Хищная проблема (джен)

Погожее солнечное утро началось с пропажи кролика.

Впрочем, для обитателей домика на опушке Вечносвободного Леса это утро начиналось как обычно. Ещё затемно Флаттершай обычно просыпалась от того, что Эйнджел бесцеремонно топтался по её гриве, требуя завтрак. Потом были хлопоты с кормлением всей живности — птицы требовали зерна, белки орехов, черепаха Танк (которого пристроила на временное содержание Рейнбоу) лениво жевал одуванчики. Кролик получал свою порцию моркови первым — иначе он устраивал бунт.

А теперь его не было.

— Эйнджел! Где ты? — позвала Флаттершай, описывая расширяющиеся от дома круги.

Она обошла огород, заглянула под крыльцо, проверила кусты малины — пусто. Сердце начинало биться быстрее. Эйнджел, конечно, тот ещё проказник, но обычно он предупреждал о своих выходках. Хотя бы подушкой в морду.

— Эх, почему у меня такой слабый голос? — вздохнула она и закричала изо всех сил. — Эйндже-е-ел!

— Там, — подсказала пролетевшая мимо синица, присаживаясь на ветку. — И за ним кто-то гнался.

— Гнался? — Крылья Флатти дёрнулись сами собой, поднимая её в воздух. — Кто? Куда?

Синица махнула крылом в сторону леса и улетела — торопливо, будто не хотела больше здесь задерживаться.

Пегаска полетела в указанную сторону.

Поляна, ручей, роща — всё это она знала наизусть. Дальше начинался Вечносвободный Лес. Обычно она туда не залетала без крайней необходимости, но сегодня необходимость была крайней.

Флатти уже хотела позвать снова, как вдруг мимо неё с отчаянным писком пробежал маленький белый комочек.

— Эйнджел!

А за ним, пронзая пространство, нёсся кто-то стремительный, жёлтый, пятнистый.

Ветер ударил в крылья, закрутил, швырнул в сторону. Флаттершай едва успела сгруппироваться, чтобы не врезаться в дерево. Когда она выровнялась и убрала с морды сбившуюся гриву, картина перед ней заставила сердце провалиться в пута.

Зверь поймал кролика.

Он держал его под лапами — не давя, не разрывая, просто прижимая к земле. Эйнджел замер, притворившись мёртвым — единственное, что он успел сделать в этой ситуации.

— Нет! — Собравшись с духом, подлетев к зверю, пегаска стукнула его копытами по голове, отвлекая от жертвы.

Удар вышел жалким. Таким, будто бабочка шлёпнула слона.

Зверь сгорбился, подмял кролика под себя, шипел и скалился, наблюдая за летуньей недобрым взглядом. В янтарных глазах плескалось что-то древнее, голодное и очень, очень терпеливое.

Он не боится, поняла Флатти. Он просто ждёт, что я сделаю дальше.

— Это не мантикор... — прошептала она, лихорадочно перебирая в голове всё, что знала о хищниках. Мантикоры, драконы, василиски — с ними у неё был опыт. Но это... это было что-то совсем иное. Изящное, быстрое, смертоносное. Что же делать?

Опустившись на колени, Флатти приняла самую покорную позу, какую только могла представить. Глаза в землю, крылья сложены, хвост поджат. Полная капитуляция.

— Кролик, которого ты поймал — мой друг, — заговорила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я тебя очень прошу, пожалуйста, отпусти его, если не трудно. Ты обидишь меня, если съешь моего друга. Быть может, я смогу накормить тебя чем-то иным?

Просьба не возымела никакого эффекта.

Зверь смотрел на неё. Изучал. Оценивал.

Вот его взгляд скользнул по бедру — достаточно мясистому, чтобы утолить голод. По крылу — хрупкому, но, наверное, съедобному. По шее — там, где бьётся жилка, там, где самый быстрый и чистый укус.

Когда взгляд остановился на шее, в горле Флатти встал ком.

«Да, я вся — сплошное слабое место!» — внутренне закричала она, не смея шевельнуться. Сердце колотилось где-то в ушах, заглушая птиц и шелест листвы.

Зверь приблизил свою морду к её морде вплотную. Дыхнул жаром. И зевнул, демонстрируя всё великолепие своих зубов: клыки, длинные и острые как кинжалы, ряд ровных хищных резцов, ребристое розовое нёбо и шершавый язык, которым он, наверное, сдирает мясо с костей.

«Такими зубками травку не щиплют», — сглотнула пони, втянув голову в плечи. Она готова была провалиться сквозь землю. Провалиться, исчезнуть, стать невидимой — лишь бы не видеть эту пасть, в которой она могла бы уместиться целиком, если очень постараться.

Пасть захлопнулась. Одарила тяжёлым, неприятным запахом — пахло сырым мясом, кровью и чем-то диким, чуждым этому мирному лесу.

Увидев занесённую над головой когтистую жёлтую лапу, пегаска зажмурилась, поняв, что находится на грани обморока...

«Мы с тобой одного цвета», — мелькнула нелепая мысль.

Лапа опустилась. Но не для удара.

Когти — осторожно, почти нежно — потрогали голову Флаттершай. Провели по гриве, разбирая спутавшиеся пряди. Опустились на плечи, притягивая добычу поближе.

Пони лежала чуть жива. Её обнюхали — внимательно, методично, от ушей до хвоста. А потом зверь взял её за ухо и начал нежно жевать, причмокивая.

Это вернуло Флатти к реальности.

«Э-э-эй... меня любят или уже едят?»

Осторожно, очень осторожно она отстранилась, вытаскивая из пасти помятое, влажное ухо. Затем, собрав всю смелость, какая только оставалась в этом дрожащем комке перьев и шерсти, робко почесала копытцем подбородок зверя.

Из горла хищника вырвался звук. Низкий, вибрирующий, раскатистый.

Урчание.

Лапа на спине Флатти надавила чуть сильнее, прижимаясь к тёплому боку пегаски. Зверь жмурился, подставлял шею под почёсывание и урчал, как огромный домашний кот.

«Скорее, всё же любят», — вздохнула отважная укротительница, стараясь дышать ровнее. Кружилась голова, перед глазами всё ещё стояло видение отверстой пасти, но тепло, исходящее от зверя, и его урчание действовали лучше любого успокоительного отвара Зекоры.

— Котеночек, — зашептала она, продолжая чесать подбородок и шею с короткой гладкой шерстью. — Миленький, славненький котеночек... Пожалуйста, отпусти кролика, прошу тебя. Он мой друг. Самый главный друг среди зверей. Я без него очень расстроюсь. А расстроенная пони — это невкусная пони, честное слово!

Урчание прекратилось. Зверь сел и убрал лапу со спины Флатти. В янтарных глазах читалось непонимание — зачем отпускать еду? — но и что-то ещё. Любопытство. Интерес к этой странной желтой кобылке, которая не убегала, не кричала, а чесала шею и ласково общалась.

Флатти подняла свернувшегося комочком кролика, прижала к груди и слегка потрясла, повернувшись к зверю боком — не спиной, но и не головой, чтобы не провоцировать.

— Эйнджел, ты жив? — прошептала она на ухо.

Кролик рванулся со всей дури. Он хотел бежать, хотел кусаться, хотел накостылять этому пятнистому чудовищу по первое число. Но Флатти была готова — она удержала питомца и крепко зажала ему рот.

— Тихо, ты! — шикнула она. — Я тебя спасти пытаюсь, слышишь? Иди домой, жди меня, и, во имя Селестии, не беги. Уходи спокойно, медленно, понял? Иди. Я справлюсь.

Флатти опустила Эйнджела. Кролик обнял её копыто и потряс головой: «Не уйду».

— Иди, малыш, — ласково подбодрила она, высвобождая ногу. — Иди, я правда справлюсь. Только не торопись. Спокойно иди.

Затылком она чувствовала дыхание зверя — тёплое, ровное, совсем рядом. Никаких шансов избежать атаки, если он передумает.

Да и не надо, подумала Флатти. Если он захочет меня съесть — пусть ест. Главное, чтобы Эйнджел успел уйти.

Она проводила кролика взглядом. Белый комочек медленно, очень медленно, с достоинством, как и подобает королю этого дома, удалился в сторону опушки и скрылся в кустах.

Флатти перевела дух и повернулась к зверю.

— Я знаю, ты голоден, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — И это очень неприятно. Но, пожалуйста, подожди немного. Я придумаю, чем тебя накормить. Обещаю.

«Селестия, помоги мне!» — взмолилась она мысленно. «Если б я знала, что он ест? Дискорд на мою голову! Я знаю, что он ест, но мне страшно подумать об этом... Если не накормлю — он съест меня. Или пойдёт в город и съест кого-то ещё. И в этом буду виновата я. Что же делать?..»

Зверь ждал. Терпеливо, как умеют ждать только хищники, уверенные в своём превосходстве.

Флатти заметалась по поляне. Ягоды — нет, даже не понюхал. Грибы — фыркнул и отвернулся. Жёлуди — презрительно отодвинул лапой. Рыба...

Ах да, рыба.

Она подбежала к ручью, вгляделась в воду. Там, в прозрачной глубине, лениво шевелили плавниками несколько форелей. Флатти глубоко вздохнула, — и сунулась головой и ногами в воду.

Рыбы оказались быстрее, чем она думала. Первая попытка — мимо. Вторая — чуть не клюнула носом в камень. Третья — ух! Копыта сомкнулись на скользком холодном теле.

— А-а-а, держи её, держи! — Флатти выскочила из ручья, прижимая рыбу к груди. Та отчаянно била хвостом, норовя выскользнуть.

Зверь с интересом наблюдал за этим цирком.

— Вот! — Флатти торжествующе бросила рыбу перед ним. — Ешь! Свежая, вкусная, только что из воды!

Хищник обнюхал предложенную добычу. Тронул лапой. Чихнул. И демонстративно отвернулся.

— Что? — растерялась Флатти. — Не нравится? Но рыбу же все кошки едят! Ты же кошка? Кот? Большой пятнистый кот? Рыбу?

Зверь посмотрел на неё с выражением, которое невозможно было истолковать иначе как: «Ты вообще слушаешь, что я тебе говорил? Я не ем рыбу. Я ем мясо. Тёплое, бегающее, с кровью. А это — холодная чешуйчатая гадость».

Флатти вздохнула, подобрала рыбу и вернула её в ручей. Та, на секунду застыв от пережитого ужаса, стремительно скрылась в глубине.

Выжимая намокшую прядь, пегаска украдкой рассматривала сидящего поодаль зверя. Небольшая округлая голова, короткая шея, длинное, мускулистое тело, стройные лапы и хвост. Изящество и грация в каждом движении. И бесчисленное множество мелких чёрных пятен на золотистой шкуре.

«Красивый», — подумала Флатти невольно. «Очень красивый. Если не думать о том, что он только что хотел съесть моего кролика, а теперь, наверное, хочет съесть меня».

— Я никогда не видела никого подобного, — прошептала она, ощупывая побывавшее в острых зубах ухо. Оно было мокрым, мятым и слегка побаливало.

Зверь поднял голову. Посмотрел на неё пристально, немигающе. И вдруг вскочил.

Флатти замерла. Парализованная ужасом, она смотрела, как он разгоняется — длинными, плавными скачками, набирая скорость с каждым прыжком. Земля летела из-под лап, мышцы перекатывались под шкурой, глаза горели янтарным огнём.

«Это конец», — подумала Флатти. «Сейчас он прыгнет, и...»

Она упала на спину, больно подвернув крыло, закрыла горло и голову копытами. Сквозь сжатые веки пробивался свет, в ушах шумела кровь.

«Почему я так мало летала? Почему не наслаждалась каждым мигом в небе? Почему...»

Мощный удар лапами по земле прозвучал оглушительно, совсем рядом. Над пегаской мелькнула тень. Зверь могучим прыжком перемахнул через ручей и унесся в рощу.

Флатти не сразу поняла, что жива. Что не раздавлена, не растерзана, даже не тронута.

Она открыла глаза. В роще трещали ветви, слышался топот, крики птиц... А потом чей-то вопль, преисполненный ужаса, резко оборвался.

«Надеюсь только, что это не по-о-они...» — всхлипнула Флатти, чувствуя, как темнеет в глазах.

Последним, что она увидела перед тем, как провалиться во мрак, было голубое небо над головой. Такое же мирное, каким было этим утром. Такое же прекрасное.

«Прости, Эйнджел. Я обещала вернуться...»

Её похлопали по щекам, положили на голову что-то мягкое и холодное. С трудом открыв глаза, она увидела над собой синюю пони с радужной гривой. Рейнбоу Дэш выглядела встревоженной.

— Ты в порядке? — Дошло как в тумане…

— Йя-а-аф-ф?..

— А тут есть кто-то еще, кого можно спросить?

— Есть. — Флаттершай сняла с головы мокрый лист лопуха и уткнулась в него носом, вдыхая влажный воздух.

— Кто? Вообще, пристала ко мне какая-то полоумная птица, истрепала всю гриву, хвост, вырвала клок шерсти из уха, орала и летала перед носом, пока я не полетела-таки за ней. И нашла тебя в обмороке. Что случилось?

Флаттершай открыла рот, чтобы ответить, и вдруг замерла. Воспоминания нахлынули с новой силой — жёлтые глаза, скалящаяся пасть, когтистая лапа над головой. Её затрясло.

— Флатти? Эй, ты чего? — Рейнбоу присела рядом, обеспокоенно глядя на мордочку подруги. — Зелёная вся. Тебя что, тролль лизнул?

Пегаска судорожно вздохнула, собираясь с силами.

— Там… зверь… — выдавила она наконец. — Он хотел съесть Эйнджела…

— Чего?! — Рейнбоу подскочила, крылья распахнулись сами собой. — Где этот гад? Я ему покажу, как на наших кроликов зариться!

— Нет, Дэш, постой! — Флаттершай вцепилась копытом в её хвост, удерживая на месте. — Он… он не съел. Я уговорила. И он ушёл.

Рейнбоу замерла в неудобной позе, вывернув шею, чтобы видеть подругу.

— Уговорила? Зверя? Который жрать хотел?

— Я… я не знаю, как объяснить. — Флатти говорила сбивчиво, слова путались. — Он слушал. Он понимал. Он даже… играл со мной? А потом… потом прыгнул через ручей и там…

Она замолчала, не в силах продолжить. Рейнбоу ждала, чувствуя, что самое страшное ещё впереди.

— Что «там», Флатти?

— Там кто-то закричал. — Голос пегаски упал до шёпота. — Страшно так… и сразу перестал.

Рейнбоу Дэш медленно опустилась на землю, переваривая услышанное.

— То есть, он тебя не тронул, а кого-то другого — да?

— Я не знаю! — Флаттершай закрыла морду копытами. — Может, это была птица? Или белка? Я не хочу думать, что это был пони!

— Ладно, ладно, тихо. — Рейнбоу неловко похлопала её по спине крылом. — Сиди тут, я слетаю, гляну.

Она уже развернулась, чтобы взлететь, но Флатти снова схватила её за хвост.

— Не надо! — выкрикнула она с неожиданной для себя силой. — Я не хочу знать! Не сейчас!

Рейнбоу посмотрела на неё долгим взглядом. В глазах подруги плескался такой неподдельный ужас, что спорить было бесполезно.

— Лады, — сказала она как можно спокойнее. — Не полечу. Только… ты понимаешь, что если этот зверь всё-таки кого-то сожрал, мы должны знать — кого? Вдруг там следы остались, вдруг он вернётся?

Флатти молчала, только сильнее сжимаясь в комок.

— Эх… — Рейнбоу вздохнула. — Сиди тут. Я быстро. Обещаю, что если там что-то ужасное — я тебе не скажу. Просто проверю и вернусь.

Она мягко высвободила хвост из ослабевших копыт Флаттершай, расправила крылья и взмыла в воздух, прежде чем подруга успела возразить.

* * *

Слетав в рощу, Дэш скоро вернулась шокированная и с вытаращенными глазами, пряча нечто за спиной от взгляда Флатти. Прополоскав находку в ручье, обернула листом лопуха и закопала в песок.

На самом деле в роще она пробыла дольше, чем показалось Флаттершай. Дольше, потому что не могла заставить себя подойти к тому месту, откуда доносился запах — тяжёлый, металлический, тошнотворный. Она никогда не нюхала смерти, но почему-то сразу поняла: это оно.

Когда она наконец заставила себя приблизиться, то увидела то, что осталось от жертвы. Вернее, то, что не доел зверь. Голова, часть грудной клетки, одна нога. И рог — чёрный, дырявый, валяющийся отдельно.

Рейнбоу скрутило и вырвало прямо на месте от увиденного.

— Ты что-то видела? — С дрожью в голосе поинтересовалась Флаттершай.

— О, да… — Рейнбоу притоптала закопанное, затем прополоскала рот, жадно напилась из ручья, и только после этого ответила: — Боюсь, я не хочу увидеть это снова и в другом месте. Короче, твой зверь там, отдыхает в тени, и не обратил на меня внимания. Оно и к лучшему. Ты лететь можешь?

— Пожалуй, да.

— Тогда полетели к тебе домой.

Они поднялись в воздух. Рейнбоу летела чуть впереди, намеренно не оглядываясь — чтобы Флатти не видела её морды. Потому что на морде этой всё ещё читался шок, смешанный с отвращением и непонятно откуда взявшимся страхом. Не только за себя — за подругу. За всех пони в Понивилле.

«Такой зверь, — думала она, — если он голоден, может за один день половину города перерезать. А если он ещё и умный, как говорит Флатти…»

Додумать она не успела — они уже подлетали к домику Флаттершай.

* * *

Дома все питомцы окружили хозяйку и радостно приветствовали ее.

— Ах, Эйнджел, я обещала тебе, что вернусь. — Пони нежно обняла кролика.

Эйнджел, впрочем, был не столько радостным, сколько встревоженным. Он прижимал уши, нервно дёргал носом и то и дело косился на дверь. Остальные питомцы тоже вели себя странно: птицы и мыши нервно вертелись, медвежата жались друг к другу, даже бесстрашный Гарри выглядел настороженным.

— Чего это они? — спросила Рейнбоу, оглядывая зверинец.

— Они чувствуют, — тихо ответила Флатти. — Они знают, что в лесу появился кто-то страшный. Даже если не видели его.

— Итак, мы дома. Что делать дальше? — Дэш стояла, прислонясь к двери, наблюдая за весельем вокруг Флаттершай. Весёлье, впрочем, быстро утихло — питомцы разбежались по углам, оставив хозяйку одну.

Улыбка моментально исчезла с мордочки желтой пегаски.

— Не знаю, на самом деле, я очень встревожена. Если ОН начнет бродить и придет в Понивилль…

— Будет полный понец. — С невеселой улыбкой закончила Рейнбоу. — И картина, которую я видела в роще, будет уже везде.

— Быть может, обратимся к Селестии? Только как?.. Когда с нами жила Твайлайт, она могла написать письмо и отправить через Спайка. Но они оба в Кантерлоте.

— Я сгоняю за Твай, — подпрыгнув, Дэш взмахнула крыльями и стремительно метнулась к выходу. Но у самой двери замерла, развернулась и подлетела снова к Флатти.

— Слушай, — сказала она быстро. — Ты тут дверь запри покрепче. И окна. И… ну, сама знаешь. Если что — ори громче. Я быстро.

— Дэш… — Флатти посмотрела на неё с благодарностью. — Будь осторожна.

— Я-то буду. — Рейнбоу усмехнулась, но усмешка вышла нервной. — А ты тут… не выходи никуда. Поняла?

— Поняла.

Рейнбоу стрелой вылетела за дверь, и вскоре раздался громкий звук, будто хлопок: на полпути к Кантерлоту появилась расходящаяся круговая волна «радужного удара».

Флаттершай проводила её взглядом, потом медленно закрыла дверь. Задвинула засов. Подошла к окнам и проверила щеколды. Задернула шторы.

В доме стало темно и тихо. Только слышно было, как вздыхают в углах перепуганные птицы да скребётся где-то под полом мышь.

— Ох, поскорее бы, — вздохнула Флаттершай, крепко запирая дверь, хотя теперь она не была уверена в ее прочности. Свернувшись поудобнее на кровати, подобрала хвост и укрылась одеялом с головой. Питомцы разбрелись, в доме все стихло.

Но тишина эта была не уютной, а тревожной. Флатти лежала, зажмурившись, и видела перед собой жёлтые глаза. Они смотрели на неё из темноты — спокойно, изучающе, почти ласково. И в этом взгляде не было зла. Был голод. И было что-то ещё, чему она не могла подобрать названия.

«Кто ты? — думала она. — Откуда ты взялся? И почему ты меня не съел?»

Ответов не было. Только тишина, тягучая, как патока, и шорох ветра за окном.

* * *

Где-то далеко, в Кантерлоте, Рейнбоу Дэш влетала в тронный зал, чтобы поднять тревогу. А ещё дальше, в Вечносвободном Лесу, большой пятнистый зверь доедал то, что осталось от чейнджлинга, и думал о жёлтой кобылке, которая пахла страхом, но не убегала.

«Странные эти пони. Совсем не похожи на антилоп».

Луна и Селестия играли в логическую головоломку, суть которой была в составлении гармоничного узора из разноцветных драгоценных камней, поочередно вкладываемых с двух сторон в вертикальную мелкоячеистую решетку. В тронный зал вбежал охранник.

— Ваше Величество, Селестия, к вам посетитель, Рейнбоу Дэш, уверяет, что срочное дело.

— Впустите ее.

Влетела взмыленная Дэш, вдобавок, от неё шел пар. Аликорны вопросительно переглянулись.

— Видим Мы, что исполнение «радужного удара» в полуденную жару — не лучшая идея. — Предположила Луна.

— Я не исполняла его. — Отмахнулась Рейнбоу. — То есть, исполняла не намеренно. Простите, принцессы, где мне найти Твайлайт? У нас в Понивилле проблемка, и надеемся, Твай с ее умом и магией поможет нам разобраться.

— Твайлайт Спаркл в восточном крыле замка, учится у Дискорда магии превращения. — С улыбкой ответила Селестия.

— Дискорда?! — Пегаска от удивления забыла махать крыльями и бухнулась на пол. — Ой! Дискорд у вас?..

— Да. Когда Флаттершай слегка упорядочила его, я отдала восточное крыло в полное распоряжение Дискорда, с условием, что его магия будет действовать только в пределах этого крыла. Так что, отправляясь к нему, следует быть осторожным — можно куда-то упасть, или что-то может упасть на тебя.

— Благодарю вас, Селестия. Я уже упала. — Усмехнулась Рейнбоу. Вскочив, она поклонилась и вылетела в окно.

— Интересно, что случилось на сей раз, что потребовалась помощь Твайлайт? — спросила Луна, вставляя очередной самоцвет в витиеватый узор головоломки.

— Полагаю, мы узнаем это из ее нового письма, — ответила Селестия.

* * *

Восточное крыло замка встретило Рейнбоу тишиной, которая показалась ей подозрительной. Слишком тихо для места, где обитает дух хаоса. Она прошла по коридору, заглядывая в двери, пока не наткнулась на ту, из-под которой клубился фиолетовый свет.

— Твай? — позвала она, толкая дверь.

Внутри открылась картина, от которой у Рейнбоу глаза полезли на лоб: Твайлайт левитировала в воздухе вниз головой, окружённая роящимися буквами алфавита, которые складывались в слова, тут же распадались и складывались снова. Спайк сидел в углу с ведром на голове и тихо постанывал.

— А, Рейнбоу! — Твайлайт попыталась повернуться, но гравитация взяла своё, и она плавно перевернулась, продолжая висеть в воздухе. — Отлично выглядишь. Чем обязана?

