Империя Поттеров (джен)

"Ночной рыцарь" с шипением остановился у высоких кованых ворот, за которыми начинались обширные земли Поттеров. Генри с Гарри спустились на щебневую дорогу, и фиолетовый гигант змеей развернулся на узком клочке земли перед воротами и с громким хлопком исчез в подступающих сумерках.

Гарри с опаской огляделся по сторонам и во все глаза уставился на фигурку, которая появилась из ответвления дороги, уходящей в тень старых вязов. Она шла впереди небольшой повозки, которая была запряжена парой гнедых лошадей. Генри потратил не один день, чтобы отловить этих одичавших животных, которые разбежались по бескрайним пастбищам поместья после смерти хозяев, и снова их обуздать. Теперь они стояли смирно и сыто лоснились в свете фонарей, а сбруя была начищена Тайни до блеска.

Домовичка увидела маленького мальчика и замерла на месте. Большие глаза цвета крыжовника заблестели от слез, а длинные уши затрепетали от переполнявших ее эмоций. Она сделала глубокий реверанс.

— Хозяин привел юного наследника! — прошептала она дрожащим благоговейным голосом. — Такого замечательного маленького мальчика! Тайни так счастлива! Добро пожаловать домой, маленький господин!

Гарри моргнул. Он явно не знал, как реагировать на такое проявление чувств со стороны существа, подобных которому он еще ни разу в жизни не встречал. Он робко посмотрел на Генри, и тот ободряюще ему кивнул. В этот момент огромные ворота с узором из фамильных вензелей и переплетенных ветвей и оленьих фигурок с тихим скрипом сами по себе разошлись в стороны.

И Гарри увидел Дом.

В конце длинной аллеи монументально стояло грандиозное строение, похожее на сказочный замок из книжек. Его стены из светлого камня контрастно выделялись в сером ноябрьском пейзаже, в окнах горел теплый свет, а башенки, где обитали совы и находилась обсерватория, уходили высоко в низкое ноябрьское небо. Восточное крыло кое-где оплетал волшебный плющ, листья которого были сочными и зелеными, несмотря на позднюю осень.

Генри помог Гарри залезть в повозку. Лошади, чувствуя твердую руку невидимого кучера — Генри управлял ими легкими движениями палочки, — фыркая, тронулись с места.

Широкая мощеная дорожка проходила через великолепный, хоть все еще частично и запущенный, сад. В вечнозеленых ветвях падуба шуршали пушистые пикси с крыльями, похожими на кленовые семена, они прятались среди листьев и с любопытством провожали повозку блестящими глазками. В глубине парка похрюкивало семейство садовых лепреконов, которых некоторые волшебники почему-то звали гномами, и прыгали в свои норы-домики, заслышав гостей. Воздух изумительно пах хвоей и сладким ароматом позднего сорта волшебных яблок.

Гарри широко раскрыл глаза и вертел головой во все стороны, пропустить хоть одну деталь этого чуда. Казалось, он даже не дышал.

Повозка плавно затормозила у главного входа.

Гарри спрыгнул на ступеньки и замер, открыв рот. Его воображение, привыкшее к тесноте чулана и бездушной стерильности дома Дурслей или пропахшему кошками и дешевым чаем жилищу Арабеллы Фигг, просто отказывалось воспринимать действительность. Он ожидал увидеть обычный дом с несколькими комнатами, максимум — большой дом с большими окнами в пол и с бассейном как у Полкинсов, которым Дурсли всегда завидовали. А вместо этого перед ним был дворец.

Они вошли в яркий просторный холл. С высокого потолка свисала огромная хрустальная люстра, которая рассыпала вокруг мириады радужных бликов. Пол был выложен тщательно отполированным паркетом, который отражал огоньки камина у дальней стены. По стенам висели портреты в тяжелых золотых рамах; фигуры на них шевелились, поправляли воротники и с интересом разглядывая нового члена семьи.

Генри внимательно посмотрел на мальчика. Несмотря на сияющий в глазах восторг, тот явно был утомлен и переменами в судьбе, и поездкой на автобусе. Все это было слишком для пятилетнего ребенка.

— Думаю, экскурсию мы отложим на завтра, — решил Генри. — Ты, наверное, очень устал, Гарри. Давай сначала ты осмотришься в своей комнате, умоешься и отдохнешь.

Гарри медленно перевел недоверчивый взгляд на дядю.

— У меня будет своя комната? — тихо спросил он. — Правда?

— Конечно, — улыбнулся Генри. — Пойдем, я тебе ее покажу.

Они поднялись по лестнице на второй этаж и прошли по длинному коридору, стены которого были увешаны гобеленами. Они остановился у двери из красного дерева с резной ручкой в виде львиной головы. Генри толкнул дверь.

