Голодные игры: Экскоммуникадо (джен)

Прежде чем покинуть квартиру Воссена, Пит сделал ещё кое-что — он заставил мёртвого человека дополнительно позаботиться о своём алиби.

Компьютер в кабинете был защищён паролем, но телефон Воссена — тот самый, который лежал на столе рядом с недоеденным ужином — разблокировался отпечатком пальца, а палец, к счастью, не обязан был принадлежать живому человеку. Пит поднёс большой палец Воссена к сканеру, экран послушно загорелся, и он получил доступ ко всей переписке, контактам и календарю начальника отдела логистики.

В списке контактов нашёлся некто «Директор Сильва» с пометкой «непосредственный руководитель», и Пит, изучив историю их переписки, понял, что общались они преимущественно короткими формальными сообщениями — уведомления о встречах, подтверждения получения документов, изредка вопросы по текущим задачам. Идеальный формат для того, что он задумал.

Он набрал сообщение, стараясь имитировать стиль Воссена — сухой, официальный, с минимумом лишних слов:

«Директор, вынужден сообщить, что заболел — судя по симптомам, респираторная вирусная инфекция. Все срочные вопросы по поставкам может решить мой помощник Элиас, его я также предупредил. Прошу прощения за неудобства. Г. Воссен.»

Он перечитал сообщение, проверяя, нет ли в нём чего-то, что могло бы вызвать подозрения, и нажал «отправить». Через пару минут пришёл ответ от Сильвы: «Выздоравливайте. Держите в курсе.» Ни вопросов, ни сомнений — просто рутинная реакция на рутинное сообщение от подчинённого, который заболел в неудачное время.

Три-четыре дня. Этого должно было хватить.

Пит вспомнил о Маркусе Тиллмане и понял, что совершил ошибку — он убил его, не подумав о прикрытии, и теперь отсутствие клерка на рабочем месте могло вызвать вопросы уже завтра утром. Но потом он вспомнил кое-что из их разговора: Маркус упоминал, что часто работает допоздна, что его личная жизнь практически не существует, что он проводит вечера в баре в одиночестве. Такие люди могли исчезнуть на день-два, и коллеги списали бы это на запой или личные проблемы — не то, чтобы кто-то сильно интересовался жизнью незаметного клерка из отдела логистики.

Конечно, рано или поздно его хватятся, но «рано или поздно» — это не «завтра утром», и Пит рассчитывал закончить свою миссию раньше, чем тело найдут.

Он положил телефон Воссена обратно на стол — выключенным, чтобы никто не мог отследить его местоположение или попытаться связаться — и вышел из квартиры.

* * *

Внешний периметр правительственного квартала начинался в трёх километрах к западу от жилого комплекса, где жил Воссен, и Пит добрался туда пешком, избегая главных улиц и используя переулки и дворы, которые стали его вторым домом за эти дни в Капитолии.

Он нашёл наблюдательную позицию на крыше старого офисного здания, которое стояло достаточно близко к контрольному пункту, чтобы видеть, как происходит проверка, но достаточно далеко, чтобы не привлекать внимания патрулей. Там он провёл остаток ночи и всё утро, изучая процедуру, которую ему предстояло пройти.

Контрольный пункт представлял собой небольшое строение, похожее на будку охраны на въезде в закрытый посёлок, только значительно более укреплённое: бетонные стены, бронированное стекло, турникеты с металлодетекторами, и — что было особенно важно — два охранника внутри и два снаружи, которые сменялись каждые шесть часов, как и говорил Маркус.

Процедура проверки была стандартной: подходящий предъявлял пропуск охраннику снаружи, тот сканировал его ручным устройством, проверял фотографию, задавал несколько вопросов — цель визита, к кому, на какое время — и, если всё совпадало, пропускал внутрь будки, где второй охранник проводил более тщательную проверку: металлодетектор, досмотр сумок, иногда — сканирование сетчатки глаза.

Последний пункт был проблемой. Пит не знал, в каких случаях охранники требовали сканирование сетчатки, а в каких обходились без него, но он заметил закономерность: тех, кто приходил регулярно — судя по тому, как охранники кивали им и обменивались короткими приветствиями — пропускали быстрее и с меньшим количеством проверок. Незнакомцев или тех, кто приходил редко, проверяли тщательнее.

