Осколки в кубке (гет)

Они вернулись в Хогвартс к вечеру.

Солнце клонилось к закату, окрашивая стены замка в золотисто-алые тона. Но Гермиона не замечала красоты. Она смотрела только на Драко, который шёл рядом, сжимая амулет в рукаве мантии. Он был бледнее обычного — не от холода, от боли, которая возвращалась каждый раз, когда он пытался уничтожить проклятый артефакт.

Они попробовали всё.

Сначала простые заклинания — Редукто, Диффиндо, даже Экспеллиармус на максимальной мощности. Ничего. Амулет не царапался. Тогда Драко применил более тёмные чары — те, что когда-то показывал ему отец. От каждого произнесённого заклинания амулет вспыхивал, но не разрушался. Зато метка Драко отвечала такой болью, что он падал на колени, сжимая руку, и его лицо становилось белее мела.

Гермиона не могла на это смотреть.

— Хватит, — сказала она после третьей попытки. — Ты убьёшь себя раньше, чем амулет.

— Я должен его уничтожить, — прохрипел Драко, поднимаясь.

— Не так. — Она подошла к нему, заставила посмотреть ей в глаза. — Мы найдём другой способ. Я обещаю.

Она почти знала, какой.

В её голове крутилась мысль, которая пришла внезапно, как вспышка молнии.

«Меч Гриффиндора».

Но меч был не у Гарри. После битвы он вернулся в хранилище — Невилл рассказывал, что забрал его себе, на память. Как напоминание о том дне, когда он вытащил клинок из Шляпы и отрубил голову змее Нагини.

Меч был у Невилла.

И Невилл Лонгботтом не был похож на Рона, у которого нужно было красть. С Невиллом можно было говорить.

Гермиона надеялась на это.

--

Аранжерея

Невилл возился в аранжерее, когда они вошли.

Здесь пахло землёй, мандрагорами и чем-то сладким — цветущие кактусы тянулись к вечернему солнцу. Невилл был в рабочей мантии, измазанной грязью до локтей. Увидев Гермиону, он улыбнулся. Увидев Драко — нахмурился.

— Гермиона, — сказал он, вытирая руки о тряпку. — Что происходит?

— Невилл, мне нужна твоя помощь, — сказала она без предисловий. — Мне нужен меч Гриффиндора.

Тишина.

Невилл перевёл взгляд с неё на Драко. Заметил, как тот держится за левое предплечье. Заметил слабое чёрное свечение, пробивающееся сквозь рукав.

— Зачем? — спросил он глухо.

— Чтобы уничтожить амулет, — ответила Гермиона. — Амулет Беллатрисы Лейстрейндж. Он остался в Хогвартсе после битвы. Он пропитан тёмной магией. Он отравляет метку Драко. Если мы не уничтожим его — Драко умрёт.

Невилл молчал долго. Очень долго.

— Ты хочешь, чтобы я дал меч Гриффиндора… — он посмотрел на Драко, — ему?

— Да, — твёрдо сказала Гермиона.

— Нет, — ответил Невилл.

Она не ожидала этого. Невилл всегда был добрым. Отзывчивым. Он никогда не отказывал в помощи.

— Невилл, пожалуйста…

— Ты не понимаешь, Гермиона. — Его голос стал жёстче. — Его тётя убила моих родителей. Не просто убила — пытала их до безумия. Они в больнице Святого Мунго до сих пор. Они меня не узнают. Я для них никто.

Он сделал шаг к Драко.

— А ты — его племянник. Кровь Лейстрейндж течёт в твоих жилах. И ты просишь меня дать тебе меч, который я вытащил из Шляпы в день, когда уничтожил последнее напоминание о её сумасшествии?

Драко молчал. Смотрел в землю. Не оправдывался.

— Невилл, — тихо сказала Гермиона. — Драко не выбирал свою семью.

— Он выбрал метку, — отрезал Невилл.

