Гарри Поттер не прощает ошибок (джен)

Май выдался тёплым. Драко Малфой сидел в пустом классе на третьем этаже и писал в дневнике. Чернила ложились ровно, буквы выходили чёткими. Он любил этот дневник. Не только потому, что он был старым и ценным. Потому что Том — тот, кто отвечал на страницах, — понимал его.

«Отец снова прислал сову. Ругает за оценки. Говорит, что я позорю род. Но я стараюсь. Снейп ко мне хорошо относится, но остальные…»

Ответ не заставил себя ждать.

«Не обращай внимания на отца, Драко. Он хочет как лучше. Но ты должен идти своим путём. Я научу тебя.»

«Когда?»

«Скоро. Будь готов.»

Драко улыбнулся. Убрал дневник в сумку.

В дверях стоял Гарри Поттер. Драко вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

— Поттер. Чего тебе?

Гарри не ответил. Подошёл ближе. Сел на край парты.

— Ты слишком часто с ней.

— С кем?

— С Джинни.

Драко усмехнулся.

— А тебе какое дело? Она не твоя собственность.

— Я не говорил, что моя. Но ты к ней лезешь.

— Она сама ко мне приходит.

— Уйди от неё.

— Или что?

Гарри посмотрел на него. Драко не отвёл глаз, но внутри похолодело. Взгляд Поттера был пустым. И тяжёлым.

— Или я заставлю тебя уйти, — сказал Гарри.

— Ты не посмеешь. Мой отец…

— Твой отец ничего не сделает. А ты запомни: ты никто. Ты всего лишь Малфой. Напыщенный, трусливый, жалкий.

Драко вскочил.

— Как ты смеешь!

— Я смею. Потому что я — Поттер. Тот, кого боятся. А ты — тот, кто прячется за папенькиной мантией.

Драко хотел вытащить палочку. Но не мог пошевелиться. Гарри даже не поднял руку.

— Уйди, — сказал он.

Драко развернулся и вышел.

Он бежал по коридору, не разбирая дороги. Глаза щипало. Не слёзы — он не плакал. Злость. Гордость. И страх. Он забился в тупик на пятом этаже. Сел на пол. Достал дневник.

«Том, он меня унизил. Поттер. Сказал, что я никто. Что я жалкий.»

«Я знаю. Я видел.»

«Ты можешь с ним справиться?»

«Могу. Но мне нужна твоя помощь.»

«Какая?»

«Отдай мне своё тело. Навсегда. Я стану тобой. И тогда Поттер пожалеет о своих словах.»

Драко замер. Навсегда? Он думал, Том просто займёт тело на время.

«А я?»

«Ты станешь частью меня. Твоя кровь, твоя магия, твоё имя — всё это будет моим. Но ты будешь жить во мне. Это больше, чем просто смерть.»

«Я умру?»

«Ты переродишься. Ты станешь мной. Разве это не лучше, чем быть жалким Малфоем, которого унижает Поттер?»

Драко сжал зубы. Поттер. Его холодные глаза. Его слова. «Ты никто».

«Согласен», — написал он.

«Положи руку на последнюю страницу. И не бойся.»

Драко открыл дневник. Чернила засветились красным. Страница задрожала. Из дневника потянулся чёрный дым — густой, маслянистый. Он обвил руку Драко, потянулся к лицу, к глазам, в рот.

Драко захрипел. Он хотел закричать, но не мог. Тело перестало слушаться. Он почувствовал, как что-то чужое входит в него, заполняет каждую клетку, вытесняет его самого.

— Ты обещал… — прошептал он чужим голосом.

— Я обещал, что ты станешь мной. И я сдержал слово.

Драко закрыл глаза.

Его тело забилось в конвульсиях. Кожа начала меняться — бледнеть, становиться тоньше, почти прозрачной. Черты лица поплыли, перестраиваясь. Волосы потемнели, стали почти чёрными, легли ровными прядями. Рост вытянулся, плечи расправились, фигура стала стройной, почти аристократичной. Лицо приняло высокомерное, красивое выражение — точная копия Тома Реддла в его лучшие годы, с острыми скулами, тонкими губами и пронзительными тёмными глазами.