— Там Флаттершай чуть не съели! — выпалила Дэш. — То есть, не съели, но могли! Там зверь! Большой, пятнистый, с зубами! Он кролика чуть не сожрал, а Флатти его отвлекала, а потом он на неё смотрел, и у неё ухо пожевал, и вообще!

Буквы вокруг Твайлайт замерли, потом веером разлетелись в стороны и исчезли. Она плавно опустилась на пол.

— Рассказывай по порядку, — потребовала аликорн.

Рейнбоу сбивчиво пересказывала события утра. Твайлайт слушала, кивала, задавала уточняющие вопросы. Спайк сидел рядом, всё ещё с ведром на голове, но уже не постанывал.

— Дискорд, мы уходим! — крикнула Твайлайт в пустоту комнаты. — Спасибо за урок!

Из ниоткуда материализовалась голова драконикуса, повисшая в воздухе без тела.

— Всегда пожалуйста, дорогая ученица! — Голова улыбнулась. — Заходи ещё, когда захочешь научиться превращать подгузники в золото. Очень полезный навык для принцессы.

— Обязательно, — серьёзно кивнула Твайлайт, подхватывая Спайка и вылетая в коридор.

Голова проводила её взглядом и растворилась в воздухе.

* * *

Чуть позже в тронном зале послышалось хлопанье крыльев. В зал влетели аликорн и взъерошенная пегаска.

— Принцесса Селестия, мои друзья нуждаются в помощи, вы отпустите меня? — Обратилась Твайлайт к Селестии. На боках у нее висели седельные сумки, а на спине сидел Спайк. Без короны и золотых накопытников, с сумками и драконом, младшая принцесса-аликорн выглядела «по-походному», готовой к приключениям.

— Да, Твайлайт, я отпускаю тебя.

— Старый извращенец! — проворчала Рейнбоу, встряхиваясь всем телом и приглаживая перья. — На прощание он сграбастал меня, как будто мы закадычные друзья. Безголовым телом, бр-р!

Раздался мелодичный звоночек — и понимающие его значение аликорны встревожено огляделись по сторонам, на кончиках их рогов засияла магия.

— Радужный хвост недоволен оказанным ему искренним дружеским приёмом? — Послышался вкрадчивый голос от окна. Над пегаской сгустилась туча, из которой хлынул ливень, затем Дэш оказалась в небольшом урагане, после чего опустившаяся на пол она сияла и искрилась. Оглядев себя, восхищенно выдохнула.

Дискорд пробежался в мозаике витражей, играя всеми цветами радуги — он откровенно красовался и любовался переливами света. Наконец, он соизволил материализоваться в зале и склонился в поклоне перед Селестией.

— Привет, Дискорд, — улыбнулась она. И удивлённо взмахнула ресницами — перед ней, Луной и Твайлайт появились роскошные букеты цветов.

— Благодарю, — рог Селестии засиял, она приняла букет, удерживая его магией. Луна положила свой букет возле себя. Твай, зарывшись носом в цветы, громко чихнула.

— Ах, да, — встрепенулся драконикус, и Рейнбоу подскочила от неожиданного явления букета у самого своего носа. К подарку она отнеслась подозрительно, на что Дискорд скорчил рожу, и букет исчез.

— Дискорд, я просила тебя не размахиваться магией, — ласково напомнила Селестия, принюхиваясь к цветам. — Хотя, твои букеты прекрасны. И вид Рейнбоу тоже.

У Дискорда чесались все конечности, но он чувствовал пристальный взгляд белого аликорна, и ему совсем не хотелось быть снова залитым в бетон. Дух Хаоса повис среди зала большим вопросительным знаком, изображая глубокую задумчивость:

— Да-да, я кое-что хотел вам сообщить, но кое-кто перебил меня необоснованными претензиями, — его хвост указал на Дэш. — И я как-то всё забыл. — С напускной виноватостью драконикус развел лапами.

— Возможно, вернувшись в знакомую обстановку, ты все вспомнишь. — Подсказала Селестия.

— Это идея. — Уныло кивнул Дискорд, и схлопнулся. Вновь прозвучавший звоночек подтвердил, что гость вернулся в свои апартаменты. Селестия вздохнула с облегчением.

— Что ж, девочки, летите, удачи вам.

* * *

Твайлайт, лишь недавно ставшая аликорном, пока что плохо умела летать и с первой же «воздушной ямой» чуть не ушла в штопор, но Рейнбоу ловко нырнула под нее, выровняла полет. Летуны зависли на месте, аликорн тяжело дышала. Спайк, закатив глаза, крепко обнимал ее шею, и явно боролся с приступами тошноты.

— Нам таки следовало лететь на воздушном шаре...

— Твайли, следи за крыльями, а то сверзишься. Тебе надо больше на свежем воздухе летать, а не валять крылья в библиотечной пыли.

— Прости, Спайк, не буду поднимать тебя в воздух, обещаю. Дэш, уф, у меня от полета ветер в ушах свистит, я теряю ориентацию от этих провалов в воздухе, — потупилась Твайлайт.

— Так-с… когда разберемся со всем этим — я буду давать тебе безотлагательные уроки полета. Вот... Научилась у тебя умным словам.

Они снизились к дому-зверинцу Флаттершай. Дверь была заперта, окна плотно закрыты ставнями.

— Учитывая ее паранойю, этого следовало ожидать, — опустив на землю Спайка и сумки, Твайлайт попробовала открыть дверь магией. Та не поддалась.

Телепортировав себя и подругу мимо двери в прихожую, Твайлайт быстро прошла на второй этаж, и они с Дэш встали у кровати.

— И как ее разбудить? — спросила Дэш.

— Так, чтоб не перепугать. — подобрав с пола перо, Твайлайт пощекотала торчащий из-под одеяла желтый нос.

— И-и-ихчхи! — от неожиданного чиха у пегаски резко выпрямились все ноги и крылья.

— Хороший размах крылышек, — одобрительно кивнула Рейнбоу. — И с таким размахом иметь силы всего 2 крыловатта?.. Стыдоба.

— Извините, что? — смутилась Флаттершай.

— Доброго дня, Флатти.

— О, Твай, как же я рада тебя видеть, — пони обнялись.

— Я тоже рада. Просыпайся, а я пойду, сделаю чай. Жду вас внизу, — аликорн спустилась, сразу на первом этаже стало оживленно, заскрипела входная дверь, слышался шелест множества крыльев и топот лапок.

За чаем Флаттершай рассказала о случившемся, и продемонстрировала пожеванное ухо, которое Твайлайт сразу исцелила.

— Мне надо увидеть зверя самой, тогда я смогу решить, как поступать дальше. Флатти, помоги мне найти его.

— Найти? А если он найдет нас?

— У нас есть Твай, а у Твай есть магия, — подсказал Спайк.

— Но, Спайк, мы должны быть осторожны, пока не узнаем, с кем встретимся. Пожалуйста, сходи в мою библиотеку, проверь, все ли там в порядке. А мы втроем полетим на поиски.

— Я быстро! — Спайк выбежал за дверь, прихватив на всякий случай корзинку с бутербродами.

Пони стояли на берегу ручья, Твайлайт срисовала следы, показанные Флаттершай. Закончив зарисовку, она подняла голову и принюхалась — воздух пах сыростью, прелыми листьями и ещё чем-то, едва уловимым, чужим.

— В роще никого нет. — Рейнбоу вынырнула из-за деревьев, приземлилась рядом, отряхивая крылья. — Обыскала всё. Даже норы посмотрела. Пусто.

— Флатти, расспроси птиц, быть может, они подскажут, куда ушёл наш зверь.

— Хорошо. — Флаттершай несмело поднялась в воздух и полетела к ближайшей стайке, рассевшейся на ветвях старого дуба. Птицы встретили её взволнованным щебетом — они явно были напуганы, перелетали с ветки на ветку, не находя себе места.

Пока Флатти вполголоса расспрашивала пернатых, Рейнбоу подошла к Твайлайт и замялась, переминаясь с ноги на ногу.

— Твай, можно я пока сохраню кое-что в твоей сумке? — Она оглянулась на рощу, откуда только что прилетела, и по её морде пробежала тень. — Там такое… В общем, не хочу тащить это в копытах.

— Клади. — Твайлайт приоткрыла сумку, даже не спросив, что именно туда отправится. Рейнбоу быстро откопала из песка свёрток, который сама же там и спрятала — пожухлый лопух, в котором угадывалось что-то длинное и твёрдое. Сунула свёрток в сумку и с облегчением выдохнула.

— Фух… Спасибо. Потом объясню, ладно?

— Обязательно объяснишь.

Флаттершай тем временем закончила разговор и спланировала вниз, приземлившись чуть неувереннее обычного.

— Птички сказали, большой пятнистый долго спал, потом много пил, а потом ушёл туда. — Она вытянула копыто в направлении, от которого у Твайлайт перехватило дыхание.

— Куда?! — ахнула Дэш, проследив за жестом.

— Э, Флатти, твоё копыто указывает в сторону Понивилля. — Твайлайт быстро сложила в сумку зарисовки следов, перо и чернильницу, едва не опрокинув последнюю. — Надо возвращаться. Немедленно.

— Но мы только что оттуда и прилетели. — Флатти растерянно моргала, пытаясь сообразить, как такое могло случиться.

— Верно, — Твайлайт застегнула сумку и жестом велела подругам следовать за ней. — Мы слишком быстро летели, торопясь сюда, и легко могли не заметить его. К тому же, он мог идти другой дорогой — в обход, через лес. Жаль, трава не хранит следы так хорошо, как земля, придётся идти наобум. Флаттершай, продолжай расспрашивать птиц по пути.

Троица медленно продвигалась в обратном направлении, то и дело останавливаясь, чтобы Флатти могла переговорить с очередной всполошенной пичугой. Лес, ещё недавно казавшийся тихим и светлым, теперь словно насторожился — птицы притихали при их приближении, звери затаивались в норах, даже ветер стих, будто тоже прислушивался.

— Ох, если он пришёл в город раньше нас… — пробормотала Рейнбоу, нервно теребя гриву. — Представляете, что там будет? Он же любого пони…

— Не думай об этом, — перебила Твайлайт, хотя в её голосе уверенности было не больше, чем в голосе подруги. — Лучше смотри по сторонам.

— Подождите. — Флаттершай замерла на месте, протянув ногу подлетевшей пичужке — та уселась прямо на копыто, что-то быстро прощебетала, вспорхнула и скрылась в листве. — Спасибо! — крикнула ей вслед Флатти и повернулась к подругам. — Девочки, потише… он совсем близко. Птичка сказала, он спит вон под тем деревом, у поворота тропы.

— Спрятаться пытался? — удивилась Дэш.

— Не думаю. Просто устал и лёг отдохнуть. — Флатти говорила шёпотом, хотя до указанного места было ещё шагов пятьдесят.

Пройдя остаток пути на цыпочках — насколько это возможно для пони, — они увидели зверя. Он спал, свернувшись клубком под ясенем, и его пятнистая шкура почти сливалась с пятнами света и теней. Дышал он ровно, глубоко, и даже во сне одно ухо его подрагивало, ловя каждый звук.

— Флатти, но всё же, он не такой уж большой. — Твайлайт с улыбкой обняла подругу за плечи, чувствуя, как та дрожит. — И в его пасть ты точно не поместишься. Даже если очень постараешься.

— Ну, да. — Флатти застенчиво улыбнулась, хотя дрожь не проходила.

— Нашли мы его. Что дальше? — Рейнбоу разминала крылья, поглядывая на спящего кота с плохо скрываемым скептицизмом. — Может, я его быстренько…

— Ничего ты не будешь, — оборвала её Твайлайт. — Дальше — сложнее. Флаттершай, я прошу тебя, пойди к зверю, познакомься, уговори его последовать за нами.

— Мне? Пойти к нему?! Ой, нет! — Флатти отскочила, врезалась в Рейнбоу, и обе пони кубарем покатились по траве, перепутавшись крыльями, ногами и хвостами. Твайлайт только вздохнула, глядя на эту кучу-малу.

«Хоть кьютимарки не перепутали бы», — с досадой подумала она, наблюдая, как синие и жёлтые конечности пытаются распутаться.

— Прости, Дэш, я нечаянно, — виновато пролепетала Флатти, когда им наконец удалось встать.

— Прощаю, вставай с меня, — буркнула Рейнбоу, отряхиваясь.

Аликорн дождалась, пока пегасы приведут себя в порядок, и снова обратилась к Флаттершай — уже серьёзно, глядя прямо в глаза.

— Флаттершай, я знаю, что ты боишься. Но скажи мне, кого, если не тебя, я могу попросить о помощи? Ты лучше всех умеешь ладить с животными. Ты успокоила раненого мантикора и помогла ему, хотя он был в ярости. Ты убедила дракона покинуть гору, когда никто другой даже подойти к нему не решался. Ты устояла против чар василиска, заставив его расколдовать меня и убраться прочь. Ты очень сильна, Флатти, и неотразимо обаятельна. Я знаю твои способности, я ценю их, и прошу помочь мне… вот с ним.

Флатти смущённо сопела, рассматривая краешки своих копыт. На мордочке её алел румянец — то ли от смущения, то ли от гордости, которую она пыталась спрятать. Твайлайт мягко поправила её гриву, приподняла голову подруги за подбородок и снова заглянула в бирюзовые глаза.

— Поможешь?

— Попробую. — Флатти прижалась к подруге, обняв её передними копытами. По щекам скатились слёзы — то ли облегчения, то ли благодарности за то, что в неё верят. — Спасибо… Я жутко польщена.

— Если что будет не так, мы рядом, — пообещала Рейнбоу. Голос её звучал мягче обычного — она редко видела Флатти такой растроганной.

Флаттершай глубоко вздохнула, расправила крылья, словно собиралась в полёт, и медленно, шаг за шагом, направилась к спящему зверю. Подходить решила с головы — так он сразу её увидит, когда проснётся, и не испугается внезапного появления за спиной.

Она уже почти дошла, когда круглые уши зверя дрогнули, уловив её шаги. Лайри открыл глаза — мгновенно, без той мутной полусонности, которая бывает у домашних кошек. Хищник проснулся сразу, полностью, готовый к любому развитию событий.

Флатти замерла на месте. Потом, вспомнив наставления Твайлайт, заставила себя улыбнуться.

— П-прости, котёночек, можно побеспокоить? — прошептала она, не приближаясь. — Ты узнал меня?

Зверь смотрел на неё долгим, немигающим взглядом. Потом зевнул, демонстрируя внушительные клыки, неторопливо потянулся — сначала передними лапами, потом задними, выгибая спину дугой, — и вдруг одним плавным движением захватил пони в объятья.

Флатти только пискнуть успела, оказавшись прижатой к тёплой пятнистой груди.

— Ох, ты ж! — Рейнбоу рванулась было вперёд, но Твайлайт предусмотрительно ухватилась за её хвост зубами и дёрнула назад.

— Тихо… — прошипела аликорн сквозь стиснутые зубы, не выпуская хвоста. — Я тут сама не своя, но ты посмотри!

Рейнбоу глянула и потрясённо застыла. Гепард не пытался причинить Флатти вред — он просто держал её в лапах, довольно жмурясь, и позволял себя чесать. Флатти, сначала сжавшаяся от страха, робко провела копытцем по его подбородку, потом по шее, и хищник заурчал — громко, довольно, будто огромный мотор заработал у него в груди.

— Ой… — выдохнула Дэш, забыв про своё намерение спасать подругу. — А он… милый, оказывается.

— Угу, — кивнула Твайлайт, садясь на хвост пегаски. — И явно умный. Смотри, как он на неё реагирует.

Ленивая игра продолжалась довольно долго. Гепард то отпускал Флатти, позволяя ей отойти на шаг, то снова притягивал к себе, тыкаясь носом в её гриву и шею. Флатти что-то шептала ему на ухо, гладила, чесала, и он слушал — внимательно, наклонив голову, будто действительно понимал каждое слово.

— Идут к нам, — шепнула Твайлайт, заметив, что парочка поднимается. и Рейнбоу, уже привыкшая к натянутому хвосту и успевшая задремать на солнышке, от внезапной свободы завалилась набок.

— А? Что?..

— Вставай, Дэш, всё по плану. Флатти удалось убедить зверя идти с нами.

— Привет, вот и мы! — Флаттершай подошла к подругам сияющая, вся взлохмаченная, но невероятно довольная. — Отлично поиграли. Правда, котик?

Зверь вышел из-за её спины и остановился в шаге от поней, принюхиваясь. Вблизи он оказался крупнее — ростом почти вдвое выше пони, но при этом стройный, без намёка на ту грузную мощь, которой обладал, например, мантикор. Напротив, в сравнении с мифическим чудовищем новый знакомый казался хрупким и даже уязвимым.

— Ха, да вы оба жёлтые, — хмыкнула Рейнбоу, облетая вокруг кота. — Только у него пятна, а у тебя — нет. Значит, ты просто недопятнистая.

Кот проводил её взглядом, но не двинулся с места.

— Он не местный, правда, — Флатти погладила его по голове. — И очень милый. Его имя — Лайри.

— Очень приятно, Лайри, что ты согласен составить нам компанию. — Твайлайт вежливо кивнула, стараясь не делать резких движений. — Флатти, ты хорошо ему объяснила, что нужно вести себя тихо и не бросаться на других?

— Объяснила. — Флатти замялась. — Но, кажется, он не совсем понимает, кто такие «другие» и почему на них нельзя бросаться. Я попробую ещё раз, по дороге.

— Бросаться? Да он едва идёт, объевшийся. — Рейнбоу фыркнула, зависнув прямо перед носом Лайри. — Куда ему бросаться, с таким-то брюхом? Вон, еле лапы переставляет.

Молниеносный взмах — и синяя пегаска уже лежит, распластанная под когтистыми лапами. Даже пискнуть не успела — только глаза вытаращила от неожиданности.

— Лайри, пожалуйста, отпусти! — Флатти испуганно дёрнулась к нему, но кот лишь прижал добычу крепче, не давая шевельнуться.

— Дэш! — Твайлайт напряглась, рог её засветился, готовая в любой момент применить магию. Но Лайри не торопился. Он обнюхал Рейнбоу, перевернул её лапой, встал на грудь притихшей пони и презрительно фыркнул прямо в морду.

— Тьфу на тебя, — донёсся снизу сдавленный голос Дэш.

Лайри покосился на Твайлайт, будто спрашивая: «Эта вообще кто? Такая шумная, зачем она вам?», потом перешагнул через жертву и вопросительно взглянул на аликорна.

— Пойдём, Лайри, — ласково позвала Флаттершай, и кот послушно направился к ней, даже не оглянувшись на поверженную соперницу.

— Всю меня извалял… — Рейнбоу поднялась, отряхиваясь. — И даже не извинился.

— Знаешь, обычно говорят: «поставили на место», но в твоём случае, я скажу иначе — тебя положили на место, Рейнбоу Дэш. — Твайлайт изрекла это с таким назидательным тоном, что Дэш только зубами скрипнула.

— Какого сена? Меня ещё и притоптали!

— По-моему, справедливо. — Аликорн оглянулась. — Наколдовать тебе дождик, как Дискорд? Чтобы смыть следы поражения?

— Нет уж, благодарю покорно, — фыркнула Дэш, яростно отряхивая крылья. — Это уже будет чересчур.

Они двинулись дальше — Флатти рядом с котом, то и дело касаясь его крылом, Твайлайт чуть поодаль, внимательно наблюдая, и Рейнбоу, замыкающая шествие, которая то взлетала, то снова шла пешком, никак не находя себе места после унизительного заземления.

Лес постепенно редел, впереди уже виднелись окраинные домики Понивилля. Лайри шёл спокойно, лишь изредка поводя ушами и принюхиваясь, — видимо, слова Флатти и впрямь действовали на него успокаивающе.

— Твай, — вдруг тихо окликнула Флатти, — а что мы будем делать, когда придём в город? Нельзя же просто так провести его по улицам. Все испугаются.

— Я уже думаю об этом, — отозвалась аликорн. — У меня есть одно заклинание. Невидимость. Я наложу её на Лайри, и мы пройдём незаметно.

— А он не испугается? Вдруг ему станет плохо от магии?

— Я проверю. — Твайлайт остановилась и повернулась к коту. — Флатти, спроси у него, не против ли он, чтобы я сделала его невидимым на время? Объясни, что это ради его же безопасности.

Флатти зашептала что-то на ухо Лайри. Кот слушал, склонив голову, потом коротко фыркнул — то ли соглашаясь, то ли просто давая понять, что ему всё равно.

— Кажется, он не возражает, — неуверенно сказала Флатти. — По крайней мере, агрессии не проявляет.

— Хорошо. Тогда начнём.

Рог Твайлайт засветился ровным фиолетовым светом. Она направила луч на зверя, и тот начал медленно растворяться в воздухе — сначала лапы, потом тело, потом голова. Последними исчезли краешки ушей.

— Ой! — Флатти отшатнулась, когда копыто, которым она только что гладила Лайри, наткнулось на пустоту. — Твай, а я его видеть буду?

— Нет. Только я. Но ты можешь идти рядом и касаться его — заклинание не мешает физическому контакту. — Аликорн прищурилась, вглядываясь в пустоту. — Вижу. Идёт нормально, не спотыкается. Побочный эффект — он видит мир в лёгком тумане, но это не должно ему мешать. Пошли.

Они ступили на окраинную улицу Понивилля.

День был в самом разгаре. Пони сновали по своим делам, кто-то тащил тележку с овощами, кто-то просто прогуливался, наслаждаясь солнцем. Никто не обращал внимания на трёх кобылок, идущих по обочине, — мало ли кто гуляет.

— Только бы никто не врезался в него случайно, — пробормотала Рейнбоу, нервно озираясь. — Представляете, идёт пони, а перед ним — пустота и стена из шерсти?

— Не нагнетай, — шикнула на неё Твайлайт. — Иди ближе, чтобы случайные прохожие не пытались пройти между нами.

Так они и шли: впереди Твайлайт, которая видела невидимого хищника и могла корректировать его путь, рядом Флатти, то и дело касающаяся крылом тёплого бока, и Рейнбоу, замыкающая шествие и готовая в любой момент взлететь и отвлечь внимание, если что-то пойдёт не так.

— Стойте, — вдруг сказала Твайлайт, останавливаясь. — Куда это он собрался?

— Ты нас спрашиваешь? — удивилась Рейнбоу. — Это ты его видишь, ты и говори.

Лайри, которого никто, кроме Твайлайт, не видел, решительно свернул с дороги и направился к ближайшему дому. Подойдя к крыльцу, он внимательно обнюхал дверной косяк, потом повернулся к стене задом, поднял хвост — и на досках появилось влажное пятно.

Рейнбоу фыркнула, зажимая нос копытом:

— Ну и запашок! Он везде так будет свои визитные карточки оставлять?

— Ой, — только и сказала Флатти, когда Твайлайт шёпотом описала происходящее.

— Ничего, — отмахнулась аликорн, хотя уши её нервно дёрнулись. — Метит территорию. Это нормально для кошек. Надеюсь, хозяева этого дома не обидятся.

Закончив важное дело, Лайри деловито отряхнул лапы и вернулся к компании. Твайлайт легонько потрепала его по холке, направляя в нужную сторону.

— Пошли, чудило пятнистое. До библиотеки осталось совсем чуть-чуть.

Библиотека встретила их привычным запахом книг и тишины. Твайлайт открыла дверь, пропуская подруг внутрь, но Лайри замер на пороге, настороженно заглядывая в полумрак. Ему явно не нравилось замкнутое пространство.

— Таки, признаю, Селестия не зря послала меня учиться у Дискорда. Пригодилось, — констатировала Твайлайт, увеличив дверной проем. — Флатти, он тут на пороге, позови его. Похоже, без тебя он не войдёт.

