ONE PIECE: Почти принц Фари (джен)

Один из преследователей заметил что фари сорвался со скалы и обрадовалс имено его крик и вывел из воспоминаний принца.

«ха! Что бы я проиграл вам неудачники! Не бывать этому!» с этим мысленным криком фари падая вниз выпрямил спину словно дуга лука и прошептав.

— Палитра: цвет красный!

В груди взорвалось сердце, по жилам ударил адреналин, а мир в глазах залило багровой яростью. Тело, переполненное силой, требовало одного — движения. И принц двинулся. Его правый кулак, будто выпущенная тетивой стрела, выстрелил вперёд, пробивая камень и вцепляясь в скалу мертвой хваткой

Резкий рывок торможения напряг все мышцы принца но он смог замедлить своё подение, не останавливаясь он нанёс удар левой вбивая её в скалу служа своеобразным стопором.

«чёрт! Всё же мне всё ещё не хватает физической силы» думал принц чувствуя как с кулаков капает кровь, а плечи болят от запредельных нагрузок.

Стиснув зубы до скрипа фари ухватился за неровный выступ дальше ещё за один и ещё он снова стал взбираться по скале.

-выкустите неудачники!-крикнул он вниз и окинув взглядом преследователей увидел как их глаза были широко раскрыты впрочем челюсти тоже не отставали и раскрылись до такой степени что ещё чуть чуть и они бы заработали вывих.

-эй!- крикнул вниз принц -закройте рты а то муха залетит!-усмехнулся он и больше не обращая на крики удивления снизу продолжил карабкаться вверх.

* * *

Преодолев середину и добравшись почти до вершины, Фари чувствовал, что ему отчаянно нужен отдых. Каждая мышца горела и гудела усталостью, дыхание ещё не вернулось к норме после последнего рывка. Вскоре он сидел на узком уступе, вжавшись спиной в холодный камень, и смотрел в бездонное небо. Звёзды здесь, так близко к облакам, сияли ослепительно и дерзко.

— Глупый фрукт, ты так и не рассказал, как я тут оказался, — пробормотал Фари, жадно разгрызая печеньку и не отрывая взгляда от россыпи над головой. Они были так близко, что казалось — протяни руку, и сможешь украсть парочку себе. Запастись их холодным светом на чёрный день.

Но нет. Это обман. Иллюзия высоты и усталости.

Фари пробовал.

— Нет, ну а что? — вдруг горячо возразил он самому себе, шёпотом, будто боялся, что звёзды подслушают. — Мы в безумном мире! Всё может быть! Может, у меня и правда получилось бы?! — В темноте не было видно, но щёки принца залил густой румянец. От досады. И от какой-то детской, глупой надежды, которая жила где-то глубоко внутри.

— Эй, хватит озвучивать все мои действия и мысли! — уже громко крикнул он в ночную тишину, не понимая, что для любого возможного наблюдателя он выглядел бы законченным безумцем. Впрочем, теперь его так и называли в определённых кругах — Фари «Безумный».

— А всё ты виноват! — внезапно обвинил он невидимого собеседника, поперхнувшись крошками. — Кха-кха! — Откашлявшись, он нащупал в подкладке пиджака гибкую трубочку и сделал долгий глоток тёплой, несвежей воды. Спасение.

Сам принц не признавал. Никогда. Что в этом прозвище была и его вина. Почти целиком его вина… Ну, ладно, может, процентов на девяносто. Но фрукт не должен был нести ответственность!

— Ага! Вот ты и попался, Ханаши! — вдруг рассмеялся он, глядя на луну, и показал ей знак V победой вверх. — Сам только что мысленно признал, что и ты тоже виноват!

И, откинувшись на холодный камень, он продолжил с упрямым видом отрицать свою главную роль в истории, которая и подарила ему это прозвище. А было это так…

* * *

Дело было на острове Веспер, известном своими ветреными равнинами и ещё более ветреными ценами в портовых тавернах. Фари зашёл в одну такую — «Бухта Пропавших Кораблей» — чтобы переждать недельный шторм, задержавший его корабль. В кармане звенели последние белли, а в животе печально урчало.