Это означало, что ему нужна была история, причина, почему незнакомый человек с пропуском низкого уровня пришёл на контрольный пункт в неурочное время.

Он думал об этом несколько часов, перебирая варианты, отбрасывая неубедительные, пока не остановился на единственном, который имел шансы сработать: он будет курьером.

Не обычным курьером с улицы, а внутренним курьером Департамента, который доставляет срочные документы из отдела логистики — те самые накладные и акты сверки, которые Воссен возил сюда каждый вторник. Курьеры были людьми незаметными, незапоминающимися, их работа заключалась в том, чтобы передать бумаги и уйти, и охранники относились к ним соответственно — проверяли документы, но не вглядывались в лица, пропускали, но не запоминали.

Среди бумаг в портфеле Воссена были настоящие накладные на поставки — датированные прошлым месяцем, но это было легко исправить с помощью ручки и небольшой корректировки. Пит потратил час, аккуратно меняя даты и номера документов, создавая видимость срочной поставки, которую нужно было согласовать с охраной внешнего периметра.

К полудню у него был план, были документы, была одежда, которая позволяла сойти за чиновника среднего звена, и был пропуск Маркуса Тиллмана, который — он надеялся — был достаточно похож на него в гриме, чтобы позволить ему пройти беглую проверку.

Оставалось только проверить этот план на практике.

* * *

Пит подошёл к контрольному пункту в два часа дня, выбрав время, когда поток посетителей был достаточно плотным, чтобы охранники были заняты, но не настолько, чтобы создалась очередь, которая привлекла бы дополнительное внимание.

Он шёл уверенной, но не торопливой походкой человека, который делает свою работу и не ожидает никаких проблем, и в его руках была папка с документами, которую он держал так, чтобы она была видна издалека — универсальный символ «я здесь по делу, а не для развлечения».

Охранник снаружи — молодой парень с скучающим выражением лица, которое появляется у людей, проведших несколько часов на ногах, не будучи свидетелем каких-либо значимых событий — посмотрел на него без особого интереса.

— Пропуск, — сказал он, протягивая руку.

Пит достал карточку Маркуса и подал её, одновременно начиная говорить — это был старый трюк, который работал практически везде: люди, занятые разговором, меньше внимания уделяют визуальной информации.

— Срочная доставка из отдела логистики, — сказал он тоном человека, которого оторвали от более важных дел. — Накладные на поставку медикаментов для казарм охраны, нужна подпись ответственного лица. Воссен заболел, прислал меня вместо себя, сказал, что это не терпит отлагательств.

Охранник сканировал пропуск, глядя на экран своего устройства, и Пит видел, как его глаза скользнули по фотографии — быстро, без задержки, просто проверяя, что человек на снимке примерно соответствует человеку перед ним.

— Маркус Тиллман, — прочитал охранник. — Отдел логистики внешнего периметра. Допуск «Административный».

— Всё верно, — Пит кивнул. — Мне нужно в здание охраны, передать документы капитану дежурной смены. Это должно занять пять-десять минут максимум.

Охранник нахмурился:

— Ваш допуск не даёт права прохода на территорию периметра. Только в административные здания Департамента.

Это был самый деликатный момент плана, и Пит был готов к нему.

— Я знаю, — сказал он, позволяя раздражению просочиться в голос, но не слишком много, ровно столько, сколько показал бы обычный клерк, столкнувшийся с бюрократическим препятствием. — Но Воссен сказал, что капитан Риггс ждёт эти документы сегодня, и, если их не доставить, поставка медикаментов задержится, а если поставка задержится, кто будет объяснять генералу Крейгу, почему его люди остались без необходимых препаратов? Вы? Я? Воссен, который лежит с температурой тридцать девять?

Он произнёс имя генерала Крейга намеренно, наблюдая за реакцией охранника, и увидел именно то, что ожидал — лёгкую тень беспокойства, мелькнувшую в глазах молодого человека при упоминании командира Преторианской гвардии.

— Подождите здесь, — сказал охранник и отошёл к будке, чтобы переговорить с коллегой внутри.

