Джедай почти не виден (джен)

— Разрешите, мой лорд?

За тем, как адмирал Пиетт принимает корабли сил местной самообороны в состав флота, я особо не наблюдал. Сам справится. Некогда, опять же. Но коли явился, значит проблемы возникли.

— Слушаю вас, адмирал. Как пополнение?

— Для «партизан» вполне достойно. Хотя до серьезного пиратского логова у Зата сами так и не дотянулись. И это требует вашего вмешательства.

— Пираты у Зата? Просто чудеса безобразия.

Планетка Зат формально относится к центральному сектору. Как раз граница между нынешними владениями Союза и Абрегадо. Но на деле — глухомань дремучая. Видимо, этим в свое время имперской разведке и приглянулась. Откуда пираты на планете, где базируется учебный центр разведки и контрразведки и казармы элитного штурмового отряда «теней», я, честно говоря, не понял. Даже если самих «теней» на момент, когда транспорт встал, на базе не было, там осталось достаточно спецов, чтоб любой здравомыслящий криминальный элемент это место за три парсека огибал.

— Откуда данные?

— Местные за последние два года перехватили несколько сообщений с Зата. Не вполне разборчивых: сигнал весьма грамотно глушили, но понятно, что атакованы пиратами и просят о помощи. Сперва обращались к силам свободы и демократии, теперь к кому-нибудь, кто их слышит.

— Вы решили, что «кто-нибудь» — это как раз мы?

— Флот защищает всех жителей Империи, без различия расы, вероисповедания и политических убеждений, — процитировал Пиетт преамбулу еще имперского Устава. — Я послал корабль дальней разведки. Два часа назад он перестал выходить на связь и исчез со сканеров. Взрыв не зафиксирован.

— Квадрат поиска?

— Поллаптя по карте. В такой кубатуре молчащий корабль искать — это даже не иголка в стогу сена.

Прикрываю глаза и, поймав поток Силы, тычу пальцем в карту.

— Здесь.

— Благодарю, мой лорд.

Собственно, за этим Пиетт и приходил. Вслух ни в жисть не попросит пошаманить над координатами терпящего бедствие корабля, чтоб поисковая операция стала еще и спасательной. Но приходил он именно за этим. Поисковую группу и без моей санкции отправил бы. От мысли об этой группе мне делается как-то нехорошо. Причем, из поля Силы я еще толком не вышел.

— Адмирал, распорядитесь, чтобы «Исполнитель» немедленно выдвинулся в указанные мной координаты.

— Да, мой лорд.

Адмирал Пиетт совсем не умеет удивляться моим приказам?

— Цель обнаружена, сэр.

Вахтенный навигатор выводит объект на экран. Разведчик с заглушенными двигателями по инерции шел нам навстречу и выглядел вполне целым.

— Похоже, ракетой РЭП догнали, — прокомментировал картинку навигатор.

Похоже. Ракета радиоэлектронного подавления — штучка из арсенала спецслужб. На флоте такие обычно без надобности. Адмиралы предпочитают турболазером супостата успокаивать. А эта взорвавшаяся у борта дрянь своим излучением вырубает всю электронику жертвы. После чего кто хочешь — заходи, что хочешь — выноси.

— Позволено ли мне будет возглавить спасательную партию? — шагнул откуда-то из-за спин присутствующей на мостике в качестве гостей группы местных офицеров капитан Митс. Отрицательно качаю головой. Митс смущенно пятится назад, но я притормаживаю его жестом.

— Не обижайтесь, капитан. Я понимаю, там ваши люди. Но я не готов терять еще один корабль, если за разведчиком увязалась еще одна РРЭП-ка. Адмирал, вы знаете, что делать.

Пиетт молча кивает и рысью кидается к вахтенной смене.