Когда конвульсии прекратились, на полу сидел не Драко Малфой. Это был Том Реддл — таким, каким он был на последнем курсе Хогвартса. Высокий, худощавый, с тёмными волосами и холодными, как лёд, глазами. На вид — лет семнадцать.

Он поднялся. Посмотрел на свои руки. Сжал кулак. Разжал. Пальцы были длинными, с идеальными ногтями — тело, которое он всегда хотел иметь.

— Наконец-то, — сказал он. Голос был его собственным. Не Драко. Не Квиррелла. Его.

Ksusha, [01.06.2026 21:19]

Он вышел из тупика и направился к башне Гриффиндора. По дороге никто не обращал на него внимания — староста Слизерина в своей гостиной появляется часто. Он поднялся по лестнице, минуя портрет Полной Дамы, и вошёл в гостиную Гриффиндора. Там было пусто. Он сел на кровать Гарри — крайнюю у окна. Она была аккуратно застелена, на подушке лежала палочка.

Он ждал.

Через несколько минут дверь в спальню открылась. Вошёл Гарри. Том поднял голову.

За год Гарри изменился до неузнаваемости. Он вытянулся — ростом почти сравнялся с Томом. Плечи стали шире, фигура перестала быть угловатой. Лицо потеряло детскую округлость: появились острые скулы, тонкие губы, прямой нос. Глаза — зелёные, глубокие, с холодным, почти безжизненным блеском. Тёмные волосы лежали ровно, не торчали, как раньше. В нём не осталось ничего от того испуганного мальчика, который впервые вошёл в Большой зал. Перед Томом стоял молодой маг лет пятнадцати на вид — спокойный, уверенный, с лёгкой тенью презрения на лице.

Том напрягся. Он не узнал Гарри. Но в комнату мальчиков Гриффиндора посторонний не мог попасть просто так.

— Ты кто? — спросил Том.

Гарри остановился. Посмотрел на него. Молчание затянулось на несколько секунд. Его глаза скользнули по лицу Тома, по его новому телу, задержались на глазах.

— Не узнаёшь? — спросил Гарри. Голос был низким, ровным, без интонаций.

Том узнал голос. Но лицо… другое. Совсем другое. Взгляд изменился — стал тяжелее, пустыннее. И манера стоять — властная, спокойная, без единого лишнего движения.

— Гарри? — спросил Том. В его голосе впервые за долгое время прозвучало не удивление — холодное любопытство.

— Да, — ответил тот. — Ты изменился. Твоё тело. Ты выглядишь старше.

— А ты — другой. Я тебя не узнал. Ты вырос. И лицо… Ты похож на… Не важно.

— Я тоже не сразу узнал тебя. В этом теле, в этом возрасте… Ты похож на портреты, которые я видел в кабинете Дамблдора.

— Дамблдор показывал тебе мои портреты?

— Нет. Я сам нашёл. В архиве.

Том усмехнулся холодно.

— Ты всегда был любопытным.

— Это не любопытство. Это осторожность.

— Хорошо.

Гарри прошёл к своей кровати. Сел напротив Тома. Движения были плавными, без суеты — он словно не шёл, а скользил.

— Драко мёртв?

— Он стал мной.

— Это не ответ.

— Это ответ. Ты просто не хочешь его принимать.

— Он был ребёнком.

— Он сам согласился.

— Ты его обманул.

— Я дал ему то, что он хотел. Вечность. Силу. Имя. Разве это не больше, чем он заслуживал?

— Не тебе решать.

— Я решаю. Всегда решал.

Гарри посмотрел на него. Не отвёл глаз. В этом взгляде не было ни вызова, ни страха — только ровный, холодный свет.

— Зачем ты пришёл сюда?

— Нам нужно уходить. Дамблдор скоро хватится Малфоя. Тело изменилось, но его отсутствие заметят.

— Ты прав.