Фари пытался овладеть силами деявольского фрукта на более тонкой основе и заодно поохотится на пиратов и раздобыть немного денег так как всё что у него было он отдавал покупая информацию…

Таверна была полна подозрительных личностей: усталые рыбаки, бродячие торговцы и, что самое опасное, три стола, занятые шумной командой пиратов «Бархатных Когтей». Их капитан, громила с бородой, заплетённой в два жирных косички, как раз рассказывал о своём «подвиге» — как он отобрал груз у беззащитного торгового судна.

Фари, сидевший в углу с чашкой самого дешёвого супа, слушал и незаметно наблюдал за ними. Но с каждым словом пиратов переставал контролировать мимику. Он хмурился, крутил пальцем у виска, закатывал глаза и наконец громко фыркнул. К несчастью, капитан в этот момент делал драматическую паузу.

— Кто это тут фыркает, будто морская свинья? — прогремел по залу голос капитана.

Все взгляды устремились на Фари. Принц вздохнул, поставил чашку и, обращаясь больше к своему фрукту, чем к пирату, сказал: — Просто поражаюсь, какой громкий треск можно издать при таком явном недостатке мозгов.

Казалось бы, стандартная пиратская потасовка. Но дальше всё пошло не по плану. Обиженный капитан ринулся в атаку. Фари, не желая серьёзного боя в тесном помещении (и памятуя о своём почти пустом кошельке), использовал «Палитру: цвет синий». Его тело стало текучим, и он, изящно уклоняясь от ударов, начал петлять между столами, задевая плечом кувшины, зацепляя локтем плащи и невольно вовлекая в хаотичный танец абсолютно всех посетителей.

И вот тут проснулся его внутренний рассказчик, фрукт Ханаши-ханаши-но-ми. Голос в голове зазвучал не как обычно, а пафосно, громко и на весь зал:

«И ВОТ ПРИНЦ ФАРИ, ЛОВКО УКЛОНЯЯСЬ ОТ ГРОМОЗДКОГО ПИРАТА, СОВЕРШИЛ ИЗЯЩНЫЙ ПИРУЭТ! О, НО СМОТРИТЕ! ЕГО НОГА НЕВОЛЬНО ЗАДЕЛА КУВШИН С МЁДОМ, КОТОРЫЙ, ПОДЧИНЯЯСЬ ЗАКОНАМ ФИЗИКИ И ВНУТРЕННЕГО БЕСПОРЯДКА, ОПИСАЛ В ВОЗДУХЕ ИДЕАЛЬНУЮ ПАРАБОЛУ!»

Фари замер посреди зала в шоке. Весь шум стих. Пират, замахнувшийся на него, застыл с идиотской улыбкой. Все смотрели на принца. Он покраснел до корней волос.

— Э-это не я... — начал он.

«СМЯТЕНИЕ ОВЛАДЕЛО ГЕРОЕМ! — продолжил внутренний голос, звучавший теперь для всех как реальный, исходящий от Фари. — ЕГО ЩЁКИ ПОКРАСНЕЛИ ОТ СТЫДА, А В ГЛАЗАХ ЗАМЕТАЛАСЬ ИСКОРКА ПАНИКИ!»

— Да заткнись ты! — взвыл Фари, хватая себя за голову.

Со стороны это выглядело так: странный парень в потрёпанном плаще, только что извивавшийся как угорь, замер, прокричал что-то пафосное про параболы, а теперь орет «заткнись» самому себе, бьёт себя по лбу и дерётся с невидимым противником.

Пираты переглянулись. пират, почесав затылок, произнёс: — Босс, он... он же явно не в себе. Тронутый. Безумный.

Фари, услышав это, возмутился: — Я не безумный! Это фрукт! Он всё озвучивает!