— Лайри, иди сюда, — прозвучал голосок Флатти из глубины комнаты. — Здесь безопасно. Никто тебя не обидит.

Кот помедлил ещё немного, но перешагнул порог и вошёл.

— Отлично, — уменьшив вход до прежних размеров, хозяйка отряхнула копыта и хвост, вошла, сразу закрыла дверь, сбросила седельные сумки. И отколдовала невидимость.

— О-ого… — выдохнула Рейнбоу, глядя на гостя. — А он тут всю комнату занял.

Лайри разлёгся посередине зала, занимая собой добрую четверть свободного пространства. Хвост его лениво покачивался, сметая пыль с пола.

— Крутой котяра, — выглянул Спайк со второго этажа.

— Всё относительно, — философски заметила Твайлайт, уже просматривая полки в поисках книг с нужными заклинаниями. — Для своего вида он, может быть, ещё подросток.

— Подросток? — фыркнула Рейнбоу. — Да он же тебя с копытами съест, если захочет.

— Не захочет, — уверенно сказала Флатти, поглаживая кота по голове. — Правда, Лайри?

Лайри довольно зажмурился и заурчал, подтверждая её слова.

И тут в дверь постучали. Подбежав к двери, Твайлайт приоткрыла верхнюю ее половину.

— Привет-привет-привет, рада снова видеть тебя в Понивилле! — Пинки Пай подпрыгивала на месте, как заводная.

— Ага, привет. — Подняв крылья, Твай закрыла ими вид в зал.

— У вас тут новый друг, я хочу с ним познакомиться. — Выдала Пинки, в прыжке пытаясь заглянуть выше крыльев аликорна.

— С чего ты взяла, что тут есть кто-то новый? — Спросила та, храня спокойствие.

— Следы, следы, следы. — Не прекращая гимнастических упражнений, Пинки показала отпечатки копыт и лап на пыльной дороге. — Одни — твои; вторые, с волочащимся хвостом — Флаттершай; третьи — странно, что Рейнбоу гуляет пешком. А четвертые — большие, с пальцами и когтями, и я их не знаю. А если в городе есть кто-то, кого я не знаю — я должна его узнать. И рассказать об этом всем. И устроить вечеринку.

— Не думаю, что наш гость — большой любитель вечеринок. — Уклончиво ответила Твайлайт, мельком оглянувшись на шум в зале. — К тому же, он устал с дороги и лег спать. Но я разрешу тебе познакомиться с ним, а сейчас прошу сбегать за Рэрити и Эпплджек. Если они свободны, пусть приходят.

— Я мигом! — Воскликнула Пинки, и умчалась.

— Что тут было? — Спросила Твайлайт, закрыв дверь.

— Ну, у него такой мощный хвост, все сносит. Перелег на другой бок, махнул хвостом по столу, и вот… — Пояснил Спайк, собирая разбросанные книги.

— Для этого я и искала защитные заклинания. — Заметила аликорн, быстро пролистывая один за другим несколько томов. — Нужно что-то прочное, не затратное, легко создаваемое. Вроде магии Шайнинг Армора. Стена, купол… Нашла. — Положив книгу на стол, вчиталась в строки. Посмотрела на Лайри — он спал, привалившись спиной к стене, подобрав под себя хвост и лапы.

— Самый удобный момент, не будем его упускать.

Лучом, исходящим из конца рога Твайлайт нарисовала полукруг на стене, продолжила его на полу, очертив зверя замкнутой магической линией. Затем направила луч в центр этого круга — магия растеклась волнами, образовав светло-красный купол.

— Вот теперь мы в безопасности. — Удовлетворенно тряхнула гривой. — Лайри не выйдет из-под этого купола без моего согласия.

— Это и есть зверь, которого вы искали? — Осведомился Спайк.

— Этот самый. У меня некоторые планы на него. Но прежде я надеюсь узнать мнения подруг, чтоб принять взвешенное решение. — Собрав ненужные книги, Твайлайт расставила их по полкам, окинула взглядом библиотеку. — Где-то есть книги с описаниями животных?..

— Откуда? — Развел лапами дракон. — Это ж не твой профиль. Тут почти все по магии, а за животными — к Флаттершай.

— Простите, но тут я помочь ничем не могу. — Вздохнула желтая пони, рассматривая зверя сквозь защитный купол. — Я такого впервые вижу. И никаких книг у меня дома нет.

— Если никто не сможет подсказать, хотя бы приблизительно — действовать придется почти наобум.

— Я уже подсказал — это кот. — Напомнил Спайк.

— Да и я его котеночком называю. Как и мантикора.

— У Лайри с мантикором — никакого сходства. Его вы видели — массивный, рыжий, с большой головой, косматой гривой, крыльями как у летучей мыши и хвостом скорпиона. А наш? Гладкий, легкий, желтый, с пятнами, ни крыльев, ни хвоста особых нет.

— Так Флатти и не говорит, что это мантикор. — Отметила Рейнбоу.

— Тем не менее, я хо…

Беседу прервал стук снаружи, Твайлайт магически открыла дверь.

— Ох, Твай, как я тебе благодарна, что вытащила меня из рабочего угла. — С порога возвестила о своем приходе Рэрити. Вид у нее был усталый. — Сей день выдался напряжный: нежданный визит Фотофиниш, а у меня жуткий бардак. Новые заказы к важному мероприятию в Кантерлоте. — Единорог на ходу перечисляла свои трудовые подвиги. — Поиск материалов, камней, отделки — я просто… Твою магию! — Остолбенела она среди зала. — Вот это котяра тут у вас лежит! Да роскошный какой!

— У меня появится большой новый друг! — Радостно прыгала Пинки вокруг. — Как его звать? Какого он роста? Любит ли веселиться? Чем его угостить?

— А почему под крышкой? — Эпплджек стукнула по куполу, из-под ее копыта пошли легкие волны, как от прикосновения к воде.

— Да его так Твай заперла, для нашей безопасности. — Сказала Рейнбоу.

— Опасности? Где? — Флаттершай огляделась, ища, куда спрятаться.

Уши Твайлайт нервно дергались, улавливая шквал восклицаний, вопросов, реплик. В этот момент она позавидовала коту, мирно дрыхшему под звуконепроницаемым колпаком.

— Всепони! Тишина! — Громко заявила хозяйка.

Тишина настала моментально. Ее нарушал лишь шелест крыльев синей пегаски.

— Отвечаю — всем, сразу: звать его Лайри, ростом выше нас, уверена, что вечеринки не любит, под «крышкой» лежит, чтоб нам свободнее дышалось в его присутствии, ибо он плотоядный. Затрудняюсь ответить, может ли Лайри быть нашим другом, но к Флаттершай он относится дружелюбно. А «чем угостить» — этот вопрос жизненно важен для всех нас. И я собрала вас, чтоб обсудить его. Надеюсь, я на все ответила?

— Наверное, да. — Отозвалась за всех Рэрити.

— Давайте пройдем к столу и подумаем. — Аликорн пошла за письменными принадлежностями.

Пинки тем временем уже успела обежать вокруг купола три раза, рассматривая спящего кота со всех сторон. Она прижималась носом к магической преграде, оставляя на ней забавные отпечатки, которые тут же исчезали.

— А у него усы длиннющие! — восхищенно шепнула она Спайку, который спустился с лестницы и теперь стоял рядом, задумчиво грызя коготь. — И пятнышки, пятнышки! Как у меня весной веснушки, только везде!

— Тише ты, — шикнул на неё дракон, — разбудишь.

Но Пинки уже не могла остановиться. Она достала из гривы маленькое зеркальце и пыталась поймать солнечный зайчик, чтоб посветить сквозь купол на спящего кота. Рэрити телекинезом перехватила её копыто в самый последний момент.

— Пинки, ты что творишь?! — возмутилась она шёпотом. — Не смей будить зверя!

— Я только посвечу чуть-чуть! — обиженно надулась Пинки. — Он такой красивый, когда спит. Хочу разглядеть пятнышки получше.

— Пятнышки никуда не денутся, — вмешалась Эпплджек, подходя к столу и усаживаясь поудобнее. — Давай сперва решим, что с ним делать, а потом хоть обпятышься со своим зеркальцем.

Спайк хихикнул, прикрывая рот лапой. Пинки наградила его возмущённым взглядом, но зеркальце убрала.

— Обсуждать начну я. — Вызвалась Рейнбоу. Покопавшись в седельных сумках Твайлайт, она прилетела к столу с длинным тонким предметом в копытах.

— Видите ли, обладая нервами, более крепкими, чем у некоторых, я рискнула обследовать место охоты Лайри. Скажу прямо, это было неприятно, так что о подробностях умолчу. На месте остались рога да копыта. Вернее, рог один, но именно он меня и заинтересовал.

— Значит, это все же была пони. И я не спасла ее от страшной смерти! — Зарыдала Флаттершай.

— Лайри съел единорога?.. — Ужаснулась Рэрити, невесть откуда наколдовав кушетку и упав на нее.

— Чейнджлинга. «Перевертыша». Вот. — Развернув пожухший лопух, Рейнбоу положила на стол черный дырявый рог.

— Он ест такую гадость? — Рэрити приложила копыто ко лбу. — Кажись, у меня температура.

Спайк принес мокрое прохладное полотенце.

— Спасибо. Слишком много переживаний за день. — Слабо улыбнулась Рэрити.

Взяв рог, Твайлайт тщательно рассмотрела его. Пинки тут же подлетела и уткнулась носом в находку, чуть не выбив её из магического захвата.

— Ой, а он дырявый! — воскликнула она. — Как сыр! Только сыр вкусный, а это, наверное, невкусное.

— Пинки, отойди, пожалуйста, — мягко, но настойчиво попросила Твайлайт, отодвигая рог подальше. — Дай сосредоточиться.

— Если учесть, что перевертыши, как и обычные пони — из плоти и крови, а их способность превращаться — лишь магический трюк, ясно, что тот, которого поймал Лайри, просто не успел улететь. И видимо, был вполне съедобен.

— Кексики-«перевертыши», способные принимать вид и вкус любых других кексиков — это выглядит весело. — Засмеялась Пинки Пай.

Все так и сели…

— Ну а что? — Улыбнулась она. — Отличная же шутка.

— Типичная Пинки… — Простонала Рэрити, поправляя полотенце на лбу.

— Пойми! При всем желании, ты не накормишь его кексиками, какими бы вкусными они ни были. Он ест плоть и кровь других животных! — Со слезами на глазах закричала дрожащая Флатти, стоя носом к носу с Пинки.

— Ах, не смогу? Проверим! — Розовая пони унеслась, хлопнув дверью.

— Что — проверим? — Не поняла Эпплджек.

— К Кейкам ее понесло, за кексиками. — Устало ответила Твайлайт, положив рог обратно на стол. — Спайк, Флатти едва стоит на ногах — уложи ее на моей кровати. Думаю, этой ночью мне кровать не понадобится. Предстоит решать сложную задачу.

— А вдруг вам понадоблюсь я, вдруг вы захотите что-то у меня спросить? Я же смогу помочь. — Сонно протестовала Флаттершай, шагая по лестнице на спальный этаж. Раз она чуть не сосчитала носом ступени, но дракон удержал, и практически на себе донес до кровати.

— Сделано. — Доложил он, спустившись. — Уснула моментально.

— Хорошо. Эпплджек, посторожи Пинки у двери, чтоб она вошла на кончиках копыт, а не ворвалась, преисполненная кексового оптимизма.

— Да.

Эпплджек вышла наружу и прислонилась к косяку, прикрыв глаза. Вечерний воздух был прохладен и свеж. Где-то вдалеке уже слышался характерный цокот копыт и пыхтение — Пинки катила тележку, нагруженную чем-то явно очень вкусным и совершенно бесполезным для хищника.

— Ну, ща начнётся, — пробормотала фермерша себе под нос.

Тем временем в библиотеке Твайлайт разложила на столе листы бумаги и перо, готовясь записывать мысли. Рэрити, наконец, пришла в себя и теперь с интересом разглядывала спящего хищника сквозь магический купол.

— Знаешь, Твайли, — задумчиво произнесла она, — а ведь в нём что-то есть. Какая-то дикая грация. Если бы не его… э-э-э… пищевые предпочтения, я бы даже сказала, что он красив.

— Он и так красив, — отозвалась Рейнбоу. — Просто жрёт не то, что мы. Но это его проблемы.

— Наши тоже, — напомнила Твайлайт, не поднимая головы от записей. — Если мы не решим вопрос с пропитанием, его проблемы очень быстро станут нашими.

Аликорн задумалась. В голове её роились мысли, требующие немедленной фиксации, пока они не разбежались, как испуганные мыши от Вайноны.

— Что у нас есть? — пробормотала она, выводя первые строки. — Зверь. Очень быстрый, физически сильный, легко способен справиться с пони, и возможно, даже с Селестией.

Она остановилась, прикусила кончик пера — привычка, от которой никак не могла избавиться с жеребячества.

— Съел чейнджлинга, найденный его рог прилагаю к записи. На месте этого «перевертыша» могла быть любая из нас. — Твайлайт поёжилась, но продолжила писать. — Магическими способностями зверь не обладает, а также не способен противостоять магии — проверено. Довольно понятливый, и в какой-то мере, послушный.

— Когда сытый. — Вставила Рэрити, поправляя идеально уложенную гриву.

— Верно, это важная мелочь. — Дописала Твайлайт. — Конечный вопрос — какие меры мы должны принять, чтобы обезопасить себя? Девочки, ваши предложения?

— Вышвырнуть его подальше от Понивилля. — Цокнула копытами Дэш. — В ту же Зебрику, или куда там ещё. Пусть там охотится на кого хочет.

— Нельзя ли хотя бы узнать, откуда он появился, и по-возможности, «вышвырнуть» его туда? — Рэрити, отвлекаясь от созерцания и изящным движением магии вновь поправила прядь гривы. — Точнее, вернуть обратно. Или он не скажет?

— Рейнбоу, это не решение, — вздохнула Твайлайт, записывая предложение, но тут же ставя рядом вопросительный знак. — Во-первых, мы не знаем, откуда он. Во-вторых, даже если вышвырнем — он может вернуться. Кошки вообще очень хорошо возвращаются.

— Это правда, — поддержала Рэрити. — Опал однажды убежала на три дня, а я уж думала, всё, потеряла. Вернулась, будто ничего не случилось, и смотрела на меня с таким видом, словно это я виновата, что она гуляла.

— Я — пас, идей нет. — Ответила Эпплджек, стоя у двери и поглядывая то на улицу, где исчезла Пинки, то на купол с котом. — Но ежели надо будет помочь с кормёжкой — ферма «Сладкое яблоко» всегда открыта. Кабачков у нас навалом, яблок тоже. Если он их есть будет, конешно.

Записав ответы, Твай посмотрела на зверя, спящего под магическим покровом. Тот даже во сне выглядел настороженно — уши подрагивали, хвост медленно ходил из стороны в сторону.

— Быть может, Флатти сумеет расспросить его. Но в отличие от нас, звери не составляют карт и не записывают названия мест. Так что он может и не знать. — Аликорн прошлась вокруг стола, держа перед собой бумагу и перо. — Дэш, к сожалению, вышвыривать его куда-либо — это не выход. Мы не можем аннигилировать его, как Сомбру; не можем обратить в камень, как Дискорда; не можем изгнать из Эквестрии.

— Так получается — мы ничего не можем? — Рейнбоу взлетела, нависая над столом. — Твай, ты серьёзно? У тебя на столе лежит чей-то рог? Чей? Чейнджлинга! Которого он сожрал! А ты говоришь, что мы ничего не можем?

— Я говорю, что мы не можем поступить плохо по отношению к нему, Рейнбоу. — Твайлайт подняла голову и посмотрела подруге прямо в глаза. В фиолетовых глазах аликорна не было сомнений, только твёрдая уверенность. — Это разные вещи.

— Да? Твай, ты-то в порядке? Или мне слетать с тобой в рощу, показать те «рожки-ножки», что там остались? — Пегаска уперла копыта в боки и смотрела сверху вниз.

— Я в порядке, Дэш. — Твайлайт серьёзно взглянула поверх листа. — И прошу тебя сесть.

— Лады. — Дэш нехотя опустилась, но вместо того чтобы просто сесть на пол, демонстративно взяла с полки несколько увесистых книг, сложила стопкой и уселась на получившееся сооружение с таким видом, будто это трон, а она — королева библиотеки.

С улицы донёсся грохот, звон и радостный вопль Пинки: «Я приехала-а-а!»

— Держитесь, — коротко выдохнула Эпплджек, распахивая дверь.

В библиотеку вкатилась тележка, заполненная кексами всех цветов и размеров. Пинки восседала на вершине этой съедобной горы, размахивая флажком с надписью «Вечеринка!».

Поняв, что «пинкипляска» неминуема, Твайлайт отложила запись, стрельнула магией в спальню, наколдовав «завесу покоя» над Флаттершай.

— ТА-ДА-ДА-ДА-ДА-ДАМ! — пропела Пинки, спрыгивая на пол. — Тридцать три сорта! С глазурью и без, с начинкой и просто так! С кремом, с джемом, с шоколадной крошкой! Я брала на пробу всё!

Рэрити медленно сползла по кушетке на пол, закрыв глаза ногой.

— Пресветлая Селестия, за что нам это…

— Погоди, — остановила её Твайлайт, в глазах которой вдруг зажглось что-то похожее на азарт исследователя. — А давайте проверим…

— Что проверим? — насторожилась Рейнбоу.

— Гипотезу. Пинки искренне верит, что её кексы может есть кто угодно. Лайри их есть не будет, мы знаем. Но что, если мы ошибаемся? Что, если он просто не пробовал?

— Твай, ты серьёзно? — Эпплджек сняла шляпу и почесала затылок. — Кот, который сожрал перевертыша, будет жрать кексы?

— Наука требует доказательств, — наставительно подняла копыто Твайлайт. — Я не могу утверждать, что он не ест выпечку, пока не проверю это в контролируемых условиях.

— Контролируемых условиях, — эхом повторила Рэрити с пола. — Она хочет скормить хищнику кексы в контролируемых условиях. Я сплю. Это дурной сон.

— Не спишь, — жизнерадостно сообщила Пинки, подскакивая к ней. — Давай, Рэрити, просыпайся! Сейчас будет наука!

С этими словами она схватила самый большой кекс — с розовой глазурью и сахарной посыпкой — и подбежала к куполу.

— Стоп-стоп-стоп, — Твайлайт выставила крыло, преграждая путь. — Сначала — план. Мы не можем просто так кидать в него еду.

— Почему? — искренне удивилась Пинки.

— Потому что он может проснуться, испугаться и… — Твайлайт запнулась, подбирая слова. — Сделать что-нибудь нехорошее.

— А что он может сделать? — Пинки с сомнением посмотрела на спящего кота. — Он же спит. И вообще, он мягкий и пушистый.

— Он хищник, — веско сказала Рейнбоу, спрыгивая с книг. — Я видела, что он делает с теми, кого ловит. Поверь, ты не захочешь это увидеть.

Пинки на мгновение задумалась, потом пожала плечами:

— Ну, если он меня съест, я стану частью такого красивого котика! Это же почётно!

Рэрити, только начавшая подниматься с пола, снова осела обратно.

— Я не выдержу этого разговора, — простонала она.

Твайлайт тем временем уже колдовала над куполом. Она аккуратно создала небольшое отверстие — ровно такое, чтобы можно было просунуть кекс, но не лапу.

— Пинки, клади сюда. Медленно. И не дёргайся.

Пинки с преувеличенной осторожностью, высунув язык от усердия, просунула кекс в отверстие и отпустила. Розовое изделие шлёпнулось на пол в двух шагах от морды Лайри.

Все замерли.

Тишина длилась секунду, две, три…

— Он не ест! — разочарованно выдохнула Пинки.

— Подожди, — шикнула на неё Эпплджек. — Дай время.

Но время не помогало. Лайри даже ухом не повёл. Кекс лежал нетронутый, глазурь медленно таяла, расплываясь розовой лужицей на полу.

— Может, он не любит розовое? — предположила Пинки. — У меня есть зелёные!

— Пинки, — голос Твайлайт звучал устало, — дело не в цвете.

— А в чём?

— В том, что он хищник. И ест мясо. Только мясо.

— Смотрите! — Жарко шепнула Эпплджек. — Он!

Зверь учуял запах свежей выпечки. Его нос дёрнулся, уши встали торчком. Он открыл глаза, зевнул — так широко, что Пинки на миг увидела всю его пасть от клыков до глотки — и привстал на локте.

— Н-не ест?! — Чуть не плача, спросила Пинки, глотая слезы вместе с подвернувшимся кексом. — Такой вкусный, и не ест?

Пятнистый равнодушно обнюхал хлебобулочное изделие, тронул лапой, снова зевнул.

— ЕШЬ МОЙ КЕКС!!! — Заорала Пинки, не выдержав.

Она рванулась вперёд, метя самым большим кексом прямо в приоткрытую пасть. Раздался глухой, сочный удар — это Пинки со всего размаху влетела в магический купол и медленно сползла по нему вниз, оставляя на невидимой преграде размазанный след из крема и глазури.

Хищник, до этого момента сонный и расслабленный, отреагировал мгновенно. Он шарахнулся к стене, прижимаясь к ней спиной, и ударил лапой — прямо туда, где за прозрачной преградой маячила перекошенная розовая морда. Когти скользнули по магии, не причинив вреда, но сам жест был однозначен: «не подходи».

Рэрити ахнула и прижала копыто к груди. Эпплджек, не теряя ни секунды, подскочила к Пинки, вцепилась зубами в её гриву и с усилием отодрала от купола.

— Я не предполагала, что мне придётся спасать его от нас. Точнее, одной из нас. — Твайлайт подошла к куполу, на ходу успокаивающе махнув крылом Эпплджек — мол, держи её крепче. — Пинки Пай, ты сущее безобразие.

Она приблизилась к прозрачной преграде и внимательно посмотрела в глаза хищнику. Тот сжался у стены живой пружиной, нервно скалясь и шипя. Шерсть на загривке стояла дыбом, хвост ходил ходуном, жёлтые глаза горели злым огнём.

— Тихо, тихо, — прошептала Твайлайт, прижимаясь носом к куполу. — Я не сделаю тебе больно. Никто не сделает. Прости эту дурочку, она не со зла.

Аликорн коснулась купола рогом — от него по магической преграде побежали концентрические волны, мягкие, успокаивающие.

— Твайли, не собираешься ли ты его выпустить? — Спросила обеспокоенная Рэрити, на всякий случай отступая на шаг.

— Я попытаюсь его успокоить. — Расправив крылья, Твайлайт стояла, тихо напевая заклинание.

Волны, обежав купол, сходились к её сияющему рогу, качая гриву, как вода качает прибрежные травы. Магия струилась по всему телу аликорна и медленно опускающимся крыльям, мерцающей влагой оседала на перьях, стекала по ногам, угасая на полу.

В библиотеке стало тихо. Даже Пинки замерла в копытах Эпплджек, боясь дышать.

Защитный купол изменил цвет — из светло-красного стал почти прозрачным, с едва уловимым серебристым отливом. Расслабившийся хищник с интересом взирал на эти метаморфозы, не проявляя враждебности. Его уши всё ещё были прижаты, но шипение прекратилось, хвост замедлил ход.

Аликорн медленно отступила, уложила крылья, поправила сбившуюся чёлку.

— Удалось, — вздохнула Твайлайт и с укоризной посмотрела на Пинки. Сколько ж агрессии вложено в этот единственный удар… — Ты успокоишься только после того, как Лайри откусит тебе ногу?

— Это как — откусит? — Удивилась Пинки, пытаясь вывернуться из объятий Эпплджек.

