Лафейсон, брат Одинсона (джен)

От Мидгарда их отделяло одно мгновение. Всего один порыв воли громовержца, единственный мысленный приказ, секундное душевное мановение, и Биврёст откроется и перенесёт их в любой из девяти миров. Тор чувствовал, что теперь ему это подвластно. Он знал, что готов к встрече с Титаном, что он хочет этого. И всё же медлил.

Он был не один. Сейчас, плечом к плечу с богом грома стоял Ракета — этот грубоватый, но славный кролик, Грут — самоотверженный пенёк-паренёк и, конечно, Локи — его вечная заноза в заднице, существование без которой, особенно после всех событий последних дней, кажется, потеряло для громовержца всякий смысл.

— Ну так что же мы, идём спасать родню Квилла или как? — нетерпеливо переступил с ноги на ногу енот.

Блондин нахмурился. Промолчал. Да, в самом деле, надо бы призвать Биврёст. Но что если Тор отправит их всех — своих новых друзей и только недавно обретённого вновь брата — на верную смерть? Какое он имеет право распоряжаться чужими судьбами? Не лучше ли оставить всех здесь, на Нидавеллире, самому одолеть Таноса и только после этого забрать остальных?

— Тор... Борьба с Таносом — это только наше решение, — заговорил Лафейсон. Телепат, чтоб его. — Ты за него не отвечаешь. Победить или умереть в бою — это наш выбор. И ты не можешь его у нас отнять. К тому же, если вдруг этот безумец победит, мы имеем все шансы бесславно погибнуть без боя. Это неплохой стимул, знаешь ли. Так что прекращай винить себя за родителей, друзей, Рагнарёк, асов и за то, что случилось со мной, и просто очнись. Сейчас нам понадобится вся твоя сила, ты ведь понимаешь? Приди уже в себя, Одинсон.

— Ты прав, — хрипло согласился громовержец после воцарившегося ненадолго молчания. — Да, ты прав, Локи, — уже увереннее продолжил он. — Что-то привык я в последнее время распускать нюни и отступать. Пора богу грома вернуться в строй и прославить титул Всеотца новыми подвигами, верно?

— Вот, это мой брат, — одобрительно кивнул Лафейсон.

— Хорошо, мы отправимся в Мидгард все вместе, и Таносу не поздоровится, обещаю. Вот только, Локи, ты... Наверное, тебе стоит, ну, знаешь... В Мидгарде ведь никто... — смутился царь.

— Мне стоит скрыться за невидимостью, ибо твои приятели Мстители не готовы к появлению "вселенского зла" в моём лице и явно не слишком оценят такого союзника. Так что, если я не хочу пострадать от обеих сторон, а я этого не хочу, уж поверь, придётся мне прикрывать ваши задницы инкогнито, — прозорливо отметил трикстер. — Да, я уже и сам к этому пришёл.

— Ну не такие уж они мне и приятели, — смутился Одинсон. — Так...

— Коллеги по работе? — подсказал маг.

— Не злись, пожалуйста. Как только мы закончим с Таносом, я обязательно тебя со всеми познакомлю.

— Имел я уже честь знавать их гостеприимство.

— Да, верно... Но мы что-нибудь придумаем, обещаю. Я объясню всем, что ты ни в чём не виноват, что я за тебя головой отвечаю. Они ведь и сами не без греха. Побесятся, да и смирятся. А потом вы можете даже друзьями стать.

— О, всемогущие норны, упасите меня.

— Ладно-ладно. В общем, разберёмся. А пока что тебе лучше...

— Да-да, не попадаться никому на глаза. Что ж, удачи нам.

Маг весело ухмыльнулся окружавшим его лицам, уже предвкушая азарт новой битвы, и медленно растворился в воздухе. Впрочем, несмотря на то, что трикстер сделался незримым, клинки его были всё так же осязаемы и даже, в силу эффекта неожиданности, ещё более опасны, чем прежде.

Тор вздохнул от осознания того, что его брату на протяжении всего сражения придётся тратить значительную часть концентрации на поддержание иллюзии невидимости. И вдруг почувствовал почти невесомое, но явно намеренное прикосновения к своей руке. И тут же сжал незримую, но всё такую же тёплую и значимую ладонь Локи в своей.

Долго и счастливо? Да, почему бы и нет. Они заслужили счастливую концовку, верно? Вот только для этого Танос должен умереть. Сгинуть, как самое мучительное воспоминание Локи, как жестокое напоминание Тору о том, что он не справился, подвёл брата, не уберёг его... Зато теперь Одинсон сдержит своё обещание. Нет, месть это, конечно, никакое не блюдо. Но вкус её, определённо, будет сладок.

— Эйтри, спасибо тебе, — говорит Тор, прощаясь.

— Тебе спасибо, Тор. Громсекира — лучшее моё творение, и существует она благодаря вам. Вы возвратили Нидавеллир к жизни... Удачи вам с Таносом.

Тор кивает, чуть крепче сжимает рукоять своего нового оружия одной рукой и невидимую ладонь другой и вызывает Биврёст. Радужный мост окутывает их и взрывает ткань бытия вокруг себя волшебством. Его мощь поистине огромна, сравнима с энергией от ядра Нидавеллира. Только, в отличие от неё, Биврёст не разрушает, но созидает, открывая путь в любой из девяти миров.

Они буквально стираются из кузни, Эйтри теряет свои очертания, и вот путники уже несутся, будто в сияющем лифте, за несколько секунд преодолевая бесконечное пространство Вселенной. Проносящиеся мимо них звёзды превращаются в дивные белёсые полосы, но даже и на них не удаётся сосредоточить взгляд из-за безумной скорости и слепящего света Радужного моста.

— Тор, — вдруг раздаётся тихий, шелестящий голос прямо в голове бога грома. Локи балуется со своей легилименцией. Нашёл время, конечно. — Ты должен это знать, — не обращая внимание на мысли громовержца, продолжает маг. — Я верю... Верю и в тебя, и тебе. И я тебя прощаю.

