Империя Поттеров (джен)

Колеса «Ночного рыцаря» с шипением остановились у высоких кованых ворот, за которыми скрывались владения Поттеров. Фиолетовый гигант, мигнув фарами-глазами и изогнувшись змеей, развернулся на узкой дороге и с громким хлопком исчез в ночной темноте, оставив после себя лишь клубы дыма.

Гарри с опаской оглядывался по сторонам — и его взгляд сразу же притянула фигурка, появившаяся из ответвления дороги, уходящей в тень старых вязов. Она шла впереди небольшой, но добротной повозки, запряженной парой гнедых лошадей. Генри потратил не один день, чтобы отловить этих одичавших животных, разбежавшихся по бескрайним пастбищам поместья после смерти хозяев, и снова их обуздать. Теперь они стояли смирно, их шерсть лоснилась в свете фонарей, а сбруя была начищена до блеска.

Домовичка, увидев маленького мальчика, замерла на месте. Ее большие глаза цвета крыжовника наполнились слезами, а длинные уши затрепетали от переполнявших ее эмоций. Она сложила руки на груди и сделала такой глубокий реверанс, что ее нос чуть не коснулся земли.

— Хозяин привел юного наследника! — прошептала она дрожащим голосом, полным благоговения. — Такого замечательного маленького мальчика! Тайни так счастлива! Добро пожаловать домой, маленький господин!

Гарри моргнул, явно не зная, как реагировать на такое проявление чувств со стороны существа, подобных которому он еще ни разу в жизни не встречал. Он робко посмотрел на Генри, и тот ободряюще ему кивнул.

В этот момент массивные ворота, украшенные вензелями в виде буквы «П» и переплетений ветвей, бесшумно разошлись в стороны, словно приветствуя возвращение своих владельцев.

И Гарри увидел Дом.

Поттер-мэнор возвышался в конце длинной аллеи подобно сказочному замку, сошедшему со страниц иллюстрированной книги. Это было грандиозное строение из светлого камня, который даже в сумерках казался теплым и живым. Множество окон горели уютным золотистым светом. Высокие башенки уходили в низкое ноябрьское небо. Вокруг дома вился плющ, чьи листья, несмотря на позднюю осень, сохраняли глубокий изумрудный оттенок, подсвеченный скрытой магией.

Генри помог Гарри залезть в повозку. Лошади, чувствуя твердую руку невидимого кучера — Генри управлял ими легкими движениями палочки, — фыркая, тронулись с места.

Они ехали по широкой мощеной дорожке, проложенной сквозь великолепный парк. Даже в конце ноября здесь царила своя особенная жизнь. В вечнозеленых ветвях падуба шуршали маленькие волшебные существа: пушистые пикси с крыльями, похожими на кленовые семена, прятались среди листьев и с любопытством провожали повозку блестящими глазками. В глубине парка слышался мягкий хрюкающий звук — семейство садовых лепреконов, которых некоторые волшебники почему-то звали гномами, пряталось в свои норы-домики, заслышав гостей. Воздух пах морозной свежестью, хвоей и сладким ароматом позднего сорта волшебных яблок.

Гарри широко раскрыл глаза и вертел головой во все стороны, боясь пропустить хоть одну деталь этого чуда. Казалось, он даже не дышал.

Повозка плавно затормозила у главного входа. Двустворчатые двери сами собой торжественно распахнулись перед ними, открывая проход в сияющий холл.

Гарри спрыгнул на ступеньки и замер, открыв рот. Его воображение, привыкшее к тесноте чулана и бездушной стерильности дома Дурслей или пропахшему кошками и дешевым чаем жилищу Арабеллы Фигг, просто отказывалось воспринимать действительность. Он ожидал увидеть обычный дом с несколькими комнатами, максимум — большой дом с большими окнами в пол и с бассейном как у Полкинсов, которым Дурсли всегда завидовали. А вместо этого перед ним был дворец.

Холл поражал своими размерами и светом. Высокий потолок терялся в полумраке, откуда спускалась огромная хрустальная люстра, рассыпающая вокруг мириады радужных бликов. Пол был выложен настолько тщательно отполированным паркетом, что в нем отражались огоньки камина, весело потрескивающего у дальней стены. По стенам висели портреты в тяжелых золотых рамах; фигуры на них шевелились, поправляли воротники и с интересом разглядывая нового члена семьи.

Генри внимательно смотрел на мальчика. Лицо Гарри побледнело от усталости, под глазами залегли темные круги, а в позе читалось напряжение последних часов. Эмоциональная встряска — от чулана до волшебного автобуса, от Дурслей до родового гнезда — была слишком велика для пятилетнего ребенка.

— Думаю, экскурсию мы отложим на завтра, — мягко произнес Генри. — Ты, наверное, очень устал, Гарри. Давай сначала ты осмотришься в своей комнате, умоешься и отдохнешь.