Гарри встал. Подошёл к окну. Посмотрел на залитую луной школьную территорию.

— Я знаю, как уйти.

— Как?

— Аппарация.

— Из Хогвартса это невозможно. Защита.

— Для меня — возможно.

Том поднял бровь. Гарри даже не посмотрел на него.

— Ты блефуешь.

— Увидишь.

Гарри протянул руку.

— Держись.

Том взял его за плечо. Гарри закрыл глаза. Тьма потекла из его пальцев — чёрная, плотная, живая. Она обвила их обоих, сжалась. Защита Хогвартса сопротивлялась — но Гарри не спрашивал разрешения. Он просто разорвал её, как старую ткань.

Мир исчез.

Они появились в маленьком пабе. Запах жареного мяса, табака и дешёвого виски. За окном — небоскрёбы. Не Лондон.

Гарри огляделся. Его лицо осталось спокойным, только брови чуть приподнялись.

— Где мы?

Том подошёл к окну. На улице горели вывески на английском, но другие. «The Salty Siren». И ниже: «Нью-Йорк, магический квартал».

— Америка, — сказал Том. В его голосе не было удивления — он не показывал эмоций. Но внутри всё сжалось. Он не знал, что Гарри может аппарировать через океан. Он не знал, что Гарри может аппарировать из Хогвартса.

— Ты удивлён? — спросил Гарри.

— Я впечатлён, — признал Том.

— А я думал, тебя ничем не удивить.

— Ты всегда был исключением.

Они сели за столик у окна. Гарри закинул ногу на ногу, откинулся на спинку дивана — расслабленно, но с той внутренней готовностью, которая не исчезала никогда.

— Что теперь? — спросил он.

— Теперь — свобода. Дамблдор не найдёт нас здесь. Я восстановлю силы. А ты будешь учиться дальше.

— Как? Школа в Англии.

— Я найду тебе новую школу. Или буду учить сам.

— Ты не сможешь заменить Хогвартс.

— Я смогу дать тебе больше, чем Хогвартс.

Гарри посмотрел на него.

— Ты изменился, Том.

— Я стал собой. Наконец-то.

— А Джинни?

— Она будет ждать.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю людей. Она не забудет тебя.

Гарри отвернулся к окну. В его профиле — чёткая линия скулы, прямой нос, спокойно сомкнутые губы — было что-то от старых портретов, которые Том видел в кабинете директора.

— Я устал, — сказал Гарри.

— Отдохни. Я подежурю.

Гарри лёг на диван. Закрыл глаза.

Том сидел и смотрел на него.

-

«The Salty Siren», Нью-Йорк. Мысли Тома.

Он аппарировал нас через океан. Он аппарировал из Хогвартса. Я не знал, что он на это способен. Это меняет всё.

Я всегда считал, что знаю его. Я ошибался. В нём скрыто гораздо больше, чем я предполагал.

Я не узнал его в гостиной. Он изменился за последние месяцы не меньше, чем я. Вырос. Повзрослел. Его лицо — то самое, которое я видел в зеркале много лет назад, только с другим оттенком глаз и с его собственной, особенной холодностью.

Драко мёртв. Его тело стало моим. Моим настоящим телом. Я снова молод. Я снова силён. Я снова — Том Реддл, каким был до падения.

Но Гарри сильнее. Он не знает этого. Но я знаю.

Он не бросил меня. Он вытащил из Хогвартса. Он мог остаться. Мог уничтожить дневник. Не уничтожил.

Он нужен мне. И я нужен ему. Наши пути пересеклись не случайно.

Америка. Новый мир. Дамблдор не достанет нас здесь. Я смогу восстановить свои силы, найти последователей, построить новую империю.

Гарри будет рядом. Как равный. Или как оружие. Пока не важно.

Он спит. Я смотрю на него. Он выглядит моложе, когда спит. Обычный мальчик. Но я знаю правду.

Он — моё будущее. Или моя смерть.

Я подожду. Посмотрю.

Паб шумел. Я закрыл глаза. Холодно. Но легче, чем в лесах Албании.