И само время застывает. Останавливается в этом ничтожном мгновении, ничем не примечательном для Вселенной, но, кажется, самом-самом важном для громовержца. И в голове у него разливается, бьётся, перекликается и трепещет: "Я верю в тебя и тебе. И прощаю... прощаю... прощаю..."

И эти слова всё кружатся у Одинсона в голове и кажутся ему куда более значимыми, чем всё то, что говорил Локи прежде. Это даже важнее, чем недавние извинения мага. Ведь прося прощения за свои ошибки, тот лишь жаждал найти себе оправдание, но продолжал в душе винить брата за его грехи. А теперь вот прощает. Наконец-то забывает их злосчастную размолвку и отпускает Тору то, что он не справился, не защитил, не спас.

И теперь всё это в прошлом. Локи не стал бы о таком лгать, это очевидно. И то, что маг сказал это, означает, что он передумал, что всё ещё можно поправить. Возможно, Лафейсон даже не станет покидать Мидгард после победы над Таносом. Во всяком случае, теперь у Тора есть реальный шанс его переубедить.

Если же Локи правда останется... Ах, что тогда будет! Они вместе создадут Новый Асгард. И Золотое Царство вновь воссияет, воздвигнутое на великих подвигах, самых дорогих сердцу традициях, безумных новых идеях и нерушимом братстве. А сколько приключений будет их ждать... Если Локи действительно останется рядом с ним, Тору не придётся мучительно разлагаться под грузом ответственности, которую он не в силах оправдать в одиночку. Если маг правда не уйдёт, наверное, тогда и настанет для них настоящее долго и счастливо.

Локи же, слушая, мысли брата, лишь изогнул свои невидимые губы в беззлобной усмешке и, уже не пытаясь отрицать получаемое от этого удовольствие, ощутил, как разливается внутри новая порция радостного тепла. Он ещё не знал, собирается ли остаться или всё же предпочтёт уйти. Не знал он даже, отчего передал Тору свои последние мысли и отчего мысли эти вообще его посетили. Но точно знал, что сказанное им — чистая правда.

Он действительно окончательно простил Тора. Может быть, только теперь, под влиянием страха от возможности его потерять и этого чудесного полёта, и предстоящей битвы. А быть может, уже давным-давно, просто осознание этого настигло его только теперь. И это внезапное осознание принесло ему новую неожиданную свободу, не совсем очевидную, но куда более прекрасную, нежели свобода бессмысленного отречения, что утешала его когда-то прежде.

А ещё Локи с удовольствием отметил вернувшееся чувство защищённости. Нет, он уже ощущал его рядом с Тором в течение целого месяца на Властителе, но то было немного другое. Осознание того, что, в случае чего, ты под защитой старшего и сильного друга, конечно, хорошо. Но оно не сравнится с чувством совершенной безопасности и абсолютного, безграничного доверия. И именно это утраченное ощущение полного доверия своей жизни и всего себя другому человеку неожиданно во всей своей полноте вернулось к магу.

До чего это чувство было прекрасно. Оно превосходило по своей силе все описываемые где бы то ни было прежде страсти. Страх, ненависть, радость, сама любовь преклонялись перед ним. Оно растекалось животворящим светом по всему существу мага, обволакивало его, толкало к безумию. Но не к отчаянному безумию умирающего, а к радостному, светлому, ведущему куда-то в будущее. Да и само будущее, несмотря на нехорошее предчувствие мага, теперь показалось ему несомненно счастливым и беззаботным.

Да, Локи вдруг явственно осознал, что брат не просто задаст по первое число каждому, кто посмеет его обидеть. Нет, теперь Тор встанет на его сторону в любой ситуации, что бы ни произошло. И не только теперь. Отныне и вовеки Тор безо всяких сомнений пойдёт за ним и за него куда угодно и против кого угодно. Как и прежде, только с ещё большим рвением, чтобы окончательно забыть о том, как истекающий кровью маг, стоя на коленях в грязной холодной камере, день за днём звал его до хрипоты, но так и не дождался ответа... И, о норны, до чего же сладостно было это осознавать!

Все эти воодушевляющие мысли пронеслись в горячих перед битвой головах асов всего за несколько мгновений. Несколько мгновений, отделяющих их от Мидгарда. О чём в это время думали Ракета с Грутом? Должно быть, о судьбе остальных Стражей и о том, как бы защитить друг друга и не ударить лицом в грязь в предстоящий заварушке. А ещё, наверное, енот думал о своём далёком прошлом и вспоминал уродливых, гибридных животных с самыми чистыми и прекрасными сердцами во всей Галактике.

Однако узнать об этом нам уже не представится возможным, ибо мимолётные секунды пронеслись так же быстро, как и мириады прежних и будущих мгновений жизни любого живого существа. И вот их уже встретило новое буйство мельтешащих красок: перед ними расстилалась Земля. А в следующий миг их оглушили звуки. Лязгающие, клацающие, хрипящие и ревущие. То был шум сражения. Пахло же оно горелой плотью и свежей кровью.

Итак, они прибыли точно по назначению, к месту решающей битвы, что проходила у границ Ваканды. И прибыли вовремя. Мерзкие звероподобные твари, прозванные аутрайдерами, приспешники, а, может быть, просто тупые рабы Таноса, брали количеством. Они набрасывались на вакандцев всей сворой, сбивали их с ног, разрывали когтями, вгрызались в тёплую плоть. Король Ваканды Т'Чалла, ведущий своих воинов за собой, тоже не избежал этой страшной участи. Жив он был лишь благодаря силе, ловкости и выносливости Чёрной пантеры.

Беннер, в костюме, спроектированном Старком специально под размер его второго эго, скрылся под живой массой инопланетных тварей. Бронированное стекло, защищающее его лицо, уже начинало трескаться под натиском аутрайдеров. Сам же Тони вместе с Питером Паркером, Стивеном Стрэнджем, Небулой и сильно поредевшим составом Стражей Галактики в это время сражался с Таносом на его родной планете Титан.