Гарри медленно перевел взгляд на дядю. В его зеленых глазах плескалось недоверие, смешанное с надеждой.

— У меня... будет своя комната? — спросил он тихо, словно боясь спугнуть удачу. — Правда? Только моя?

— Конечно, — улыбнулся Генри. — Пойдем, я покажу ее тебе.

Они поднялись по лестнице на второй этаж. Генри провел племянника по длинному коридору, стены которого были увешаны гобеленами с изображениями охотничьих сцен, и остановился у двери из красного дерева с резной ручкой в виде львиной головы.

— Вот, — Генри толкнул дверь, и она бесшумно отворилась. — Твоя комната. Раньше здесь жил твой папа, когда был таким же маленьким, как ты.

Гарри сделал шаг внутрь и снова замер.

Комната была просторной и невероятно уютной. Стены были окрашены в теплый кремовый цвет, а высокий потолок украшен лепниной в виде летящих сов и звезд. Огромное окно с тяжелыми бархатными шторами выходило в сад, где в глубине таинственно мерцали огоньки волшебных растений.

Посреди комнаты стояла большая кровать с балдахином из темно-синего бархата, усыпанного серебряными звездами, которые медленно перемещались, повторяя движение настоящего ночного неба. На полу лежал пушистый бежевый ковер, даже с виду такой мягкий, что его хотелось пощупать. У окна стоял письменный стол из светлого дерева, а рядом — книжный шкаф, уже частично заполненный книгами с яркими картинками.

Но больше всего Гарри поразили вещи, аккуратно сложенные на кровати и комоде.

Здесь лежала новая одежда. Не поношенные футболки Дадли, в которых он тонул, а самые настоящие новые вещи. Брюки из мягкой ткани правильного размера, рубашки белого и голубого цвета, теплые свитера с вышитыми оленями, носки и даже удобные домашние тапочки в виде дракончиков, которые весело подмигивали и высовывали языки, увидев мальчика, для которого были куплены. Рядом лежала стопка мантий — маленьких, детских, из качественной шерсти.

А на самом видном месте, на бархатной подушечке, лежали новые очки: с тонкой оправой, прочные, с идеально круглыми линзами. Генри помнил, как мучился в детстве с постоянной починкой скотчем разбитых стекол, и заранее заказал у лучшего оптика в Лондоне несколько пар запасных очков, сделанных по его детским рецептам, но с учетом самых высоких стандартов качества.

Гарри подошел к кровати и кончиками пальцев коснулся мягкого свитера. Потом перевел взгляд на очки.

— Это... все мне? — его голос дрогнул. — Навсегда?

— Да, Гарри, — ответил Генри, подходя ближе. — Все это твое. Тебе больше не придется носить чужие вещи. Здесь все принадлежит только тебе.

Мальчик обернулся, и в его глазах стояли слезы. Он не плакал открыто, просто смотрел на Генри с выражением такого потрясенного счастья, что у того сжалось сердце. Казалось, Гарри не мог поверить, что это не сон, что через минуту он не проснется в чулане под лестницей.

— Спасибо, — выдохнул Гарри.

Генри присел рядом с ним.

— Слушай внимательно, Гарри. Теперь это твой дом, и ты можешь ходить по нему где тебе угодно. Но есть несколько правил ради твоей безопасности.

Гарри сразу стал серьезным и внимательным, выпрямив спину.

— Не пытайся войти в запертые комнаты, — продолжил Генри, загибая пальцы. — Особенно те, что находятся в подвале. Там моя мастерская, лаборатория, ритуальная комната и старые казематы. Там много странных вещей и зелий, которые могут быть опасны для детей. Пока ты не подрастешь и не изучишь основы магии, туда вход закрыт.

Гарри серьезно кивнул.

— Также не ходи за изгородь вокруг парка, — добавил Генри. — На территории поместья живет много волшебных существ. Большинство из них безобидны и даже дружелюбны, но я сам пока не до конца изучил, кто именно обосновался за эти годы в дальних уголках. Некоторые могут быть опасны. Внутри изгороди сад полностью защищен, там ты можешь гулять сколько угодно.

Генри немного помедлил, прежде чем добавить следующий пункт, слегка усмехнувшись уголком губ.

— Еще одно предупреждение. Если ты встретишь в саду или возле кузницы уродливого, угрюмого коротышку с огромными руками и лицом бандита, не пугайся. Это Ульрих, мой кузнец. Он живет отдельно, в доме у кузницы. Туда лучше не ходить. Ульрих... не очень любит детей. Честно говоря, он ненавидит людей в целом. А если подумать хорошенько, то он ненавидит вообще всех. Так что просто держись от него подальше. Договорились?