«"Я НЕ БЕЗУМНЫЙ!" — ВОЗОПИЛ ПРИНЦ, ЧТО БЫЛО ПЕРВЫМ ПРИЗНАКОМ ГЛУБОКОГО БЕЗУМИЯ, — ОБВИНЯЯ ВО ВСЁМ ТАИНСТВЕННЫЙ ФРУКТ!»

Тут уже заржали даже самые суровые моряки. Ситуация окончательно вышла из-под контроля. Чтобы её спасти (как ему казалось), Фари решил применить логику и достойно удалиться. Он выпрямился, откашлялся и с максимальным достоинством заявил:

— Я удаляюсь.

И, развернувшись, он пошёл к выходу. Но забыл, что минуту назад был в состоянии «синего цвета», а пол был залит мёдом и пивом. Его нога поехала, и, отчаянно замахнувшись руками, он совершил невероятный, почти акробатический кульбит через свободный стол. Крутясь в воздухе, он задницей снёс со стойки поднос с тремя полными кружками, которые, описав те самые предательские параболы, обрушились на головы ближайших пиратов. Шлёпнувшись на пол, он по инерции задел ногой тяжёлый стол, и тот с грохотом опрокинулся прямо на капитана, который как раз, рыча, пытался подняться для новой атаки. мгновенно вскочил и, не оборачиваясь, бросил в пространство:

— Так и было задумано! Эксперимент по кинетике падения завершён успешно!

Дверь таверны захлопнулась за ним. Внутри на несколько секунд воцарилась тишина, которую нарушили пираты «Бархатных Когтей»:

— Видали? Абсолютный безумец, уложил капитана не оборачиваясь!

С тех пор история о «охотнике на пиратов, который сам с собой спорит, падает с грацией пьяного моржа и винит во всём фрукты» пошла гулять по портовым тавернам ист блю. С каждым пересказом она обрастала деталями: то он якобы разговаривал со стулом, то утверждал, что на луне живут люди, то дрался с собственной тенью, комментируя её «плохую технику».

Фари, конечно, пытался бороться с репутацией. Но каждый раз, когда он в сердцах начинал бормотать что-то вроде «Да как ты смеешь, я тебе покажу!», внутренний голос тут же вещал:

«И ТУТ ПРИНЦ ФАРИ, ОЩУЩАЯ ПРИЛИВ СПРАВЕДЛИВОГО ГНЕВА, РЕШИЛ ПРОДЕМОНСТРИРОВАТЬ ВСЮ МОЩЬ СВОЕГО КРАСНОРЕЧИЯ, НО, УВЫ, СНОВА ПОПАЛ В ЛОВУШКУ СОБСТВЕННОЙ РЕПУТАЦИИ!»

И всё. Круг замыкался. Прозвище «Безумный» прилипло намертво. А виноват в этом, конечно же, был исключительно фрукт. Ну, или почти исключительно.

* * *

— Вот видишь, это всё твоя вина! — говорил неразумный принц, обижая самый крутой фрукт в мире.

Принц Фари всё ругался, но в душе был рад. Во-первых, крутое прозвище! Уже одно это стоило всех проблем. А во-вторых, все эти голоса и разговоры помогли ему овладеть силами дьявольского плода ещё лучше, и теперь он обзавёлся приёмом, что скоро ему пригодится…

— Чёртов Ханаши! — проворчал он в пустоту, но в углу рта дрогнула улыбка. Всё-таки с этим фруктом не соскучишься. Оттолкнувшись от камня, он снова вцепился в скалу. Осталось совсем немного. Финишная прямая... И пока принц карабкался к вершине, самое время рассказать, как он вообще здесь оказался.

* * *

Всё началось месяц назад. Вычерпывая воду из пробоины в борту «Бродяги», Фари взывал к богу Бум-Буму, лишь бы дотянуть до ближайшего острова…

— Чёртовы пираты! Теперь просто дают залп из пушек и удирают! — негодовал принц, наблюдая, как на горизонте медленно вырастает полоска земли, но ещё быстрее тонет его корабль.