Эта схватка изначально была неравной. Но Железный человек ещё не даже не подозревал, что им почти удастся стянуть с Таноса его Перчатку, однако из-за чувств, нахлынувших на Квилла после известия о смерти Гаморы, Титан получит возможность вырваться. Их план не сработает, сам Тони получит тяжёлое ранение, а Доктор Стрэндж отдаст Таносу Камень Времени в обмен на его жизнь. И Титан на пике своих сил перенесётся прямиком в Мидгард за последним Камнем... Но это уже совсем другая история.

А здесь и сейчас, у границ Ваканды, сбитый с ног Баки Барнс едва успевал отбиваться от окруживших его космических псов и их жадно раскрытых пастей. Стиву Роджерсу тоже не удалось устоять на ногах. Капитан Америка был повален в самую слякоть и буквально задавлен озверевшими аутрайдерами. Поддержка с воздуха в виде полковника Джеймса Роудса не справлялась. Сэм Уилсон давно был сбит на землю топором Кулла Обсидиана, самого мощного в физическом плане члена Чёрного ордена, и вновь взлететь возможности не имел, сдерживаемый многочисленными врагами.

Элитный воин, генерал армии Ваканды Окойе выкладывалась на все сто процентов, стремясь защитить своих солдат. Наташа Романовф крутилась и изворачивалась, обезвреживая окружающих её противников. Ей не хватало кислорода. Но Чёрная вдова чувствовала: падение будет означать её смерть. И девушка продолжала держаться на ногах. Пусть у неё не было явных причин жить. Пусть она так и не завела семью. Но не было у неё и причин умирать посреди этого чёртового поля. Тем более Клинт Бартон, да и остальные Мстители никогда бы её за это не простили. И Наташа продолжала жить, стискивая зубы и уворачиваясь от чьих-то клыков и когтей.

Долго бы она не продержалась. Да и у остальных силы были уже на исходе. Но именно в этот близкий к полному отчаянию защитников Земли момент всё замерло. Всё застыло, поражённое и ослеплённое ярким светом. Широкий горящий луч, спускающийся с самого неба, образовал огромную воронку. Ноги асгардских принцев коснулись земли. Биврёст начал медленно растворяться в воздухе. И Тор, уже отчётливо различая цели, швырнул Громсекиру.

Визжа, хрипя и давя друг друга, космические псы бросились врассыпную. Но Штормбрейкер не знал пощады и промаха. Он рассекал плоть аутрайдеров так же непринуждённо, как и воздух. Проделав всего один круг по полю, Громсекира скинула полдюжины врагов с Брюса Беннера, позволила подняться на ноги Капитану Америке, Барнсу, и Т'Чалле, дала возможность отдышаться Чёрной вдове, расчистила путь сбитому на землю Сэму и перебила много, очень много пришельцев. О да, это было эпично.

А затем Радужный мост окончательно рассеялся в воздухе, и Штормбрейкер вернулся в протянутую руку громовержца. С плеча Тора спрыгнул готовый сражаться во всеоружии Ракета. Грут тоже принял боевую стойку. Даже несмотря на свой юный возраст, он определённо был опасным противником. Все участники сражения уставились на новоприбывших со смесью замешательства, радости и восхищения. Наташа, переводя дыхание, покачала головой.

Зато в глазах Проксимы Миднайт промелькнул дикий ужас. Это не укрылось от злорадного взгляда трикстера. Если главная цель Тора — Танос, то задачей Локи станет Чёрный орден. Жестокие приспешники великого безумца давно уже заслужили смерть и приблизили её к себе самыми чёрными деяниями. Что ж, сегодня они наконец встретят свой конец. Уж маг об этом позаботится. Это удовлетворит его алчное желание отомстить и заодно, между прочим, наверняка, спасёт не одну жизнь.

Поймав Громсекиру, Тор воинственно огляделся, не обращая внимания на устремлённые на него восторженные взгляды и думая лишь об одном: найти и покарать Безумного Титана. Того нигде не было видно. Зато повсюду были аутрайдеры, члены Чёрного ордена и оснащённые оружием вражеские корабли . Пожалуй, ему будет чем заняться, пока не объявится его главная цель.

И в это время узкая ладонь в знак прощания крепко сжала руку Одинсона, нежно провела большим пальцем по тыльной стороне его ладони и выскользнула из неё. Локи, надёжно скрытый иллюзией невидимости, бросился вперёд. Истая ярость берсерков бушевала у него в груди и требовала немедленного выхода. Он чувствовал страх детей Таноса и упивался им.

Тор, ощутив настроение младшего, усмехнулся и тут же чуть нахмурился. Только бы тот не перестарался и не подставился под удар. Всё-таки грубая сила сражения никогда особо не шла к утончённым чертам лица и аристократическим манерам мага. А впрочем, всем нам свойственно меняться. И Локи не исключение. Его холодный ум теперь отступает на второй план перед горячей кровью, сочащейся из израненного сердца. Остаётся лишь надеяться, что однажды раны эти затянутся и всё вернётся на круги своя. Ну а пока что... За Локи, за Асгард!

— Подать мне Таноса! — рыкнул громовержец и тоже понёсся вперёд.

И как понёсся... Глаза его вновь застлала белёсая пелена, но не безумия, а исходящей из самого нутра убийственной силы. Штормбрейкер бил без промедления и промаха, и ошмётки космических псов разлетались во все стороны. Молнии окружали громовержца, создавая вокруг него смертоносный для врагов ореол славы. Неподалёку от старшего Одинсона с бешеным энтузиазмом расстреливал врагов Ракета. Кажется, он уже успел положить глаз на руку-протез Баки, но сейчас Тору было не до этого.

— Постригся? — вдруг, тяжело дыша, спросил у громовержца нагнавший его Стив Роджерс.

— Бороду под меня отрастил? — парировал Одинсон.

— Ага, — кивнул Капитан.

