Кое-что общее (гет)

Джинни приняла из рук Нарциссы тарелку с куском торта. Вечеринка по случаю ее дня рождения в этом году проходила напряженно: мистер и миссис Уизли настаивали, что Джинни не должна туда ехать, «ведь Сама-Знаешь-Кто вернулся», а Малфои были его самыми ярыми последователями.

— Это опасно! — повторяли родители.

— Если только ты сама не хочешь получить Метку, — сказал Фред.

— Не удивлюсь, если так, — добавил Джордж.

Миссис Уизли потянулась, чтобы отвесить подзатыльник одному из близнецов, но тот проворно отскочил. Тем не менее, их комментарии возымели противоположный эффект: Молли разрешила дочери увидеться с друзьями. От одной только мысли, что один из ее детей поддержит злодея, у миссис Уизли сводило спину, и она осадила близнецов:

— Разумеется, у Джинни есть друзья на своем факультете! Может, ее влияние как раз убережет кое-кого из этих детей от пагубного влияния кого бы то ни было! Не будут же эти изверги нападать на ребенка в собственном доме!

И так Джинни снова оказалась в одном из многочисленных садов поместья Малфоев, окруженная компанией таких же взволнованных друзей с тарелками в руках. Где бы ни находилась взрослая версия Тома, здесь ее не было. Зато была Нарцисса Малфой — всегда такая элегантная и неизменно легкая в общении, теперь она казалась хрупкой, напряженной женщиной с улыбкой, словно приклеенной к лицу. Никто не знал, как вести беседу — тему, которая прочно застряла в головах у каждого, обсуждать было категорически нельзя, поэтому разговор шел о С.О.В., которые вскоре предстояло сдавать большинству гостей. С каждым словом Джинни становилось все скучнее.

— Прости уж, — подначил Блейз, — думаю, тебе пока рано и скучно слушать о том, что попадется в билетах по защите от Темных искусств.

Джинни натянуто улыбнулась. «Ну и тему ты выбрал, конечно…» — подумала она про себя.

— Зато мне не придется сдавать прорицания в следующем году, — хмыкнула она.

— Ты что же, думаешь, что наша дорогая Сивилла, любительница «чаёчка», шарлатанка? — притворно возмутился Блейз.

Джинни издала натужный смешок: слизеринцы давно уже в открытую потешались над вечно поддатой прорицательницей. Однако, глядя на кислые лица друзей, Джинни совсем не могла искренне рассмеяться. Все казалось каким-то плоским, а в воздухе будто повисло напряжение. Джинни то и дело бросала взгляд на небо, ожидая, что его заволокут темные тучи, что из них польется сильнейший дождь, ребята промокнут до нитки, а стекла поместья вылетят от страшного ветра. На душе было тяжело, но дело было отнюдь не в погоде.

Блейз снова попытался ее отвлечь, и Джинни еле сдержалась, чтобы не влепить ему пощечину. Ему что, внимания не хватает?!

— Ты мыслями как будто не здесь.

— Мне пора домой, — сказала она.

Джинни очень, очень не хотелось уходить, да и с тем, как развивались события, ей, вероятно, не удастся повидаться ни с кем из друзей аж до конца лета, но воздух настолько загустел от всеобщих мыслей, что ей стало тяжело дышать. Захотелось сбежать в свою комнату и поделиться сомнениями с дневником.

Блейз кисло улыбнулся, отражая всеобщее настроение.

— Тогда увидимся в поезде, — сказал он. — Все будет нормально, Джин. Мы ведь все чистокровные. Это было важно, когда… В общем, не пропадем.

Джинни кивнула. Поблагодарив Нарциссу за гостеприимство, она поддалась импульсу и порывисто обняла женщину. Та на мгновение опешила, но стиснула Джинни в ответ и отодвинула на расстояние вытянутой руки, оглядывая девушку.

— Ты дорога мне как дочь, — сказала Нарцисса. — Если когда-нибудь тебе будет некуда идти, мы всегда примем тебя в своем доме.

Джинни в ответ снова обняла миссис Малфой, но из-за спазма в горле не смогла выдавить ни слова. Направляясь к камину, она махнула рукой Драко, и тот махнул ей в ответ:

— Эй… — сказал он и взял ее за руку. — Увидимся в поезде.

— Пиши мне, — ответила Джинни, пытаясь выглядеть капризно. — Я все лето буду торчать у родственников. Если не напомнить, что где-то за пределами дома у меня есть друзья, я вскроюсь.

Драко довольно прищурился и сжал ее руку.

— Напишу.

Пролетая по трубе мимо чужих гостиных, Джинни думала о том, насколько удобнее путешествовать камином, когда он просторный и в нем можно нормально выпрямиться, а не согнуться в три погибели.

— Повеселилась? — спросила ее мама, когда Джинни вывалилась из камина на ковер.

— Угу, — кивнула Джинни. — У миссис Малфой всегда подают очень вкусные торты. И было хорошо повидаться с друзьями.

— Чудесно, — ответила миссис Уизли. — Ужин через час. Умойся, и поможешь мне накрыть на стол.

Джинни бросила взгляд на Фреда с Джорджем, склонившихся над какой-то очередной штукой, которую они мастерили на этот раз, и постаралась не хмуриться.

— Ладно, — ответила она. — Можно, я сначала кое-что сделаю?

— Только быстро, — сказала мама, склоняясь над морковкой, которую нужно было нарезать для салата.

Оказавшись в своей комнате, Джинни занесла руку над дневником и задумалась, прежде чем открыть его. Стоило ей коснуться пером бумаги, как на странице в чернильном вихре проступили слова:

— Он тоже был там?

— Имеешь в виду, был ли там ты?

— Нет, — ответил Том, — как ты с удовольствием отметила, это лорд Волан-де-Морт бессмертный, а я всего лишь его инструмент.

— Его там не было, — ответила Джинни.

Ей совсем не хотелось видеть воочию, каким стал этот человек. Министерство каждый день писало, что все в порядке, никаких злодеев нет и не будет, но Джинни знала, что это ложь и пропаганда. Монстр вырвался на свободу. Она с ужасом думала о том, что, когда они наконец встретятся — а в том, что это рано или поздно произойдет, если продолжить наведываться к Малфоям, Джинни не сомневалась, — Волан-де-Морт будет похож на Тома. Она легко могла представить себе Тома: темные волосы, манящие глаза. Люди готовы были умереть ради него.

И умирали.

Джинни отыскала рассказы о Первой магической войне — мама с готовностью предоставила ей старые подшивки «Пророка», надеясь, что дочь наконец увидела, как опасны были слизеринцы, включая всех ее друзей. Джинни поблагодарила маму и скрупулезно переписала все детали в дневник. И собеседник реагировал.

— Доркас Медоуз? Интересно, что такого она сделала, что я захотел расправиться с ней лично.

Или:

— Эван Розье — идиот. Лучше быть схваченным, чтобы потом отомстить, а не умирать, корча из себя героя.

Том не жаловал героизм — даже в случае, когда «герои» умирали за него самого.

Джинни не хотелось поднять глаза и увидеть повзрослевшего, еще более привлекательного Тома. Она не знала, сможет ли выступить против того, кто выглядел так же, как ее лучший друг.

— Ну и пусть, — сказал Том. — Не страшно, что его не было. Вы еще встретитесь. Надеюсь.

— Я пойду, мне еще с ужином помогать, — быстро написала Джинни и захлопнула дневник, не увидев ответ Тома:

— Я скучаю, Джиневра. Вернись ко мне.