«Теперь ни денег, ни судна», — в отчаянии думал Фари, карабкаясь по мачте выше, будто это могло спасти положение.

И всё же ему чудом удалось доплыть. Сам остров ничем не отличался от сотен других: зелёные луга, небольшая деревня и, судя по первому впечатлению, доброжелательные, спокойные люди. Зайдя в единственный на всё поселение бар, Фари заказал самое дешёвое блюдо и с грустью принялся утолять голод. Мысли принца были мрачными. Всё, что у него осталось, — это картина за спиной, зонт и мелочь в карманах, которой как раз хватило на этот скудный обед.

Покончив с едой, Фари подошёл к бармену — добродушному увальню с примечательной причёской в форме рога единорога. Тот, как и все правильные бармены, усердно протирал уже чистую кружку грязной тряпкой.

— У вас тут есть работа?

— Тут? Разве что грузчиком в порту, — сказал «Единорог» (как мысленно окрестил его Фари), не отрываясь от своего занятия.

— Может, у вас на острове пираты водятся? — с последней надеждой спросил Фари, но реальность была жестока. Этот остров оказался на редкость мирным, сонным местечком.

«Надо сваливать отсюда», — думал принц, шагая в сторону порта.

К сожалению, порт оказался пуст.

Только через неделю Фари дождался первого торгового судна, но капитан наотрез отказался брать его на работу. Принц застрял на острове ещё на неделю, и это спокойное, размеренное существование стало для него настоящей пыткой. Единственным спасением были тренировки — с оружием и с его Дьявольским Фруктом.

После того как они спасли Элизабет из плена, девушка не оставила идеи помочь Фари. Её старания увенчались успехом — она создала уникальное устройство. Теперь зонт, который принц носил с собой, был настоящим шедевром, состоящим из трёх частей.

Первая — это каркас и купол из прочнейшей ткани, способной на испытаниях отбивать даже винтовочные пули. Он гасил энергию удара, распределяя её по всей поверхности.

Вторая часть — чёрная матовая рукоять. Внутри она была полая, и в ней скрывалась шпага. Стоило провернуть рукоять, и клинок свободно выходил наружу.

И последняя, гениальная часть — механизм, встроенный в изгиб рукояти. Он был ударно-спусковым и при нажатии скрытой кнопки стрелял единственной пулей калибра .50. К сожалению, только одной — на перезарядку уходило около десяти секунд.

Сам же принц, понимая, что за год не сможет сравниться в чистом фехтовании с мастерами, оттачивавшими мастерство всю жизнь, нашёл решение в ином.

Фари решил сосредоточиться на одном приёме. Он пытался слить в нём силу своего Дьявольского Фрукта и принципы «Палитры» рукопашного боя, мысленно обозначив этот гибрид как «рассказ». Пока это были лишь намётки и концепция, но Фари с маниакальным упорством отрабатывал движения разнообразных защитных стоек, пытаясь почувствовать то, что ему подойдёт. В одну из таких тренировок он перестарался и получил вывих, что послужило концом занятий и началом вынужденного выходного.

Решив прогуляться по острову и посмотреть, как тут живут люди, Фари, как и предполагал, увидел неторопливый, размеренный темп жизни. Люди поднимались с утра, шли в поле или огород, кормили скотину, работали, а вечером возвращались домой. И так — изо дня в день, из поколения в поколение.

Этот остров напоминал Фари то, что он ненавидел больше всего — «серый день сурка», бесконечную, лишённую смысла рутину.

— Чёртов остров, — сжались в бессильной злобе кулаки принца.

Он пнул камушек, лежавший на дороге, и проследил за его полётом. Тот врезался в стену дома, отскочил, перекатился и замер. Но Фари уже не смотрел на камень. Его взгляд прилип к дому.