Пит ждал, сохраняя выражение усталого терпения на лице, пока его разум просчитывал варианты: если откажут — отступить, не привлекая внимания, найти другой способ; если согласятся — пройти внутрь, найти полковника Хейла, получить информацию, получить пропуск более высокого уровня.

Охранник вернулся через минуту:

— Капитан Риггс подтвердил, что ждёт документы от Воссена. Я выпишу вам временный пропуск на один час, не больше, на случай если придется объяснять детали. Здание охраны — второе слева после входа, не сворачивайте с главной дорожки, не заходите в другие строения. Все ясно?

— Абсолютно, — Пит взял временный пропуск — пластиковую карточку жёлтого цвета с надписью «ПОСЕТИТЕЛЬ» и сегодняшней датой — и прошёл через турникет, чувствуя, как металлодетектор пискнул при проходе.

Охранник внутри будки посмотрел на него:

— Что-то металлическое?

— Ручка, — Пит показал металлическую ручку, которую вытащил из кармана. — И пряжка ремня.

Охранник кивнул, потеряв интерес, и Пит прошёл дальше, на территорию внешнего периметра правительственного квартала, куда несколько дней назад он даже не мечтал попасть.

* * *

Внешний периметр был совсем не тем, что Пит ожидал увидеть.

Он представлял себе военный лагерь — казармы, плацы, караульные вышки, колючую проволоку — но вместо этого обнаружил нечто больше похожее на маленький городок внутри города: аккуратные двухэтажные здания, зелёные лужайки между ними, даже небольшой парк с фонтаном в центре. Если бы не миротворцы в форме, которые встречались на каждом шагу, и не камеры наблюдения на каждом углу, можно было бы подумать, что это корпоративный кампус какой-нибудь крупной компании.

Здание охраны — то самое, «второе слева после входа» — было немного больше остальных, с флагом Панема над входом и двумя охранниками у дверей, которые проверили его временный пропуск и пропустили внутрь без лишних вопросов.

Внутри было прохладно, тихо и пахло казённой мебелью и дезинфекцией. Пит нашёл капитана Риггса в кабинете на втором этаже — грузного мужчину лет сорока пяти, который сидел за столом, заваленным бумагами, и выглядел так, будто не спал минимум сутки.

— Наконец-то, — сказал Риггс, когда Пит вошёл. — Я жду эти накладные с утра, но помощник Воссена — Элиас, кажется — сказал, что у них какая-то инспекция. Где сам Воссен?

— Заболел, — Пит положил папку на стол. — Вирус какой-то. Прислал меня с документами.

— Вечно у него что-то, — Риггс открыл папку и начал листать документы. — Как вас зовут?

— Тиллман. Маркус Тиллман.

— Не помню вас. Давно в отделе?

— Полтора года, — Пит назвал цифру наугад, надеясь, что она звучит правдоподобно. — В основном работаю с внутренней документацией, на периметр выезжаю редко.

Риггс хмыкнул, не отрываясь от бумаг:

— Это всё?

— Всё. Нужна ваша подпись на третьей странице, там, где акт сверки.

Капитан подписал, не читая — рутина, бюрократия, бумажки, которые нужно было подмахнуть, чтобы система продолжала работать — и вернул папку Питу.

— Что-нибудь ещё?

Пит помедлил, словно вспоминая что-то:

— Воссен просил передать полковнику Хейлу обновлённый график поставок на следующий квартал. Сказал, что это срочно, что-то связано с изменениями в протоколах безопасности.

Риггс поморщился:

— Хейл сейчас на совещании в западном крыле, вернётся не раньше шести. Можете оставить документы мне, я передам.

— Воссен сказал — лично в руки, — Пит покачал головой с видом человека, который просто выполняет указания начальства. — Вы же знаете, какой он с этим.

— Знаю, — Риггс вздохнул. — Педант чёртов. Ладно, подождите в холле на первом этаже, я сообщу вам, когда полковник вернётся. Только не шляйтесь по территории, а то у нас тут параноики на каждом шагу.

— Понял, но мне нужно будет продлить пропуск, можете сообщить вашим подчиненным, пожалуйста? — получив подтверждение, Пит кивнул в ответ и вышел из кабинета, унося с собой подписанные документы и — что было гораздо важнее — информацию о том, что полковник Хейл вернётся к шести вечера.