— Да, познакомься, новый друг мой — Древо, — указал на Грута бог грома.

— Я есть Грут, — поздоровался древесный гуманоид, с лёгкостью насаживая на свою руку сразу троих аутрайдеров, словно бы куски мяса на шампур.

— Я есть Стив Роджерс, — серьёзно представился Капитан, прежде чем они разминулись, влекомые неведомой силой в разные стороны поля.

Лафейсон в это время прорубался сквозь плотные, но нестройные ряды космических псов, направляясь к Проксиме Миднайт. Именно эту женщину с тяжёлым взглядом и тёмным прошлым он избрал своей первой целью, ибо Эбони Мо нигде не было видно, а из оставшихся членов Чёрного ордена Проксима, по мнению мага, была наиболее опасной. Локи не знал, что Эбони Мо уже убит Человеком-пауком и Тони Старком во время его безуспешной попытки захватить Око Агамотто, однако его ауры он не чувствовал, и потому продолжал прокладывать себе путь к Проксиме.

Безусловно, трикстер мог бы телепортироваться ближе к девушке или просто, пользуясь своей невидимостью, проскользнуть мимо встающих на его пути аутрайдеров, но это было бы слишком просто и совсем неинтересно. Нет, Локи только вошёл во вкус. Ему не нравилось убивать, но он обожал побеждать. Его кинжалы мелькали в воздухе с поразительной скоростью и легко вонзались в грязную инопланетную плоть.

Уворачиваясь от острых гниющих зубов и металлических когтей, кружась в этом безумном танце между жизнью и смертью и отправляя своих противников на тот свет одним лишь мановением руки, на подушечках пальцев которой теплилась магия, Локи Лафейсон чувствовал себя живым, как никогда. Давно уже ему не представлялось такого хорошего случая развеяться. Слишком уж затекли косточки асгардского бога от длительного сидения то на полу Бенатара, то на коленях у брата, то на камнях Нидавеллира. Пора было хорошенько размяться.

* * *

Пока все её друзья отдавали последние силы, чтобы защитить себя и своих товарищей, Ванда просто стояла и наблюдала за битвой через большое панорамное окно. Она должна была охранять принцессу Шури, которая работала над безопасным извлечением Камня Разума из головы Вижена. Максимофф отлично понимала, в чём заключается её задача, но с каждой минутой бездействия Ванде становилось всё тяжелее. Она могла бы помочь там, внизу. Она могла бы спасти эти жизни, что были безвозвратно отданы ради защиты её и её любимого. Она должна быть там!

Но оставить Вижена и Шури без защиты тоже никак нельзя. И снедаемая чувством вины Алая ведьма продолжала стоять и безмолвно наблюдать за битвой из безопасной, как ей казалось, лаборатории. И ей бы хватило самообладания стоять на месте до самого окончания сражения, если бы внезапно огромные циркулярные пилы, пробурившись под землю, не преодолели бы защитный барьер Ваканды. Страшные машины с лёгкостью рубили воинов, и Т'Чалла приказал отступать.

Но было поздно. Не всякий приказ даже самого лучшего полководца может быть выполнен. Так и теперь Черная вдова и Окойе, по воле случая оказавшиеся на пути так называемых молотилок, укрыться от огромных лезвий уже не успевали. Обеим девушкам грозила неминуемая гибель, а молотилки, наверное, унесли бы ещё бесчисленное множество жизней, если бы внезапно Ванда Максимофф не встала между защитниками Ваканды и самой смертью.

Алая ведьма своей магией подняла в воздух многотонные пилы и обрушила их на полчище бегущих к ней со спины аутрайдеров. Кажется, впервые в жизни Наташа почувствовала такое восхищение по отношению к другой девушке. Если генерал армии Ваканды была готова принять доблестную смерть за свою страну, то Романовф чувствовала непреодолимое желание жить назло своему прошлому и всем своим врагам. И рыжеволосая Ванда Максимофф подарила ей ещё один шанс, который прежде такая же рыжая, но теперь уже светловолосая Наташа ни за что не упустит.

— Что она сразу не вышла биться? — переводя дух, возмутилась Окойе.

Однако даже бескорыстные поступки, совершённые из самых лучших и чистых помышлений, не всегда несут в себе абсолютное благо. И не всегда существует верный выбор. Как только Максимофф оставила лабораторию Шури и спустилась, чтобы помочь остальным, она была замечена зоркими глазами Проксимы Миднайт.

— Она на поле. Действуй, — отчеканила дочь Таноса.

И Корвус Глэйв, получив приказ, немедленно принялся за его исполнение. Без вмешательства Ванды добраться до Вижена ему не составило особо труда. Обе стражницы, а затем и сама принцесса Шури, так и не успевшая изъять Камень Разума из головы бывшего Альтрона, были отброшены в сторону. Глэйв с радостью прикончил бы их, если бы сам андроид, обессиленный и ослабленный, но далеко не беспомощный не вмешался и не вытолкнул бы его в окно. Впрочем, их падение не осталось незамеченным.

— Народ, у вас Вижен без защиты, страхуем, — предупредил Сокол, прежде чем на него набросился один из союзников Таноса.

— Кто-нибудь к Вижену! — закричал в рацию Капитан.

— Лечу! — откликнулся Брюс.

— Я тоже! — немедленно подхватила Ванда.

Но, не успев даже сообразить, какую ошибку она допустила, девушка вскрикнула и упала на землю. Проксима ударила её точно в голову. Ванда скатилась с небольшого обрыва и осталась недвижимой. Голова раскалывалась. Кажется, это небольшое сотрясение. Но времени лежать на животе не было. Она ведь должна защитить Вижена. Однако только Максимофф попыталась отползти, как синеволосая женщина в чёрном костюме грубо схватила её за плечо и перевернула на спину.

— Он умрёт в одиночестве, как и ты, — безжалостно, упиваясь своей властью, заявила дочь Таноса.

— Она не одна, — вдруг жёстко отрезала Наташа.