Он выделялся, словно ворона в стае голубей. Одноэтажное каменное здание, выкрашенное в матовый чёрный цвет. По бокам от массивной дубовой двери, украшенной красным медицинским крестом, застыли каменные гаргульи. Стёкла окон представляли собой пёстрые витражи, на углах здания виднелись тёмные барельефы со стёршимися лицами. Дом словно прятался среди обычных, светлых деревянных строений.

— Э-э-э… — округлились глаза у принца. Он осмотрелся по сторонам, но никого поблизости не было, чтобы спросить, что это.

— А вот это интересно, — пробормотал Фари на ходу. Уже через мгновение он стоял у зловещей двери и стучал молотком-дверным звонком, выполненным в виде пасти неведомого чудовища.

После третьего удара дверь со скрипом приоткрылась на пару сантиметров и замерла. Не дождавшись продолжения, Фари крикнул: — Я вхожу! И, потянув за железное кольцо, втиснулся в проём.

Внутри его ждала своеобразная приёмная. Прямо по курсу стояла пустая деревянная стойка, на ней — железный фонарь с едва тлеющим огоньком внутри. По бокам от неё уходили два тёмных прохода.

Дальше — лишь чернота. Стены были выкрашены в тот же гнетущий чёрный цвет, пёстрый свет из витражных окон играл в воздухе, подсвечивая мириады пылинок. Впрочем, пылью был покрыт и пол, словно тут уже давно никто не появлялся.

— Эй! Тут есть кто-нибудь?! — прокричал Фари, перехватывая зонт покрепче.

В ответ прозвучало лишь эхо: «…кто-нибудь… нибудь…»

— Жуть какая… — пробормотал принц-трусишка и сделал первый шаг вглубь здания. Подходя к стойке, он заметил тёмное, почти чёрное пятно, растёкшееся из-под неё. Сжав рукоять зонта ещё сильнее и нащупав спусковую кнопку, Фари осторожно заглянул за стойку. Там была лужа. Засохшая, бурая, кровяная. Но тела не было.

— Стоп. А кто мне… открыл дверь? — только сейчас до Фари дошло, что он не видел того, кто отворил ему тяжёлый дубовый массив. И именно в этот момент позади раздался протяжный скрип, и дверь медленно, будто сама собой, захлопнулась.

Фари на предельной скорости развернулся, подняв облачко пыли, но так и не смог разглядеть, кто же закрыл проход. Позади была только пустота и пыльные солнечные лучи из витражей.

Взяв в руки фонарь со стойки, принц опустился на корточки, изучая следы на полу, пытаясь восстановить картину. «Скорее всего, тут кого-то убили. И тело утащили… Вот след, он ведёт в левый проход».

Осмотрев стену за стойкой, он не увидел следов от пуль или лезвий. Значит, убийство произошло в ближнем бою. Причём убийца был либо очень быстрым, либо… «Нет, — поправил себя Фари. — Документы и бумаги на стойке лежат ровными стопками. Если бы кто-то двигался стремительно, их сдуло бы. Значит, жертва знала убийцу и доверяла ему. Или убийца — мастер скрытности».

Ещё раз осмотревшись, Фари не нашёл возможных укрытий. Из мебели — только стойка, вешалка у входа и старый диван у стены. Потолок? Ровный, каменный. Разве что люстра… но если свет был включен, убийцу бы выдали тени. Пол? Фари простучал каблуком — в ответ прозвучал глухой, сплошной звук. Камень, никаких полостей. Тишина в доме стала звенящей. Пыль медленно кружила в пёстрых лучах. А из чёрной глубины левого коридора, куда вели следы, будто бы на секунду донёсся тихий, влажный звук. Похожий на шёпот. Или на то, как что-то тяжёлое и мокрое волочат по камню. Фари замер, затаив дыхание. Его рука сама потянулась к рукояти зонта, чтобы вытащить клинок. Остров уже не казался таким сонным и безопасным.

— Д-давай, Фари! Т-ты можешь! призраки миф! — прошептал он сам себе, пытаясь заглушить панику.

