Черный чай с бергамотом (гет)

Внутренний дворик дворца тонул в вечерней прохладе, но в воздухе всё ещё пахло нагретым за день камнем и цветущими лилиями. Зуко сидел за низким столиком напротив дяди, задумчиво вертя в пальцах пустую пиалу из-под чая. На лбу Хозяина Огня залегла глубокая морщина.

— Дядя… — тихо, словно боясь, что стены дворца могут подслушать его нежность, произнёс Зуко. — Я смотрю на неё и дышать боюсь. А внутри неё сейчас растёт новая жизнь. Я все время переживаю, что сделаю что-то не так. Наврежу ей, слишком сильно обниму…

Дядя Айро мягко улыбнулся, неторопливо наливая племяннику свежий жасминовый чай. Глаза старого генерала светились бесконечным теплом.

— Зуко, любовь — это не хрустальная ваза, которая разобьётся от одного неловкого прикосновения, — спокойно сказал он, пододвигая пиалу племяннику. — Настоящая любовь похожа на огонь в очаге. Она согревает, дарует жизнь и способна выдержать любую бурю, если за ней ухаживать с трепетом. Кайли — не хрупкий цветок, который нужно прятать от ветра. Вы — опора друг для друга. Бережность — это не отстранённость. Это умение слушать сердцем. Позволь своему внутреннему огню согревать её своей защитой.

Зуко слушал слова дяди, и на душе становилось чуточку спокойнее. Посидев ещё немного, он поднялся, поклонился Айро и направился в сторону покоев.

Правда, по дороге ноги сами свернули… на кухню. Несмотря на то что он уже несколько месяцев официально являлся Хозяином Огня, привычки, выработанные в чайной Ба-Синг-Се, искоренить было очень трудно. Зуко до сих пор не мог привыкнуть к мысли, что ради любой мелочи можно звать слуг. Ему было проще самому.

Тихо скользнув на огромную, уже опустевшую к вечеру кухню, он нашёл красивое блюдо, вымыл несколько спелых, сочных огненных груш и пару манго. Удовлетворённо кивнув самому себе, Хозяин Огня с тарелкой в руках зашагал к спальне.

Возле дверей не было стражи — Зуко сам сказал им не торчать там все время, чтобы обеспечить Кайли покой. Он аккуратно, бесшумно толкнул тяжёлую дубовую дверь, шагнул внутрь и свободной рукой приподнял плотную шёлковую занавесь, отделяющую прихожую от полумрака комнаты.

Додумать мысль Зуко не успел.

Справа мелькнула стремительная тень. Раздался тихий, свистящий звук рассекаемого воздуха, и в следующую секунду к его горлу прижалась холодная полоса стали. Острая, идеально заточенная.

Зуко замер, медленно бледнея. Из полумрака на него смотрели решительные, сияющие глаза Кайли. В руках она уверенно сжимала двойные палаши — те самые, его собственные клинки, которыми он когда-то орудовал под маской Синего Духа.

Шестой месяц беременности? Нет, не слышали. Опасность? Враги вокруг? Кайли среагировала быстрее, чем Хозяин Огня успел моргнуть.

Пару секунд в комнате стояла оглушительная тишина. Зуко медленно перевёл взгляд с острого лезвия, замершего в миллиметре от его кадыка, на округлившийся животик жены, который аккуратный шёлковый халат уже не мог скрыть.

— Кайли… — еле выдохнул Зуко, чувствуя, как сердце уходит куда-то в район пяток. — Это я.

Глаза девушки округлились. Она охнула, мгновенно опустив палаши и пряча их за спину, как нашкодивший ребёнок.

— Зуко! Прости, Искорка! — Кайли виновато закусила губу. — Я просто решила немного размяться, надоело сидеть. Услышала шаги, подумала, кто-то чужой решил пробраться в покои Хозяина Огня.

Зуко с трудом сглотнул, чувствуя, как к лицу возвращаются краски. Он осторожно поставил тарелку с фруктами на ближайший столик, сделал шаг вперёд и ласково, но настойчиво забрал из её рук тяжёлые мечи. Отложив их подальше, он повернулся к жене и взял её за плечи, стараясь говорить строго, хотя голос всё ещё немного дрожал:

— Кайли, любовь моя… Размахивать двойными палашами в твоем положении — это, по-твоему, «немного размяться»?! Ты же могла пораниться! Или упасть. Пожалуйста, побереги себя, тебе нужен покой, а не боевые тренировки в темноте!

Кайли хмыкнула, обошла его и, взяв с тарелки кусочек манго, с удовольствием откусила. Она смотрела на мужа с той самой дерзкой улыбкой, в которую он когда-то влюбился.

