Новая жизнь. (джен)

Январь 2004 года

Новый сезон начался с новой командой. Тренер Стивенс, глядя на состав, казалось, не верил своему счастью. Близнецы были его звёздами, но теперь к ним присоединился Ники, и Тори видела, как тренер лихорадочно перестраивает тактику, чтобы использовать их всех.

Эндрю оставался в нападении — его скорость, инстинкты, агрессия делали его неуловимым для защиты. Аарон и Ники играли в защите. Аарон — спокойный, расчётливый, всегда в нужном месте в нужное время. Ники — увлекающийся, непредсказуемый, он мог сорваться с позиции и рвануть вперёд, оставляя брешь, но потом с такой же внезапностью возвращался и перехватывал мяч. Они двигались синхронно, словно читали мысли друг друга, и Тори видела, как тренер Стивенс качает головой, глядя на них.

— Они не команда, — сказал Стивенс Тори после первой тренировки с новым составом. — Они механизм. Каждый знает, что делает другой. И они не говорят об этом.

— Они выросли вместе, — сказала Тори, глядя на поле, где Ники что-то объяснял Аарону, а Эндрю стоял рядом и слушал. — Они знают друг друга.

— Я знаю, что такое семья, — сказал Стивенс. — Но это — что-то другое.

Тори не ответила. Она просто смотрела, как мальчики бегают по полю. Её мальчики.

Игры продолжались. Команда шла от победы к победе, и в каждом матче Тори видела, как их игра становится всё более слаженной. Болельщики на трибунах скандировали их имена. Местная газета написала статью о «трёх братьях из Колумбии». Тори сохранила вырезку и прикрепила её к холодильнику, рядом с фотографией их первого кубка.

Однажды вечером, после особенно напряжённой игры, они сидели на кухне. Тори разогревала ужин, а мальчики обсуждали матч.

— Ты должен был отдать пас на втором тайме, — сказал Ники, обращаясь к Эндрю. — Я был открыт.

— Ты был в защите, — ответил Эндрю, не поднимая глаз от тарелки. — Ты не должен был быть открыт.

— Я поднялся, чтобы поддержать атаку, — парировал Ники. — Это называется тактическая гибкость.

— Это называется забыл свои обязанности, — фыркнул Аарон, и Ники швырнул в него салфеткой.

— Ты вообще должен был перекрыть левый фланг, а не стоять и смотреть, как я бегаю.

— Я перекрывал, — невозмутимо ответил Аарон. — Просто ты слишком быстро устал.

— Я не устал!

— Ты пыхтел, как паровоз, — вставил Эндрю, и Тори заметила, как уголки его губ дрогнули.

— Все против меня, — вздохнул Ники, откидываясь на спинку стула. — Тётя Тильда, ты слышишь?

— Я слышу, — сказала Тори, ставя перед ним тарелку. — Ешь. Тренировки завтра не будет, но споры я отменять не собираюсь.

Ники вздохнул, но взял вилку. Аарон и Эндрю переглянулись, и Тори поймала их короткий взгляд — без слов, но с лёгкой усмешкой.

Весна 2004 года

Ваймак приехал на один из матчей в апреле. Тори увидела его на трибуне — он сидел в первом ряду, скрестив руки на груди, и наблюдал за игрой с тем же сосредоточенным вниманием, что и в прошлый раз. Рядом с ним никого не было — Кевин остался дома, и Тори почувствовала облегчение. Она не хотела, чтобы он был вовлечён в этот разговор. Не сейчас.

Когда игра закончилась — уверенная победа, три очка Эндрю, безупречная защита Аарона и Ники, — Тори увидела, как Ваймак поднимается и идёт к выходу. Он поймал её взгляд и кивнул.

Они встретились через час в пустом кафе у стадиона. Тори уже ждала его за столиком в углу.

— Миссис Миньярд, — сказал Ваймак, садясь напротив. — Я хочу поговорить о Жане.

Тори замерла. Она не ожидала, что он заговорит об этом так скоро.

— Я слушаю.

Ваймак наклонился вперёд, понижая голос.

— Морияма — это система, — сказал он. — Я знаю это. Я знаю людей, которые работают на него. И я знаю, что Эвермор — это не курорт. Но всё это только слухи.

— Жан поступил в Эдгар Аллан в пятнадцать лет, — сказала Тори. — Шестнадцать ему исполнилось только в ноябре. Вы знали? Это нарушение. Он младше всех в команде, как бы хорош в игре он ни был, его физические данные ещё не раскрыты. Он не может быть лучшим на фоне уже сформированных игроков.