— Сунь копыто в рот и хорошенько укуси. — Насмешливо предложила Рэрити, демонстративно отворачиваясь и поправляя и без того идеальную причёску.

Громкий вопль разорвал тишину. Пинки, вырвавшись из копыт Эпплджек, подскочила, со всей дури приложилась головой об потолок и хлопнулась на пол, прямо в кучу кексов.

— Я даже не удержала её, — удивилась Эпплджек, глядя на распластанное розовое тело. — Это ж надо так уметь — самой себе навредить быстрее, чем кто-то другой успеет.

— Хорошо, что купол глушит звуки, — пробормотала Твайлайт, телекинезом ставя Пинки на ноги. Она оглянулась на пятнистого — он лежал, положив голову на лапы, и наблюдал за пони сквозь полуприкрытые веки. Взгляд его был спокоен, даже чуть насмешлив — будто говоря: «ну и компания вам попалась».

— Вот что, розовое недоразумение, — Твайлайт подошла к Пинки вплотную и посмотрела ей в глаза. — Если ты здесь хотя бы чихнёшь без моего разрешения — я превращу тебя в черствый и невкусный кекс.

— Быть может, лучше в апельсин? — Невинно предложила та, отряхиваясь от крема.

— Хорошо. А теперь, будущий апельсин, убери всё, что принесла.

Пинки проворно, с невероятной скоростью собрала раздавленные кексы в пакеты и вынесла на улицу. Вернулась она через минуту, сияя, как начищенное копыто.

— Вы представляете, там всякие звери половину тачки растащили! Белки, птицы, даже какой-то енот прибегал. Вкусно же, — радостно сообщила она, абсолютно забыв о недавнем фиаско.

— К Лайри это не относится, — сухо заметила Твайлайт, делая пометку в своих записях. Она обвела взглядом подруг: Рэрити, успевшую снова упасть в обморок на своей кушетке; Эпплджек, стоящую у двери с видом невозмутимого стража; Рейнбоу, демонстративно читающую книгу вверх ногами на своём книжном троне; и Пинки, которая уже пыталась слизать крем с пола.

— Слушайте меня внимательно, — сказала Твайлайт громко и чётко. — У нас проблема. Большая, хищная проблема, которую необходимо решить. И решать её буду я, сама.

— Твай, ты справишься! — Ободряюще крикнул Спайк с лестницы, где он всё это время просидел, наблюдая за представлением.

— Спасибо, Спайк. — Улыбнулась аликорн. — Итак, надеюсь, все понимают, чем могла кончиться безрассудная выходка Пинки, не будь защиты между ней и Лайри?

— Бойней, — коротко ответила Эпплджек. — Я затем и держала её всё время, пока Твай колдовала — чтоб помешать наделать глупостей.

— А я думала, ты со мной в обнимашки играешь, — возмутилась Пинки, но тут же осеклась под взглядом Твайлайт.

— Благодарю за поддержку, ЭйДжей. — Твайлайт кивнула фермерше. — И я хочу попросить всех вас: если я прошу не вмешиваться, вы должны оставаться в стороне, что бы ни случилось. Если я прошу помочь — вы поможете так, как я скажу. Все согласны?

Она обвела взглядом подруг. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тихим посапыванием Рэрити на кушетке.

— Да. — Эпплджек поправила шляпу и кивнула.

— Согласна, — донеслось с кушетки — Рэрити очнулась ровно настолько, чтобы подать голос, и снова отключилась.

— Я ничего не поняла, но я не против, — подпрыгнула Пинки.

— Не согласна, но мешать не буду, — откликнулась Рейнбоу Дэш. Она перевернула книгу правильно, но читать не начинала, поглядывая поверх страниц на купол. — Только смотреть со стороны — это же с ума сойти можно.

— Готов, — завершил перекличку Спайк.

Твайлайт удовлетворённо кивнула и просмотрела свои записи, отмечая несколько мест.

— Как я уже сказала, мы не можем относиться к Лайри плохо и использовать силовые методы, вроде вышвыривания, как предлагает Рейнбоу. Почему? Потому что он — не плохой.

Рейнбоу громко вздохнула, с ярко выраженным скепсисом. Книга в её копытах чуть не сложилась пополам от напряжения.

— Спайк, есть яблоки? — Спросила Твайлайт, меняя тему.

Дракон убежал на кухню, чем-то загремел и через минуту вернулся с целой горой фруктов, едва умещавшейся в его маленьких лапках.

— Кто хочет? — Твай подхватила яблоки магией.

— Я! Я, я, я! — Запрыгала Пинки, протягивая копыта.

— И мне, пожалуйста, — Рэрити приподнялась на кушетке и томно протянула копыто. — После обморока нужно восстанавливать силы.

— В амбаре полно, спасибо, — отказалась ЭйДжей.

— А ты, Дэш?

Рейнбоу покосилась на яблоко, потом на зверя, потом снова на яблоко.

— Ну… За компанию, разве что.

— Угощайтесь.

Сочные сладкие яблоки захрустели на зубах. Твайлайт рассматривала своё, вертела его в магии, и о чем-то сосредоточенно думала, глядя то на фрукт, то на спящего хищника.

— Вот, я съела яблоко, — сказала она, откусывая кусок. — Можно ли сказать, что я «злая» по отношению к яблоку? Да. Ведь я разрушила его, разжевала и проглотила. Но я съела его без злой мысли. Съела, чтоб насытиться. Потому что это — в моей природе, и естественно для меня.

Рэрити, жующая яблоко с королевской грацией, замерла на мгновение, переваривая услышанное.

— Злая Твая? Не, не видела, — помотала головой Пинки, с хрустом вгрызаясь в третье яблоко.

— Я видел, и испытал на себе лично, — усмехнулся Спайк, вспоминая реакцию лучшей ученицы Селестии на его шутку про срочный вызов в Кантерлот. — Но это была не злость, а праведный гнев. Разница есть.

— Именно, — кивнула Твайлайт. — Лайри — не злой. Я повторю это ещё раз. То, как он охотится и ест — не проявление злобы. Это в его природе. Да, он хищник, да, он опасен, и, тем не менее, он не злобный, и не желает нам зла. Мы не вправе упрекать его за малоприятный, для нас, образ жизни.

Она откусила ещё кусок яблока и задумчиво прожевала.

— Твай, а рожки тогда куда приткнуть? — Рейнбоу махнула копытом на рог чейнджлинга, всё ещё лежащий на столе. — Твоя философия философией, а факты фактами.

Аликорн положила огрызок своего яблока рядом с рогом. Они и правда были удивительно похожи — обгрызенные, оставленные, ненужные.

— Похоже? Абсолютно. И то, и другое — объедки. Только я могу огрызок доесть. А Лайри эти кости не нужны.

— Мда-а-а уж… — протянула Рейнбоу, разглядывая эту композицию.

— Рейнбоу, я понимаю, ты видела страшные вещи там, где Лайри обедал. Но — такова жизнь. Ты помнишь мантикора? Мы встретили его в Вечносвободном Лесу, на пути к заброшенному Замку Принцесс.

Рейнбоу задумалась, наморщив лоб.

— Эм-м, это когда мы с тобой едва познакомились? После той жуткой сцены с «Шэдоуболтами»?

— Тогда. Так вот, мантикор — хищник, как и наш. Он точно так же охотится, ловит и ест, утоляя голод.

— Ну? — Рейнбоу Дэш вопросительно пожала плечами. — Знаю я это всё, и что?

— Ну, у тебя есть какие-либо претензии к нему?

— Нет. Мантикор как мантикор. Страшный, но мы его успокоили, и всё обошлось.

— Нет. Так вот и к Лайри — претензий быть не может.

Рейнбоу вздохнула, взяла со стола рог чейнджлинга, разлеглась на своём импровизированном книжном троне и принялась вертеть кость в копытах, рассматривая дырки на просвет.

Твайлайт снова взялась за перо, черкнула пару строк, потом остановилась и подняла глаза на подруг.

— Когда у меня появился Совелий — Спайк очень ревновал, — сказала она негромко. — Крайняя его выходка состояла в том, что он хотел показать Совелия кровожадным монстром, для чего украл тряпичную мышь у Опал, любимой кошки Рэрити, порвал её и забрызгал всё кетчупом. Мол, совы же едят мышей.

Спайк на лестнице поперхнулся и сделал вид, что очень занят разглядыванием собственных когтей.

— Вот только, я про это знала. И принимала Совелия таким, каков он есть. — Твайлайт обвела взглядом подруг. — Рэрити, ЭйДжей, а что едят ваши питомцы?

— Вайнона мышкует, этим спасает амбары и урожай от грызунов, — отозвалась Эпплджек, присаживаясь у двери. — Без неё мы бы давно без зерна остались.

— Опал? — Рэрити задумчиво погладила подбородок. — Возможно, ловит мышей и птиц, но ни разу не заставала её с добычей. Она у меня аристократка, предпочитает, чтобы всё самое неподобающее происходило за пределами дома. А так, в еде очень разборчива, избаловала я её, что уж говорить.

— Гамми любит рыбу, — очнулась от дремоты Пинки Пай, которая умудрилась задремать сидя, с недоеденным яблоком в копыте. — Видели бы вы, как он ест, без зубов-то! Сосёт её, как конфетку, хи-хи.

— Получается, наши друзья все хищные и плотоядные, — подвела итог Твайлайт.

— Не все, — возразила Рейнбоу, свешиваясь со своего книжного насеста. — У Флаттершай дома — сплошь травоеды. И мой Танк ест траву. Да ещё жуков. Червей. Короче, и его до кучи, к хищникам можно причислить, если придираться.

Рейнбоу бросила рог на стол, прошлась по комнате, чем немедленно привлекла внимание Лайри. Тот проводил её взглядом, лениво поворачивая голову, и снова улёгся. Пегаска и хищник рассматривали друг друга, оба делая вид, что им совершенно не интересно, но на самом деле каждый внимательно следил за движениями другого.

— Итак, все мы хотим быть сытыми, — продолжила Твайлайт, делая пометки. — Наши питомцы обеспечивают себя сами, позволяя нам закрывать глаза на некоторые стороны их жизни. К сожалению, с Лайри это не получится. Одно дело — филин, собака, кошка, они небольшие и еды надо не много. А Лайри значительно крупнее их, и еды ему надо больше. — Она подняла глаза на Рейнбоу. — Дэш, как много осталось от «перевертыша»?

— Голова и полскелета, — хмуро ответила та, не переставая изучать кота. Лайри, со своей стороны купола, невозмутимо взирал на неё. Хотя он расслабленно полулежал, глаза хищника и пони находились на одном уровне, и в этом взгляде чувствовалось что-то древнее, глубинное, то, что не поддавалось описанию словами.

— Наша задача — обеспечить Лайри достаточным количеством еды, хотя бы на первое время, пока не выясним, откуда он, и можно ли вернуть его в родные места, — сказала Твайлайт, чётко выговаривая каждое слово. — Вдобавок, мы все — его возможные жертвы, поскольку он не делает разницы между нами и чейнджлингами. Именно поэтому я решила привести Лайри сюда, в библиотеку. Пока он тут, а не где-то на улице — жители Понивилля в большей безопасности.

— Иными словами, нам надо кормить его, чтобы он не кормился нами, — подытожила Рэрити, окончательно приходя в себя и принимая вертикальное положение.

— Верно. — Кивнула Твайлайт.

Рейнбоу взлетела, привлекая внимание всех присутствующих. Она зависла под потолком, расправив крылья во всю ширь.

— Ладно, — сказала она громко. — Я согласна с тем, что у меня нет претензий. Но кто-то объяснит мне, почему нельзя просто убрать Лайри подальше? Так, чтоб он никогда не нашёл дорогу в Понивилль?

— Насчёт «никогда» — вопрос спорный, — ответила Рэрити, поправляя гриву. — Он кошачьей породы. А кошки умеют находить обратный путь.

— Я объясню, Дэш. — Вздохнув, аликорн села возле купола и, выразительно глядя на пегаску, указала копытом на пол.

Рейнбоу нехотя опустилась, но не на пол, а на свою книжную башню, которая жалобно скрипнула под её весом.

— С того самого момента, как я взяла Лайри под своё покровительство, на мне ответственность за его настроение, поведение, отношение к нам. От меня зависит если не всё, то очень многое. — Твайлайт говорила медленно, тщательно подбирая слова. — Я не знаю его характера, повадок, восприятия. Но он играл с Флаттершай, не причинил ей вреда. Значит, при желании и умении, с ним можно подружиться. К сожалению, я не могу объясняться с ним так же легко, как Флатти, но я хочу, чтоб Лайри был счастлив в нашей компании, и не разочаровался.

— «Счастлив»? — переспросила Рейнбоу, наклоняя голову. — Это значит, мы должны быть ласковы и заботливы с ним?

— Да. Тогда, возможно, он станет ласков к нам, и это уменьшит шансы быть съеденными для всех нас.

— Ты используешь метод Флаттершай, когда нам поручили воспитывать Дискорда?

— Да. А ведь он намного опаснее Лайри.

Рейнбоу задумалась, почесывая подбородок копытом.

— А ведь правда, — пробормотала она. — Дискорд мог реально уничтожить реальность. А этот… просто кот, который хочет жрать.

— Кот, который хочет жрать и может сожрать тебя, если не получит еды, — поправила Твайлайт. — Не стоит недооценивать опасность только потому, что она выглядит не так эффектно, как хаос и магия.

— Теперь предположим, мы поступили с Лайри так, как советуешь ты, — продолжила аликорн, обращаясь к Рейнбоу. — Убрали его далеко. И всё. Но проблема так не решится. Напротив, мы признали бы, что не способны её решить и переложили решение на плечи кому-то там, живущему далеко от нас. Итог мог быть ужасным: голодный и неуправляемый кот убивает жителей какой-нибудь деревни, только чтобы насытиться. Наконец, и его самого убили бы. Во всем этом была бы наша вина — потому что отказались от Лайри и не помогли ему. Именно про это я думала, глядя на игру его и Флатти, там, в лесу.

Тишина повисла в комнате. Даже Пинки перестала жевать и замерла с открытым ртом.

— А может, с ним так и поступили уже? — подала голос Эпплджек, нарушая молчание. — Выкинули откуда-то, он и свалился на наши головы.

— Убить такого красавца? — Вздрогнула Рэрити. — Мы же не допустим этого?

— Мы уже не допустили, ведь он с нами, — кивнула Твайлайт. — Рейнбоу, ты поняла меня?

— Поняла, — нехотя кивнула пегаска. — Но подозреваю, что я с ним уже виделась, и он часто вертелся на виду. Вспомнить не могу вот, где?

— На виду-ду-ду, — неожиданно продудела Пинки Пай, имитируя тромбон, и сама же засмеялась своей шутке.

— Может, на картинках или в книгах, — предположила Твайлайт.

— «Ду-ду-ду»… — Рейнбоу постучала копытом по лбу, пытаясь поймать ускользающую мысль. — Точно! «Дэринг Ду»! — Пегаска подскочила на месте, едва не опрокинув книжную башню. — Твай, где книги про неё?

Она метнулась к указанной полке, пробежалась копытом по корешкам, вытянула книгу с яркой обложкой и триумфально опустилась с ней к столу.

— Вот! — Рейнбоу быстро пролистала страницы и ткнула копытом в нужную иллюстрацию. — Этот кот служит монстру по имени Ауизотл, который противостоит Дэринг Ду, и к слову, желает погрузить мир в бездну страданий.

Все пони встали бок о бок у стола, рассматривая картинку.

— Что не так? — спросила Пинки, заглядывая через плечо Рэрити.

— Сходство видно простым глазом, — кивнула Рэрити. Она подняла книгу телекинезом, повернулась к куполу, поочередно глядя на картинку и дремлющий оригинал. — Пропорции тела, лап, головы, хвоста — совпадают. Цвет шерсти, форма пятен, их узор — одинаковы. Чёрные полосы на мордах у обоих — есть. Значит, в нашем доме — слуга Ауизотла, и как скоро нам ожидать визита самого хозяина? И главное — зачем?

Рэрити театрально вздрогнула.

— Лайри не обязательно его слуга, — возразила Твайлайт, забирая книгу и возвращая её на полку. — Он может быть просто очень похож. Когда я искала своё место в сезонной «зимней уборке» и будила зверей от спячки, я заметила, что звери одного вида почти одинаковы, и нужен намётанный глаз, чтоб отличать их. Так что, полагаю, визита низвергателя миров в пучины бед — нам ожидать не стоит. Эти коты — просто сородичи. Жаль, в книге не написано, как называется их вид.

— Ясно, — выдохнула Рейнбоу, найдя нечитанную книгу о приключениях Дэринг Ду и опускаясь на свой трон, который наконец не выдержал и с грохотом рассыпался. Пегаска эффектно приземлилась на три копыта, сделала вид, что так и задумано, и уселась прямо на полу, раскрыв книгу.

Твайлайт обошла вокруг стола, поправляя разложенные предметы. Взгляд её упал на рог чейнджлинга, потом на огрызок яблока, потом на спящего зверя.

— Вы знаете, — заговорила она негромко, — что после превращения в аликорна я надолго перебралась в Кантерлот, где продолжила, как выразилась Рейнбоу, «валять крылья в книжной пыли»? А точнее, продолжила обучение. Мне довелось узнать очень много нового. Я училась магии у Дискорда: создавать хаос и упорядочивать его, сохранять внимание и спокойствие в хаосе, отличать истинные вещи от ложных, превращать вещи из одной в другую.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

— С превращением я практиковалась давно: яблоко в апельсин, в карету, мышей в лошадей. Но всё это было по книгам. А Дискорду они не нужны, он всё создавал сам. Значит, и я могла научиться этому, чтоб обходиться без книг, которых в нужный момент не окажется под копытом.

Рэрити приподняла бровь, но промолчала.

— Я попытаюсь создать первое серьёзное заклинание, — сказала Твайлайт, — и прошу всех сохранять молчание. Спайк, принеси тарелку, яблоко и нож.

Дракон ходил на кухню дольше обычного. Твайлайт успела записать свои мысли, перечитать их, сделать пару пометок и начать нервничать. Когда Спайк наконец появился, спускаясь из спальни, а не с кухни, она удивлённо моргнула.

— В доме нет ни одного режущего предмета, — виновато сказал он, положив тарелку с яблоком на пол. — Я обыскал всё.

Волшебница потерла копытом подбородок. Потом посмотрела на дракона.

— Ты сможешь порезать меня когтем? Вот тут, выше копыта? — Она показала на переднюю левую ногу.

— Серьёзно? — Спайк вытаращил глаза и посмотрел на свои растопыренные пальцы.

— Да. Мне это нужно.

— Как скажешь, Твай. Но пообещай, без претензий потом.

— Обещаю. Ой! — Она запоздало отдернула ногу, на которой красовалась аккуратная длинная рана поперёк. Кровь медленно закапала на пол.

— А-а-аргх! — Взвизгнула Пинки при виде крови.

Реакция была мгновенной. Эпплджек, стоявшая ближе всех, подскочила к розовой пони и нахлобучила ей на голову свою шляпу, закрывая обзор. Схватив упирающуюся Пай за хвост, она с силой выволокла её за дверь на улицу, откуда ещё долго доносилось возмущённое кваканье.

— Лучший удар — всегда неожиданный, — прокомментировал Спайк с видом знатока, облизывая окровавленный коготь. — М-м-м, всё же драгоценные камни вкуснее.

Твайлайт, стоя на трёх ногах, держала четвёртую над яблоком, заливая его кровью. Рог её сиял всё ярче, и охваченный магией фрукт начал изменяться: мякоть становилась упругой, тёмно-красной, с белыми прожилками, сердцевина — бело-желтой и твердой. По тарелке растеклась густая красная жидкость.

Завершив превращение, магия не растаяла, а, направляемая Твайлайт, собралась в искрящийся алый сгусток энергии, который завис над столом, мерцая в полумраке библиотеки.

Поднеся рог к ране, аликорн исцелила себя и с интересом рассмотрела своё творение.

— Выглядит странно, — пробормотала она, сморщив нос. — И пахнет не очень приятно. Но если именно таким оно и должно быть…

— Таким и должно, — подала голос с пола Рейнбоу Дэш, которая с интересом наблюдала за процессом. — Точь-в-точь то, что я видела после обеда Лайри.

— Уже всё? — Пинки просунулась в дверь, удерживаемая Эпплджек за хвост.

— Да, заходите, — разрешила Твайлайт. — Спайк, вытри мне копыто, пожалуйста.

— Твайли, лови. — Рэрити кинула ей чистую салфетку из тех запасов, что всегда держала при себе на случай непредвиденных обстоятельств.

— Эм-м, это ж не кексик, — протянула Пинки, краем копыта трогая лежащее на тарелке «нечто».

— Это и есть те плоть и кровь, которыми питается наш пятнистый друг, — пояснила Твайлайт, стараясь устоять на месте, пока Спайк усердно драил её окровавленное копыто. — О них кричала тебе Флаттершай.

— Если он ест это, я — зелёная болотная лягушка! — Пинки села, где стояла, с упрямым видом скрестив на груди и животе все ноги. — Не верю, что прекрасные кексы он предпочтёт этой твоей «плоти».

— Чисто! — объявил Спайк, любуясь делом своих лап.

— Благодарю. — Твайлайт подошла к куполу. — И сейчас мы узнаем, ест он моё блюдо или нет.

Она перенесла тарелку к Лайри, положила её рядом с куполом и легонько толкнула копытом. Тарелка легко прошла через магический барьер, будто его и не существовало.

— Надеюсь, я всё сделала верно, — прошептала пони, замирая в ожидании.

Лайри, дремавший до этого с полузакрытыми глазами, встрепенулся. Медленно поднял голову, посмотрел на тарелку, потом на Твайлайт, потом снова на тарелку.

Осторожно, с достоинством истинного хищника, он подвинулся ближе к тарелке, обнюхал содержимое… и принялся есть.

— Йе-е-ест! — восторженно пропела Рэрити, вскакивая с кушетки. — Быть тебе зелёной болотной лягушкой, Пинки Квай! — Ядовито добавила она, поворачиваясь к подруге.

— Молодец, Твайлайт, у тебя получилось! — Вскочив, Рейнбоу обняла подругу передними ногами и крыльями, едва не сбив её с ног.

Пинки со скрещенными ногами медленно опрокинулась на спину.

— Поверить не могу… — прошептала она, слушая, как стучит по полу вылизываемая тарелка. — Ладно, уквакала я, пока.

И она по-лягушачьи запрыгала к двери, на ходу придумывая, как будет выглядеть её новый лягушачий костюм.

— Прекрасно, самый важный вопрос решили, — удовлетворённо сказала аликорн, рассматривая облизывающегося кота. — Я очень рада этому.

Лайри потянулся, фыркнул, облизнулся ещё раз и вдруг свободно шагнул сквозь барьер, будто и не было никакого защитного купола.

Вот теперь Твайлайт в полной мере пережила страх, терзавший Флаттершай. Из головы её испарились все заклинания, ноги стали ватными, копыта — непосильно тяжёлыми. Она вдруг села, задрав голову, и сердце ухнуло из груди куда-то в область крупа.

Зверь стоял над ней. Неподвижный. Спокойный. Абсолютно непредсказуемый.

В комнате наступила мёртвая тишина. Рэрити замерла с открытым ртом. Рейнбоу медленно, очень медленно потянулась к двери. Спайк спрятался за лестницей.

Лайри наклонился и с громким, довольным урчанием начал вылизывать мордочку Твайлайт.

— Чего… это он? — спросила пони, закрыв глаза и не решаясь шевелиться.

— Быть может, он так благодарит тебя за кормежку, — предположила Рэрити дрожащим голосом.