Миднайт с презрением обернулась на её голос. Но русская девушка и бровью не повела, встретив тяжёлый взгляд инопланетянки. А с противоположной стороны уже поудобнее перехватила своё копьё Окойе. Обе женщины без колебаний готовы были принять удар от третьей за четвёртую. Да что там, они намеревались победить, хотя сразиться им предстояло с одной из лучших защитниц Чёрного ордена.

Однако как только Проксима с рыком бросилась к Наташе, произошло нечто странное. Миднайт как-то странно дёрнулась, остановилась, а затем буквально растворилась в воздухе. Ошеломлённые девушки замерли и настороженно заозирались по сторонам. Что это, какой-то трюк? Их противница сделалась невидимкой, чтобы напасть исподтишка? Да непохоже как-то... Проксима Миднайт просто исчезла.

В это время Ванда слабо застонала, приподнимаясь на локтях. Её голова всё ещё раскалывалась. Романовф тут же подскочила, чтобы помочь выведенной из строя ведьме. Окойе, недоумённо хмурясь, тоже подошла к ним. Благодаря магии Максимофф аутрайдеров поблизости не было, а дочь Таноса куда-то испарилась. Что ж, значит, у них есть хотя бы несколько минут, чтобы перевести дыхание перед тем как вновь ринуться в бой.

— Давай-ка отойдём и позволим дамам немного передохнуть. Всё равно они, за исключением разве что ведьмы, не в твоей категории, дорогуша. Вот я — другое дело, — устрашающе прошипел в ухо Проксимы Лафейсон.

Он успел добраться до неё незамеченным и ровно в тот момент, когда Миднайт бросилась к Наташе, Локи схватил дочь Таноса за плечо, наложил на неё чары невидимости и вонзил в бок кинжал. Теперь же бог хитрости благополучно оттаскивал раненную, но всё равно вырывающуюся соперницу подальше от лишних глаз.

— О, этот голос я всегда узнаю. Могла бы и догадаться. Кто ещё даже посреди честной битвы спрячется за никчёмным иллюзиями и нанесёт подлый удар со спины, как не ты, жалкий, трусливый и лживый ублюдок? Но ты и впрямь умеешь выживать. Ну же, Локи, покажись. Я хочу смотреть тебе в глаза, когда ты наконец-то сдохнешь, — злобно выплюнула Проксима, изо всех сил стараясь вывернуться из железной хватки.

— О, не переживай, милочка, я выполню твоё желание, — вкрадчиво пообещал маг. — Покажусь тебе, перед тем как убью. Но чуть позже. А пока мы ещё не пришли, ты могла бы мне немного помочь.

— Я и пальцем ради тебя не пошевелю, ничтожный предатель!

— Видишь ли, я очень люблю поболтать, — не обратил внимания на слова девушки бог озорства. — Но пока я был заперт в вашей темнице и подвергался нечеловеческим пыткам, поговорить мне было совершено не с кем. Я безумно соскучился по разговорам. Брату вот всю подноготную на себя выложил просто потому, что он меня слушал, представляешь? Но одно дело говорить самому и совсем другое — слушать чужую речь. Итак, просто поговори со мной. Это ведь совсем не трудно, а мне будет так приятно. Возможно, я даже тебя пощажу. Я ведь не так многого прошу, правда? Просто хочу услышать, куда с поля битвы делся Корвус Глэйв, почему нигде нет Эбони Мо, какой план у Таноса и где сейчас он сам? Итак, ты мне поможешь?

— Ты серьёзно думал, что сможешь меня заболтать таким никчёмным способом? Я ничего тебе не скажу кроме того, что ты грязный предатель, который сначала провалил великую миссию, а затем и вовсе посмел предать нашего отца и господина. Да ты просто жалок и ничего кроме смерти не заслуживаешь!

Проксима извернулась, ударила мага коленом в живот, вырвалась из его захвата и загнанно огляделась. Она не особо обращала внимания, куда именно Локи тащил её, но теперь стало очевидно, что они успели дойти до окружающего Ваканду леса.

Тень дарила прохладу и некоторое успокоение, хотя и досюда долетал отчётливый, не умолкающий ни на секунду гул сражения. Деревья не окружали их непроницаемой стеной, но служили надёжной защитой от посторонних глаз. Мстители и воины Ваканды, занятые обезвреживанием войска Титана, вряд ли стали бы обращать внимание на мельтешение каких-то фигур за стволами деревьев.

— Ты ошиблась, дорогуша. Я не пытался тебя заболтать. Я лишь давал тебе шанс выбрать верную сторону. И как же я рад, что ты им не воспользовалась. Убивать безмозглых, ослеплённых тупой яростью аутрайдеров совсем неинтересно, хотя это и помогает немного расслабиться, — словно бы отовсюду послышался голос бога лжи. Проксима вновь заозиралась. Она уже перестала быть невидимой, но маг всё ещё скрывался от её взора. — Знаешь, я знавал одну из дочерей Таноса, — задумчиво продолжил Локи. — Мне хотелось бы избавиться от неё, но я не стал. Она действительно изменилась. Полагаю, каждый имеет право на исправление. Даже такие твари, как ты.

— Изменилась? Ты хочешь сказать, свернула с пути истинного и забыла, кому она обязана всем? Полагаю, речь про Гамору. Она всегда была любимицей нашего отца. Но он не желал замечать, что эта падаль никогда не была достойна той чести, какой он её удостаивал. А затем она его предала. Как и ты... Что ж, я могу лишь уповать на то, что Гамора уже сдохла, как она того и заслуживает. Твою же голову я лично предоставлю отцу. Уверена, он будет доволен.

— Учти, ты всё ещё жива лишь потому, что ты девушка, а я очень милостивый бог, — предупредил Лафейсон.

— А я думаю, дело в том, что ты всего лишь трус, не смеющий показаться мне на глаза и уж тем более не способный меня одолеть, — выплюнула Проксима.