— Ему угрожали смертью матери. Он был ребёнком. — Она подошла ближе. — Невилл, ты самый храбрый из всех гриффиндорцев, которых я знаю. Не потому что ты убил Нагайну. А потому что ты всегда умел прощать.

Он дёрнулся, как от удара.

— Ты никогда не был похож на Рона и Гарри, — продолжала она. — Они — герои войны. Но ты… ты всегда был тем, кто спасал врага, если видел, что тот нуждается. Ты не ненавидел даже тех, кто заслуживал ненависти. Потому что твоя храбрость была не в умении убивать. А в умении не стать таким, как они.

На глаза Невилла навернулись слёзы.

— Мы выиграли войну, Невилл, — прошептала Гермиона, и её голос дрогнул. — Но стали ли мы счастливее? Посмотри вокруг. Гарри — он не живёт, он существует. Джинни — как тень. Рон… с Роном я даже не могу говорить.

Она замолчала, собираясь с мыслями.

— Мы все разбиты на осколки, — сказала она. — Наши идеалы рушатся. Мир без войны — ты представлял его таким? Победа забирает всё у нас. Друзей. Родителей. Любовь. У меня ничего не осталось сейчас. Только… — она посмотрела на Драко, — только он.

Невилл перевёл взгляд с неё на него. На его бледное лицо. На его сжатые кулаки. На черную метку, пульсирующую под тонкой тканью.

— Я не хочу снова кого-то терять, — сказала Гермиона. — В чём смысл победы, если мы станем такими же, как они? Если будем решать судьбы, но не спасать души? Разве к этому мы шли?

Тишина в аранжерее стала почти осязаемой.

Невилл стоял, опустив плечи. Потом закрыл глаза. Потом — открыл.

— Постой здесь, — сказал он глухо.

Он вышел в заднюю часть аранжереи, где за ящиками с рассадой стоял старый дубовый сундук. Гермиона слышала, как он отпирает замок, как звенит металл.

Он вернулся через минуту.

В руках он держал меч Гриффиндора. Клинок из чистого серебра, рубины на эфесе, старый, но всё ещё острый — настолько острый, что воздух вокруг него, казалось, дрожал.

Невилл подошёл к Драко.

— Ты знаешь, что я тебя ненавижу? — спросил он.

— Да, — ответил Драко, не поднимая глаз.

— Ты знаешь, что я имею полное право дать тебе умереть?

— Да.

— Ты знаешь, что если ты когда-нибудь причинишь ей боль — я лично найду тебя и засуну этот меч тебе в глотку?

Драко поднял голову. Посмотрел Невиллу в глаза.

— Знаю.

Невилл протянул ему меч.

— Тогда забирай. И сделай так, чтобы её вера в тебя не оказалась ошибкой.

— Спасибо, — сказал Драко. Не громко. Не пафосно. Просто — тихо, как говорят, когда слова действительно что-то значат.

Невилл кивнул. Повернулся к Гермионе.

— Ты уверена? — спросил он.

— Уверена, — ответила она.

Он ничего не сказал. Просто взял лейку и вернулся к своим растениям.

Будто ничего не случилось.

Они вышли из аранжереи в сумерки.

Драко нёс меч, завёрнутый в мантию — чтобы никто не увидел. Гермиона шла рядом, чувствуя, как дрожат её колени.

— Ты молодец, — сказал Драко, не глядя на неё.

— Что?

— Ты убедила его. Ты убедила человека, который имел все основания желать мне смерти, — дать мне оружие. — Он покачал головой. — Ты не перестаёшь меня удивлять, Грейнджер.

Она не ответила.

Внутри у неё всё сжималось — от усталости, от напряжения, от того, что они ещё не закончили. Меч был только началом.

— Сегодня ночью, — сказала она. — Мы уничтожим амулет.

— Сегодня, — согласился он.

Они пошли к выходу из замка — туда, где их ждала палатка на берегу Чёрного озера.

Туда, где их ждала последняя битва.

Не с Волдемортом. С прошлым