* * *

Ждать в холле было скучно, но полезно.

За два часа, которые Пит провёл на неудобном пластиковом стуле, притворяясь, что читает какой-то журнал о достижениях сельского хозяйства Капитолия, он узнал больше о внутренней жизни внешнего периметра, чем мог бы получить из любого допроса.

Он наблюдал за людьми, которые входили и выходили: офицеры в форме, техники в комбинезонах, курьеры вроде него самого, изредка — кто-то в штатском, с выправкой, которая выдавала военное прошлое даже под гражданской одеждой. Он слушал обрывки разговоров: жалобы на начальство, сплетни о коллегах, обсуждение последних новостей — оказалось, что в Капитолии всё ещё говорили о разрушении арены и побеге трибутов, хотя официальная версия событий уже успела претерпеть несколько изменений.

— Слышал, этот Мелларк был агентом повстанцев с самого начала? — говорил один охранник другому, проходя мимо. — Говорят, его внедрили специально, чтобы он выиграл Игры и потом устроил диверсию.

— Чушь, — отвечал второй. — Он просто псих. Видел запись, как он карьеров порезал? За двадцать секунд троих. Никакой повстанец так не умеет, это... это что-то другое.

Пит слушал и мысленно улыбался. Они боялись его, и это было хорошо. Страх — это оружие, которое работает, даже когда тебя нет рядом.

В шесть часов вечера — почти минута в минуту, как и говорил Риггс — в холле появился полковник Дариус Хейл.

Пит узнал его сразу, хотя никогда не видел раньше: что-то в осанке, в манере двигаться, в том, как другие офицеры расступались перед ним, выдавало человека, привыкшего командовать. Хейл был высоким, подтянутым, с седеющими волосами, стриженными по-военному коротко, и лицом, которое, вероятно, было привлекательным лет двадцать назад, но теперь несло на себе следы слишком многих лет на службе — морщины вокруг глаз, жёсткие складки у рта, взгляд человека, который видел достаточно, чтобы больше ничему не удивляться.

Пит встал, когда Хейл проходил мимо:

— Полковник Хейл?

Хейл остановился, смерил его взглядом:

— Да?

— Маркус Тиллман, отдел логистики. Геральд Воссен просил передать вам лично обновлённый график поставок на следующий квартал. Он заболел и не смог приехать сам.

Хейл нахмурился:

— Воссен обычно присылает такие вещи по внутренней почте. Зачем курьер?

— Он сказал, что это срочно и конфиденциально, — Пит понизил голос, создавая иллюзию секретности. — Что-то связанное с изменениями в протоколах безопасности после... после событий на арене. Сказал, что вы поймёте.

Это была чистая импровизация, построенная на предположении, что после побега трибутов и атаки на арену любые изменения в протоколах безопасности будут восприняты как важные и срочные. И, судя по тому, как лицо Хейла стало серьёзнее, предположение было верным.

— Идёмте в мой кабинет, — сказал полковник. — Здесь не место для таких разговоров.

Пит последовал за ним, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее обычного — не от страха, а от предвкушения. Он был внутри периметра, он шёл рядом с человеком, который имел доступ к внутренним уровням безопасности, он был на шаг ближе к своей цели.

И полковник Хейл даже не подозревал, что идёт навстречу своей смерти.

* * *

Кабинет Хейла располагался на третьем этаже здания охраны — угловая комната с двумя окнами, из которых открывался вид на территорию периметра и — вдалеке, за вторым рядом заграждений — на белые стены президентской резиденции.

Хейл закрыл дверь за ними и указал на стул перед своим столом:

— Садитесь. Давайте посмотрим, что там у Воссена.

Пит сел, положив папку с документами на колени, и подождал, пока полковник обойдёт стол и займёт своё место — теперь между ними было полтора метра полированного дерева, но это не имело значения при его навыках.

— Прежде чем мы начнём, — сказал он, — я хотел бы кое-что уточнить. Вы ведь напрямую подчиняетесь генералу Крейгу, верно?

Хейл, который уже протянул руку за папкой, замер:

— Откуда вы...? — он не закончил вопрос, потому что в его глазах появилось понимание — медленное, ужасающее понимание того, что человек перед ним не тот, за кого себя выдаёт.

