Дочь Принца (гет)

Глава 23. Шаги

Прошло два дня.

Весеннее солнце пробивалось сквозь высокие окна Малфой-мэнора, золотило старый камень и пылинки, танцующие в воздухе. Гермиона шла по коридору, вдыхая запах воска и сушёных трав — лаборатория Нарциссы находилась рядом, и её вездесущие зелья пахли мятой, полынью и чем-то сладким.

Она вошла в комнату Снейпа.

Он сидел в кресле у окна — не лежал, не метался, а именно сидел. Закутавшись в тёмный халат, бледный, но с открытыми глазами. Волосы, спутанные после болезни, падали на лицо. Он выглядел как человек, который только что вернулся с того света и не до конца понял, зачем.

Но он смотрел в окно. На сад.

— Ты не спишь, — сказала Гермиона, закрывая дверь.

— Я уже выспался за то время, что пытался не умереть, — ответил он.

Она поставила поднос с завтраком на столик. Тосты, яйца, чай. Всё простое, без магии — она готовила сама.

— Ты не обязан всё съедать, — сказала она, заметив его скептический взгляд.

— Я и не собирался.

Она села на стул рядом. Молчала. Смотрела, как он медленно жуёт тост, как его пальцы дрожат, когда он берёт чашку.

— Ты всё ещё слаб, — сказала она.

— Я жив. Это главное.

Гермиона взяла его за руку. Холодную, тонкую, бледную. Пальцы не сжали её в ответ — но и не отстранились.

— Ты не обязана нянчиться со мной, — сказал он.

— А я не нянчусь. Я сижу с папой.

Он не нашёлся, что ответить.

--

Драко вошёл в комнату с подносом зелий.

Три флакона: синий, зелёный, прозрачный. Он поставил их перед Снейпом.

— Это от матери. Сказала выпить до завтрака.

— Твоя мать слишком заботится обо мне, — заметил Снейп.

— Она всегда заботилась. Вы просто не замечали. — Драко опустился на стул напротив. — Я сам варил.

Снейп взял синий флакон, понюхал.

— Правильная пропорция корня мандрагоры. Я тебя хорошо учил.

— Лучше бы вы учили меня не только зельям.

— Чему же ещё?

— Например, как быть счастливым.

Снейп поднял бровь.

— Это… не моя специализация.

— А я смотрю на вас и учусь, — сказал Драко. — Вы любите её. Джейн. Несмотря на войну, на метку, на всё. Вы были с ней. Всё это время.

— Да. И не жалею.

— Она любит вас. Гермиона. Вы для неё — отец. Не только по крови. Она искала вас, рисковала, верила.

— Я знаю, — тихо сказал Снейп.

— А я… — Драко запнулся. — Я хочу быть достойным её.

Снейп посмотрел на него долгим взглядом.

— Ты уже достоин, Драко. Ты здесь. Ты не убежал. Не испугался ответственности.

— Я не умею любить так, как вы.

— Никто не умеет. Но ты учишься.

Драко опустил глаза. Пальцы сжали подлокотник кресла.

— У вас будут внуки, — сказал он. — Двое. Я не знаю, как быть отцом.

— Никто не знает, — ответил Снейп. — Но если ты боишься — значит, тебе не всё равно. Это уже начало.

— Я не хочу повторить ошибок своего отца.

— Ты уже не повторяешь. Ты здесь. Ты с ней. Ты не сбежал.

Драко поднял голову. Глаза блестели.

— Спасибо, — сказал он. — Крёстный.

Снейп кивнул.

— Принеси мне ещё зелья. И перестань называть меня «крёстный» при посторонних.

— Как скажете, профессор.

— Не при посторонних, — повторил Снейп.

Драко усмехнулся и вышел.

--

Гарри стоял в дверях.

Он не решался войти. Смотрел на Снейпа — бледного, худого, с синими прожилками на веках, но живого. Живого. Гарри всё ещё не мог привыкнуть к этой мысли.

Он сжимал край дверного косяка, и пальцы его побелели.

— Можно? — спросил он.

— Это не моя комната, — ответил Снейп.

Гарри переступил порог. Сел на стул у окна. Свет падал ему на лицо.

— Гермиона рассказала мне про Петтигрю. Про пророчество. Про то, что вы пытались их спасти.

— Пытался, — тихо сказал Снейп. Помолчал. — Но не смог.

— Вы винили себя? — Голос Гарри дрогнул.

— Все эти годы.

Тишина. Слышно было только, как в саду кричит павлин. Где-то далеко хлопнула дверь.

Гарри встал. Подошёл к столу, налил стакан воды. Поставил перед Снейпом.

— Вы не виноваты, — сказал он. Слова давались ему с трудом. — Я не прощаю вас. Потому что не за что.