В звенящей тишине зазвучали его собственные осторожные шаги, следующие по угасающему кровавому следу. След вёл в левый коридор — недлинный, упиравшийся в массивную железную дверь. По обе стороны коридора симметрично располагались четыре обычные двери, по две с каждой стороны. След же, превратившийся в редкие тёмные капли, вёл прямиком к этой железной преграде.

Стараясь не шуметь, принц на мгновение снова опустился, изучая пятна. Они были свежее, чем в приёмной. Поднявшись, он проверил каждую из боковых дверей — все были заперты. Оставался только путь вперёд.

Теперь, в тусклом свете фонаря, Фари разглядел дверь во всех подробностях. Это было не просто железное полотно — это было произведение искусства, или безумия. Вся её поверхность была покрыта тончайшими, искусными бороздками, складывающимися в жутковатый барельеф. Изображение напоминало разинутую пасть чудовища с рядами острых зубов. А в самой глубине этой пасти, в месте, где должен быть зев…

Фари поднёс фонарь ближе. И ему показалось, что из темноты на него смотрит глаз. Чёрный, влажный, живой.

— Да нет… Н-не может такого быть… — прошептал он.

Глаз моргнул.

— А-А-А-А-А!!! — сдавленный крик вырвался из груди Фари. Он инстинктивно отпрыгнул назад, почти роняя фонарь.

И в этот момент тяжёлая железная дверь, не издав ни единого звука, начала медленно, плавно отворяться внутрь. Из-за неё, в полоске нарастающей темноты, показалась бледная, исхудалая человеческая рука. Она беспомощно провела кончиками пальцев по стене, оставляя на пыли слабые бороздки, и безжизненно обвисла.

Раздался мягкий щелчок, и коридор залил ровный, приглушённый свет, исходящий от скрытых в потолке ламп. Дверь окончательно распахнулась.

За ней стоял молодой человек. Он был одет в чёрный строгий костюм с белой рубашкой, поверх которого был надет кожаный фартук, испачканный тёмными, бурыми пятнами. Парень выглядел болезненно бледным, с глубокими тенями под глазами, говорившими о хроническом недосыпе. Волосы цвета воронова крыла были неестественно гладко зачёсаны на правую сторону. Такие же тёмные, почти чёрные глаза смотрели на Фари с ледяным, отстранённым спокойствием. Прямой нос, тонкие бескровные губы. В левом ухе — маленькая серьга-гвоздик с черепом. На вид ему было лет двадцать, не больше, но в его осанке и взгляде была усталая тяжесть, не по годам.

— Вам что-то нужно? — его голос был тихим и ровным

Фари, всё ещё не опуская зонта, пытался заглянуть за спину парня, в помещение, откуда тот вышел. Мельком он успел разглядеть столешницу, плиту, раковину — обычную кухню.

— Стой! — властно произнёс принц, направляя острие зонта на незнакомца. — Кто ты?

— Я? — парень наклонил голову к плечу, словно разглядывая диковинное насекомое. — Я Грег.

— И кто ты такой, этот Грег? — прищурив глаза, Фари сделал шаг назад, на всякий случай увеличивая дистанцию. «Всегда держи дистанцию, если у противника может быть скрытое оружие», — вспомнилось ему одно из правил, вычитанных когда-то в дешёвом романе про шпионов.

— Я — Грег, — повторил парень с тем же ледяным спокойствием и наклонил голову в другую сторону.

— Да понял я, что ты Грег! — выпалил Фари, нервы которого были на пределе. — Что ты здесь делаешь?!

— Ужинаю, — выровняв голову и слегка пожав плечами, ответил Грег.

— Т-ты… К-каннибал?! — воскликнул принц, и его голос задрожал.

— Каннибал? — Грег, наконец, проявил слабый интерес, приподняв бровь. — Это тот, кто ест представителей своего вида?

Фари быстро кивнул, не отрывая взгляда от бледного лица.