Не будь я ситх, если к корпусу разведчика не приклеилась вторая РРЭС, которая сработает при приближении корабля спасателя. Лично я именно так бы и сделал. Боеголовка реагирует на гравитационные колебания, вызванные массой приближающегося корабля плюс выделяемое двигателями тепло. Только при всей своей хитромордости головная часть ракеты не рассчитана на то, что спасателем станет суперразрушитель. Поэтому сейчас «Исполнитель» сделает «кобру» и вырубит не только маршевый, но и маневровые двигатели. Так, чтоб чужие системы распознавания нас за астероид приняли. А корабли будут сближаться по инерции, пока разведчик самоходом, без луча захвата или дополнительного маневрирования в створки посадочной палубы не залетит. Парни, родненькие, не подведите. Промахнемся — опозоримся на полгалактики.

Не промахнулись. И даже палубный комплекс не особо разворотили в ходе условно мягкой посадки. В общем, через полчаса командир разведчика был уже на мостике. Кстати, не вполне командир — целый начальник местной флотской разведки, собственной персоной. Каперанг Рокарди, тот самый шустрый товарищ, что за спиной у Сотина к бластеру тянулся. Рассказал же он кучу интересного и поучительного.

Орбита Зата превращена в мощный оборонительный рубеж: три геостационарные станции прикрытия, минные поля, силовые щиты, помехи во всех мыслимых диапазонах. Через такое к поверхности ни один зонд, естественно, не пробился. Максимум две-три секунды съемки, да и те теперь пойди добудь из сгоревших компьютеров. По-хорошему, тут бы разведчикам и убраться. Ловить дальше все равно нечего. Но Рокарди очень не хотелось ударить в грязь лицом перед новым начальством. И звездолет продолжил болтаться на высокой орбите, норовя занырнуть поближе к атмосфере. Дважды уворачивался от зенитного огня спутников-автоматов, но угомонился, только нарвавшись на мину и потеряв ход. Повреждение мешало быстро активировать гипердрайв. Отчего хозяева дали незваному гостю чуть отойти, а потом послали РРЭП вдогонку. Чтоб обломки со своей орбиты не убирать. Да и ветошью в случае чего прикинуться: «не видели никого, а что, пролетал кто-то?»

Все, в принципе, ясно, но Пиетт продолжает терзать Рокарди вопросами. Умеет адмирал нудно, спокойно, не повышая голоса, ставить зарвавшихся подчиненных на место. Тот и сам понимает, что выслужиться не получилось. Мало того, есть все основания стать главным героем образцово-показательной порки всем прочим в назидание.

Не будем разочаровывать почтеннейшую публику.

— Послушайте, уважаемый, вам кто-то давал приказ проникнуть на Зат любой ценой? — вкрадчиво, аж у самого мороз по коже, встреваю во все больше напоминающий допрос доклад.

— Нет, мой лорд, — отвечает четко, только в мою сторону старается не смотреть Рокарди.

— Тогда какого хатта вы решили играть в героя?

Молчание.

— Не слышу ответа.

— Мне нечего сказать в свое оправдание, мой лорд.

— Это вы зря, — не соглашаюсь с побледневшим офицером. — Вас несколько оправдывает только одно: вы рисковали наравне с другими членами экипажа. Доверять вам жизни моих людей я более не могу. Продолжите службу рядовым пилотом грузового челнока. Там, если и угробитесь по собственной дури, то в одиночку.

Срываю с кителя знаки отличия и обращаюсь уже к Пиетту.

— Вторым пилотом на «четырнадцатый», — и вновь уже рядовому Рокарди. — Результаты визуального наблюдения поверхности Зата?

— Ничего определенного, мой лорд. Низкая облачность, разрывы на доли секунды…

— Тем не менее, постарайтесь сосредоточиться на том, что вы видели.

Я не очень надеялся увидеть в воспоминаниях звездолётчика что-то ценное. Так, для порядка. Дистанционным мордобоем не занимался, дабы не показывать дурной пример прочим офицерам. Так напомним, что я — темный лорд ситхов, другим способом. Со стороны, кстати, смотрится жутко. Обмякший Рокарди не падает только потому, что Сила его держит. Взгляд бессмысленный, лицо серое, нос заострился как у покойника. Хотя ни боли, ни вреда здоровью от моего вторжения нет. Через пару минут очухается и не будет помнить о произошедшем. А вот когда я скину полученную картинку нечувствительным к Силе Пиетту и Сотину, тем ощущения крепкого подзатыльника гарантированы.