— В таком-м… случае, скажите… ему, что я уже отбла… года… ренная, — возразила Твай между энергичными взмахами шершавого языка, пытаясь отодвинуться и вспомнить хоть какое-то заклинание.

Но её настойчиво обняли лапами, уложили на пол и продолжили благодарить.

— Ты лучше не упирайся, — посоветовал Спайк из своего укрытия. — А то ещё раззадоришь.

Несколько минут жесткой чистки тянулись вечность. Твайлайт думала, что на ней уже не осталось сухого места, и даже начала получать некоторое удовольствие от непривычного процесса. Наконец, пятнистый оставил её в покое и перенес активность на себя, принявшись вылизывать собственную лапу.

— Что со мной сделали?.. — простонала аликорн, с трудом отходя в сторону на непослушных ногах. Тело размякло, неумолимо клонило в сон. — Такие чары я вижу впервые.

— Я ни разу не заметила магии, — задумчиво сказала Рэрити, придерживая качающуюся подругу. — Это не чары.

— Твай, а ведь тебе идёт! — воскликнул Спайк, вылезая из укрытия. Он подбежал к входу и притащил большое зеркало в овальной раме.

— Действительно! — ахнула Рэрити, отступив на пару шагов и рассматривая Твайлайт со всех сторон. — Ты такая ухоженная. Шёрстка стала необычайно шелковистой. Теперь я не смогу спокойно спать, пока не узнаю, как это получилось.

Глянув на себя в зеркало, Твайлайт улыбнулась. Шерсть и правда блестела, кьютимарка сияла, грива лежала идеальными прядями.

— Рэр, ты всё видела и знаешь, — сказала она. — Это благодаря Лайри. Он же не сам собой ходит такой лоснящийся. Он чистит свою шерсть, и очень тщательно. Полагаю, если ты согласишься хорошо его кормить, он будет вылизывать и тебя.

— Вылизывать меня?! — Рэрити содрогнулась, но глаз от сияющего бедра Твайлайт отвести не могла. — Я подумаю…

— С-спайк, найди мне бодрящие заклинания, — зевнула Твайлайт. — Иначе я засну прямо на полу…

— Рэрити, помоги достать, — попросил дракон.

Книгу сняли с третьей полки, куда Спайк дотянуться не мог, и раскрытой на середине сунули под нос аликорну.

— Ох-х-м-мх… — С трудом разлепив отяжелевшие веки, она попыталась что-то прочесть…

Оранжевое копыто бесцеремонно отпихнуло книгу далеко в сторону, и — ш-ш-шух-х! — на Твайлайт обрушился холодный водопад.

— А-а-ай-й! — вскочила она, вмиг очнувшись.

Рядом стояла Эпплджек с пустым ведром.

— Как правило, это действует безотказно, — подмигнула ЭйДжей. — Помогло?

— Бр-р-р, да! — Твайлайт отряхнулась, разбрызгивая воду во все стороны. — Я уж думала — наколдовала на свою голову.

По полу растеклась большая лужа. В неё угодила лапа Лайри — он брезгливо отряхнул лапу, затем сел у края лужи и начал лакать воду, то и дело косясь на Эпплджек с выражением глубокого неодобрения.

— Воду он не любит, как и все кошки, — констатировала Рэрити. — Ох, Твайли, весь твой прекрасный вид утрачен, — скорбно вздохнула она, разглядывая мокрого, взлохмаченного аликорна.

— Зато я обрела способность мыслить, — возразила Твайлайт, принимаясь за уборку. Поднятая магией, вода послушно устремлялась обратно в ведро. Отжав воду из шерсти, хвоста и гривы, Твайлайт отправила ведро на кухню и вернулась с новым яблоком в зубах.

И замерла.

В комнате слышался незнакомый шум — словно раскаты грома далёкой грозы. Вот только звучали они совсем уж близко.

Лайри лежал, вытянувшись вдоль стены, а Эпплджек стояла на нём передними ногами и чесала ему шею, грудь и бок, ласково напевая что-то неразборчивое. Мурчание довольного хищника чувствовалось даже копытами через пол.

Яблоко выпало изо рта удивлённой Твайлайт и покатилось по полу.

Эпплджек оглянулась на звук падения, улыбнулась широкой, довольной улыбкой.

— Если это получается у Флатти — получилось и у меня, — сказала она просто. — Хочешь попробовать, Твай?

Пока та взвешивала «за» и «против», её опередили.

Рэрити, забыв о всяком достоинстве, уже лежала у головы Лайри, осторожно касаясь копытом его загривка.

— Какая мягкая и приятная шерсть, — прошептала единорог, и в голосе её слышалось искреннее восхищение.

Кот шевельнул ухом, заслышав новый голос над собой, но не открыл глаз, только мурчание стало чуть громче.

— Если он ещё и понимает нас, тогда я уже не знаю, к чему быть готовой… — пробормотала Твайлайт, чувствуя, как неопределённость засасывает её, подобно трясине.

Она подобрала яблоко и тихо приблизилась к столу. Отсюда она увидела, что задняя половина Лайри лежит под куполом, теперь уже бесполезным.

— Как же я так оплошала? — прошептала она с досадой. — Успокаивая Лайри, изменила защиту и, сама того не зная, создала угрозу для наших жизней. Тарелка ведь не должна была пройти. Ай, нехорошо.

Она расколдовала остатки купола, и магия рассеялась в воздухе серебристой пыльцой.

Твайлайт скользнула взглядом по записям, ища, с чего продолжить поиски, когда решён ключевой вопрос.

— «Вышвырнуть его подальше от Понивилля… Точнее, вернуть обратно… Наша задача — обеспечить Лайри достаточным количеством еды, хотя бы на первое время, пока не выясним, откуда он…»

Она просматривала строчки, отмечая их галочками.

— Чтоб никто не сказал после, что я струхнула! — объявила вдруг Рейнбоу Дэш и, отбросив книгу, решительно присоединилась к общему «коточесанию».

По бумаге скользили чуть заметные блики. Подняв взгляд, Твайлайт увидела позабытый сгусток магии, оставшийся после превращения яблока в мясо. Он всё ещё висел над столом, переливаясь алым светом.

«Вот и я пойду к Лайри», — улыбнувшись, волшебница захватила алую звезду лучом из рога.

— А, Твайли, таки рискнула? — задиристо рассмеялась Дэш.

— Почему нет? У меня для него ценный дар.

Аликорн легла у передних лап зверя, осторожно положила магию на подушечку одной лапы и накрыла сверху другой лапой. Мягко вспыхнув, звезда угасла — и среди множества чёрных пятен на обеих лапах появились два новых, красных пятна.

— Что это? — спросила Рэрити, с интересом наблюдая за процедурой.

— Я передала ему созданную магию, — объяснила Твайлайт, отходя в сторону и любуясь своей работой. — И научу использовать, когда он немного проголодается. Это самый простой и наглядный способ.

— Твайли, я так думаю, мы помогли тебе решить твою задачу, — сказала Рэрити, поднимаясь и отряхивая идеальную шёрстку. — И теперь, если не возражаешь, пора расходиться. Мне не хочется покидать тебя и Лайри, но у меня дома много работы, которая сама себя не сделает. И время позднее.

— Да, Рэрити, иди. Успеха тебе.

— Спасибо. Доброй ночи. — Единорог встала, напоследок с явным сожалением поскребла кота за ухом и вышла.

— Тогда и мы пойдём, — сказала Эпплджек, поднимаясь с пола. — Приятно познакомиться с твоим новым другом, Твай.

— Ага, он классный, — поддержала Рейнбоу, тоже вставая. — Хотела б я увидеть его в деле…

Она поперхнулась.

— М-м-м… На завтра запланирована пасмурная погода, значит, вставать рано и сгонять облака. Надо выспаться. До встречи, Твайлайт.

— Пока, девочки. Благодарю за помощь.

Пони ушли. Аликорн осталась одна в компании зверя, чьи инстинкты, способности и намерения по-прежнему были для неё тайной.

Она магически притянула со стола исписанный лист и перечитала свои шаги.

«Друзья верят в меня, в мои знания. Верят тому, что им говорю. Моё слово становится для них неоспоримой истиной, тем более, я — принцесса. Но не самоуверенна ли я? Какие будут последствия? Что, если всё совсем не так, как я поняла? Если Лайри не такой, каким я его представляю? Этот чёрный рог… Неуемное желание Дэш выкинуть хищника… И книга…»

Протянувшийся из рога лучик нашёл на полке «Поиски сапфировой статуэтки». Твайлайт подняла книгу в воздух, раскрыла на нужной странице и внимательно рассмотрела иллюстрации с пятнистым котом. На заднем плане виднелись густые джунгли — совсем не похожие на окрестности Понивилля.

«Я не знакома с Дэринг Ду, — подумала она, — и не могу расспросить её о тех местах. Но если книга не лжёт, то Лайри не из Вечносвободного Леса. Есть ли поблизости кто-то, кто пришёл издалека и может рассказать о растениях и животных, которые неизвестны здесь? Ну, за животными — к Флатти. А растения?..»

— Принцесса Твайлайт.

Погружённая в глубины своих мыслей, аликорн не заметила Спайка, и от неожиданности подскочила на месте. От резкого движения заболела спина, свело все конечности — и Твайлайт растянулась на полу.

Дремлющий хищник прекратил урчать, поднял голову и вопросительно воззрился на беспомощное копытное.

— О-ой-й, — простонала пони, распрямляя ноги. — Я совсем залежалась.

Дракон отставил поднос, подошел к ней и помог сначала сесть прямо, потом встать.

— Твай, уже давно поздний час, — сказал он, пододвигая поднос поближе. — Я приготовил тебе поесть. И постелил матрац у твоей кровати. Сама кровать занята Флаттершай.

Твайлайт почувствовала, как мордочку заливает румянец от невыразимого стыда. Хозяйкой в доме всегда была совсем не она, а этот маленький, скромный, лиловый дракон. Не только поддерживающий чистоту и порядок, но и верно заботящийся о своей давней подруге-наставнице. А она? Настолько привыкла, что подчас не замечала участия, заботы и помощи, принимая их как само собой разумеющееся.

Слёзы жгли глаза. Она не сдерживала их.

Обняла Спайка, крепко прижала к груди. Горячие капли упали на спину дракона и покатились, плутая меж чешуек.

— М, Твай?.. — удивился Спайк, но замолк и тоже обнял её.

Рыдания душили аликорна, она долго не могла сказать ни слова, лишь молча гладила копытом зелёный гребень Спайка.

— Прости, — прошептала она, отдышавшись. — Я столь небрежна и невнимательна к тебе. Спасибо за всё, что ты делаешь для меня.

— Хорошо, принцесса Твайлайт, я принимаю вашу благодарность, — важно ответствовал дракон, отстраняясь и пододвигая на её место еду. — Теперь вам необходимо поесть и спать.

— Прошу не называть меня «принцессой», — произнесла Твайлайт, уже будучи носом в тарелке. — Не считая церемонии коронации, ну и повторной коронации на выпускном в высшей школе Кантерлота, я не чувствую себя царственной особой, со всеми привилегиями и обязанностями, готовой нести ответственность за жизнь, здоровье и благополучие подданных. До настоящей принцессы мне ещё расти и расти. Так что, я по-прежнему — просто лучшая ученица её Величества Селестии. И да, крылья — удобный способ перемещения, не более.

При упоминании крыльев Спайк икнул, зажал рот лапой и поспешно удалился.

— Растения, растения… — бормотала Твайлайт, дожёвывая последний цветок. Стебелёк завернулся ей в нос, стало щекотно, она рассмеялась. И замерла, уловив мысль:

«Этих цветов вам не стоит бояться. Всё, что им надо — чуть-чуть посмеяться».

— Хах, точно! — Она схватила перо, но лист оказался полностью исписан.

Недолго думая, Твайлайт нарисовала прямо на стене цветок, знак вопроса и голову пони с высокой чёрно-белой гривой-"ирокезом». Завтра она обязательно вспомнит, что это значит.

Затем Твйлайт вновь наколдовала защиту — теперь не купол, а просто разделила зал надвое, отгородившись от зверя волшебной стеной. Поднявшись в спальню, измотанная, пони упала на матрац и тут же потеряла сознание.

Спайк, выглянув из-за угла, покачал головой, поправил на ней одеяло, подложил под голову подушку и бесшумно удалился в свою корзинку.

В библиотеке воцарилась тишина, нарушаемая только сопением дракона, мерным дыханием спящих пони и тихим урчанием кота, которому снилась бескрайняя саванна.

Тихий полдень. Прохладный ветерок шелестел кроной могучего дерева, в тени которого отдыхала пони.

— О, Твайлайт, как я рад видеть тебя.

— Что? Дискорд? Как ты тут появился? — Она удивлённо посмотрела вверх. Драконикус висел вниз головой, уцепившись за ветку хвостом.

— Мы вчера не закончили урок, тебя отозвали, потому я решил, что раз ты свободна во сне, то его можно закончить и тут.

— Свободна. Но я очень устала днём. И сны — для того, чтоб отдыхать, а не доделывать дела из реаля. Когда вернусь в Кантерлот, тогда и продолжим твой урок. Ой! — Вскочив, пони отшатнулась.

К ужасу её, голова Дискорда, внезапно отделившись от шеи, упала в траву.

— Как-то так, от твоей премудрой речи, я даже голову потерял. — С улыбкой сообщила голова. — Или тело? — Висящее на ветке тело задумчиво почесалось.

— Фу, совсем не смешно. Оставь меня, Дискорд. — Скривилась Твайлайт.

— Странно, что тебе не нравится моя компания. — Обиженно надулся дракон. — Вот когда я к другим прихожу, им нравится, особенно Дитзи Ду.

Пони молча пошла прочь. Но Дискорд не отстал. Он шёл рядом с ней, держа голову в передних лапах, и продолжал общаться.

— Ты, что ли, сердишься на меня? — Спросила голова, почесывая лапой в своём ухе.

— Нет.

— Но всё же? Вон, над твоей головой сгущаются розовые тучи. Того и гляди, пойдёт шоколадный дождь.

Твайлайт продолжала молчать, поливаемая шоколадным дождём. Она лишь отряхнулась, стряхивая сладкие капли с гривы.

— А всё же, перемена погоды — это плохо. — Шоколадный дождь исчез. — Меня на погоду постоянно колбасит. Старый я. То лапы ломит, то хвост отваливается.

Дискорд с каждым шагом разваливался на ходу: уронив голову, упали передние лапы, через шаг поотпадали задние, разлетелись в разные стороны крылья и, наконец, от лежащего тела отвалился хвост. Все разнородные части драконикуса валялись порознь. Тем временем, пони даже не обернулась на чудачества монстра, лишь ненадолго остановилась, чтоб снова отряхнуться от прилипшего к шёрстке шоколада.

— И чего ж молодёжь такая несговорчивая и неразговорчивая пошла? — Посетовал Хаос, сотворяясь обратно в свою причудливо-упорядоченную форму. — Учиться не хотят, общаться не хотят, купаться тоже не хо… а, забудь.

С досадой щёлкнув пальцами, Дискорд исчез.

Тем временем Твайлайт подошла к небольшому крытому бару, невесть кем оборудованному на лесной полянке, и присев на табурет, постучала копытом по стойке, привлекая внимание барпони, расставляющего бутылки на полках.

— Чем могу служить, дорогая Твайлайт? — Обернулся тот, поправляя кепку.

— Д-дискорд?! — Твайлайт закатила глаза. — Я должна была догадаться!

— Какой «дискорд»?

Картинно оскорбившийся драконикус салатно-зелёного цвета прижал к груди кончики растопыренных пальцев.

— Принцесса, наверняка вы с кем-то спутали меня. Позвольте, я — Джиннкорд, знаток всевозможных напитков широчайшего диапазона градусности и различного радиуса воздействия.

Твайлайт колебалась, размышляя, оставаться ли на табурете, позволив Хаосу вести какую-то свою игру, или уйти. Джиннкорд же сноровисто налил ей из шейкера.

— Вот, Ваше Величество, отведайте один из фирменных моих коктейлей — звездногривник предгорный с настойкой подлунника узколистного.

«Ещё б знать свойства всего этого добра. — Отрешённо подумала пони, подхватывая стакан и принюхиваясь. — Или у Зекоры спросить при случае, если запомню».

— Дискорд, зачем ты здесь? — Вопросила Твайлайт, вернув нетронутый стакан на стойку.

— Просто так.

Разведя лапами, Хаос состроил невинную морду и незаметно дёрнул за шнурок, включающий неоновый «нимб» меж рогов.

Улыбнувшись, аликорн дунула, и нимб развеялся, оставив тускло тлеющую проволочку. Дух Хаоса, лишённый иллюзорной святости, тоже потускнел.

— За… — Не придумав толковый тост, Твайлайт пожала крыльями и просто опрокинула дискордов стакан в себя. Сладко зажмурясь, прислушалась к расцветающим в желудке ощущениям.

— Я ни «за», ни «против», а очень даже наоборот. — Откликнулся драконикус, откручивая остывшую проволоку с рогов.

— Ещё одну порцию.

— Без проблем-м-моя хорошая ученица.

— И всё-таки, что потянуло тебя в мой сон? — Переспросила Твайлайт, выпивая второй стакан неведомого снадобья.

— Прежде всего, желание хорошенько проу… кхм, научить тебя, Твайлайт, тем самым переворотным выворотам магоматерии. — Дискорд деловито прокашлялся в львиный кулак. — Но, поскольку Ваше Величество учиться не пожелало, остаётся что? Только развлекаться.

В стороне послышался скрип, треск — и из кустов неподалёку, безжалостно сминая ветви и листья, выехал огромный рояль. Вкрадчиво поскрипывая колёсиками, он подкрался ближе к бару.

— О, принцесса, я вам сыграю!

Одернув фрак, Хаос телепортировался к роялю, хищно поблескивающему лакированной крышкой, и уселся с большущим рулоном нот.

— У Диско-о-орда есть акко-о-орды! Завсегда-а-а мы бьём реко-о-орды! Покоряя все верши-и-ины!

Ушераздирающий дребезг струн сотряс сновидение, с деревьев падала листва и обморочные сойки. Перезвон лопающихся на полках стаканов и бутылок почти не слышен за шумопредставлением, преисполненным невысказанных доселе романтических чувств.

Скорчившаяся на табурете Твайлайт болезненно кривилась, зажимая копытами уши.

— Дискорд, прекрати! — закричала она, но голос её потонул в какофонии.

Крышка рояля внезапно раскрылась ощеренной пастью, взметнувшийся оттуда длинный алый язык кровожадно обвился на шее Дискорда и мигом утянул роялиста в сумрачные глубины инструмента, лишь промелькнувшая белая кисточка агонизирующего хвоста успела сделать жест «Ок». Отрыгнув ноты, рояль неторопливо укатился обратно в кусты, смачно почавкивая и то и дело тренькая заевшей клавишей.

Несмело переведя дух, Твайлайт села ровнее и сложила страдальчески растопыренные крылья.

— Вот вам и выворотный поворот. — Вздохнула ученица сожранного собственным творением «горе-учителя». Выпив коктейль из уцелевшего шейкера, Твайлайт покинула сие странное место, и теперь шла по тенистой лесной тропе, наслаждаясь запахами цветов.

Тропа вилась между стволами, и Твайлайт постепенно начала узнавать окрестности. Это был Вечносвободный Лес — но какой-то другой, словно нарисованный мягкой акварелью. Цветы здесь пахли сильнее, тени были глубже, а воздух дрожал лёгкой дымкой, как в жаркий полдень.

— Странно, — пробормотала она, останавливаясь у знакомого поворота. — Я никогда не видела этот лес таким… спокойным.

— Потому что это сон, — раздался голос прямо над ухом. — А во сне всё может быть таким, каким ты захочешь.

Твайлайт подпрыгнула и обернулась. На ветке ближайшего дерева сидела маленькая совушка — точь-в-точь такая же, как её Совелий, только глаза у неё светились мягким серебряным светом.

— Ты… говорящая сова? — удивилась Твайлайт.

— Я твоё подсознание, — ответила сова. — Или просто сон. Какая разница? Ты здесь не для того, чтобы разбираться со мной.

— А для чего?

Сова моргнула, и в её глазах Твайлайт вдруг увидела отражение — Лайри, бегущего по золотой траве.

— Ты уже знаешь ответ, — сказала сова и растаяла в воздухе.

Твайлайт покачала головой и пошла дальше. Лес постепенно редел, деревья расступались, и вскоре она вышла на опушку, откуда открывался вид на бескрайнюю саванну.

— Вот это да, — выдохнула она.

Саванна простиралась до самого горизонта — золотая, высокая трава волновалась под ветром, где-то вдали виднелись акации, а над всем этим плыло жаркое солнце. Твайлайт сделала шаг вперёд и вдруг поняла, что стоит не на траве, а на мягком песке.

— Интересно, куда я попала?

— В Зебрику, — ответил знакомый голос.

Дискорд стоял рядом — целый, невредимый, в куртке, пробковом шлеме и с биноклем на шее. Из-за пазухи у него торчала карта, а на поясе болталась фляга.

— Ты же только что был съеден роялем! — воскликнула Твайлайт.

— Был, — согласился Дискорд. — Но, видишь ли, в моём случае быть съеденным — это не более чем смена декораций. — Он щёлкнул пальцами, и из-за его спины вылетела стая бумажных журавликов, сложившихся в арку. — Добро пожаловать в самое сердце моей фантазии, дорогая ученица! Здесь мы продолжим урок в более… наглядной форме.

— Я не хочу учиться, я хочу проснуться, — простонала Твайлайт.

— А вот это уже не от тебя зависит, — хитро прищурился Дискорд. — Сон — моя стихия почти так же, как стихия Луны. Разница лишь в том, что я здесь могу всё. А Луна — только то, что разрешают спящие.

Он щёлкнул пальцами, и прямо из травы вырос столик с двумя креслами. На столике дымился чай и стояла тарелка с печеньем.

— Присаживайся. Поговорим.

Твайлайт подозрительно посмотрела на печенье, но в кресло всё же опустилась.

— О чём?

— О том, что тебя действительно беспокоит. — Дискорд налил чай себе и ей. — Не о своих подопечных, нет. Хотя они тоже важны. О том, что ты боишься не справиться.

Твайлайт вздрогнула.

— С чего ты взял?

— С того, что я — хаос, а хаос видит страхи лучше порядка. — Дискорд откусил печенье и запил чаем. — Ты боишься, что твоих знаний недостаточно. Что магия подведёт. Что друзья пострадают из-за твоего решения. Что ты — ещё не настоящая принцесса.

— Это… — Твайлайт запнулась. — Это неправда.

— Правда, правда. — Дискорд махнул лапой. — Но знаешь, что самое смешное?

— Что?

— Что все эти страхи — ерунда. — Он подался вперёд, и глаза его стали серьёзными — впервые за весь сон. — Ты справляешься. Уже справилась. Хищник сыт, защищён, пристроен. Флаттершай приняла его природу. Рейнбоу не пытается его убить. Пинки жива и счастлива. Что ещё нужно для счастья?

— Чтобы он вспомнил? — вырвалось у Твайлайт.

Дискорд замер. Печенье в его лапе рассыпалось в труху.

— Вот оно что, — тихо сказал он. — Ты не о нём беспокоишься. Ты о Луне.

Твайлайт молчала, но молчание было красноречивее слов.

— Луна — моя старая знакомая, — продолжил Дискорд, откидываясь в кресле. — Мы с ней, знаешь ли, похожи. Оба изгои. Оба слишком сильные для этого мира. Оба тосковали по одиночеству, пока не нашли… — он запнулся. — Пока не нашли то, что искали.

— Вы нашли?..