— Зуко, перестань со мной носиться, как с фарфором Нации Огня! Я, между прочим, не просто девчонка. Напомнить тебе, сколько я дралась? Или как я наравне с Соккой, Тоф и Суюки прыгала по дирижаблям Озая? Сталь — это моя стихия, я чувствую эти мечи как продолжение рук. Так что твоему Синему Духу точно нечего бояться за мою безопасность.

Кайли ласково улыбнулась, глядя на ошеломлённое лицо мужа, и подошла к кровати для того, чтобы вернуть двойные палаши в ножны. Зуко облегчённо выдохнул, решив, что буря миновала и здравый смысл восторжествовал.

Как же он ошибался.

Рядом с ножнами на покрывале покоилась её любимая катана. Кайли невзначай подхватила её за рукоять и, развернувшись, протянула Зуко. Тот, ничего не подозревая и действуя на рефлексах воина, перехватил рукоять.

В ту же секунду Кайли резко развернулась на месте. Палаши в её руках со свистом рассекли воздух, и она встала в идеальную боевую стойку. На её губах играла самая дерзкая, самая многообещающая улыбка.

— Защищайтесь, Хозяин Огня! — насмешливо бросила она. И, не давая ему опомниться, сразу пошла в атаку.

Зуко впал в тихий шок. Времени на размышления не осталось — сталь палашей уже летела прямо в него. Ему ничего не оставалось, кроме как выставить блок. Раздался громкий, чистый звон столкнувшегося металла.

— Кайли, ты с ума сошла?! — в панике воскликнул Зуко, едва успевая перехватить её следующий выпад.

Но Кайли только задорно рассмеялась. Она чувствовала, как подрагивает его Ци в их общем канале и это ее веселило. Двигалась она на удивление плавно и легко, несмотря на изменившийся центр тяжести. Для неё это был не бой, а чистый азарт, танец, в котором она выплёскивала всю скопившуюся энергию. Зуко же чувствовал, как покрывается холодным потом. Он боялся даже шаг сделать навстречу, о том, чтобы нанести ответный удар, не могло быть и речи! Все его колоссальные боевые навыки сузились до одной-единственной задачи: ювелирно, с точностью до миллиметра блокировать её лезвия и ни в коем случае не задеть.

Комнату наполнил частый, ритмичный звон клинков. Кайли наступала, весело прищурив глаза, а Зуко пятился, чувствуя, как колотиться сердце.

Спустя несколько минут такого безумного "танца" Кайли, уже немного запыхавшись, поймала нужный момент. Скрестив палаши, она молниеносным, отточенным движением зажала лезвие его катаны, провернула кисти и с характерным металлическим щелчком вырвала оружие из его рук. Катана со звоном улетела на ковёр.

Зуко так и замер с пустой поднятой рукой, тяжело дыша и пребывая в абсолютном шоке.

Кайли бросила палаши на кровать, победно вскинула подбородок и, шагнув к нему вплотную, обвила руками его шею. Ей было безумно весело, глаза горели триумфом.

— Ну что, Хозяин Огня, признаёшь поражение? — промурлыкала она прямо ему в губы.

Зуко посмотрел на неё — разгорячённую, невероятно красивую и живую — и все слова возмущения просто испарились. Опасная, сумасшедшая, любимая. Что поделать, если у неё сегодня именно такое настроение?

Он осторожно притянул её к себе, бережно касаясь живота, и коснулся ее губ нежным, бесконечно любящим поцелуем, вкладывая в него весь тот испуг и то безумное облегчение, что пережил за последние пять минут. Кайли прижалась к нему, мягко перебирая пальцами тёмные пряди на его затылке.

Уже глубокой ночью во дворце воцарилась полная тишина.

Зуко лежал в кровати, подперев голову рукой, и не мог оторвать взгляда от спящей жены. Кайли уютно устроилась у него под боком, тихонько сопя во сне. Одна её рука покоилась на животе, а на губах всё ещё блуждала едва заметная улыбка. Серьги тускло поблескивали в лунном свете.

Зуко осторожно, самыми кончиками пальцев коснулся её щеки, заправляя непослушную прядь волос ей за ухо. Какая же она всё-таки необычная. Удивительная. Временами совершенно сумасшедшая и непредсказуемая, но такая родная. Настоящий ураган, который ворвался в его сломанную жизнь и превратил её в цветущий сад.

Улыбнувшись своим мыслям, Зуко поцеловал её в висок, поудобнее накинул одеяло и, чувствуя абсолютное, глубинное счастье, наконец закрыл глаза, засыпая под её мерное дыхание.