— Что ж, думаю, время истекло. Ты исчерпала моё терпение. И я даже не стану лгать о том, что мне жаль.

Миднайт отчётливо услышала в словах мага злую усмешку и её передёрнуло. А в следующую секунду эту самую усмешку она смогла лицезреть наяву. Локи скинул иллюзию и, наслаждаясь производимым эффектом, медленно двинулся к девушке. В его зелёных глазах мерцал маньячный отблеск. Всего через несколько минут ожесточённой схватки оружие Проксимы было выбито у неё из рук, а сама дочь Таноса оказалась прижатой к земле.

— Я всё равно не отвечу ни на один из твоих вопросов, предатель, — процедила защитница Чёрного ордена.

— Не расстроюсь. Видишь ли, я пошутил, мне совсем не нравится слушать твой голос. Да и в ответах твоих я не нуждаюсь.

Маг прикоснулся пальцами ко лбу девушки и проник в её сознание. Проксима была превосходным бойцом, но никчёмным легилиментом. Выяснив всё, что его интересовало, Локи вернулся в реальность.

Вот же Сурт! Он слишком долго церемонился с Миднайт. Подумать только, всё это время Камень Разума находился в голове у какого-то андроида! Вижена, верно? А ведь Тор наверняка про это знал. Почему же, интересно, братец так и не удосужился об этом упомянуть? Сказал только, что Камни Разума и Времени находятся в Мидгарде. Неужто он не посчитал подробности важными? Но в такой ситуации упускать их явно не следовало. Этот андроид а опасности. Он и есть последняя часть плана Таноса.

— Тебе всё равно долго не жить, лицемерный ты подонок, — прохрипела Проксима.

— Да кто бы говорил. Вечная память тебе и Эбони Мо, — откликнулся маг, перед тем как вонзил в горло дочери Таноса свой кинжал.

Затем Локи поднялся, брезгливо отпихнул от себя тело и мельком взглянул на поле битвы. Многое из-за деревьев не разглядишь, но окружённого ореолом молний Тора, который буквально разрывал на части один космический корабль Титана за другим, не заметить было трудновато. Огонь молний смешивался с пламенем взрывов, и всё вокруг пылало и разлеталось на осколки. Сам воздух дрожал от жара и напряжения. Да, его брат был поистине великолепен. Хотелось бы магу и самому в этом поучаствовать.

Но сейчас его задача обезвредить оставшихся членов Чёрного ордена, которые были направлены за Виженом. И вновь скрывшийся за невидимостью Локи продолжал торопливо идти вперёд, оглядываясь по сторонам. Это должно быть где-то в лесу, где-то неподалёку. Где же? А! Вот и Корвус Глэйв душит мистера Справедливость. Хм, может не стоит вмешиваться? Но на кону сейчас не только жизнь Капитана Америки и этого краснокожего распростёртого на земле чудика с Камнем Бесконечности в голове. Тем более Локи теперь на стороне героев. Просто стоять в стороне больше не получится. Да как-то и не хочется.

И Лафейсон, подбежав поближе, схватил глефу Корвуса прямо перед носом у озадаченного Вижена и насквозь проткнул последнего из оставшихся в живых членов Чёрного ордена. (Кулл Обсидиан был убит минутами ранее рукой Брюса Беннера. Не Халка. Профессора Брюса Беннера. Это произошло неподалёку. Локи, торопясь на помощь к андроиду, успел собственными глазами увидеть, как учёный запустил мощнейшего из детей Таноса прямо в защитный барьер Ваканды, где тот благополучно взорвался. А Брюс-то, оказывается, не промах. И без помощи своего зелёного альтер-это неплохо справляется.)

Глэйв, пополнив ряды мертвецов, выпустил горло Стива Роджерса и, обмякнув, сполз на землю. Вижен, напротив, с трудом, но поднялся на ноги и настороженно вгляделся в пространство вокруг. Да, он не видел асгардского бога, но отчётливо ощущал присутствие кого-то постороннего. И парящая в воздухе глефа была лучшим тому доказательством.

Невидимый незнакомец не являлся явной угрозой, но и доверия Вижену не внушал. Что-то обманчивое, непостоянное, возможно, даже немного суровое и самую чуточку безумное витало в окружающем его воздухе. Но убивать их пришелец точно не собирался. Так кто же он и отчего не покажется?

— Ты почему не ушёл? — отдышавшись, спросил у андроида Капитан.

Вижен замешкался на мгновение. Да, он в любом случае не собирался уходить. Конечно, он бы не бросил Стива умирать. Но помочь другу он не успел. Вместо него поработал таинственный невидимый незнакомец. Роджерс, очевидно, не понял этого. Решил, что его спас сам Вижен. Стоит ли рассказать всё Капитану?

Лгать Вижен не любил, и подставлять Стива Роджерса ему совсем не хотелось. Но незнакомец явно на их стороне, очевидно, владеет магией и определённо не желает открываться. Наверное, не стоит его выдавать. К тому же зачем лишний раз волновать Капитана и отвлекать его от основных действий на поиски какого-то невидимки. Нет, сейчас целесообразнее будет промолчать. Он ещё поделится своим открытием с остальными при более благоприятном раскладе событий.

— Мы не торгуем жизнями, — улыбнувшись, вернул Капитану его же недавнюю фразу Вижен.

Такой ответ Роджерса вполне удовлетворил. Он был готов пожертвовать своей жизнью ради общего дела и спасения Вижена. Но, раз уж по итогу они оба живы, остаётся лишь поблагодарить Бога. Тем временем невидимый бог обмана, притаившись среди деревьев, с интересом разглядывал андроида.

"Я думал ты грозная машина, но ты смертен как человек", — так высказался о Вижене ныне покойный Корвус Глэйв. И был, пожалуй, прав. Этот андроид — некое создание с роботизированным телом и красной кожей, обладающий не только интеллектом, обусловленным Камнем Разума, но и эмоциями и чувствами. Его аура довольно своеобразная и прелюбопытная.