— Она нашла. Человека, который её полюбил. А я… — Дискорд пожал плечами. — Я нашёл Флаттершай. Дружбу. Это почти одно и то же.

Он помолчал, глядя на саванну.

— Ты хочешь помочь Луне узнать, жив ли её Лайри. Это правильно. Но помни: даже если он мёртв, для неё будет важно знать, что он жил хорошо. Что был счастлив. Что не жалел.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я видел его, — просто ответил Дискорд. — В том мире, откуда он пришёл. В мире, где был человеком. Я видел, как он страдал. И видел, как он исцелялся рядом с ней. Если он умер в саванне — он умер свободным. А это лучшая смерть для того, кто родился в клетке.

Твайлайт смотрела на него и не узнавала. Куда делся вечный шут? Перед ней сидел кто-то древний, мудрый и очень, очень уставший.

— Спасибо, Дискорд, — сказала она тихо.

— Не за что. — Он щёлкнул кисточкой хвоста, и саванна вокруг них начала таять, как утренний туман. — А теперь просыпайся. У тебя много дел. И помни: если понадоблюсь — я всегда в восточном крыле. Или в твоих снах. Или просто так.

Твайлайт почувствовала, как её мягко выталкивает из сна. В последний миг она увидела Дискорда, стоящего на краю исчезающей саванны, смотрящего куда-то вдаль, где золотая трава встречалась с небом.

— Беги, Лайри, — услышала она его шёпот. — Беги долго.

* * *

— Твай? Твай, проснись!

Твайлайт открыла глаза. Над ней склонился встревоженный Спайк, сжимающий в лапах чашку с дымящимся чаем.

— Ты так кричала во сне… Всё в порядке?

Твайлайт села на матрасе, оглядывая знакомую спальню. За окном серел рассвет. На её кровати спала Флаттершай. Внизу, в зале, спал кот, отгороженный магической стеной.

— В порядке, Спайк, — ответила она, принимая чай. — Всё хорошо. Просто… странный сон.

Она сделала глоток и посмотрела в окно, на бледнеющие звёзды.

— Интересно, — прошептала она. — А он правда бежит?

— Твайлайт, не спеши расколдовывать «стену», — подсказал Спайк, шагая за аликорном на первый этаж. — Боюсь, ты снова не учла важную мелочь.

Спустившись в зал, хозяйка увидела у камина приличных размеров кучу помёта. А виновник вчерашнего торжества спал в противоположной стороне зала, свернувшись большим пятнистым клубком.

— Да-а-а… — Твайлайт с досадой провела копытом по морде.

— Это повседневность, как бы. — Пожал плечами Спайк. — Ты ж заперла его тут. Что ему ещё оставалось? Запахи и звуки магия, к счастью, не пропускает. Кстати, я через эту стенку пройти тоже не могу. Но я могу выйти в окно, если надо.

— Ладно, всё решаемо.

Отколдовав стену, аликорн телепортировала помёт в отхожее место, убрала бумаги, перья и всё, что могло унести сквозняком, открыла окна и воспользовалась заклинанием ветра, проветривая зал. Проснувшийся зверь молча наблюдал за бегающей по дому пони. Остановившись у окна, Твайлайт с наслаждением потянулась, расправила крылья, вдохнула бодрящий утренний воздух. Она всё ещё не могла привыкнуть к Лайри, и замерла с поднятыми крыльями, услышав стук когтей по полу. Стараясь дышать ровно, медленно сложила крылья, украдкой взглянула на стоящего рядом хищника. Тот смотрел в окно, принюхиваясь и зевая.

— Утро пасмурное. — Тихо сказала Твайлайт. Уголок её уха нежно лизнули. Несмело подняв голову, она встретила взгляд Лайри. Шагнув ближе, потёрлась носом о его плечо.

«Чего я боюсь, на самом деле? — Подумала она, слегка раздосадованная своей робостью. — Размеров? Мантикор больше его. Того, что он может разорвать меня напополам? Я могу защищаться. Неопределённость? Да, это пугает. Я не знаю, понимает ли он меня, как и на что он реагирует, что может его разозлить, испугать, обрадовать. И чувствую себя словно в незнакомой тёмной комнате, не зная, куда ступить. Но ведь Флатти умеет освещать свой путь. Почему я не могу?»

— Кстати, где Флаттершай? — Спросила, очнувшись от самоанализа.

— Спит. — Отозвался Спайк из кухни.

— Спит? Или что она вообще делает?!

Забыв про зверя, Твайлайт опрометью бросилась в спальню.

Желтокрылая лежала на её кровати, под «завесой покоя». Сняв заклинание, аликорн склонилась над мордочкой пегаски, и до уха её донеслось мирное сопение.

— Проснись и пой, Флаттершай! — Несколько раз махнула крылом, гоняя свежий воздух. Флатти что-то тихо пропела сквозь сон.

— Ну, вот это покой я организовала. — Фыркнула Твай, почесывая нос. — Ах, нос?

Она с хитрой улыбкой тронула концом крыла нос Флатти. Та отреагировала быстро и довольно громко.

— Где я? — Недоуменно пробормотала, увидев над собой незнакомый потолок из фиолетовых перьев.

— В гостях у Твайлайт. — Вежливо подсказала обладательница потолка, на поверку оказавшемся развернутым крылом. — Доброго утра, как спалось?

— Без задних ног. И во сне я пела на концерте. — Флатти приглаживала спутанную гриву.

— Надеюсь, моя щётка устроит?

— Да, спасибо.

— Вы спуститесь к завтраку? — Спросил Спайк, на ходу отпивая чай из своей чашки. — Стол в зале накрыт.

— Конечно! — Ответили обе.

В зале их ждал сюрприз. Лайри не просто лежал у стола — он устроился на мягком коврике, который Спайк постелил ему, и теперь с любопытством наблюдал за суетой.

— Ах, Лайри, ты всё ещё здесь. Тебе хорошо? — Флаттершай подошла к нему и, не колеблясь ни секунды, обняла за шею, зарываясь мордочкой в пятнистую шерсть. Кот довольно заурчал и лизнул её в ухо.

— Мы с ним поладили. — Кивнула Твайлайт, усаживаясь за стол. — Даже больше скажу: он помог мне кое-что понять.

— Понять? — Флатти оторвалась от кота и уселась рядом, принимая из магии Твайлайт чашку с чаем.

— Прошлой ночью, когда я кормила его… — Твайлайт запнулась, подбирая слова. — Он не просто съел то, что я превратила. Он… отблагодарил меня. По-своему.

— Вылизывал? — улыбнулась Флатти.

— Именно. И знаешь, это было… — Твайлайт покраснела. — Приятно. Не магически, не физически даже. А как-то… душевно. Будто он сказал «спасибо» на единственном языке, который у него есть.

Лайри обнюхал разложенную на тарелках еду, не нашёл ничего привлекательного, и, пока Твайлайт рассказывала обо всём, что случилось ночью, а её благодарная слушательница восхищённо вздыхала и переспрашивала, он безучастно пролежал возле стола, изредка шевеля ушами.

— Ему тут скучно. — Флатти рассматривала магические пятна на лапах зверя. — Он привык к движению, к пространству. В четырёх стенах ему тоскливо.

— Знаю, — кивнула Твайлайт. — Я как раз думала об этом. Сегодня мы отправимся в Вечносвободный Лес. Нужно найти Зекору.

— Зекору? — Флатти удивлённо моргнула. — Зачем?

— Она оттуда, откуда, возможно, родом наш зверь. Если кто и знает что-то о таких зверях, то только она. — Твайлайт допила чай и встала, укладывая сумки.

— Идём без невидимости? — спросила Флатти.

— В этом нет нужды. Пинки наверняка уже оповестила всех. Прошу, напомни ему ещё раз, что на улице не надо никого гонять и ловить. Если он захочет есть, мы его накормим.

Флаттершай подошла к коту, присела перед ним на уровне глаз.

— Лайри, — сказала она серьёзно. — Мы пойдём гулять. Там будет много пони. Ты помнишь, что обещал не охотиться на них?

Кот лизнул её в нос, что можно было расценить как согласие.

— И на птиц тоже, — добавила Флатти строго. — Если захочешь есть — скажи мне. Я попрошу Твайлайт, она даст тебе еду. Договорились?

Лайри зевнул, показывая все зубы. Флатти вздохнула — она понимала, что обещания для хищника значат не то же, что для пони. Но выбора не было.

Покинув дом, Лайри сразу оживился, и Твайлайт смогла по достоинству оценить его. С наслаждением потянувшись и выгнув спину дугой вниз, кот пристально осмотрелся. Под шкурой его играли тугие мышцы, когда он, разминаясь, переступал с лапы на лапу. Золотистый мех менял оттенок — на спине он был темнее, а на животе светлый, почти белый.

— Ну и кого я приютила? — усмехнулась Твайлайт. — Зверь из книги и рядом не стоит с этим настоящим.

— Конечно, он прелестный. — Флаттершай на лету обняла кота, зарывшись носом в загривок. — Шёрстка гладкая, а пятнышки пушистые, это так необычно.

— Лайри выглядит идеальным для бега. И если он такой же мастер скорости, как Рейнбоу, соглашусь — увидеть его в деле было бы интересно. Что ж, пойдём.

— Ква-ква, вот и я. Меня возьмёте? — К библиотеке прыгала большая болотная лягушка, с жизнерадостной розовой мордой и кучерявым хвостом.

— Тебя? — Флатти села на спину Лайри, удивлённо глядя на земноводное.

— «Пинки Квай»? — Поперхнулась Твайлайт.

— Она самая. Пинки вчера проиграла самой себе, и согласно своим условиям, она сегодня лягушка. Как вам новый костюмчик? Он водонепроницаемый, я уже плавала в речке. — Пинки запрыгала вокруг.

— Неплох. Но, извини, мы не можем взять тебя.

— Нет! Вы ДОЛЖНЫ меня взять! — Взвилась «лягушка». — Я хочу увидеть всё самое интересное.

— Полагаю, сейчас ты станешь участницей самого интересного события в своей жизни. — Ответила аликорн, заметив сосредоточенное выражение морды Лайри, наблюдающего за прыжками.

— Где событие, какое? — Прекратив прыгать, Пинки огляделась, и вдруг её хвост мелко задрожал. — Э-э-э, «Пинки-чувство»?

Через миг на неё упали, сбили с ног, опрокинули вверх тормашками, и пятнистые лапы прижали к земле.

— Уф-ф-ф? — Испуганно заглянула она в две большие тёмные дырки, из которых веяло жарким воздухом.

— Пинки, как ты? — Крикнула немного оглушённая Флаттершай. Когда Лайри бросился на «лягушку», пегаска, неудачно свалившаяся с его спины, ударилась головой об землю.

— В порядке. — Ответила Твайлайт, помогая жёлтой кобылке подняться. — Во-первых, на ней костюм, а во-вторых, благодаря своему неизменному оптимизму, Пинки практически неуязвима. Чего нельзя сказать о тебе.

— У-уй, больно… — Флатти поморщилась, тронув копытом большую ссадину над ухом. И застонала вновь, когда Твайлайт применила исцеляющее заклинание.

Истошный визг взрезал утреннюю тишину, заставив поней вскочить. Визжала Пинки Пай.

Посреди улицы творился бедлам, на который с изумлением и ужасом смотрела толпа прохожих. Лежащая на спине Пинки отбивалась от большого кота, а он, удерживая лапами, хватал её зубами за морду, за бока, за ноги, то и дело откусывая бутафорские лягушачьи пальцы. Розовые копыта освободились от костюма, Пинки с силой приложила всеми четырьмя по носу Лайри — он мяукнул и отстранился. Подскочив на метр, земнопони резво заработала ногами, но, увы, бегать по воздуху могут лишь пегасы и аликорны. К тому же, Пинки забыла про свой хвост, и Лайри быстро опустил элемент смеха с небес на землю.

— Он съест её! — Пискнула Флаттершай, чьи ноги подкосились от страха.

— Если б Лайри реально хотел её съесть — Пинки уже лежала бы бездыханной и… — Твай осеклась, дабы не травмировать воображение сердобольной пегаски. — Он просто играет с Пинки.

— Но его игра… Слишком жёсткая. Со мной он играл совсем иначе.

— Пинки спровоцировала кота на активные действия. Надеюсь, её гонор убавится после этой игры.

— Да отпусти ж ты, негодяй! — Заорала розовая пони, лишившаяся значительной части костюма и нескольких кучеряшек. — Понибудь, избавьте его от меня!

— Пошли, надо брать дело в свои копыта. — Аликорн двинулась сквозь толпу, помогая себе магией и крыльями. Пегаска послушно брела следом, в образовавшемся живом коридоре.

Брошенный кем-то камень был перехвачен магией в нескольких сантиметрах от головы Лайри и опущен на землю. Толпа удивлённо зароптала, увидев принцессу, которая без страха остановилась возле хищника. Несмотря на своё же недавнее отрицание статуса правительницы, Твайлайт решила воспользоваться привилегиями, которые этот статус давал. Гордо расправив крылья и слегка засветив рог магией, она обратилась к горожанам:

— Граждане, прошу вас хранить спокойствие. Ситуация под моим личным контролем.

— Принцесса Твайлайт! — Многие припали на колено, в ритуальном поклоне.

— Кто-то может объяснить, что происходит? — Послышался сердитый голос с другого конца улицы. Толпа вновь расступилась, пропуская мэра, в сопровождении троих дюжих жеребцов.

— Да, Майор Мэр, я могу. — Сложив крылья и погасив магию, аликорн подошла навстречу мэру. Та тоже стала в поклон.

— Мэр Грива, простите, не до церемоний. Буду признательна, если убедите всех разойтись. Этот кот — мой друг, он с характером и малость нервный. А всё это — произошло по вине одной розовой пони, которая обожает вечеринки, и часто не слушает разумных советов, что и приводит к плачевным последствиям. Надеюсь, мы сможем это уладить.

— Попробуем. — Кивнула Грива. — Всепони, прошу вас разойтись. Пока вы стоите здесь, жизнь в городе проходит мимо.

Лайри лежал среди улицы, настороженно оглядывая столпившихся вокруг поней. А из-под него — во все стороны торчали части Пинки Пай. Флаттершай гладила кота, стараясь успокоить. Твайлайт обошла вокруг, решая, являются ли торчащие слева кучеряшки гривой или хвостом.

— Ну как, весело было? — Спросила распластанную Пай, когда зверь встал, вняв просьбе пегаски. От костюма остались лоскуты, понька была помята, исцарапана, и, судя по лихорадочно блестящим глазам — невероятно счастлива.

— ОЧЕНЬ весело! — Восторженным голосом ответила Пинки, улыбаясь во весь рот и давясь смехом. Вскочив, она завертелась, разбрасывая лоскутья. — Мне никогда ещё не было так ВЕСЕЛО!

Стресс, охвативший народ, достиг апогея и сорвался лавиной оглушительного хохота. Пони ржали как кони. Иные падали, сотрясаемые безудержным смехом.

Но Твайлайт было не до веселья — Лайри стоял сгорбленный, с поджатым хвостом, тревожно оглядываясь в поисках выхода из шумного окружения. Растерянная Флаттершай тоже не знала, что делать.

— Плакали мои надежды на тихое утро и спокойный поход. — Проворчала аликорн под нос.

— Я так понимаю, вам надо незаметно уйти. — Мэр Грива тронула за крыло и молча указала на проход между ближайшими домами, куда её помощники расчистили дорогу в толпе. Твайлайт благодарно кивнула.

— Шай, делаем ноги! Уводи Лайри за мной.

— Да. — Взлетев, пегаска сказала просьбу на ухо коту, тот огрызнулся, показав зубы. Флатти снова прошептала что-то — зверь нерешительно фыркнул, прижал уши и ринулся за аликорном.

— Ах! Я всем расскажу, какие у меня замечательные, весёлые друзья! — Пинки свернула должным образом последнюю кучеряшку на хвосте и заметила исчезновение главных героев веселья. — А где?..

— Да, как бы, ты уже всем рассказала и показала. — Ответила мэр. — Следует помнить, что у друзей бывают неотложные дела, где веселье неуместно, как пятое копыто. Ещё отмечу: спорить с кем-то, кто заведомо сильнее тебя, — мероприятие весьма рискованное.

Успокоившаяся толпа медленно рассасывалась. Подбежала мисс Кейк.

— О, Пай, ты в порядке? Мне донесли новость, что тебя чуть не съели.

— Я же не кекс, чтоб меня есть.

— Вот, о кексах. Пошли, дорогая, магазин пора открывать.

Пинки упрыгала за мисс Кейк, то и дело оглядываясь и махая копытом вслед ушедшим подругам.

Тем временем Твайлайт, Флаттершай и Лайри углубились в переулки и вышли на окраину города. Здесь было тихо, только ветер шелестел листвой да где-то вдалеке лаяла собака.

— Передохнём, — выдохнула Твайлайт, останавливаясь у старого дуба. — Я не бегала так со времён подготовки к экзаменам Селестии.

Лайри лёг в тени дерева и начал умываться — спокойно, деловито, будто не он только что был центром всеобщего внимания. Флаттершай опустилась рядом и молча гладила его по загривку.

— Ты как? — спросила Твайлайт, присаживаясь напротив.

— Я? — Флатти подняла глаза. — Я… не знаю. С одной стороны, мне страшно. С другой — я рада, что он с нами. Что мы не бросили его там, под градом камней.

— Никто бы не бросил, — твёрдо сказала Твайлайт. — Мы не такие.

— А какие мы? — тихо спросила Флаттершай.

Вопрос повис в воздухе. Твайлайт посмотрела на спокойно умывающегося хищника, на его пятнистую шкуру, на стройные лапы.

— Мы — те, кто пытается понять, — ответила она наконец. — Даже когда понимать страшно.

Лайри закончил умываться, зевнул и положил голову Флатти на колени. Та машинально почесала его за ухом, и по переулку разнеслось довольное урчание.

— Куда теперь? — спросила пегаска.

— В Вечносвободный Лес, — Твайлайт встала, отряхнулась. — К Зекоре. Время узнавать правду.

Вечносвободный Лес встретил путников тишиной и прохладой. Лучи утреннего Солнца проникали между деревьев, лес выглядел светлым и пустым, лишь вдалеке мелькали неясные тени.

Этой тропой мы ходили не раз,

К дому Зекоры ведёт она нас.

Внезапно сложилось у Твайлайт.

— Похоже, настроившись на диалог с Зекорой, я сама заговорила стихами. Думаю, она это оценит.

— Смотри, Твай, снова «ядовитая шутка».

На добрых двадцать шагов вперёд тропу перекрыли заросли синих цветов.

— Это они сами так разрослись, или зебра нарочно их рассаживает? Бегом!

К Зекоре они добрались без приключений. Хижина стояла на своём обычном месте — причудливое сооружение из дерева, костей и разноцветных лоскутов, увешанное связками трав и кореньев. Из трубы вился тонкий дымок, пахло чем-то пряным и чуть горьковатым.

Привычно отметившись на стволе дерева — Лайри задрал хвост и оставил на коре длинную пахучую полосу, чем вызвал у Флаттершай приступ тихого хихиканья, — кот пошёл осматривать дом вокруг, обнюхивая каждый угол, каждый кустик, каждый торчащий из земли корень. Слышно было, как трещит кора под его когтями.

— Он всегда так? — шёпотом спросила Твайлайт.

— Всегда, — так же шёпотом ответила Флаттершай. — Это его способ знакомиться с новым местом. Носом, лапами и, эм-м, хвостом.

Твайлайт закатила глаза, но спорить не стала. Она заглянула в окно, постучала в дверь — и вдруг раздался знакомый голос за спиной:

Друзья мои, я рада видеть вас.

Что привело ко мне в столь ранний час?

Зебра стояла на тропе перед домом. Из её седельных сумок торчали стебли и листья лесных растений, у ног стояла корзина с цветами, нераскрывшиеся бутоны которых были завязаны нитками. Были в корзине и «ядовитые шутки», тоже аккуратно завязанные. Сама Зекора выглядела усталой — под глазами залегли тени, грива чуть взлохмачена, но улыбалась она приветливо, как всегда.

Твайлайт пошла навстречу.

— Здравствуй, Зекора, я пришла спросить о помощи. У меня появился новый необычный друг, и о нём мне мало известно. Быть может, ты сумеешь поведать, кто он, откуда? Лайри, котик, где ты? Иди сюда.

Зебра подскочила, издав нестихотворный вопль, с ужасом глядя на выходящего из-за дома пятнистого.

Лайри вышел не спеша, вальяжно, как и подобает коту, который только что исследовал интересную территорию и теперь явился посмотреть, что за шум. Он нёс в зубах что-то маленькое и пернатое — видимо, подвернувшуюся под лапу лесную птицу, не успевшую вовремя улететь. Птица отчаянно била крыльями, но охотник держал её бережно, почти не сжимая челюстей — скорее играя, чем охотясь.

Флаттершай ахнула и бросилась к нему.

— Лайри! Нет! Отпусти сейчас же!

Хищник остановился, посмотрел на неё с лёгким недоумением:

«Но я же не ем её. Просто держу. Она сама подлетела близко».

Однако, встретив умоляющий взгляд бирюзовых глаз, нехотя разжал челюсти. Птица вырвалась, взмыла свечой и исчезла в кроне, гневно щебеча что-то явно нелестное о пятнистых нахалах.

Флаттершай выдохнула и погладила кота по голове.

— Хороший мальчик. Спасибо, что послушался.

Лайри фыркнул, облизнулся и, потеряв интерес к происходящему, улёгся прямо на тропе, подставив спину утреннему солнцу.

— Нет-нет, Зекора, не бойся! — быстро сказала Твайлайт, заметив, что зебра побледнела под полосками. — Он не опасен. Вернее, опасен, но не сейчас. Он сыт и добр. Мы контролируем ситуацию.

Подойдя вплотную, аликорн своим крылом накрыла голову зебры и отвела морду в сторону, не позволяя видеть хищника. Зекору била крупная дрожь, дыхание стало прерывистым и тяжелым, в распахнутых глазах застыл первобытный, животный страх. Она смотрела сквозь Твайлайт, в пустоту, и не могла вымолвить ни слова.

— Пожалуйста, посиди тут, если ты не торопишься, — мягко сказала Флаттершай, подходя ближе к Лайри, который приподнял голову, заинтересовавшись странным поведением полосатой пони. — Лежи, лежи. Всё хорошо.

Аликорн быстро осмотрелась, соображая, чем можно помочь, и заметила в корзине цветы, обладающие успокаивающими свойствами. Лавандовые бутоны с серебристыми прожилками — она помнила их по старым книгам. Достав один бутон, раскрыла, поднесла к носу зебры.

Дыхание её замедлилось. Закрыв глаза, она склонила голову, уткнувшись носом в цветок. Наконец, послышался шепот:

Я думала, меня хватит удар.

Откуда в Эквестрии взялся гепард?

— Тебе лучше?

Зебора съела цветок и, немного помолчав, посмотрела на Твайлайт ясным взглядом. Дрожь почти унялась, только кончики ушей ещё подёргивались.

Я пред тобой в неоплатном долгу.

Ты мне помогла — я тебе помогу.

Спрашивай всё, что ты хочешь узнать,

Ответы на вопросы постараюсь я дать.

— Кто он? — Твай медленно опустила крыло — Зекора, пусть с опаской, но уже без паники взглянула на Лайри. Большой кот лежал и довольно жмурился, подставляя шею ласковым копытам жёлтой пегаски.

Гепард — охотник, он быстр и ловок.

Его не смутит цокот наших подковок.

Он в беге как ветер, несущий погибель.

Убежать от него — не все смогли бы.

Нагонит он жертву, задушит и съест.

Гепард — обитатель равнин...

