Аквамарин и Пламя (гет)

День официального союза Эребуса и Аквамаринов начался с того, что Уголёк стащил парадную перчатку Люциана и спрятал её в доспехах спящего Варгаса. Поиски затянулись на час, в течение которого Повелитель Демонов всерьез размышлял о том, не отменить ли свадьбу и не уйти ли в отшельники в ледяные пещеры.

Но отступать было поздно. Замок Ноктис гудел. Тысячи свечей, заправленных магическим воском, горели ровным фиолетовым пламенем. Главный зал был разделен на две половины: на одной сидели суровые морские офицеры Солариса в парадных кителях, на другой — рогатые лорды Эребуса, старающиеся не слишком громко точить когти о мебель.

В центре, на возвышении, стоял алтарь из белого мрамора — подарок Сириуса, привезенный с севера, как символ чистоты намерений.

Люциан стоял у алтаря. На нем был черный мундир с золотыми эполетами, а волосы были перехвачены серебряным обручем. Он выглядел неприступным, как скала, но Лилит, стоявшая рядом в качестве «свидетельницы», видела, как едва заметно дрожит его левая рука.

— Дыши, Владыка, — шепнула она, поправляя свое невероятное платье из перьев теневого феникса. — Она не сбежит. Я проверила все выходы, везде стоят мои суккубы с приказом «целовать до потери сознания любого, кто попытается выйти».

— Лилит, замолчи, — прошипел Люциан.

В этот момент зазвучали трубы. Но не пафосные имперские фанфары, а глубокий, вибрирующий звук демонических горнов, к которым присоединился ритмичный бой флотских барабанов.

Двери распахнулись.

Амелия шла под руку с Сириусом. Адмирал выглядел так, будто он ведет свой флагман в последний бой — челюсть сжата, взгляд устремлен вперед, рука крепко сжимает локоть дочери. Амелия была ослепительна. Её черное платье с металлическим отливом шуршало по плитам, а фата окутывала её, словно туман над ночным океаном.

Когда они дошли до алтаря, Сириус остановился. Он посмотрел на Люциана, затем на Амелию. Его глаза на мгновение увлажнились, но он быстро моргнул.

— Береги её, — глухо сказал адмирал, передавая руку дочери Люциану. — Иначе я вспомню, как стреляют мои двенадцатидюймовые орудия.

— Клянусь честью, адмирал, — серьезно ответил Люциан, принимая ладонь Амелии.

Её пальцы были холодными, но как только они коснулись его руки, между ними пробежала искра — настоящая, физически ощутимая магия.

Церемонию вел старейшина клана Мудрецов — древний демон с козлиной бородой и свитком длиной в три метра. Он начал зачитывать древние обеты, но Амелия, к ужасу протоколистов, прервала его на середине второй страницы.

— Хватит литаний, — сказала она, и её голос прозвучал четко в наступившей тишине. — Люциан, я не буду обещать тебе быть «покорной тенью». Я не буду обещать «смирения перед тьмой».

По залу пронесся шокированный шепот. Эдриан, если бы он был здесь, наверняка бы упал в обморок.

— Я обещаю, — продолжала Амелия, глядя прямо в алые глаза Люциана, — что буду твоим самым верным союзником и самым невыносимым критиком. Я обещаю точить твои мечи и твоё терпение. Я обещаю, что в этом замке всегда будет пахнуть яблоками и свободой. И если ты когда-нибудь решишь, что ты — один против всего мира, я буду той, кто подаст тебе второе копье.

Люциан медленно улыбнулся. Его аура Отрицания непроизвольно расширилась, окутывая их двоих коконом тишины и тепла.

— А я, — его голос стал двойным, демоническим и человеческим одновременно, — обещаю, что твоя воля всегда будет для меня важнее моих законов. Я обещаю, что ты никогда не будешь пленницей — ни в моем замке, ни в моем сердце. Моя сила принадлежит тебе, Амелия фон Аквамарин. И если мир когда-нибудь решит пойти против тебя… что ж, тогда миру придется познакомиться с моим гневом.

Они обменялись кольцами. Это не было обычное золото. Кольцо Амелии было вырезано из обсидиана с вкраплением её собственной застывшей магии воды, а кольцо Люциана — из белого золота с частицей его алого пламени.

— Объявляю вас… — начал старейшина, но его слова утонули в грохоте.

Это был не взрыв и не нападение. Это Варгас, стоявший в почетном карауле, от избытка чувств случайно ударил топором о щит с такой силой, что высек сноп искр, поджегших декоративную ленту.

— ГОРЬКО! — неожиданно для всех заорал полковник Маркус с «человеческой» стороны зала.

Морские офицеры подхватили клич, а демоны, не знающие этого слова, но понимающие контекст, начали ритмично бить хвостами по полу.

Люциан притянул Амелию к себе и поцеловал её. Это был поцелуй, который официально завершил войну в их сердцах. В этот момент Уголёк выскочил откуда-то из-под алтаря с украденной перчаткой в зубах и начал носиться кругами, а Глазастик устроил настоящее световое шоу, мигая всеми цветами радуги.

Банкет продолжался до рассвета. Лилит превзошла саму себя: на столах соседствовали имперские деликатесы и демонические яства. Самым популярным блюдом, как ни странно, стала та самая «оленина с яростью» от Баала — моряки Сириуса оценили крепость мяса.

К полуночи Сириус и Баал сидели в обнимку в углу, обсуждая преимущества баллист над пушками.

— Я тебе говорю, Баал, — пьяно басил адмирал, — если мы поставим твои огненные кристаллы на мои фрегаты, мы этот Эфирный барьер насквозь прожжем!

— Ты голова, старик! — рычал в ответ генерал. — А давай я тебе своего племянника в юнги отдам? Он тупой, но сильный, канат зубами перегрызет!

Амелия и Люциан наблюдали за этим с балкона, попивая вино.

— Ты видишь это? — Амелия указала на спящего Варгаса, на голове которого Лилит аккуратно закрепила кружевную чепчик. — Твоя армия и мой флот только что заключили пакт о ненападении через коллективное похмелье.

— Это самая эффективная дипломатия в моей жизни, — Люциан обнял её сзади, утыкаясь носом в шею. — Но Лилит… она завтра заставит нас смотреть отчеты о расходах на ремонт зала после «танцев» Баала.

— Пусть заставляет, — Амелия повернулась в его руках. — У нас впереди целая вечность, Люци. Или, по крайней мере, очень долгая и веселая жизнь.

Она посмотрела на кольцо на своем пальце. В нем пульсировал свет двух миров.

— Знаешь, — прошептала она, — я до сих пор не верю, что всё началось с того, что ты вырубил меня в грязи под дождем.

— Худшее первое свидание в истории, — согласился Люциан. — Постараюсь исправиться во время медового месяца.

— И куда мы поедем? — Амелия прищурилась.

— Я думал о южных островах. Говорят, там есть пляжи с черным песком и кракены, которых можно приручить яблоками.

Амелия рассмеялась, притягивая его для нового поцелуя. Над Ноктисом вставало солнце нового дня — дня, когда никто не умер, никто не проиграл, и когда двое влюбленных монстров решили, что их счастье стоит того, чтобы ради него изменить весь мир.