Гарри кивнул, хотя в его глазах мелькнуло любопытство к этому загадочному существу.

— А теперь, — Генри хлопнул в ладоши, — перед ужином советую привести себя в порядок. В ванной комнате, — он указал на дверь в углу, — уже набрана теплая вода с пеной. Переодевайся во все новое и спускайся к ужину. Тайни, наша домовичка, уже накрыла на стол. Если заблудишься по дороге вниз или что-то понадобится, просто позови ее вслух по имени. Она услышит и сразу тебе поможет — она очень добрая.

Гарри снова кивнул, крепко сжимая в руках новые очки, и Генри, оставив его одного осваиваться в новом мире, вышел из комнаты, тихо прикрыв дверь.

Сам Генри тоже решил воспользоваться моментом, чтобы привести себя в порядок. Он быстро прошел в свою комнату, освежился, сменил дневную одежду на более удобный, но все еще элегантный домашний костюм, и спустился в столовую.

Столовая была полна тепла и ароматов, от которых желудок после целого дня волнений без единого перерыва на еду сводило судорогой предвкушения. Камин весело трещал, на длинном столе, покрытом белоснежной скатертью, горели свечи в серебряных подсвечниках. На нем уже дымилось запеченое филе индейки с румяной корочкой, политое клюквенным соусом, свежие овощи, миска с нежнейшим картофельным пюре на сливках и корзина с горячими кукурузными булочками, от которых шел пар. На десерт ждал яблочный пудинг с карамелью.

Генри успел сделать пару глотков свежего яблочного сока из тех самых ноябрьских яблок, когда в дверях появился Гарри.

Мальчик выглядел совершенно преображенным. Он вымылся, и его волосы, хоть и все еще непослушные, лежали аккуратнее. На нем был надет новый темно-синий свитер с оленем, который сидел идеально, и шерстяные брюки. На носу красовались новые очки, которые делали его взгляд более уверенным и ясным.

Он шел медленно, почти крадучись, оглядываясь по сторонам, словно боялся, что стоит ему сделать лишнее движение, как вся эта красота исчезнет, растворится, как утренний туман. Он чувствовал себя неуверенно, зажато, будто находился внутри прекрасного сна, который вот-вот прервет грубое пробуждение.

— Проходи, Гарри, — ласково позвал Генри, движением руки с помощью магии отодвигая соседний стул. — Присаживайся.

Гарри робко подошел к столу и забрался на стул. Он смотрел на обилие еды с благоговением, с каким раньше смотрел на витрины кондитерских, не смея даже протянуть руку.

— Ешь, пожалуйста, — сказал Генри, накладывая ему на тарелку кусок индейки и картофель. — Ешь столько, сколько хочешь.

Ужин прошел в атмосфере тихого чуда. Сначала Гарри ел осторожно, маленькими кусочками, постоянно поглядывая на дядю, ожидая окрика. Но видя, что Генри спокойно наслаждается своей едой и даже с улыбкой подкладывает ему еще овощей и индейки, мальчик постепенно расслабился. Вкус горячей домашней еды, приготовленной с любовью, пробудил аппетит, и на его щеках понемногу появлялся румянец.

Тайни, наблюдавшая за этим из угла столовой, тихо всхлипывала от счастья, периодически подбегая, чтобы подлить сок или проверить, не нужно ли еще хлеба. Сам Генри рассказывал Гарри простые истории о доме, о том, как ловил одичавших лошадей, о том, какие смешные садовые лепреконы живут под яблонями, стараясь говорить спокойно и неторопливо, чтобы не перегрузить впечатлениями и без того уставшего ребенка.

К тому времени, когда был подан пудинг, Гарри уже едва держал глаза открытыми. Сытость и тепло уютной комнаты сделали свое дело. Он сидел, кивая головой, борясь со сном, и ложка в его руке двигалась все медленнее. В конце концов его голова склонилась вперед и он чуть не нырнул носом в тарелку.

Генри мягко рассмеялся, встал из-за стола и подошел к мальчику.

— Похоже, герой сегодня совершил слишком много подвигов, — сказал он, аккуратно поднимая мальчика на руки. Гарри был легким, почти невесомым, и сразу же доверчиво прижался головой к плечу Генри, мгновенно проваливаясь в глубокий сон.

Генри бережно понес его вверх по лестнице, стараясь не скрипеть ступеньками. В комнате он уложил Гарри под мягкое одеяло, поправил балдахин и на мгновение задержал взгляд на спокойном лице мальчика. Впервые за долгие годы на нем не было ни страха, ни боли, ни ожидания удара. Он мирно спал.

— Спокойной ночи, Гарри, — тихо сказал Генри, задувая свечи заклинанием и оставляя лишь слабый ночник в виде звезды. — Мы с тобой наконец-то дома.