Должно быть, обитатель равнин почувствовал чужой взгляд — он пристально осмотрел зебру, и та запнулась на полуслове. Флатти играючи обняла голову кота, закрыв собой весь обзор. Незлобно фыркнув, гепард наклонился, освобождая голову, завалил пегаску набок и принялся вылизывать её мордочку.

— Можешь сказать, откуда он? — Твайлайт продолжила беседу, наблюдая, как трепещут от счастья крылья Флаттершай.

Он из той же далёкой страны, что и я,

Но как занесло его в наши края?

— К сожалению, я сама этого не знаю. Хотя надеюсь узнать. Расскажи о своей стране, Зекора. Как живут там твои сородичи? Они не ладят с гепардами?

О последнем вопросе Твай тут же пожалела. Глаза Зекоры наполнились слезами, она отвернулась.

Лайри, закончив с вылизыванием Флаттершай, поднял голову. Что-то в этой полосатой пони привлекало его внимание — не страх, не любопытство хищника, а что-то иное. Запах? Она пахла не так, как другие пони. Травами, сухой землёй, и ещё чем-то неуловимо знакомым. Саванной?

Он встал, отряхнулся и медленно пошёл к Зекоре.

Зебра замерла, втянув голову в плечи. Аликорн смотрела на неё и приближающегося гепарда с молчаливым состраданием: любое слово могло нарушить хрупкое равновесие. Флаттершай привстала на локтях, не решаясь дышать.

Гепард остановился в шаге от зебры. Посмотрел ей в глаза — долгим, немигающим взглядом. Потом шагнул ближе и ткнулся носом в её плечо. Просто ткнулся, как делал это с Флаттершай, с Твайлайт. Закрыл глаза и вдохнул запах.

Зекора стояла ни жива ни мертва.

— Лайри... — позвала Флаттершай шёпотом. — Иди ко мне, малыш.

Но гепард не уходил. Он потёрся головой о бок зебры, заурчал — громко, довольно, как урчат коты, когда находят что-то очень приятное. Потом лизнул её ухо и, потеряв интерес, отошёл обратно к Флаттершай и улёгся рядом.

Вид зебры стал совсем растерянным. Зекора стояла, тихо плача, стиснув зубы. Слёзы текли по полосатой морде, но в глазах был не только страх — появилось что-то ещё. Удивление. И едва заметная, робкая надежда.

— Видишь, он показал тебе дружеское расположение, — мягко сказала Твайлайт, когда пауза затянулась. — Он не делает различий между пони и зебрами. Для него все мы — просто... друзья. Или потенциальная еда, но с друзьями он предпочитает первый вариант.

Зекора всхлипнула:

Сей день в моей жизни — самый ужасный.

Раны прошлого вы разбередили напрасно...

Ушки Твай печально поникли.

— Прости меня, если можешь.

Она подняла магией корзину и седельные сумки, желая хотя бы физически немного облегчить муки Зекоры. Та не сопротивлялась, только кивнула благодарно и побрела к дому.

Твайлайт пошла следом, но у порога остановилась, пропуская хозяйку.

Все это время пегаска лежала тише травы, ниже воды. Когда закрылась дверь, она перешла к Лайри и села рядом с ним, обняв его за шею.

— Как можно бояться такого милого котика, ведь правда? — прошептала Флаттершай, уткнувшись носом в пятнистую шерсть. — Ты же хороший. Ты просто не знал, что её можно напугать.

Лайри лизнул её в ухо и зажмурился.

Из дома вышла хмурая Твай. Она лишь обронила на ходу: «Пошли отсюда».

— Но... Зекора? — Флатти поднялась, отряхиваясь.

— Не хочет говорить. — Твайлайт зашагала по тропе, не оглядываясь.

Гепард мотнул головой и потрусил за пони, то и дело останавливаясь, чтобы обнюхать особо интересные кусты.

Всю дорогу путешественники молчали. Через заросли «ядовитой шутки» аликорн проложила путь грудью, не заботясь о возможных последствиях, — и только на краю Вечносвободного Леса она, наконец, остановилась. Сбросив сумки, наколдовала мрачного вида грозовую тучу и с минуту стояла, фыркая и отплёвываясь, под холодным ливнем.

Флаттершай деликатно отвернулась, делая вид, что рассматривает пятна на боках Лайри.

Затем, обсушив себя знойным ветром, Твайлайт достала из сумки бумагу, перо и улеглась на пригорке, вдумчиво оглядывая расположившихся напротив неё попутчиков.

— Я провалила попытку узнать всё из первых копыт, — начала она без предисловий. — Зекора очень расстроена, и говорить отказалась. Мне жаль, что так вышло, теперь придётся искать информацию в других местах. Всё же кое-что удалось выяснить.

Она нарисовала на листе морду Лайря, написала рядом: «вид — гепард».

— «Он в беге как ветер» — моё предположение насчёт скорости верно. А значит, убегая от него, надо беречь задние ноги. Думаю, излишне объяснять, что будет с вами в случае неудачи. Если всё же вас настигла неудача — берегите горло, нос и рот.

Флаттершай поёжилась, но кивнула.

— Для успешной отправки гепарда на родину необходимо знать, как она называется и где находится. Здесь Зекора помочь не захотела. Я должна посетить Кантерлотскую библиотеку и найти всё, что возможно, о зебрах и гепардах. — Твайлайт отложила перо и посмотрела на подругу. — Вопрос дня: куда пристроить Лайри на время моих поисков? Там должно быть много свободного места и много еды.

— Я, конечно, охотно возьму его к себе, — начала Флаттершай, но Твайлайт уже качала головой.

— Флатти, старайся мыслить практичнее. Твой дом меньше моей библиотеки, весь увешан клетками и домиками, там нет места для Лайри — это первое. И второе: что кот у тебя будет есть? Твоих мышей и птиц?

— Моих мышей?.. — Флатти сглотнула, с ужасом глядя на дремлющего гепарда.

— Ну, желудями и яблоками ты его точно не накормишь, — вздохнула аликорн. — Сколько раз тебе напоминать, что он мясоед?

— Он такой милый, что я постоянно забываю об этом. — Смущённая Флаттершай закрыла мордочку гривой.

— При первой встрече с ним ты чуть не отправилась к нему в желудок. Это тоже надо напоминать? Видать, я поторопилась вылечить ухо, которое Лайри пробовал на вкус.

— Но, Твайли, я очень благодарна тебе за лечение, — улыбнулась пегаска. — И позволь напомнить, что ты его накормила именно яблоком.

— Как это? — Твайлайт недоумевающе почесала пером своё ухо.

Флатти молча провела копытом по лапе гепарда, взъерошивая короткую шерсть. Проследив за её движением, Твайлайт увидела среди чёрных пятен красное.

— Чтоб мне рог сломать, — сердито проворчала аликорн. — Своих трудов уже не помню. Дожилась.

Выхватив из сумки новый лист, она написала: «Твайлайт Спаркл — обязательно пройти курсы улучшения памяти».

Флаттершай тихо засмеялась.

— Спасибо за помощь, — Твайлайт спрятала бумаги. — На ферме «Сладкое яблоко» нашему гостю будет в самый раз: и свобода движения, и всегда накормят. Пошли к Эпплам, обсудим вопрос с ними.

Она встала, отряхнулась и зашагала по дороге к Понивиллю. Флаттершай, помедлив, тронула Лайри за ухо:

— Пойдём, малыш. Познакомишься с новыми пони. Они хорошие. Только, пожалуйста, не ешь их кур. Или ешь, но чуть-чуть? Нет, лучше совсем не ешь. Я договорюсь с Твайлайт, чтобы тебе всегда хватало еды.

Гепард зевнул, потянулся и неторопливо потрусил следом, то и дело останавливаясь, чтобы задрать хвост на особо приглянувшиеся кусты. Новую территорию надо было освоить как следует.

Где-то позади, в хижине на краю Вечносвободного Леса, Зекора сидела у окна. Полоски на её морде были влажными от слёз, но в глазах уже не было ужаса — только тихая, горькая задумчивость.

— Гепард, — прошептала она одними губами. — Как ты здесь оказался? И зачем судьба привела тебя именно ко мне?

Ответа не было. Только ветер шумел в кронах, и где-то высоко кричала птица. Та самая, которую кот отпустил.

Пегаска бегала за гепардом уже полчаса, и ноги и крылья начинали ныть от постоянного напряжения.

Лайри носился по полю, как угорелый — то взметнётся вверх «свечой» за вспорхнувшей птицей, то припадет к земле, выслеживая кого-то в траве, то вдруг срывается с места и несётся по кругу, просто так, от избытка сил и радости жизни. Флаттершай едва успевала за ним, то и дело теряя из виду пятнистую тень среди высокой травы.

— Лайри, пожалуйста, не надо! — крикнула она, когда гепард в очередной раз подпрыгнул, пытаясь достать пролетающую бабочку. — Ты распугаешь всех!

Кот, разумеется, не слушал. Он был счастлив. Впервые за долгое время — может быть, впервые с тех пор, как свалился в этот непонятный зелёный мир, полный странных копытных и вкусно пахнущих нор — он чувствовал себя свободным. Трава под лапами, ветер в ушах, солнце на шкуре. Что ещё нужно для счастья?

Из-под ближайшего куста с возмущённым писком выскочила какая-то мелкая зверушка, и Лайри немедленно рванул за ней, припадая к земле перед броском.

— Нет! — Флаттершай спикировала вниз и врезалась в гепарда плечом за миг до того, как он прыгнул. — Это не еда! Это… ну, это чей-то друг! Наверное.

Лайри покосился на неё с явным недоумением: «Ты серьёзно? Оно же маленькое, пушистое и бегает. Как это — не еда?»

— Не еда, — твердо повторила Флатти, хотя внутри у неё всё дрожало. — Пожалуйста. Я потом тебе кабачок превращу. Большой. Очень вкусный.

Зверушка тем временем юркнула обратно под куст и затаилась. Лайри вздохнул — тяжело, обречённо, как кот, которого лишили законной добычи — и побрёл дальше, то и дело оглядываясь на куст с явным сожалением.

Флаттершай выдохнула.

Твайлайт, наблюдавшая за этой сценой с безопасного расстояния, покачала головой.

— У неё воистину селестийное терпение, — заметила она вслух. — Я бы уже десять раз заколдовала его бегать по кругу до изнеможения.

— Зато он слушается её, — философски заметила подошедшая Эпплджек. Она, закончив утренние хлопоты, решила проводить гостей до фермы — благо, путь всё равно лежал мимо её полей. — Без слов, без команд, просто потому что она попросила. Это дорогого стоит.

— Это стоит того, что я поседела за последние два дня, — буркнула Твайлайт, но беззлобно.

Лайри тем временем обнаружил нору.

Она была большая, глубокая, явно обитаемая — и пахла оттуда так аппетитно, что у гепарда слюнки потекли. Он сунулся в отверстие, пытаясь рассмотреть, что там внутри, но голова не пролезала дальше ушей. Тогда он запустил лапу — длинную, гибкую, с кривыми когтями, идеально приспособленными для того, чтобы выковыривать мелких зверьков из любых укрытий.

Из норы донеслось возмущённое фырканье, а потом оттуда вылетел комок рыжей шерсти с полосатым хвостом и вцепился гепарду прямо в нос.

— Мр-р-ря-у-у?! — Лайри подскочил на месте, мотая головой и пытаясь сбросить нападающего. Бурундук — а это был именно он, самый крупный и наглый бурундук во всей округе — держался мёртвой хваткой, вцепившись зубами в самый чувствительный орган кошачьей морды.

Флаттершай ахнула и бросилась на помощь.

Эпплджек заржала в голос.

Твайлайт просто закрыла глаза ногой.

— Я же говорила, — простонала она. — Я же говорила, что это плохая идея — выпускать его на волю без намордника.

— Да он просто играет, — сквозь смех выдавила ЭйДжей. — И бурундук тоже играет. Видишь, не убегает.

Бурундук и не думал убегать. Он, наоборот, перехватился поудобнее и теперь методично грыз кошачий нос, время от времени издавая победный писк. Лайри орал благим матом, пытаясь достать наглеца лапами, но тот ловко уворачивался, переползая с носа на лоб, со лба на ухо, с уха обратно на нос.

Флаттершай наконец долетела и зависла в воздухе, не зная, с какой стороны подступиться.

— Лайри, закрой глаза! — крикнула она. — И не двигайся!

Гепард зажмурился, продолжая истошно вопить. Флатти схватила бурундука за шкирку — тот, к счастью, оказался не таким уж тяжёлым — и дёрнула что было сил.

Бурундук отцепился, но вместе с собой выдрал из кошачьего носа изрядный клок шерсти.

— Ай-яй-яй! — запричитала Флатти, пытаясь одновременно удержать извивающегося грызуна и погладить пострадавшего гепарда. — Больно? Ой, наверное, больно! Прости, малыш, прости!

— Кто из них малыш? — уточнила подошедшая Твайлайт, с интересом разглядывая бурундука. Тот, почувствовав слабину, ловко вывернулся из копыт Флаттершай, шлёпнулся на землю и, показав всем присутствующим хвост, скрылся в норе.

Из норы донёсся торжествующий писк.

Лайри сидел на траве, хлюпая ободранным носом, и смотрел на дыру в земле с выражением глубочайшей кошачьей обиды. Его уши были прижаты, усы поникли, а из глаз буквально капали слёзы — то ли от боли, то ли от унижения.

— Ну, — Эпплджек вытерла выступившие от смеха слёзы, — теперь он хоть знать будет, что не во все норы стоит соваться.

— Он не виноват, — вступилась Флатти. — Он просто любопытный. И голодный. И вообще, это природа.

— Природа у него, конечно, та ещё, — хмыкнула ЭйДжей. — Ладно, пошли. До фермы уже хвостом подать. Там хоть его нос лечить будем.

— А чем лечат кошачьи носы? — озабоченно спросила Твайлайт, пристраиваясь рядом с обиженным гепардом и залечивая его рану просто магией.

— Лаской, — коротко ответила Эпплджек. — И едой. Много еды.

Лайри, услышав знакомое слово, навострил уши.

— Еда, — повторила Флатти ласково. — Скоро будем есть. Большой вкусный кабачок. Хочешь?

Гепард подумал, потом тряхнул головой, отбрасывая унижение, и потрусил дальше, то и дело косясь на злополучную нору. На всякий случай — вдруг оттуда снова выскочит этот полосатый ужас.

Бурундук, сидя в темноте, довольно чистил усы и гордился тем, что сегодня он одержал великую победу над силами зла. Хищник повержен, нора спасена, можно спать спокойно.

И принялся утеплять лежку добытой в честном бою шерстью с вражеского носа.

— Знаешь, — задумчиво сказала Твайлайт, когда они отошли подальше, — а ведь он мог бы его убить. Одним ударом. Даже не заметить.

— Мог бы, — согласилась Эпплджек. — Но не убил. И даже не пытался, по сути. Просто хотел поиграть.

— Бурундук этого не оценил.

— Бурундук — это бурундук. У него своя правда. — ЭйДжей поправила шляпу. — А кот… кот учится. Потихоньку. С Флатти он другой, чем был в первый день. Ты видела?

— Видела. — Твайлайт кивнула. — Он её слушается. Не всегда понимает, но слушается.

— Это главное. — Эпплджек улыбнулась. — Остальное приложится.

Впереди уже виднелись знакомые очертания фермы «Сладкое яблоко». Лайри, забыв про обиды, припустил вперёд, обгоняя поней, и вскоре пристально обследовал столбы ворот, ища «метки» хозяев.

Вайнона, выскочившая из конуры, залилась лаем. Где-то в доме хлопнула дверь, и послышался возмущённый старческий голос.

— Ну вот, — философски заметила Эпплджек. — Добро пожаловать на ферму. У нас весело.

На ферме «Сладкое яблоко» было тихо, это удивило аликорна и обескуражило пегаса.

Твайлайт на мгновение замерла у ворот, прислушиваясь. Обычно в это время здесь уже кипела жизнь: Эпплджек таскала ведра с яблоками, Биг Мак грузил телеги, Грэнни Смит гоняла петухов, а Вайнона носилась по двору, облаивая каждого, кто подвернется. Сейчас — ни звука. Только ветер шелестел сухой травой да где-то далеко мычала корова.

— Куда-то все подевались. — Твайлайт заглянула в окно дома.

— Может, они нас испугались? — Взлетев, Флаттершай осмотрела комнаты второго этажа. Пусто. Кровати аккуратно застелены, на подоконнике сохнет чья-то полотенце после утреннего умывания. — Тоже никого. Даже Эппл Блум не видно.

— Всё просто, — ответила Эпплджек. — Все ушли собирать яблоки на дальних акрах, и вернутся вечером. Я вот за телегой зайду. Дома — Бабуля Смит, да ещё компашка энтих… неугомонцев, мы их к делу припахали.

«Тап! Бух-стук!»

Звук донёсся с заднего двора — ритмичный, почти музыкальный. Удары, падения, снова удары. Пони переглянулись.

— Что это? — Флатти прижала уши.

— Не знаю, но звучит подозрительно знакомо. — Твайлайт уже шагала в обход дома, стараясь ступать бесшумно. Лайри, почуяв её настроение, припал к земле и пропал пятнистой тенью среди кустов.

Из-за угла открылась удивительная картина.

Задний двор был превращён в настоящую лесопилку. Гора дров, запасаемых на зиму, высилась у стены амбара, а рядом с ней кипела работа, достойная маленькой армии трудоголиков.

Скуталу ставила полено на пень, Свити Белль точным ударом зачарованного топора раскалывала полено, а Эппл Блум подбрасывала и меткими пинками отправляла дрова в поленницу.

— Девочки, — Твайлайт вышла из-за угла, не в силах больше сдерживать изумление. — Я смотрю, вы лихо по хозяйству управляетесь.

Жеребята подскочили на месте с одинаковыми возгласами восторга.

— Хозяйствуем! — Эппл Блум первой подбежала к гостьям. — Привет, Твайли! Привет, Флаттершай! А вы чего так рано?

— Мы, Метконосцы, на заданьи! — пропела Свити Белль. — Эпплджек сказала, что если мы за день наколем дров на всю неделю, то она возьмёт нас на ярмарку в следующую субботу!

Увлеченная работой, она прискакала с топором, который забыла отколдовать — Скуталу пригнулась, избегая шального удара по голове.

— Эй, Свити, оставляй орудия труда на месте труда! — Топор перехвачен более мощной магией аликорна и воткнут в пень.

— Ай, извините, я с ним уже час ношусь, привыкла. — Единорожка поправила прическу.

— Не ожидали. Каким ветром вас занесло на ферму? — Спросила Эппл Блум.

— Пятнистым, наверное. — Неуверенно ответила пегаска с воздуха.

— Пятнистым ветром? Это как? — Удивилась Скуталу, уставившись на Флаттершай.

— Позвольте… — Твайлайт не спросила, что хотела — метконосцы, стоявшие хвостами к поленнице, не видели того, что видела она: гепард, обойдя дом Эпплов с другой стороны, взобрался на кучу дров и улегся.

— Не позволим. — Ответила Свити Белль. — Мы в ответе за вверенную нам ферму.

— Да ладно, Белль, мы даже не знаем, что она хочет. — Скуталу пихнула Свити в бок.

— Позвольте узнать, какое задание у вас на сей раз?

— Нас попросили наломать дров. Вот мы и старались. — Сказала Эппл Блум.

— «Наколоть» дров. — Поправила Свити Белль.

— Не суть. — Отмахнулась маленькая фермерша. И с гордостью указала копытом: — Вот результат наших трудов. Э, а что это сверху?

Тут уже все обернулись смотреть на поленницу, и отдыхающего на ней кота.

— Не помню, чтоб мы закидывали это наверх, — почесала ухо Эппл Блум, разглядывая гепарда.

— Это не полено, — авторитетно заявила Свити Белль. — Поленья не дышат. И не виляют хвостом.

— Умная какая, — фыркнула Скуталу. — Сама вижу, что не полено.

— Ну, именно из-за него мы здесь, — вздохнула Твайлайт, делая шаг вперёд. Лайри проводил её ленивым взглядом и зевнул. — Его имя Лайри. И мне нужно попросить Эпплджек приютить его на пару дней, пока я буду занята исследованиями. Похоже, придётся подождать вечера.

— Исследованиями? — переспросила Свити Белль, с интересом разглядывая гепарда. — А что за исследования? Это как-то связано с ним?

— Долгая история, — уклонилась Твайлайт. — Если кратко, нужно выяснить, откуда он взялся и можно ли вернуть его домой.

— А что, если нельзя? — Эппл Блум подошла ближе к поленнице, задрав голову. Лайри свесил лапу и лениво пошевелил когтями прямо над её мордочкой. — Он… он не упадёт?

— Он прекрасно держится, — заверила Флаттершай, хотя внутри у неё всё сжалось при мысли, что гепард может рухнуть на маленькую земнопони. — Лайри, милый, спускайся, пожалуйста. Осторожно.

Кот посмотрел на неё сверху вниз с выражением «да ладно, мне и тут хорошо», но всё же начал спускаться. Медленно, грациозно, перетекая с полена на полено, как пятнистая река. Когда он спрыгнул на землю, жеребята дружно ахнули — вблизи гепард оказался куда крупнее, чем казался сверху.

— Ого, — выдохнула Скуталу, делая шаг назад. — А он… большой.

— Он хищник, — мягко пояснила Флатти. — Но он добрый. Правда. Если его не злить и не дразнить.

— А что он ест? — деловито осведомилась Эппл Блум, обходя гепарда по кругу. Тот поворачивал голову, следя за ней с ленивым любопытством. — Сено? Яблоки? Овощи?

— Мясо, — коротко ответила Твайлайт.

Жеребята переглянулись.

— Мясо? — переспросила Эппл Блум. — Какое мясо? У нас на ферме нет мяса. Только яблоки, кукуруза, кабачки и…

— И свиньи, и куры, — мрачно закончила Скуталу, покосившись на курятник, откуда доносилось беззаботное кудахтанье.

— Нет! — Флаттершай замахала крыльями. — Нет, кур нельзя! Лайри, слышишь? Куры — не еда! Они… они тоже друзья!

Гепард посмотрел на неё с выражением глубокого кошачьего скептицизма. «Друзья, которые бегают и машут крыльями? С каких пор бегающие и машущие — не еда?»

— Он не понимает, — вздохнула Твайлайт. — Для него всё, что меньше и медленнее — потенциальная добыча. Поэтому мы должны быть рядом и объяснять. Каждый раз.

— А долго вы его планируете здесь держать? — осторожно спросила Эппл Блум.

— День, может быть, два. — Твайлайт посмотрела на Лайри, который уже успел найти новое развлечение и теперь заворожённо следил за мухой, жужжащей над лужей. — Пока я не найду способ отправить его домой. Или хотя бы не пойму, откуда он.

— А если не найдёте? — тихо спросила Свити Белль.

Твайлайт промолчала. Флаттершай отвела глаза.

— Тогда будем думать дальше, — сказала она наконец. — Но пока — день. Может быть, два. Вы справитесь?

Жеребята переглянулись снова, и в их глазах одновременно зажёгся тот самый огонёк, который обычно предвещал либо великие свершения, либо грандиозные катастрофы.

— МЕТКОИСКАТЕЛИ — СОЦИАЛЬНЫЕ РАБОТНИКИ! — заорали они хором и стукнулись копытами.

— УРА!

— Девочки! — испуганно пискнула Флаттершай. — Вы уверены? Это опасно!

— Мы справимся, — уверенно заявила Эппл Блум. — Мы уже целое утро дрова колем. И ни одной травмы. Почти.

— А что значит «почти»? — насторожилась Твайлайт.