А картина того стоит. Сейчас боевых действий на поверхности нет, но разрушения основательные. Так что кто-то ощетинившуюся планетку с недобрыми намерениями посещал.

— Курс на Зат, адмирал.

* * *

«Исполнитель» вышел на орбиту Зата особо не прячась. Может, я плохой командующий, но как спрятать в системе из единственной планеты нашу «крошку» я понятия не имею. Да и зачем? Кто ж нас таких маленьких обидит. Особенно в сопровождении вовремя подтянувшегося эскорта разрушителей. Правильно, никто. Местную мелочь с орбиты как ветром сдуло. В эфире тишина просто гробовая.

С поверхности нам начинают семафорить мощным аварийным прожектором. На древней морзянке интересуются, кто мы. Но с одной из орбитальных станций его ракетой класса «орбита-земля» быстро успокоили. Так, что имеем? Планету атаковали не пришлые злыдни, а собственная орбитальная группировка? С кого начнем?

Пиетт уже закончил разворачивать корабли в блокирующий ордер. Операторы доложили о захвате воздушных и наземных целей. По нам чужие радары тоже поелозили. Вот только едва ли орбитальная оборона планеты в центральном секторе галактики имеет тяжелое вооружение. Не для того делалась.

— Говорит адмирал Пиетт, имперский флот Галактического Союза. Всем, кто меня слышит, немедленно дезактивировать все артиллерийские системы. Приготовиться к прибытию досмотровых групп.

Слышат Пиетта все. Диапазон сигнала таков, что его и микроволновки на кухнях у местных домохозяек принимают. И лучи радаров исчезли, как и не было. Вот только отзываться никто не торопится. Ни с земли, ни с орбиты. Похоже, нам не рады ни те, ни другие. И я, кажется, понимаю, почему.

— Пойду-ка прогуляюсь.

— Да, мой лорд. Стартовому комплексу, шатл лорда Вейдера в пятнадцатиминутную готовность.

Проходя мимо будки диспетчеров, наблюдаю в ней странное оживление. Да и народу там явно больше чем дежурная смена. Впрочем, в Силу не ходи, а злокозненные местные механики «забыли» предупредить второго пилота «четырнадцатого» о том, кто слева от него сядет. Ну, не понравился им невесть откуда взявшийся чужак в офицерском кителе без знаков различия. А из диспетчерской не только видно, но и слышно, что в шатле делается.

Кстати, забыл похвалиться. Тут у меня новый кораблик для индивидуальных поездок появился. Нет, ДИ-файтер меня вполне устраивал, но на всякие деликатные миссии вроде нынешней, надо бы чего-то менее агрессивное и более неприметное. Остановились на крохотном, прозванным в народе «буханкой» грузовичке, который на гражданке так любят мелкие торгаши, а на флоте используют как малый санитарный катер, реже десантный, (ну это для спецопераций — больше отделения не поместится), но чаще всего — для нужд камбуза. В общем, демократично, незатейливо, полагающимся для солидности охранникам ехать почти комфортно, и для всякой непредусмотренной проектом приблуды типа гипердрайва места хватило.

Одно не радует: боковой люк в пилотскую кабину мне тесноват. Приходится ходить через грузовую аппарель. Прикладываю перчатку к панели идентификации. Без толку.

— Дусенька, детка, открывай, свои.

— Ага, свои! Тут один тоже своим назвался, а сам руки распускает! — раздался недовольный женский голос.

Только не подумайте, что это беднягу — Рокарди так от расстройства чувств скрутило. Это я на досуге программу диалоговой универсальной системы управления бортового компьютера перепрошил. Получилась говорливая, чуточку стервозная дамочка со слегка провинциальным татуинским говорком. Тонкая, воспитанная и нежная жена-балерина меня дома ждет. А боевой подруге Дусе палец в рот не клади. И вообще, я не для себя. Для будущего второго пилота старался. Ему же меня часами, если не сутками, ждать придется. Будет хоть с кем словом перекинуться.