Его рука дёрнулась к кобуре на поясе, но Пит был быстрее.

Он перемахнул через стол одним плавным движением, которое было бы уместнее в балете, чем в боевой ситуации, и его локоть врезался в челюсть Хейла прежде, чем тот успел коснуться оружия. Полковник опрокинулся вместе со стулом, и Пит приземлился на него, прижимая к полу, одной рукой фиксируя его горло, другой — выдёргивая пистолет из кобуры.

— Тихо, — сказал он, и его голос был спокойным, почти дружелюбным. — Один звук — и я убью тебя раньше, чем кто-нибудь успеет войти в эту дверь. Кивни, если понял.

Хейл кивнул — с трудом, потому что хватка на его горле была достаточно сильной, чтобы ограничивать движения, но недостаточной, чтобы перекрыть дыхание полностью.

— Умный человек, — Пит ослабил хватку ровно настолько, чтобы Хейл мог говорить. — А теперь — мы побеседуем, и от того, насколько полезными будут твои ответы, зависит, как именно закончится эта беседа.

* * *

Допрос занял около часа, и за этот час Пит узнал больше, чем за все предыдущие дни вместе взятые.

Хейл оказался не просто полезным источником информации — он был кладезем деталей, о существовании которых Пит даже не подозревал. Может быть, дело было в том, что полковник провёл достаточно лет на службе, чтобы понимать, когда сопротивление бесполезно, или в том, что он надеялся сохранить жизнь, будучи максимально полезным, — так или иначе, он говорил, и говорил много.

Внутренний периметр, как выяснилось, был не просто ещё одной линией обороны — это была отдельная крепость внутри крепости, со своими системами энергоснабжения, водоснабжения и связи, способная функционировать автономно в случае осады или атаки. Три контрольных пункта — северный, южный и восточный — были оснащены не только сканерами лица и сетчатки, но и анализаторами походки, которые сравнивали манеру движения входящего с записями в базе данных.

— Даже если вы каким-то образом пройдёте сканирование лица и сетчатки, — говорил Хейл, и его голос был хриплым от давления на горло, — анализатор походки вас выдаст. Каждый человек ходит уникально, это невозможно подделать.

— Допустим, — сказал Пит. — Но ты проходишь через эти контрольные пункты каждый день. Как?

— Мой биометрический профиль в системе. Лицо, сетчатка, походка — всё записано, всё сверяется автоматически.

— И, если я войду с твоим пропуском, но со своим лицом?

— Мгновенная тревога. Весь комплекс блокируется за тридцать секунд, выйти невозможно.

Пит задумался, обрабатывая информацию. Система была более сложной, чем он предполагал, и простой кражи пропуска было недостаточно — ему нужен был способ обойти биометрию, а таких способов, насколько он понимал, не существовало.

— Есть ли другой путь внутрь? — спросил он. — Технические туннели, вентиляция, служебные проходы?

Хейл помедлил — слишком долго, чтобы это была простая попытка вспомнить, — и Пит усилил давление на горло.

— Не заставляй меня спрашивать дважды.

— Есть, — выдохнул Хейл. — Старые туннели, ещё со времён постройки резиденции. Их использовали для прокладки коммуникаций, потом забросили, когда построили новую инфраструктуру. Официально они заблокированы, но... но я слышал, что некоторые из них всё ещё проходимы.

— Где вход?

— В подвале западного крыла внешнего периметра. Но там решётка с электронным замком, и код меняется каждую неделю.

— Какой код сейчас?

Хейл назвал последовательность цифр, и Пит заставил его повторить её трижды, чтобы убедиться, что запомнил правильно.

— Куда ведут туннели?

— В подвал западного крыла резиденции. Там... там проходят совещания Крейга каждое утро. Конференц-зал на третьем этаже, но из подвала можно подняться по служебной лестнице.

Пит смотрел на полковника, оценивая — лжёт или говорит правду? Хейл был профессионалом, человеком, который провёл двадцать лет в силовых структурах, и он вполне мог давать ложную информацию, чтобы заманить его в ловушку.