С такими исходными данными Вижен должен обладать недюжинной силой и неординарными способностями, но теперь из-за повреждения связи между нейронами его самосгенерировавшегося мозга и встроенным в его голову Камнем Разума он сильно ослаблен. А жаль. Хотелось бы магу посмотреть на него в действии.

* * *

Когда последний из кораблей Таноса разлетелся на мелкие осколки и дым немного улёгся, Тор обернулся назад и огляделся. Перед ним простиралось поле недавней битвы. Летняя, слегка пожелтевшая от жары луговая трава. Вот выжженный на земле круг, он остался от Биврёста. А здесь почву раскочевряжили огромные вражеские машины с циркулярными пилами. А тут, прямо вокруг громовержца, всё сгорело из-за бесчисленных взрывов. И конечно, всюду тела. Свои и чужие мертвецы.

Теперь, после того как приходит осознание того, что они уже никогда не поднимутся с земли, границы стираются. Разница становится почти незаметной. И уже не так принципиально на чьей стороне был этот воин. Аутрайдер ли это или защитник Ваканды, кому какое дело? Ведь всё равно уже поздно. Он мёртв. Все они убиты... Но эти странные мысли приходят лишь в голову Одинсона. Вряд ли семьи погибших вакандцев согласились бы с такими умозаключениями.

Но нет, Тор не превратился в жестокого беспринципного убийцу, для которого не имеет значения, чью именно жизнь ему придётся забрать. Просто странные мысли о скоротечности и бессмысленности человеческой жизни стали посещать его немного чаще. И кажется, он до конца осознал всю гадость и бесполезность войн. Совсем недавно он рвался на это самое место, чтобы разорвать глотки всех врагов. И вот враги мертвы, убитые союзники даже не были ему знакомы, чтобы начинать их оплакивать, а умиротворения он так и не получил.

Впрочем, Тор догадывается, отчего. Просто битва ещё не окончена, победу они пока что не одержали. А значит и праздновать рано. Конечно, вакандские воины, которые смогли дать инопланетянам достойный отпор и в большинстве своём всё же уцелели, сейчас под предводительством грозного, но простодушного М'Баку, лидера племени Джабари, успешно добивали последних оставшихся в живых аутрайдеров. Членов Чёрного ордена и их ауры Одинсон тоже нигде не ощущал. Но ведь главная угроза всё ещё оствалась. Таноса так никто и не одолел.

А ведь именно Безумный Титан — главный враг громовержца, его цель номер один. Это Таноса Одинсон поклялся убить с тем же равнодушием, с каким лишали жизней его народ, его асов, названые дети Титана. Это Таноса Тор мечтает заставить перенести те же ужасы и испытать ту же боль, какую пришлось перенести его младшему брату по воле Безумного Титана. Да, Тор жаждет пролить кровь этого ублюдка, и, пока это не свершилось, он не сможет по-настоящему насладиться даже самой громкой победой. К тому же пока Титан жив, битва не окончена, ведь Камни всё ещё у него.

Но где Танос? Почему он так и не объявился? Ведь все его союзники в любом случае уже проиграли, а значит, он сам должен прийти за последним Камнем Бесконечности, встроенным в голову Вижена Камнем Разума. А где остальные Мстители? На поле остались лишь обыкновенные воины, все же знакомые и приятели Тора успели куда-то скрыться. Да и Локи, хоть тот и невидимый, рядом, похоже, не было. Так куда же все подевались?

Вариант был лишь один. В то время как Тор уничтожал корабли Таноса, Мстители, Чёрная пантера, генерал Окойе и двое из Стражей скрылись в лесу, что обрамлял основное место битвы. Но зачем? И снова лишь один ответ. Танос. Он сейчас там. И эта жалкая горстка героев сейчас всеми силами старается защитить от него беспомощного на данный момент Вижена, который некогда с лёгкостью смог поднять Мьёлнир, не слабо впечатлив этим громовержца... Локи тоже сейчас наверняка там, в самом центре событий. Его брат такое ни за что не пропустит. Так почему же сам Тор ещё здесь?

Все эти догадки пронеслись в голове бога грома за считанные секунды, так что, когда взрыв последнего уничтоженного им корабля окончательно отгремел, Тор уже был готов лететь на помощь Мстителям. Но затем произошло нечто. Среди деревьев, неподалёку от самого входа в лес, раздался новый взрыв. Совсем непохожий на те, инициатором которых был сам Одинсон. Как будто бы из крошечного эпицентра всюду вокруг разнеслась невообразимая волна энергии.

Тор не знал плана Мстителей, но догадался, что произошло. Они проиграли. Ванде пришлось уничтожить Камень, а вместе с ним и своего возлюбленного. Громовержец испытал смешанные чувства. С одной стороны, ему стало жаль андроида, что был человечнее многих людей, и его молоденькую девушку, на чью долю и без того уже выпало слишком много испытаний.

С другой же стороны, блондин не мог не испытать злобной радости от мысли о том, что план Таноса провалился. Титан не смог заполучить последний Камень, а без этого ему никак не уничтожить половину Вселенной. Хотя бы потому, что его сейчас самого уничтожат. Уж Тор об этом позаботится. С превеликим удовольствием.

Громсекира легко пронесла Одинсона через всё поле, и он взмыл над лесом, высматривая свою цель. Обнаружить фигуру Титана среди деревьев тоже не составило труда. Но перед тем как нанести удар, громовержец успел понять, что страшная жертва Вижена не окупилась. Танос уже вставлял в Перчатку Бесконечности последний Камень. Камень Разума, подаривший Вижену жизнь и наделивший его будущую девушку нечеловеческими способностями. Это было жестоко, больно и несправедливо по отношению к Ванде. Впрочем, самого громовержца это остановить не могло.