— Твоя комната. Раньше здесь жил твой папа, когда был таким же маленьким, как ты.

Комната была просторной и невероятно уютной. Генри позаботился обо всем заранее и подготовился к приезду Гарри задолго до того, как Гилберт подал свое прошение в Визенгамот. Стены были окрашены в теплый кремовый цвет, а высокий потолок украшен лепниной в виде летящих сов и звезд. Большое окно с тяжелыми бархатными шторами выходило на солнечную сторону сада, и сейчас в его глубине таинственно мерцали огоньки волшебных растений. Посреди комнаты стояла большая кровать с балдахином из темно-синего бархата, усыпанного серебряными звездами, которые медленно завораживающе перемещались по ткани, играя на свету. На полу лежал пушистый бежевый ковер. У окна стоял письменный стол из светлого дерева, а рядом — книжный шкаф, уже частично заполненный книгами с яркими картинками.

Но больше всего Гарри поразили вещи, которые Тайни аккуратно сложила на кровати и комоде.

Это была новая одежда. Не поношенные затертые футболки Дадли в пятнах от соусов, а самые настоящие новые вещи. Брюки из мягкой ткани нужного размера, рубашки белого и голубого цвета, теплые свитера с вышитыми оленями, носки и даже удобные домашние тапочки в виде дракончиков, которые весело подмигивали и высовывали языки, увидев мальчика, для которого были куплены. Рядом лежала стопка детских мантий из качественной шерсти, настоящее одеяние волшебника, которое даст мальчику чувство сопричастности с родным для него миром.

На самом видном месте лежали новенькие очки в тонкой оправе с идеально круглыми и целыми линзами. Генри заранее заказал у лучшего оптика Лондона несколько пар таких очков про запас, которые тот изготовил по его примерным детским рецептам с учетом высочайших современных стандартов качества.

Гарри подошел к кровати и кончиками пальцев коснулся мягкого свитера, перевел взгляд на очки.

— Это все мне? — его голос дрогнул.

— Да, Гарри, — ответил Генри. — Тебе больше не придется носить чужие вещи. Здесь все принадлежит только тебе.

Глаза Гарри наполнились слезами потрясенного счастья. Казалось, он не мог поверить, что это не сон и что через минуту он не проснется в чулане под лестницей.

Генри присел рядом с ним на его ученический стул.

— Слушай меня внимательно, Гарри. Этот дом — твой, все здесь — твое, но есть несколько правил для твоей безопасности, — сказал Генри. Гарри очень серьезно кивнул, внимательно его слушая. — Не пытайся войти в запертые комнаты, особенно в подвале. Там моя мастерская, лаборатория, ритуальная комната и старые казематы. Пока не изучишь основы магии, там ты можешь попасть в беду или пораниться. — Генри дождался еще одного кивка мальчика и продолжил: — Также не ходи за изгородь вокруг парка, — добавил Генри. — На территории поместья живет много волшебных существ. Большинство из них безобидны и даже дружелюбны, но я сам пока не до конца изучил, кто именно обосновался за эти годы в дальних уголках. Некоторые могут быть опасны. Внутри изгороди сад полностью защищен, там ты можешь гулять сколько угодно. — Генри немного помедлил, прежде чем добавить следующий пункт, и не сдержал усмешки. — И еще одно предупреждение. Если ты встретишь в саду или возле кузницы уродливого угрюмого коротышку с огромными руками и лицом бандита, не пугайся. Это Ульрих, мой кузнец. Он живет в доме у кузницы. Туда лучше не ходить. Ульрих не очень любит детей. Честно говоря, он ненавидит людей в целом. А если подумать хорошенько, то он ненавидит вообще всех. Так что просто держись от него подальше. Договорились?

Гарри кивнул, хотя в его глазах мелькнуло любопытство. О, Генри узнавал этот взгляд. Именно с такими горящими глазами он влезал во всевозможные истории в Хогвартсе. Генри не слишком надеялся на благоразумие ребенка — возможно, тот постарается соблюдать правила первое время, но затем освоится, и... Но у него была Тайни, которая всегда готова была присмотреть за маленьким хозяином. А Гарри просто должен был знать, где таится опасность, и быть начеку, если решит все же его ослушаться.

— А теперь, — Генри хлопнул в ладоши, показывая, что инструктаж по правилам безопасной жизни в Поттер-мэноре окончен, — перед ужином советую привести себя в порядок. В ванной комнате, — он указал на дверь в углу, — уже набрана теплая ванна с пеной. Переодевайся во все новое и спускайся к ужину. Тайни, наша домовичка, накроет на стол. Если заблудишься по дороге вниз или что-то понадобится, просто позови ее вслух по имени. Она услышит и сразу тебе поможет — она очень добрая.