— Тогда нет. Я не каннибал.

— Так… — Фари сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Он потряс зонтом, направленным на Грега. — Видишь этот зонт? Если дёрнешься, в тебе будет дыра размером с мой кулак. Понял?!

Грег невозмутимо кивнул, его выражение лица не изменилось.

— Если понял, то руки за голову. И не поворачиваясь, шагай назад. Медленно.

Дождавшись, пока Грег выполнит указания, Фари двинулся следом, держа его на мушке. Вскоре он оказался в помещении, откуда вышел парень.

Это была кухня. Обычная, даже уютная, если не считать общего готического антуража дома и того факта, что след, который Фари видел за стойкой, вёл сюда и обрывался у большой металлической мусорной бадьи в углу.

Следя за каждым движением Грега, Фари боковым зрением изучал комнату. И тут его взгляд упал на кухонный стол. На нём стояла тарелка. А в тарелке лежало то, чего он совсем не ожидал увидеть в таком месте, в такой ситуации.

Это был… самый обычный, даже аппетитно выглядящий, овощной салат. Свежие листья салата, ломтики помидора, огурца, колечки лука. Никакого мяса. Ничего даже отдалённо напоминающего… что-то нежелательное.

Фари замер, его мозг отчаянно пытался перезагрузиться. Кровавый след. Загадочный дом. Самозакрывающиеся двери. Моргающий глаз в металле. И… овощной салат.

— Э… — выдавил он, тупо глядя то на салат, то на бледного Грега во фартуке с подозрительными пятнами. — Это… твой ужин?

Грег, всё так же стоя с руками за головой, медленно кивнул.

— А пятна на фартуке?

Грег посмотрел вниз, как бы впервые их заметив.

— Свёкла, — пояснил он всё тем же ровным тоном. — Я делал борщ. Неудачно открыл банку. Всё залило.

В наступившей тишине был слышен лишь тихий гул холодильника и отчаянный стук сердца Фари в ушах. Он почувствовал, как жар стыда начинает подниматься к его щекам.

— А… а кровь в приёмной? Глаз в двери? Дверь, которая сама закрылась?! — затараторил он, всё ещё не в силах поверить.

— Кровь? — Грег нахмурился. — А, это, наверное, от старика Хэмиша. Он вчера приходил, поскользнулся на пороге, разбил нос об стойку. Я ему пластырь приклеил и проводил. Не очень хорошо убрал, да.

— А дверь…

— Сквозняк, — пожал плечами Грег. — И петли кривые. Она всегда так.

— ГЛАЗ? — почти взвизгнул Фари.

Грег наконец-то устало вздохнул, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на раздражение.

— Это оптическая иллюзия от слоя лака на рельефе и игры теней от вашего фонаря. Если смотреть под определённым углом, кажется, что что-то шевелится. Туристы часто пугаются.

Наступила долгая, неловкая пауза. Фари медленно, будто в тумане, опустил зонт. Он чувствовал себя абсолютным, законченным идиотом.

— Так… а кто ты, собственно? И что это за место? — спросил он уже гораздо тише, почти смущённо.

— Я Грег, — в который раз представился парень, наконец опуская руки. — А это морг. И одновременно — мой дом. Я судмедэксперт. Вернее, ученик судмедэксперта. Мой наставник в отпуске.

Морг. Всё встало на свои места. Чёрный цвет. Гаргульи. Медицинский крест. Барельефы, возможно, аллегории смерти. Витражи для света, но без лишних деталей. Тишина. Пыль в приёмной — значит, клиентов давно не было.

— О… — был всё, что смог выдавить из себя Фари. Он взглянул на свою дрожащую руку, всё ещё сжимающую зонт-пулемёт, направленный на мирного судмедэксперта, испачкавшегося в борще. — Я… я, кажется, ошибся дверью.

— Кажется, да, — сухо констатировал Грег. — Может, я покажу вам выход? Или хотите чаю? Вы выглядите… не очень.