Снейп смотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул.

— Мы выиграли войну благодаря вам, — тихо сказал Гарри. — Если бы не вы, я бы... я бы никогда. Он замолчал.

Снейп молчал.

— Вы герой, профессор, — продолжил Гарри. — Вам дали орден Мерлина первой степени. Посмертно. Тогда все думали, что вы мертвы. Но награда остаётся за вами.

— А Пожиратели? — спросил Снейп.

— Те, кто служил Лорду добровольно, в Азкабане. Надолго. Пособники Волдеморта получили своё.

Снейп усмехнулся уголками губ.

— А я, получается, теперь герой.

— Вы всегда им были. Просто никто не знал.

Снейп помолчал. Потом медленно поднял руку и положил её на плечо Гарри. Жест был неуклюжим, непривычным — Снейп явно не знал, как это делается. Но Гарри замер. Он чувствовал тяжесть этой бледной руки сквозь мантию.

— Иди уже, Поттер, — сказал Снейп. Голос дрогнул — или показалось.

Гарри кивнул, не доверяя своему голосу. И вышел быстрым шагом, чтобы никто не увидел его слёз.

--

В коридоре его ждала Гермиона.

— Ты в порядке? — спросила она тихо.

Гарри вытер глаза рукавом.

— Я думал, что ненавижу его, — ответил он. — А оказалось, я просто не знал его.

Гермиона обняла его, ничего не сказав.

--

— Ты выглядишь лучше, — раздалось от двери.

Нарцисса вошла, бесшумно, как кошка. В руках — маленький флакон с серебристой жидкостью.

— Я всегда выгляжу одинаково плохо. Просто сейчас я сижу, а не лежу.

— Это прогресс. — Она поставила флакон на столик. — Добавь в утреннее зелье. Укрепит голосовые связки.

— Зачем? Говорить я и так не люблю.

— А внукам придётся.

Снейп поднял бровь.

— Ты уже за них переживаешь?

— За Драко переживаю, — поправила Нарцисса. — Он очень боится.

— Чего?

— Что не справится. Что повторит ошибки Люциуса. Что не сможет быть хорошим отцом.

— Он справится, — сказал Снейп. — Он не Люциус.

— Я знаю. Но ему нужно это услышать.

— Скажи ему сама.

— Он не слушает мать. А тебя — слушает.

Снейп помолчал.

— Гермиона любит его, — сказал он. — А он — её. Они справятся. Вместе.

— Ты прав, — кивнула Нарцисса. — Я уже вижу, как они будут возиться с детьми. А ты — сидеть в кресле с книгой и делать вид, что тебе всё равно.

— Я всегда делаю вид, что мне всё равно. Это моя маскировка.

— Северус, — она положила руку ему на плечо. — Ты заслужил быть счастливым.

— Я уже счастлив, — тихо ответил он. — У меня есть дочь. И скоро будут внуки. Я верну Джейн память. Этого достаточно.

Нарцисса покачала головой, но улыбнулась.

— Ты упрямый, как старый боров.

— Я знаю.

Она забрала пустые флаконы и направилась к двери.

— Отдыхай. Завтра будет новый день.

— И новый флакон, — добавил Снейп.

— И новый флакон, — согласилась она и вышла.

--

Вечером они собрались в библиотеке.

Камин горел, отбрасывая оранжевые блики на потолок. Снейп сидел в кресле у огня, укрытый пледом. Гермиона — рядом на пуфике, почти касаясь плечом его колена. Драко стоял у стеллажа, листал книгу, но не читал — смотрел на них. Гарри сидел в углу с чашкой чая, смотрел в огонь.

— Я никогда не думал, что доживу до момента, когда буду сидеть у камина с семьёй, — тихо сказал Снейп.

Все замерли. Это было слишком личное для него.

Гермиона молча взяла его за руку.

Драко отложил книгу, подошёл и сел на пол рядом с Гермионой. Его рука легла ей на колено, а потом скользнула ниже, на живот. Он гладил его медленно, круговыми движениями — там, где росли двое. Без слов. Просто был рядом.

Снейп смотрел на это и ничего не говорил. Но в его глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Я хочу в Австралию, — сказала Гермиона.

— Я слишком слаб для аппарации, — ответил Снейп.

— Мы полетим самолётом. Как в прошлый раз.

Снейп поморщился.

— Маггловский транспорт? Опять?

— А ты боишься? — спросил Драко, не поднимая головы.

— Я не боюсь.

Гермиона улыбнулась — первую настоящую улыбку за долгое время.

— Когда ты сможешь лететь?

Снейп посмотрел на свою руку. Пальцы уже не дрожали.

— Через неделю. Или две.

— Мы подождём, — сказал Гарри.

Все замолчали. Слышно было только потрескивание дров в камине.