Бог грома чувствовал свою силу и знал, что его злость, сконцентрированная и направленная на одно-единственное создание в этом мире, способна раздавить могущественного Титана, словно жалкое насекомое. Тор был избран Судьбой, а Танос был обречён. Так должно было быть, и иначе случиться не могло. Это было предрешено. Танос умрёт от его руки здесь и сейчас. А иначе обречён будет целый мир, чего допустить нельзя. И Тор ударил в Титана сильнейшей молнией, сбивая того с ног. А затем швырнул в поднимающегося врага Штормбрейкер.

Лучшее творение Эйтри, метая искры, врубилось в энергетический луч, который вырвался из Перчатки Бесконечности как только уже почувствовавший вкус победы Танос обнаружил новую неожиданную угрозу. Сила Камней была поистине безгранична. Но оттого ли, что Титан ещё не научился управлять ей в полной мере, или же по причине божественного происхождения Одинсона и его непоколебимой уверенности в своей победе, Громсекира, невероятным образом расщепляя поток силы, преодолела расстояние, отделяющее её от Таноса, и вонзилась ему в грудь.

Одинсон оказался перед Титаном в следующее же мгновение. Чтобы удержать опустившегося под натиском Штормбрейкера на одно колено врага, Тор положил руку ему на шею так же, как некогда успокаивающе клал её на затылок Локи, и надавил на своё оружие. Секира глубже вошла в грудь раненного, и тот закричал от боли.

— Я же тебе говорил: убью за брата, — прорычал Одинсон.

В глазах у громовержца потемнело. Наконец, он здесь и этот ублюдок перед ним. Конечно, Тор мог бы убить Таноса прямо сейчас, в это самое мгновение. Одним сильным рывком он мог бы разрубить туловище врага пополам. Одной своей мыслью он мог бы заставить секиру выпустить молнии, которые буквально разорвали бы Таноса на части. Или же, если бы он сразу целился в голову, Титан был бы мёртв уже теперь.

Но всё это не устраивало бога грома. Это было бы слишком просто, чересчур гуманно. Тор хотел покарать Таноса с того рокового момента, как Властитель, населённый семьями и без того натерпевшихся асов, сотряс первый взрыв. Одинсон был готов убить Титана, когда на его глазах был безжалостно заколот Хеймдалль, его верный друг и наставник с самого детства. Громовержец поклялся себе, что собственноручно убьёт этого монстра, когда Танос своей огромной рукой задушил Локи и безразлично отбросил его тело в сторону.

Но после того, что Тор увидел в воспоминаниях брата, лишение Титана жизни показалось ему невиданной милостью. Нет, такого лёгкого и быстрого конца Танос не заслуживал. Сначала Тор заставит его страдать. Заставит его "мечтать о той сладкой боли", что когда-то сам Титан причинил его младшему брату. Да, Танос ещё будет завывать, как собака, и молить его о прощении, стоя на коленях. И только после этого Тор подумает, даровать ли ему смерть. Благо, Одинсон отлично знает, что такое есть настоящая боль, и умеет её причинять. Не следовало этому безумцу переступать дорогу асгардским богам.

Громовержец вновь надавил на секиру, первый раз в жизни испытывая столь явное наслаждение от чужого страдания. На мгновение ему самому стало не по себе. Слишком уж страшные и мерзкие мысли заполняли его голову. Но осознание всей чудовищности злодеяний Таноса и своей неожиданной власти над ним почти моментально одержало верх над здравым смыслом и состраданием.

Да какое, к Суртуровой матери сострадание?! Этот ублюдок вымолит прощение за все свои грехи, рыдая кровавыми слезами, а после сдохнет в полном одиночестве. К тому же Тор уже говорил себе, что героем ему быть больше не хочется. Будучи героем, он всё равно всех подвёл. А вот Мститель, пожалуй, хорошее звание. Ему, во всяком случае, подходит. Мститель ведь не может напортачить. Он просто вершит своё жестокое правосудие.

До конца своей жизни, Тор так и не понял, что на него нашло в тот момент. Быть может, опасная близость Камней затуманила ему голову. А может, это была естественная реакция и без того буйного бога грома с горячим нравом на всю жестокость, которую претерпели по воле Таноса родные ему люди: его народ, Хеймдалль, Локи. Возможно, по прошествии времени Одинсон остыл бы и смог взять себя в руки. Но в тот момент он действительно был готов на всё, чтобы причинить своему и так уже поверженному врагу как можно больше страданий.

— Надо было... — вдруг ослабленным голосом заговорил Титан, вновь склоняя голову на бок, словно бы огромный ребёнок. Тор, продолжая удерживать его, перестал давить на секиру. Ему отчего-то стало безумно любопытно, что пытается сказать Танос. Ему хотелось услышать извинения, мольбы о пощаде или, может, какое-нибудь неожиданное предсмертное откровение Титана.

— Надо... — хрипло продолжил обладатель Перчатки Бесконечности. А Тору вдруг снова резко стало не по себе. Им завладело какое-то сомнение. Как будто бы он упустил нечто очень важное. Словно бы сейчас что-то случится. Сердце забилось быстрее, и Одинсон внимательнее вслушался в слова, как ему казалось, уже стоящего на пороге смерти Таноса.

— Надо было по голове, — наконец, осилил задуманную фразу Титан. И ухмыльнулся.

И только тогда Одинсон наконец понял, что именно сейчас произойдёт. Понял, но ничего сделать не успел. Было поздно. В ту же самую секунду раздался короткий, но гулкий металлический звук. Танос щёлкнул пальцами. И Тор, не слишком хорошо владеющий магией и в принципе не до конца понимающий её, но всё же обладающий божественной силой, не смог не почувствовать чудовищного влияния, которое произвёл этот Щелчок на окружающий мир.

— Нет! — в отчаянии закричал громовержец.

Перчатка Бесконечности обуглилась прямо на руке у Титана. Холодный ужас завладел Тором. И мучительно медленно чёрная ненависть, ядовитая жажда мести и такое притягательное чувство превосходства над своим врагом сменились осознанием непоправимой ошибки, которую он совершил, и собственной беспомощности. Не может быть... Неужели он вновь всех подвёл?