Дотла (гет)

20 января, понедельник

Завтрак тянулся бесконечно.

Драко сидел на своём обычном месте, рядом с Крэббом и Гойлом, и смотрел в тарелку, но не видел её. Овсяная каша остыла, яйцо лежало нетронутым.

Он знал, где она сидит. Справа, через три стола. Он не смотрел в ту сторону. Просто знал, что она там.

За последнюю неделю это стало привычкой — знать, где она, даже когда не видишь. Краем уха ловить её голос в коридоре, замечать мелькнувшие волосы в толпе, чувствовать её присутствие затылком.

Она не рассказала.

Никому.

Эта мысль возвращалась снова и снова, как заевшая пластинка. Она могла бы — и что? Ей бы никто не поверил? Или она просто… не захотела?

Драко отодвинул тарелку. Есть не хотелось.

— Ты чего? — спросил Крэбб с набитым ртом.

— Не лезь, — коротко ответил Малфой.

Крэбб пожал плечами и вернулся к еде.

Драко поднял глаза. Сам не заметил, как. Просто поднял — и сразу нашёл её. Она сидела с Поттером, о чём-то говорила, улыбалась. Обычное утро. Ничего особенного.

Он смотрел на неё несколько секунд. Потом она, будто почувствовав, повернула голову. Их взгляды встретились.

Драко не отвернулся. Она — тоже.

Секунда.

Две.

Потом кто-то окликнул её — кажется, Уизли. Она моргнула и отвела глаза. Драко выдохнул. Он даже не заметил, что перестал дышать.

«Что ты делаешь?» — спросил он себя. Ответа не было.

Он резко встал и вышел из-за стола. Крэбб с Гойлом переглянулись, но ничего не сказали.

В коридоре было пусто. Драко прислонился к стене и закрыл глаза. В голове — её лицо, её взгляд. Не враждебный. Не испуганный. Просто… смотрящий.

Я мог бы...

Мысль пришла откуда-то изнутри, тёплая и липкая, но сразу оборвалась. И сразу за ней — холодная вторая:

Ты всё испортишь. Ты всегда всё портишь.

Драко открыл глаза и пошёл по коридору. Куда — неважно. Лишь бы двигаться. Лишь бы не стоять на месте.

В кармане мантии лежал сборник Сати. Он постоянно носил его с собой, сам не зная зачем. Иногда доставал, перелистывал, смотрел на ноты, но играть не ходил.

Надо бы сыграть сегодня.

Мысль пришла и тут же ушла. Он знал, что не сможет. Каждая нота теперь — о ней. А он и так уже не думает ни о чём другом.

* * *

на следующий день, 21 января, вторник

Она вышла из теплиц, оставив Невилла возиться в земле. Воздух снаружи обжёг щёки — после влажного тепла показалось, что попала в другой мир. Солнце уже садилось, длинные тени тянулись от замка к озеру.

Гермиона плотнее застегнула пальто, и пошла по тропинке. Мысли были где-то далеко — о Невилле, о его словах, сказанных на днях, о том, как странно, когда тебя ценят просто за то, что ты есть. И сразу, как по цепочке, — о нём.

Малфой.

Она ловила себя на том, что ищет его взглядом в Большом зале последние дни. Не специально — просто знает, где он сидит, и краем глаза проверяет, там ли он. Иногда их взгляды встречаются, и он не отводит глаза. Раньше отводил. Теперь — нет.

Что это значит?

Она не знала.

Она подняла голову и замерла.

Он стоял в двадцати шагах, у тропинки, ведущей к озеру. В чёрном пальто. Горло прикрывал только свитер. Руки держит в карманах.

Стоял и смотрел прямо на неё.

Только не останавливаться. Просто пройти мимо.

Она пошла дальше, стараясь не смотреть ему в глаза. Он не двигался. Расстояние сокращалось.

Пять шагов.

Три.

— Грейнджер.

Голос ровный.

Она остановилась. Сердце стукнуло где-то в горле.

— Малфой, — голос прозвучал спокойнее, чем она ожидала.

Она посмотрела в его глаза.

Вблизи лицо было бледнее обычного, под глазами тени. И взгляд… она не знала, как это назвать. Не злой. Не колючий. Просто… смотрящий.

— Ты… — он запнулся, перевёл глаза куда-то в сторону, на озеро. — Ты не рассказала.

Она поняла о чём он. Не стала уточнять.

— Нет.

Пауза.

Ветер шевелил его светлые волосы, но он, кажется, не замечал холода.

— Почему? — спросил он тихо.

Она могла бы сказать «не твоё дело». Или «потому что ты бы сбежал». Или «я не знаю». Но вместо этого выдохнула:

— А зачем?

Он моргнул. Посмотрел на неё снова. В глазах — что-то, чему она не знала названия. Растерянность? Надежда?

— Это просто музыка, — добавила она. — Ну, играешь ты. И что?

Он молчал. Смотрел. Потом, чуть заметно, усмехнулся — незло, а будто сам себе.

— Дурацкая ты, Грейнджер, — сказал он почти с теплотой в голосе.

Драко развернулся и пошёл к озеру. Быстро, не оглядываясь.

Он сделал шагов двадцать, когда краем глаза уловил движение. Справа, от замка, по тропинке бежал Поттер. В своей дурацкой куртке, с растрёпанными волосами — как всегда. Бежал легко, размеренно, явно наслаждаясь.

Драко замер на секунду. Сердце, которое только что оттаяло, сжалось в ледяной ком.

Она его ждала. Поэтому здесь. А я думал...

Мысль обожгла. Он стиснул челюсти и рванул дальше, к озеру, почти бегом.

Прочь.

Подальше от неё, от Поттера, от этого дурацкого тепла, которое уже сменилось привычным холодом.

Дурак. Думал, что…

Да плевать.

Он не обернулся. Не получалось. Не мог. Не хотел.

Гермиона наблюдала за тем, как быстро отдаляется его силуэт.

Внутри всё дрожало, хотя снаружи было минус десять.

Мысли путались: «Что это было? Он улыбнулся? Сказал "дурацкая" и ушёл? Почему я не убежала?»

Она нащупала в сумке край шарфа — сине-зелёные полосы, плотная вязка. Пальцы вцепились в мягкую шерсть.

"И что?" — сказала я.

Зачем я это сказала?

«Дурацкая»?

Да. Наверное.

Она пошла к замку, стараясь не оборачиваться. Но на повороте всё-таки глянула через плечо. Тёмная фигура уже почти скрылась за деревьями у озера.

Он не сбежал. Ушёл, но не сбежал.

Краем глаза она заметила бегущего Гарри — махнула ему рукой. Тот улыбнулся и махнул в ответ, не сбавляя темпа.

Обычный Гарри. Обычный вечер. Только внутри всё перевернулось.

Гарри видел. Тогда в коридоре, и вообще...

Он не спрашивает. Молчит.

Почему? Боится, что я не отвечу? Или знает, что я и сама не знаю ответа?

Она поймала себя на том, что благодарна ему за это молчание. За то, что не лезет, не требует объяснений, просто есть рядом. Может, когда-нибудь, если всё это обретёт смысл, она расскажет. А может, и не расскажет. Говорить-то, в сущности, нечего. Просто... она не знает, как это назвать.

В груди почему-то было одновременно тепло, страшно, и не понятно.