— Это очень слабая зацепка, — Ваймак покачал головой. — Мы можем слить эту информацию журналистам, анонимно, но мир экси любит «Воронов». Любит Рико. Это вряд ли поможет.

— Времени у нас нет, — сказала Тори. — Я не могу объяснить, просто знаю.

Тори подумала, что этот мир изменён слишком сильно. В её прошлом Жан держался благодаря Кевину, а потом тому обещанию, что дал ему. Здесь всего этого не было. Здесь Кевин рос с отцом, счастливый и свободный, а Жан остался один.

Ваймак посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула тень того, что она не могла прочитать. Возможно, сожаление. Возможно, решимость.

— Я знаю, — сказал он. — Но если я сделаю что-то неосторожно, Морияма просто переместит его. Или сделает так, что он исчезнет навсегда. Вы понимаете?

Тори сжала кулаки под столом. Она понимала. Она ненавидела это, но понимала.

— Что я могу сделать?

— Пока ничего, — сказал Ваймак. — Просто будьте на связи. Если я узнаю что-то, что может помочь, я позвоню.

Он встал и протянул ей руку. Тори пожала её.

— Я буду ждать, — сказала она.

— Знаю, — сказал Ваймак. — Вы умеете ждать.

Он вышел из кафе, и Тори осталась сидеть за столиком с холодным кофе и мыслями, которые кружились в голове, как птицы в клетке.

Лето 2004 года

Жизнь в доме стала другой. Не хуже — просто другой. С приездом Ники она наполнилась новыми голосами, новыми спорами, новым смехом. Тори просыпалась по утрам и слышала, как он переговаривается с Аароном на кухне, как Эндрю ворчит, что они слишком шумные, как они игнорируют его и продолжают спорить.

Однажды утром, когда Тори спустилась на кухню, она застала такую картину: Ники стоял у плиты и ловко переворачивал блинчики. Аарон сидел за столом и наблюдал за ним с выражением лёгкой зависти. Эндрю стоял в дверях с кружкой кофе и следил за процессом с отстранённым интересом.

— Ты умеешь готовить? — спросил Аарон с подозрением.

— Я жил в Германии два года, — ответил Ники, не оборачиваясь. — Там или учишься готовить, или умираешь с голоду. Немецкая кухня — это тебе не фастфуд.

— И что ты умеешь?

— Всё, — гордо ответил Ники. — Блинчики, омлеты, мясо. Даже суп могу сварить.

— Какой суп? — спросил Эндрю, и в его голосе послышалось подозрение.

— Овощной.

— Сваришь?

— Сварю, — сказал Ники, перекладывая готовые блинчики на тарелку. — Но не сейчас. Сначала позавтракаем.

Тори подошла к столу и села. Ники поставил перед ней тарелку с аккуратной стопкой блинчиков.

— Попробуй, — сказал он с лёгким вызовом. — Скажи, что я не умею готовить.

Тори взяла вилку и откусила кусочек. Блинчик был тонким, нежным, с золотистой корочкой.

— Ты умеешь готовить, — сказала она ровно. — Но я всё равно лучше.

— Обидно, — вздохнул Ники, садясь за стол.

— Правда, — усмехнулась Тори. — Но прогресс есть.

Аарон засмеялся, Эндрю хмыкнул, а Ники фыркнул и запустил в Тори салфеткой.

— Вы все невыносимы, — сказал он, но в его голосе не было злости — только тепло.

Тори подняла салфетку и положила рядом с тарелкой.

— На следующей неделе твоя очередь дежурить на кухне, — сказала она. — Блинчики это хорошо, но я хочу увидеть тот самый овощной суп.

— Увидишь, — пообещал Ники. — Он будет лучшим супом в твоей жизни.

— Ты никогда не ел мои супы, — напомнила Тори.

— Значит, вторым лучшим, — поправился он, и Аарон засмеялся так громко, что даже Эндрю приподнял бровь.

Август 2004 года

В августе Тори получила письмо от Ваймака. Оно было коротким: «Процесс идёт. Ждите новостей».

Тори сжала письмо в руке и убрала в ящик стола. Она знала, что не может контролировать всё. Но она знала, что будет ждать.

В тот же день она застала мальчиков за странным занятием: Ники и Аарон сидели на полу в гостиной и собирали пазл. Эндрю сидел в кресле с книгой и делал вид, что не замечает их.

— Это «Тысяча мелочей», — сказал Ники, когда Тори вошла. — Аарон решил, что нам нужно больше совместных активностей.

— Я решил, что нам нужно больше совместных активностей, — подтвердил Аарон. — Ники согласился.

— Я не соглашался, — сказал Ники. — Ты уговорил меня.

— Это одно и то же.

