переговоры.

С той же глупой улыбкой, с какой я покинула капитанскую каюту, я проходила ещё долго: это было отражение странной смеси простого счастья и доли разочарования. Самонадеянная часть меня имела наглость надеяться на что-то большее, чем полушутливый разговор; она же наивно полагала, что Джек Воробей мог испытывать ко мне какие-то иные чувства, помимо снисхождения и безграничного терпения к моему таланту влипать в неприятности. И что бы я себе ни говорила, как бы ни старалась держать свои чувства в узде, эта наивная надежда всегда звучала убедительнее. В неё хотелось верить. Может, об этом говорила та ведьма? Может, я держала его этой самой надеждой? Сам Джек, похоже, отлично понимал силу привязанностей и потому мастерски выдерживал нужную ему дистанцию. А я? Даже при мысли, что однажды всё может вернуться на круги своя, что нам придётся расставаться, я понимала, что не освобожусь от Джека — и не желаю этого. Рано или поздно этот день настанет. Лучше поздно. Лучше… никогда. Всё значимое, что осталось в моём мире, давно превратилось в пустоту, по которой душа не тосковала. А здесь — здесь был Джек. Мой Джек. Пусть и такой же мой, как ветер и море.