Но что-то в его глазах — отчаяние, может быть, или просто усталость от жизни, в которой каждый день нужно было выбирать между плохими вариантами — говорило о том, что он не лжёт. Он просто хотел выжить, как и все.

— Последний вопрос, — сказал Пит. — Где Сноу?

Хейл моргнул:

— Что?

— Президент Сноу. Где он физически находится прямо сейчас?

— Я.… я не знаю. Крейг знает, только Крейг. Даже я не имею доступа к информации о местонахождении президента.

Это было правдоподобно — даже в системе, построенной на паранойе, существовали уровни секретности, и местонахождение главы государства было, очевидно, самым высоким из них.

— Хорошо, — сказал Пит. — Ты был полезен.

Он видел, как в глазах Хейла мелькнула надежда — крошечная, отчаянная искра, которая появляется у людей, когда они думают, что самое страшное позади.

— У тебя есть семья, — продолжил Пит, и это был не вопрос. — Жена, двое детей. Они живут в пригороде.

Хейл побледнел:

— Пожалуйста... они ни при чём, они не знают ничего о моей работе, они...

— Я знаю, — Пит сказал мягко. — Я не трогаю семьи. Но мне нужно, чтобы тебя не хватились ближайшие несколько дней. Ты сейчас позвонишь своему заместителю и скажешь, что уезжаешь к семье на несколько дней — семейные обстоятельства, срочные, не терпящие отлагательств. Потом ты позвонишь жене и скажешь ей то же самое, но с поправкой — что вечеру завтрашнего дня ты будешь дома.

— Но...

— Это не просьба, — Пит достал телефон Хейла из его кармана и положил рядом. — Звони. Сейчас. Иначе я могу поменять свои приоритеты, и забыть о принципах.

Хейл смотрел на него несколько секунд, и Пит видел, как в его глазах борются разные эмоции — страх, надежда, понимание того, что происходит на самом деле.

— Если я позвоню... ты меня отпустишь?

Пит не ответил, и его молчание было ответом само по себе.

Хейл закрыл глаза на мгновение, потом открыл и взял телефон. Его рука дрожала, когда он набирал номер.

— Майор Стоун? Это Хейл. Слушай, у меня тут семейная ситуация, мне нужно уехать на несколько дней... да, срочно... нет, ничего серьёзного, просто... просто нужно быть там. Ты за главного, пока меня нет... да... да, спасибо.

Он отключился и посмотрел на Пита:

— Теперь жене?

Пит кивнул, и Хейл набрал второй номер, и его голос стал мягче, теплее, голосом человека, который разговаривает с кем-то, кого любит:

— Привет, дорогая... да, я знаю, что поздно... слушай, я выезжаю к вам завтра днем, буду к вечеру... нет, всё в порядке, просто соскучился... да, обещаю... люблю тебя тоже.

Он отключился, и его рука с телефоном упала на пол рядом с ним.

— Готово, — сказал он, и в его голосе было что-то похожее на смирение. — Теперь ты...

Он не закончил фразу, потому что руки Пита уже двигались — быстро, точно, с тем автоматизмом, который не требовал мысли.

Хруст был коротким, почти деликатным, и полковник Дариус Хейл, командир охраны внешнего периметра, двадцать лет службы, жена и двое детей в пригороде, — перестал существовать.

Пит встал, отряхнул одежду и забрал пропуск Хейла — пластиковую карточку с голографической печатью и надписью «Периметр-1».

Он не позволил себе думать о женщине, которая завтра будет ждать мужа, который никогда не приедет. О детях, которые потеряли отца. О том, что делает со своей душой — если у него вообще была душа — каждый раз, когда убивает человека, который просто выполнял свою работу.

Эти мысли были роскошью, которую он не мог себе позволить.

Он убрал тело в шкаф в углу кабинета — там было достаточно места, и никто не полезет туда до утра — и вышел, аккуратно закрыв дверь за собой.

У него был пропуск «Периметр-1», у него был код от туннелей, у него была информация о расположении западного крыла и о совещаниях Крейга.

Оставалось только воспользоваться этим.

* * *

Больше глав и интересных историй на https://boosty.to/stonegriffin. Графика обновлений на этом ресурсе это никак не коснется — работа будет обновляться регулярно, и выложена полностью : )