Правда, сразу у Рокарди с Дусей не заладилось. Пока я через грузовой отсек в кабину пробираюсь, слышу:

— Я чё, не на корусканти говорю?! А ну убрал лапы с первого пульта, живо!

— Пилот-два диалоговой системе управления, прогревочный запуск двигателя.

— Ага, щаз! Шнурки поглажу! По протоколу предстартовой подготовки это функция первого пилота. А ты, дорогуша, здесь есть никто и звать никак!

Да уж. Дуся у меня девушка строгая. Собственно, для нашей «буханки» не то что двух пилотов, и одного — много. Так что автоматика настроена не столько на помощь в управлении полетом, сколько на безопасность корабля в мое отсутствие.

— Дура! У нас взлет через пять минут. Пассажиры на борт грузятся, а этого лохматого урода-вуки как в черную дыру затянуло! — наконец начинает разговаривать с Дусей по-человечески Рокарди.

— А волшебное слово «пожалуйста»?

Штурмовики моего эскорта тихо ржут за спиной. Что творится в диспетчерской я и представлять не хочу. Окончательно отчаявшийся дождаться командира второй пилот решился на крайнюю меру: тупо сует под панель пульта первого пилота кусок проволоки и шурует там, пока не закоротило.

— Ой! Ты чё творишь-то, злыдень?! Током же бьется, щекотно! И вообще, ты в курсе, что порча армейского имущества — это статья?

— В связи с выходом из строя пульта-один по протоколу аварийного старта, все управление на пульт-два.

— Уел, переключаю, — недовольно огрызнулась диалоговая система управления.

— Прогрев двигателя и тестирование систем.

— Да, сэр.

Пилот наконец замечает меня в проеме между кабиной и грузовым отсеком и тихо вжимается в кресло. Встречаться со мной еще раз в его сегодняшние планы очевидно не входило. Но о готовности шатла к старту докладывает вполне уверенно. Киваю и опускаюсь в кресло перед изуродованным пультом. Немая сцена, требующая моих пояснений.

— Первый пилот на этом борту — не урод вуки, а я.

— Извините, сэр, — пилот замирает в кресле и осторожно косится на выглядывающих из отсека штурмовиков. Решил, что те по его душу? Пожалуй. Только без страха, скорее со злостью решил.

— Четырнадцатый-один диспетчерской. Сдадите смену, и дружно топаете драить палубу. Гостящих у вас сейчас механиков тоже касается.

— Да, сэр! — отвечают мне дружным хором, видимо, полагая, что это весьма умеренная цена за полученное удовольствие.

Понявший, что его жестко разыграли, пилот чуть расслабился, но головы ко мне не поворачивает.

— Двигатель готов к переходу в рабочий режим. Все системы в норме. А вот наш второй — хам и зануда, — официально-обиженным тоном сообщает бортовой компьютер.

— Управление в ручном режиме на второй пульт. Рокарди, выводите шатл на орбиту Зата к центральной орбитальной станции местных.

— Есть, сэр.

— Может подстраховать? — скептически замечает Дуся.

— Лучше музычку включи.

— Вам «Имперский марш», или сегодня «Вальсом цветов» обойдемся?

— Перепрошью нафиг!

— Все вы мужики сво….

— Пилот Рокарди.

— Да, мой лорд.

— Почему вы решили, что первый пилот — вуки?

— Кресло гораздо больше стандартного.

— Почему, скажем, не ботан?

— Из ботанов пилоты, как из этой «буханки» — легкий крейсер.

Так за неспешным слаживанием нашего маленького трудового коллектива и долетели. Нам не мешали. Хотя и не приглашали. Палубу, у которой нас ждали, я и так чувствовал. Нет, не засаду. Того, кто встретит. Но от этого не легче. Отвык я что-то от жестких решений. Последнее время оптимальные решения были бескровными. А тут едва ли получится.