Гарри снова кивнул, и Генри, оставил его одного осваиваться в новом мире и вышел из комнаты, тихо прикрыв дверь.

Сам Генри тоже решил воспользоваться моментом, чтобы привести себя в порядок. Он быстро прошел в свою комнату, освежился, сменил дневную одежду на более удобный, но все еще элегантный домашний костюм, и спустился в столовую.

Столовую наполняли тепло и ароматы, от которых желудок после целого дня волнений без единого перерыва на еду сводило судорогой предвкушения. Камин весело трещал, на длинном столе горели свечи в серебряных подсвечниках. На блюдах уже дымилось запеченное филе индейки с румяной корочкой, политое клюквенным соусом, свежие овощи, миска с нежнейшим картофельным пюре на сливках и корзина с горячими кукурузными булочками, от которых шел пар. На десерт ждал яблочный пудинг с карамелью. Великолепная еда, на которую Генри готов был наброситься прямо сейчас, уставший, голодный и все еще не привыкший к такому роскошному изобилию. Но, конечно, он остался ждать Гарри. Все это сейчас было приготовлено для него.

Генри успел сделать пару глотков свежего яблочного сока из тех самых ноябрьских яблок, когда в дверях появился Гарри.

Мальчик совершенно преобразился. Он вымылся и надел новый темно-синий свитер с оленем, который сидел прямо по тонкой фигуре, удобные шерстяные брюки и мягкие домашние туфли, а на носу красовались новые удобные очки. Поскольку рецепт у Генри был лишь примерным, он зачаровал очки таким образом, чтобы они сами идеально подстроились под особенности зрения Гарри.

Он робко остановился на пороге, будто в страхе, что стоит ему сделать лишнее движение, как вся эта обещанная дядей новая жизнь исчезнет.

— Проходи, Гарри, — ласково позвал Генри, движением руки с помощью магии отодвигая соседний стул. — Присаживайся.

Гарри осторожно подошел к столу и забрался на стул. Он смотрел на обилие еды с благоговением, с каким раньше смотрел на витрины кондитерских, не смея даже протянуть руку.

— Ешь, пожалуйста, — сказал Генри, накладывая ему на тарелку кусок индейки и картофель. — Ешь столько, сколько хочешь.

Гарри взял вилку и, то и дело косясь на Генри, нацепил на нее первый кусочек. Он ел медленно, будто опасаясь, что сейчас на него закричат за слишком сильный аппетит и прогонят. Но, глядя на то, как Генри сам спокойно наслаждается своей едой и даже с улыбкой подкладывает ему еще овощей и индейки, он постепенно расслабился. Вкус горячей домашней еды, приготовленной с любовью, пробудил аппетит, и на его щеках понемногу появлялся румянец.

Тайни с тихими всхлипами счастья наблюдала за Гарри из угла столовой. Она периодически подбегала — чаще, чем обычно, когда за столом был лишь Генри, — и проверяла, не закончился ли сок или хлеб, или, может, индейку стоило подогреть? Генри внутренне посмеивался над ее суетой, но прекрасно понимал эмоции домовички и не делал замечаний. Сам он рассказывал Гарри простые истории о доме, о том, как ловил одичавших лошадей, о том, какие смешные садовые лепреконы живут под волшебными зимними яблонями. Гарри слушал с интересом, но не забывал про еду.

К тому времени, когда был подан пудинг, Гарри уже едва держал глаза открытыми. Сытость, усталость и тепло камина и чар отопления, которые Генри починил во всем доме в первый месяц, сделали свое дело. Он сидел, кивал головой, борясь со сном, и ложка в его руке двигалась все медленнее. В конце концов его голова склонилась вперед и он чуть не нырнул носом в тарелку.

Генри тихо рассмеялся, встал из-за стола и подошел к мальчику.

— Похоже, герою пора спать, — сказал он и аккуратно поднял мальчика на руки. Гарри был почти невесомым, и сразу же доверчиво прижался головой к плечу Генри и мгновенно уснул.

Генри бережно пронес мальчика через холл и поднялся по лестнице, невербальными чарами заглушая поскрипывание ступенек. В комнате Тайни предусмотрительно отогнула одеяло, Генри уложил мальчика в мягкую постель и снял с него туфли. Пока Тайни занавешивала окна тяжелыми портьерами, чтобы утром солнце не потревожило ее маленького хозяина, Генри поправил балдахин и некоторое время смотрел на спокойное лицо мальчика. Впервые за долгие годы на нем не было страха и печали. Он мирно спал.

— Спокойной ночи, Гарри, — тихо сказал Генри, задувая свечи заклинанием и оставляя лишь слабый ночник в виде звезды. — Мы с тобой наконец-то дома.