Эндрю перевернул страницу и, не поднимая глаз, сказал:

— Вы собираете его уже три часа. У вас готово десять процентов.

— Мы не торопимся, — сказал Аарон.

— Вы не успеваете, — поправил Эндрю.

— Мы успеваем, — сказал Ники. — Просто мы тщательно подходим к процессу.

— Тщательно — это когда вы не спорите о каждой детали.

— Мы не спорим, — сказал Аарон.

— Вы спорите, — сказала Тори, проходя мимо. — Я слышала ваши голоса с кухни.

— Мы обсуждали тактику, — попытался оправдаться Ники.

— Вы обсуждали, чей кусок пазла больше подходит, — сказал Эндрю. — Я слышал.

Тори остановилась в дверях и оглянулась. Три пары глаз смотрели на неё — с разной степенью вины. Она покачала головой и пошла на кухню.

— Ужин через час, — бросила она через плечо. — И я надеюсь, что к тому времени у вас будет хотя бы на четверть готово.

— Мы постараемся, — сказал Аарон.

— Мы сделаем это, — сказал Ники.

Эндрю перевернул страницу и ничего не сказал. Но Тори заметила, как он украдкой посмотрел на пазл, и уголки его губ чуть дрогнули.

Осень 2004 года

Ники устроился на работу в «Экситс». Тори не предлагала — он сам пришёл и сказал, что хочет помогать.

— Я хочу работать с клиентами, — сказал он. — Я умею говорить с людьми.

— Умеешь, — согласилась Тори. — Но я хочу, чтобы ты сначала научился разбирать поставки. Это основа. Если не знаешь, что лежит на складе, не сможешь продать.

Ники вздохнул, но не стал спорить. Через месяц он знал склад лучше, чем любой из её сотрудников, и Тори перевела его на работу с клиентами.

Однажды вечером, когда они закрывали магазин, Ники подошёл к ней и сказал:

— Тильда, я хочу тебе кое-что сказать.

Тори повернулась к нему.

— Я слушаю.

— Я хочу подать документы в Пальметто, — сказал он. — В следующем году. Я хочу играть в экси. Профессионально.

Тори смотрела на него. Она не была удивлена. Она ждала этого.

— Ты уверен?

— Да, — сказал он. — Я думал об этом долго. Я хочу играть с близнецами. Если они тоже пойдут. Но даже если нет, я хочу попробовать.

— Они пойдут, — сказала Тори. — Они не разделятся.

— Ты так уверена?

— Я знаю их, — сказала она. — Эндрю не оставит Аарона. А Аарон не оставит тебя.

Ники улыбнулся — коротко, но искренне.

— Ты всегда знаешь, что сказать.

— Ты просто привык слушать, — пожала плечами Тори.

Она закрыла магазин, и они пошли к машине. Вечер был тёплым, и в воздухе пахло осенью — сухими листьями и приближающимися холодами.

По дороге домой Ники вдруг сказал:

— Знаешь, я никогда не думал, что буду так счастлив.

— Просто сидеть в машине? — спросила Тори.

— Просто возвращаться домой, — сказал он. — К вам. Это странно. Раньше я боялся возвращаться. А теперь я хочу, чтобы дорога была длиннее.

Тори посмотрела на него. В свете уличных фонарей его лицо казалось спокойным.

— Это не странно, — сказала она. — Это нормально. Ты дома.

Ноябрь 2004 года

Эндрю получил ещё одно предложение от колледжа. Тори увидела конверт на столе, когда вернулась с работы, и узнала логотип — престижный университет в Огайо.

— Ты смотрел? — спросила она, когда Эндрю вошёл на кухню.

— Да, — сказал он, садясь за стол. — Они предлагают стипендию. Полную.

Тори села напротив него.

— И что ты решил?

Эндрю посмотрел на неё. В его глазах не было колебаний.

— Я уже сказал им нет, — сказал он. — Они не предлагают место для Аарона.

Тори не стала спорить. Она знала, что он уже всё решил.

— Ты уверен?

— Да, — сказал он. — Мы играем вместе. Или никак.

Тори смотрела на него, и внутри неё поднималась гордость — холодная, острая, как лезвие.

— Ладно, — сказала она.

— Ты не злишься?

— На тебя? — она усмехнулась. — Никогда.

Он нахмурился, и Тори заметила, как его щёки слегка порозовели — он никогда не умел принимать похвалу.

— Ты слишком много говоришь, — сказал он, поднимаясь.

— Я сказала три слова, — усмехнулась Тори. — Иди, ужин через десять минут. Ники сегодня готовит суп.

— Овощной? — спросил Эндрю, останавливаясь в дверях.

— Овощной.

