Хищная проблема (джен)

Ранним утром Твайлайт стояла перед дверями Кантерлотского тронного зала, прижимая к груди стопку листов, и в который раз перечитывала свои записи. С одной стороны — отчёт Грэнни Смит о недельных расходах на Лайри. С другой — результаты исследования зебриканской воды. Оба документа пахли по-разному: первый — яблоками и деревней, второй — лабораторией и бессонными ночами.

— Ты долго будешь стоять? — раздался голос Спайка из-за спины. — Селестия уже ждёт.

— Я собираюсь с мыслями, — ответила Твайлайт. — Это два совершенно разных отчёта. Один — про кабачки, второй — про фундаментальную разницу миров. И я не знаю, с чего начать.

— Начни с того, что у тебя лучше получается, — посоветовал Спайк. — С цифр.

Твайлайт вздохнула, кивнула и толкнула дверь.

* * *

Селестия сидела на троне, но не в официальной позе — чуть расслабленно, с чашкой чая в копытах. Увидев Твайлайт, она отставила чашку и улыбнулась.

— Твайлайт! Я слышала, у тебя накопились отчёты. И что-то о новом постояльце на ферме Эпплов.

— Да, принцесса, — Твайлайт подошла ближе и разложила листы на ступенях трона. — У меня два документа. Первый — финансовый. Второй — научный. С какого начнём?

— С того, что тебя больше волнует, — ответила Селестия.

Твайлайт помолчала секунду, потом взяла верхний пергамент.

— Тогда начну с того, что Лайри съел за прошлую неделю. — Она кашлянула и начала читать: — Три кабачка, один кочан капусты. Пять кабачков, три картофелины, тыква. Восемь кабачков, два кочана… — она перелистнула страницу. — В общем, итоговая сумма за овощи и молоко с лечебными добавками — четыреста девяносто два бита. Плюс ущерб заборам, посуде и моральный вред хряку Борьке.

— Хряку? — переспросила Селестия, приподняв бровь.

— Это свинья, — пояснила Твайлайт. — Кот её напугал. Она теперь в кабанах не ходит.

Селестия моргнула, потом медленно, очень медленно, улыбнулась.

— Я вижу, ферма Эпплов живёт насыщенной жизнью.

— Это ещё мягко сказано, — вздохнула Твайлайт. — Грэнни Смит передала этот отдельный список съеденного через аварийный рунный портал, который я нарисовала у них в доме в первый день. На случай, если Лайри решит разбойничать. Но он не разбойничает — он просто ест и дерёт матрацы. И теперь я должна оплачивать это из своего кармана.

Она замолчала, давая Селестии переварить информацию. Принцесса Дня телекинезом взяла лист, пробежала глазами по строкам, и вернула.

— Я видела твой запрос в казну. Деньги будут выделены. Но это не отменяет того факта, что ты платишь за него лично.

— Я знаю, — сказала Твайлайт. — И я согласна. Потому что он не виноват. Он просто живёт. И ест. И дерёт матрацы. И я не могу оставить его без еды только потому, что это дорого.

Селестия кивнула, и в глазах её мелькнуло одобрение.

— А второй отчёт?

Твайлайт взяла вторую стопку листов.

— Это исследование воды из Зебрики. Той самой, которую я собрала, когда Луна вышла из портала. Я провела полную проверку: химический состав, физические свойства, магический фон, органические включения, влияние на живые организмы и сравнение с эквестрийской водой.

— И что выяснила?

— Что вода из Зебрики — мёртвая, — ответила Твайлайт. — Абсолютно мёртвая. Никаких минералов, никакой магии, никакого растворённого воздуха. Она не держит магию вообще. Органика в ней растворяется плохо. Физика — та же, но магии — ноль.

Селестия взяла отчёт, прочитала его внимательно и медленно отложила в сторону.

— И что ты думаешь об этом?

— Я думаю, что это должно было перевернуть науку, — сказала Твайлайт. — Вода из другого мира, где нет магии. Это же фундаментальное открытие! Это должно было изменить всё, что мы знаем о природе реальности!

Она замолчала, и голос её стал тише.

— Но я не знаю, что с этим делать. Я не знаю, как это применить. Я не знаю, что это значит для Лайри и для пони. И я не знаю, кому это вообще нужно.

Она вздохнула.

— Я ожидала переворота в науке. А получила просто воду. Которая не держит магию. И всё.

Селестия смотрела на неё долго, спокойно, и в глазах её было то выражение, которое появлялось у неё только в моменты глубокой мудрости — или когда она вспоминала что-то, что уже пережила сама.

— Твайлайт, — сказала она мягко, — наука не любит, когда её переворачивают.

Твайлайт замерла.

— Что?

— Наука не любит, когда её переворачивают, — повторила Селестия. — Не потому что она консервативна. А потому что переворот — это всегда хаос. Это сломанные парадигмы, годы работы, летящие в корзину, и новые вопросы, на которые нет ответов. Наука любит, когда её расширяют. Когда в неё встраивают новые кирпичики, не разрушая фундамента.

Она подошла к Твайлайт и положила крыло ей на плечо.

— Ты держишь в копытах не переворот. Ты держишь фундамент. Ты нашла воду, которая не держит магию. Это не переворачивает науку. Это расширяет её. Теперь мы знаем, что в нашем мире есть места без магии. И это знание — не разрушение. Это добавление. Новый слой. Новый вопрос.

Твайлайт смотрела на неё, и в голове её кирпичики науки выстраивались должным образом и вставали на места.

— Значит, я не должна переворачивать науку?

— Ты должна её расширять, — ответила Селестия. — Перевороты — это больно, мокро и часто заканчивается тем, что ты сама оказываешься под обломками. Расширение — это тихо. Это аккуратно. Это вопрос не «что теперь?», а «а что ещё?».

Твайлайт кивнула, и в глазах её зажёгся тот огонь, который появлялся у неё, когда она понимала что-то важное.

— Так что я сделала правильные выводы?

— Ты сделала выводы, — ответила Селестия. — Остальное — время.

Она убрала крыло и вернулась на трон.

— А теперь расскажи мне про ферму и Лайри. Я хочу знать всё.

Твайлайт улыбнулась и начала рассказывать. И впервые за несколько дней ей стало немного легче.