— Он точно умеет готовить?

— Умеет, — сказала Тори. — Германия научила.

Эндрю хмыкнул и вышел, но Тори видела, как на его лице мелькнуло что-то похожее на улыбку.

Когда она вышла на кухню, Ники уже хозяйничал у плиты. На столе стояли нарезанные овощи, в кастрюле что-то булькало, и по кухне разносился аромат чеснока и трав.

— Ты уверен, что это овощной суп? — спросил Аарон, заглядывая в кастрюлю. — Там слишком много мяса.

— В Германии даже овощной суп варят на говяжьем бульоне, — сказал Ники, не оборачиваясь. — Там без мяса — не суп, а вода с овощами. Эрик меня научил.

— Это называется мясной суп с овощами, — сказал Эндрю, появляясь в дверях.

— Как хочешь, — пожал плечами Ники. — Но он вкусный.

Тори села за стол и взяла в руки газету. Она не читала — просто смотрела на них. Ники помешивал суп, Аарон нарезал хлеб, Эндрю стоял у плиты с кружкой чая и наблюдал за процессом с видом эксперта. И Тори поняла, что эти моменты — обычные, бытовые, ничем не примечательные — были теми, за что она держалась.

Декабрь 2004 года

Рождество они встретили вчетвером. Тори приготовила ужин — индейку, картофельное пюре, зелёные бобы и тыквенный пирог. Аарон нарядил ёлку, Ники повесил гирлянды, Эндрю сидел в углу и критиковал их работу с отстранённым видом.

— Гирлянда криво висит, — сказал он, когда Ники закончил.

— Она не криво висит, — сказал Ники. — Она так задумана.

— Ты плохо задумал.

— Ты вообще ничего не делаешь, — парировал Ники. — Только сидишь и критикуешь.

— Я держу моральный дух, — ответил Эндрю с непроницаемым лицом.

— Какой моральный дух? — фыркнул Аарон. — Ты просто ленишься.

— Я экономлю энергию для важных дел.

— Например?

— Например, чтобы потом сказать, что вы всё сделали не так.

— Ты уже сказал, — напомнил Ники.

— Поэтому я свободен до утра.

Тори стояла в дверях и смотрела на них. Они спорили о гирлянде, как будто от этого зависела их жизнь. Они были её семьёй.

— Идите помогать накрывать на стол, — сказала она, и они послушно пошли на кухню.

Рождественским утром Аарон проснулся первым и разбудил всех. Они сидели под ёлкой, открывали подарки — Тори купила им новые клюшки, Ники — книгу о тактике экси, Аарон — фотоальбом с их фотографиями. Эндрю подарил им всем одинаковые шарфы — тёмно-синие, с вышитыми инициалами.

— Ты сам выбрал? — спросил Аарон, разглядывая шарф.

— Нет, — сказал Эндрю. — Я нашёл их в магазине.

— Он врёт, — сказал Ники, усмехаясь. — Он сам заказал их. Я видел.

— Ты слишком много говоришь, — сказал Эндрю, но Тори видела, как он прячет улыбку.

Тори сидела и смотрела на них, чувствуя, как внутри разливается то странное, тёплое чувство, которое она научилась ценить.

— Спасибо, — сказала она тихо, когда они замолчали.

— За что? — спросил Аарон.

— За то, что вы есть.

Они смотрели на неё — три пары глаз, три улыбки, три сердца, которые бились в одном ритме. И Тори знала: она сделала всё правильно.

После ужина они сидели в гостиной и смотрели рождественский выпуск новостей. Тори не слушала, что говорят по телевизору, — она смотрела на огонь в камине и слушала голоса мальчиков за спиной. Они спорили о том, какой фильм посмотреть, перебирали варианты и не могли прийти к согласию.

— Тётя Тильда, — позвал Ники, когда спор зашёл в тупик. — Ты за какой фильм?

— Я за тот, который не вызовет споров, — сказала она, не оборачиваясь.

— А такой бывает? — спросил Аарон.

— У нас не бывает, — сказал Эндрю.

Тори повернулась к ним и увидела три пары глаз, смотревших на неё с надеждой. Она вздохнула, взяла пульт и выбрала старый фильм, который они все любили.

— Вот, — сказала она. — Теперь смотрите и не спорьте.

Они устроились на диване — Аарон и Ники на одном конце, Эндрю на другом, Тори в кресле. Фильм пошёл, и постепенно их голоса стихли. Тори смотрела на них, на их профили в свете экрана, и думала о том, что она могла бы потерять этот момент, если бы не решилась тогда, в тот первый день, остаться.

Она закрыла глаза и позволила себе просто быть здесь. С ними. Дома.