— Да так, — отмахнулась Свити Белль. — Скуталу просто немного обожгло магией, когда я экспериментировала с топором и телекинезом. Но она уже в порядке. Правда, Скут?

— Ага, — подтвердила пегасочка, потирая бок, на котором всё ещё виднелся след от магии. — Быстро заживёт. Я вообще регенерирую, как ящерица!

— Ты не ящерица, — вздохнула Флатти.

— Ну, как геккон. Или тритон. Кто там быстрее отращивает хвосты?

— Ты отращиваешь не хвост, а самооценку, — фыркнула Твайлайт, но в голосе её звучало тепло. — Ладно. Вижу, вас не переубедить. Но обещайте мне: если что-то пойдёт не так — сразу зовите взрослых. Флаттершай будет рядом.

— Буду, — кивнула желтая пегаска, хотя в глазах её всё ещё плескалась тревога.

Лайри тем временем наконец сшиб муху, и теперь вылизывал лапу с видом глубокого удовлетворения. Судя по выражению его морды, день начинался отлично.

— Ну, — сказала Эппл Блум, подходя к гепарду и осторожно протягивая копыто. — Привет, Лайри. Добро пожаловать на ферму. Только, пожалуйста, не ешь наших кур. И Вайнону. И нас.

Лайри посмотрел на неё долгим взглядом, потом лизнул протянутое копыто.

— Кажется, это значит «договорились», — выдохнула Свити Белль.

— Или «поживём — увидим», — философски заметила Скуталу.

Твайлайт и Флаттершай переглянулись.

— Ты уверена, что мы правильно поступаем? — тихо спросила Флатти.

— Не уверена, — честно ответила Твайлайт. — Но другого выхода у нас нет. Мне нужно в Кантерлот, а оставить его без присмотра я не могу.

— А если он…

— Если что-то случится, — перебила Твайлайт, — мы примчимся мгновенно. Я нарисую руны быстрого телепорта в доме. Просто на всякий случай.

Флаттершай кивнула, но тревога не уходила. Она смотрела, как жеребята кружат вокруг гепарда, как он лениво поворачивает голову, следя за ними, как в его янтарных глазах загорается любопытство, смешанное с чем-то ещё… может быть, с одобрением.

— Ты только не подведи нас, — прошептала она Лайри. — Они хорошие. Они маленькие. Будь другом.

Лайри моргнул и чихнул.

Флаттершай решила считать это согласием.

Зверь лег, с интересом рассматривая мелких, иногда пробуя тронуть кого-то лапой.

— Он что, болеет меткосыпью и на нем столько кьютимарок? — Эппл Блум водила копытцем по пятнам на голове.

— И что они значат, и почему все одинаковые? — Свити Белль прошла вдоль спины, измеряя шагами длину животного от хвоста до головы.

— Это совсем не похоже на копыто. — Осматривая кошачью лапу, Скуталу почесала подушечку — кот растопырил пальцы, зевнул — кобылки дружно заглянули в пасть, оценивая внушительный набор зубов.

— Какой-то пух там застрял…

— Жарко и мрачно.

— Судя по зубам, как у кошки, Лайри ест то же, что и Опал. — Сделала вывод Свити Белль.

— Мышей? Это ж сколько же их надо, а? — Эппл Блум окинула гепарда взглядом. И вздрогнула, когда челюсти клацнули у самого уха.

— Белль права — Лайри хищник, и с хорошим аппетитом. — Улучив момент, Твайлайт вклинилась в разговор. Любопытные мордочки сразу повернулись к ней. — Насколько я могу судить, он полностью здоров, и эти пятна — его естественная окраска. Как и полоски у Зекоры.

— Он сердится? Почему он рычит? — Эппл Блум осторожно отодвинулась.

— Блум, у кошек выражение эмоций совсем иное, чем у собак. — Свити приняла умный вид, пользуясь случаем блеснуть познаниями. — Если кошке хорошо — она «рычит», и это называется «мурлыканьем». Так что, Лайри сейчас мурлычет. А если кошка виляет хвостом, значит, она сердится, и ее лучше не трогать. Однако, если дрожит лишь конец хвоста, — взгляды всехпони немедленно перешли к упомянутой части тела, — это самое нежное проявление чувств.

— Свити Белль, откуда тебе известно это все? — Спросила Флаттершай.

— Ее Величество Опалесенс научила меня. — Важно ответила единорожка.

— Ах, эта высокомерная кошка, живущая у Рэрити. — Фыркнула Скуталу.

— Вы плохо ее знаете, она такая только при посторонних. — Парировала Белль.

— А это тоже проявление нежных чувств у кошки?!

— Эппл Блум?! — Воскликнули все с ужасом. Понька сидела слишком близко к Лайри — он схватил ее зубами за заднюю ногу, притянул к себе, и вылизывал, удерживая лапой. Блум со страхом следила за шершавым розовым языком, ловко скользящим меж желтых клыков. Ей вылизали живот и задние ноги, перевернули и теперь чистили спину и бока.

— Да, это своеобразное проявление его любви, — ответила Твайлайт, сохраняя спокойствие, — и как мне кажется, довольно приятное. Я уже испытала на себе.

— «Приятное»? — Скептично переспросила Эппл Блум, отворачиваясь от языка. — А мне кажется, с меня шкуру снимают этой теркой.

— Я его отвлеку, и ты потихоньку так уползай.

* * *

Насторожившись, гепард обнюхал переднюю лапу — странное свечение, ничем не пахнущее, мягко и настойчиво тянуло лапу вверх. Заворчав, кот отпустил жеребенка и озадаченно потряс лапой — свечение прилипло как смола. Попытавшись слизать ее, ощутил языком лишь свою шерсть. Все исчезло так же внезапно, как и появилось, и ничего не понявший, гепард на всякий случай подвернул все лапы под себя.

Эппл Блум, почувствовав свободу, откатилась в сторону, вскочила и опрометью бросилась к подругам. Лайри проводил её равнодушным взглядом — мелкая кобылка его больше не интересовала.

Флаттершай стояла с Твайлайт, и пока они шептались, жеребята обступили Лайри с тройным любопытством. Скуталу обошла его кругом, прикидывая что-то в уме. Свити Белль внимательно изучала пятна на шкуре, беззвучно шевеля губами — кажется, считала. Эппл Блум просто стояла чуть в сторонке и смотрела, разинув рот.

— А он правда ест мясо? — спросила она, когда первое оцепенение прошло. — Настоящее?

— Твайлайт говорит, что да, — ответила Свити. — И что она придумала способ кормить его без охоты. Что-то с превращением.

— Круто, — выдохнула Скуталу. — Я бы тоже хотела уметь превращать одно в другое. Вот, например, превратить морковку в пони-айсберг.

— Зачем? — удивилась Эппл Блум.

— Ну, вкусно же. Холодненькое.

— Из морковки? Холодненькое?

— А почему нет?

Спор прервало возвращение Флаттершай и Твайлайт. Аликорн несла в магии самый крупный кукурузный початок, какой только нашёлся в амбаре — жёлтый, спелый, с крупными зёрнами, пахнущий летом и солнцем. Флатти семенила рядом, то и дело бросая на початок тревожные взгляды.

— Это сработает? — спросила она в который раз.

— Должно, — ответила Твайлайт. — Я всё рассчитала. Красные пятна на его лапах — это сгусток моей магии, оставшийся после того превращения. Если он нажмёт лапами на любой овощ, магия активируется и… ну, дальше будет мясо.

— А если не сработает?

— Тогда будем кормить его кукурузой и надеяться на лучшее. — Твайлайт вздохнула. — Но давай сначала проверим основной вариант.

— Иди сюда, Лайри, — позвала Твайлайт. — Иди, посмотрим, как работает твой новый дар.

Гепард встал, отряхнулся и неторопливо направился к ней, сплюнул застрявший в пасти пух. Впереди было что-то новое, а новое всегда стоило внимания.

Пони опустила початок на траву перед Лайри. Гепард обнюхал его с явным скептицизмом — пахло не так, не той едой, к которой он привык.

— Итак… — Твайлайт обернулась к нему, стараясь говорить медленно и внятно, хотя знала, что словами до него не достучаться. — Лайри. Помнишь, ночью я дала тебе… — она ткнула копытом в красные пятна на его передних лапах. — Это. Положи лапы. Вот так.

Она показала жестами лично, надеясь, что интонация и движения будут понятнее слов.

Лайри смотрел на неё с выражением «ты вообще о чём?», потом перевёл взгляд на початок, потом снова на неё.

— Ну же, — подбодрила Флаттершай. — Попробуй. Пожалуйста.

Гепард вздохнул — тяжко, с кошачьей обречённостью существа, которое вынуждено подчиняться странным прихотям копытных — и нехотя положил одну лапу на початок. Ничего не произошло.

— Вторую, — подсказала Твайлайт. — Обеими.

Лайри послушался. И в тот же миг красные пятна на его предплечьях вспыхнули мягким, тёплым светом. Свет перетёк на початок, окутал его алым сиянием — и через секунду кукурузы не стало.

На траве лежал кусок мяса.

Настоящий. Сочный. С алой мякотью, желтыми прожилками жира и даже с костью внутри, аккуратной, ровной, будто вырезанной мясником.

Лайри дёрнулся, едва не подпрыгнув от неожиданности. Пахло теперь правильно. Пахло едой.

— Ого! — выдохнула Скуталу. — Вот это да!

— Сработало! — Флаттершай захлопала крыльями от радости. — Твайли, сработало!

— Я вижу, — улыбнулась аликорн, хотя внутри у неё всё пело от гордости. — Молодец, Лайри. Ешь.

Гепард не заставил себя просить дважды. Он прижал мясо лапами и впился зубами с тем особенным, глубоким удовлетворением, которое бывает только у хищника, наконец получившего правильную пищу. Сочные куски отделялись от кости, упруго мялись на зубах, и Лайри жмурился от удовольствия, урча так громко, что вибрация чувствовалась даже в земле под копытами поней.

— Аппетит у него, — заметила Эппл Блум, наблюдая, как исчезает мясо. — Прям загляденье.

— Лишь бы не на нас смотрел с таким аппетитом, — нервно хихикнула Свити Белль.

— Не будет, — уверенно сказала Флаттершай. — Теперь у него есть своя еда. Он не станет охотиться на нас.

— Надеюсь, — буркнула Скуталу, но глаза её горели не страхом, а азартом. Она смотрела на гепарда, на его длинные лапы, на поджарые мышцы, перекатывающиеся под пятнистой шкурой, и в голове у неё зрела идея. Рискованная. Глупая. Невероятно заманчивая.

Пока Лайри доедал последние кусочки и вылизывал кость, Скуталу подошла к Твайлайт.

— Твайли, — сказала она вкрадчиво. — А он быстрый?

Твайлайт, наблюдавшая за трапезой с облегчением, не сразу поняла вопрос.

— Что? Кто?

— Лайри. Он быстро бегает?

— Очень быстро, — ответила Твайлайт, начиная подозревать неладное. — Зекора сказала, что он «в беге как ветер». А почему ты спрашиваешь?

Скуталу широко улыбнулась.

— Хочу проверить.

— Что проверить? — вмешалась Эппл Блум, уловив знакомые интонации подруги.

— Кто быстрее. — Скуталу расправила крылья. — Я на самокате, он на своих четырёх. Дорожка вокруг поля. Кто первый сделает полный круг — тот победитель.

— Ой, Скуталу, не думаю, что тебе стоит подначивать Лайри на такие игры. Может очень, очень, очень плохо кончиться. — Нахмурилась Флаттершай.

— Какие игры? — Спросила Эппл Блум, подойдя ближе.

— Твайлайт рассказала о способностях Лайри. И вот Скуталу предлагает побегать с ней и выяснить, кто из вас быстрее.

Тишина повисла над двором. Даже Лайри перестал вылизывать кость и поднял голову, словно почуяв, что речь идёт о нём.

Узнав о затее Скуталу, Твайлайт схватилась за голову, почти что с ужасом глядя на двоих несоразмерных игроков: матерый котяра и маленькая пегасочка, которая уже надела шлем и стояла на самокате.

— Нет-нет, я не допущу подобного состязания, уж извиняйте, но рисковать вашими жизнями — в мои планы не входит. Скут, это плохая идея. — Категорично сказала аликорн, снимая шлем с головы жеребенка, и игнорируя упрямый взгляд.

— Почему? — надулась Скуталу. — Я быстро езжу! Быстрее всех в Понивилле!

— Это не соревнование с пони, Скуталу. Это гепард. Хищник. Его инстинкты включаются, когда кто-то бежит. Он не будет соревноваться — он будет охотиться.

— Но Флаттершай скажет ему, что это игра! Правда, Флатти?

Флаттершай, которую внезапно сделали главным аргументом, заметалась взглядом между Твайлайт и Скуталу.

— Я… ну… если очень хорошо объяснить… но Твайлайт права, это опасно…

— Видишь, она тоже считает, что можно попробовать! — обрадовалась Скуталу.

— Я этого не говорила! — пискнула Флатти.

— Скуталу, — Эппл Блум положила копыто на плечо подруги. — Может, не надо? Он же большой. И зубастый.

— Тем интереснее! — глаза пегасочки горели огнём чистейшего авантюризма. — Я хочу знать, смогу ли я обогнать настоящего хищника! Это же легендарно! Представляете, какую кьютимарку можно получить за такое?

— Кьютимарку за идиотизм? — язвительно поинтересовалась Свити Белль.

— За смелость! За скорость! За то, что я не побоялась бросить вызов!

Твайлайт закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она знала этот взгляд. Когда Скуталу что-то вбивала себе в голову, остановить её могло только чудо. Или цунами. Или цунами чудес.

— Прости, Твайли, но тебе лучше разрешить ей, и присутствовать самой. — Сказала Свити Белль.

— Разрешить?

— Конечно. — Поддержала Эппл Блум. — Ведь мы столько времени носимся вместе, и прекрасно знаем её. Уж если Скути чего задумала — она своего добьётся, и никакие стены её не остановят.

— Подумай сама. — Продолжила «мозговую атаку» Свити Белль. — Ты привела Лайри сюда, на какое-то время. И значит, Скуталу при первой же возможности увлечет его, и хоть на копытах, хоть рисунками, но объяснит, чего она хочет. Так что, я думаю, лучше полностью удовлетворить ее интерес, хорошо обезопасив на время игры.

Героиня обсуждаемого мероприятия все это время переводила взгляд с одной подруги на другую, а при последних словах лихо подскочила, выхватила шлем из магии Твайлайт и надела на себя.

— Та-да-дам-м-м, обезопасить? — Аликорн обошла вокруг пегаски, придирчиво осматривая. Постучала копытом по шлему, затем по крупу. Магией подняв самокат вместе со Скуталу, рассмотрела колеса снизу.

— Одним шлемом тут не обойдешься. — Опустила транспорт с наездницей на землю, вновь обошла, очертив копытом круг. — И обезопасить надо не одну ее, а вообще всех, кто на ферме. Способ должен быть массовым, легко применимым, работающим без меня… Эппл Блум, есть в вашем хозяйстве большой клубок ниток, которые не жалко порезать? И принеси ножницы заодно! — Крикнула вдогонку.

Блум вернулась с зеленым клубком в зубах и балансируя ножницами на голове.

— Спасибо, милая, то, что надо.

Зачаровав клубок, волшебница отрезала нить нужной длины, повязала на шею Скуталу, следя, чтоб нить сидела плотно и не могла упасть.

— Пробуем. — Крепко завязав тройной узел, Твайлайт повернулась к жеребенку хвостом. — Сейчас я могу свободно тронуть тебя задней ногой, так? — Потянувшись назад, коснулась копытом бока пегасочки.

— Так.

— А теперь — й-ие-ех! — Вспомнив, как молодецки пинает яблони Эпплджек, Твайлайт со всей силой лягнула Скуталу в бок. Та не успела даже испугаться — вокруг нее с глухим шумом полыхнула полупрозрачная зеленая сфера, по поверхности которой прокатились волны от удара копыт. А у самой Твайлайт онемели задние ноги, ей показалось, что она лягнула гранитную скалу.

— Вот это иное дело, — довольно простонала она, бухнувшись на бок, — теперь я спокойна за наши души. Не помогайте мне — отлежусь, встану сама. Режьте нитки и завязывайте на себе.

— Круто! — Скуталу потрогала нить. — Я как суперпони

— Ты как потенциальный пациент больницы, — буркнула Твайлайт.

Вся пони-компания повязалась оберегами и направилась к тренировочному полю, где Эпплджек кидала тюки сена и совершала забеги с препятствиями. Меткоискатели баловались с защитой — Эппл Блум успела обстучать Свити Белль со всех сторон и убедиться в ее непробиваемости.

— Представляю удивление Опал, когда она попробует прыгнуть на меня. — Рассмеялась Свити, любуясь сполохами магии и волнами. — Хватит, Блум, у меня уже круги перед глазами мельтешат.

— Вот эта кольцевая дорога — по ней мы помчим. Кто первый сделает полный круг, тот победитель. — Сказала Скуталу.

Флаттершай объясняла Лайри правила игры, а пегасочка разминала ноги, шею и крылья. Протерла очки, проверила, хорошо ли застегнут ремешок шлема и встала у стартовой черты, с нетерпением оглядываясь на гепарда.

Кот прилег, обнюхивая Скуталу — та засмеялась и дунула в его нос:

— Да ладно тебе, всю занюхаешь, как я потом жить буду, занюханная? Вон, уже Блум обмусолил.

— Готовы? — Спросила Свити Белль, встав чуть впереди на обочине.

— Я — да. — Пегасочка удобнее взялась за ручки самоката, наклонилась к рулю.

— Тогда, по взмаху хвоста! — Белль подняла хвост повыше… — Гоу!

Скуталу рванула с места, энергично работая крыльями для дополнительного ускорения. Самокат взвизгнул колёсами по утрамбованной земле, пегаска мелькнула рыжим пятном и понеслась вперёд, оставляя за собой пыльный след.

Лайри не двинулся с места.

Он стоял, провожая её взглядом, и на морде его читалось лёгкое недоумение. «Это всё? Она серьёзно? Так медленно?»

— Что-то Лайри не бежит? — Удивилась Флаттершай. — Вроде как я хорошо ему объяснила, что дела-а… — И замолкла, не договорив. Этот взгляд, опущенная голова, присогнутые лапы — все до боли знакомое. Она видела их. Вчера утром… У нее заныло крыло.

Шаг, еще шаг, быстрее, быстрее… Длинными скачками, едва касаясь земли, гепард мчался, подобный ветру, оставляя за собой густое облако пыли. Грациозный и мощный, он стремительно настигал рыжую пегаску.

Пони стояли как вкопанные, заворожено глядя на неравную гонку. Флатти знобило, по шкуре ее пробегал холод. Жеребята широко раскрыли глаза, позабыв о пространстве и времени.

«Он в беге как ветер, несущий погибель…»

— Ну и дура я. — Прошептала Твайлайт, осознав, что никакая магия не остановит этот живой смерч на месте. Преследователь и жертва находились слишком далеко от нее. Скуталу могла надеяться лишь на себя.

«Ты почти догнал! А ну, поднажмем!» — Восхищенно подумала пегаска, краем глаза увидев мелькнувшие позади лапы. Но, что это? Вокруг нее мерцала магическая защитная сфера!

«Лайри бьет меня?!» — Ужаснулась Скуталу.

На повороте она надеялась оторваться от погони. Безжалостный охотник срезал поворот и ударил вновь, передними лапами по крупу. Магия погасила удар, однако пегаску выбросило с дороги на поле, где она моментально потеряла скорость.

От захлестнувшей волны адреналина Скут едва могла дышать и неслась во весь опор, не чуя крыльев. Болела спина, горели легкие, с губ летела пена, но крылатая знала: в этой гонке она должна победить.

«Маши крыльями! В десять… раз… сильнее… Иначе, курица ты этакая, твои кости будут собирать по всей ферме!»

Новый удар преследователя, новая вспышка магии. Самокат скрипел, трещал, натыкаясь на кочки, камни, норки сурков. Колотящееся сердце готово было выскочить из груди, слезы жгли глаза, и почти ослепшая, пегаска направилась к амбару с чуть приоткрытой дверью.

— О, Луна, помоги мне во тьме… — Едва различая одним глазом, куда несется, Скуталу вписалась в дверь и, прокатившись по темному помещению, врезалась в тюки прессованного сена.

Поняв хитрый маневр жертвы, гепард пробежал мимо двери, замедлил бег, вернулся, и, тяжело отдуваясь, лег под дверью. Из амбара донесся глухой звук падения чего-то массивного, слабый вскрик и шуршание.

— Флаттершай, я надеюсь, ты как следует отругаешь Лайри! — Крикнула Твайлайт на скаку.

— Отругать, м-м, за что? — Даже помогая себе крыльями, пегаска с трудом поспевала за аликорном.

— Да он же Скуталу чуть не убил!

— Убил?! — Едва устояв на ногах, желтокрылая посмотрела на пятнистого, отдыхающего с самодовольным видом.

— Надеюсь, нет. — Буркнула Твайлайт, проскакивая мимо гепарда в амбар. Жеребята проскочили за ней, стараясь не встречаться с Лайри взглядом.

Флатти понятия не имела, как следует ругать больших котов. Собравшись с духом, приняла грозный вид, встала перед Лайри.

— Что ты себе позволяешь? Такой сильный, быстрый, и обижаешь маленьких слабых девочек! Ты очень нехороший кот!

Жесткий взгляд, ворчание, оскал — с Флатти вмиг слетела напускная бравада, пегаска попятилась и аж легла на землю.

— Прости, я чересчур резко обращаюсь с тобой. Ты хороший котик. Но ведешь себя нехорошо. Ты нарушаешь обещания.

Гепард подвинулся ближе, от чего пони заерзала, пытаясь стать как можно меньше и незаметнее. Если б она еще могла менять окраску…

Лайри промурчал что-то, Флаттершай удивилась, навострила ушки.

— Не нарушал обещаний? Но твоя погоня?.. Ты прав. Прости, я зря ругала тебя.

Вышла Твайлайт, вынося на спине изможденную Скуталу — кобылка вся в «мыле» и в сене, крылышки и ноги безвольно болтаются, глаза закрыты, язык свисает изо рта, вспененная слюна течет по боку аликорна. Следом жеребята выкатили самокат. Шуток и смеха не было, кобылки испуганно переглядывались, не решаясь заговорить. То, что Скуталу считала детской забавой — теперь могло обернуться ее гибелью.

Свернув за угол амбара в тень, Твайлайт бережно положила пегасочку на траву. Сняла шлем с ее головы, прижалась ухом к груди, наколдовала песочные часы и беззвучно шевелила губами, считая удары сердца. Убрав часы, жестом подозвала Эппл Блум:

— Ведро воды и два полотенца.

Блум ушла, то и дело спотыкаясь — она все еще была в шоке от случившегося. Твай скинула седельные сумки, покопалась, нужного не нашла, сердито потерла копытом дергающееся ухо. Свити Белль сидела и подавленно молчала, казалось, она спит с открытыми глазами.

Пришла мокрая Блум, с полотенцами на шее и ведром на голове. Благодарно кивнув, Твайлайт забрала ведро, смочила оба полотенца, положила одно на голову Скуталу, а вторым принялась оттирать вонючий пот и сено с ее тела.

— Блум, почему ты мокрая? — Спросила, желая разрядить напряженную обстановку.

— Окатила себя, чтоб не свалиться, а то прям дурная была.

— Скуталу будет… жить? — Выдавила Свити.

— Будет. — Улыбнулась аликорн, выжав полотенце и вновь смочив водой. — Она крепкая девочка, хоть Лайри загнал ее до полусмерти.

— Но почему он так сделал? Надо ж было обгонять и двигать к финишу.

«Нагонит он жертву, задушит и съест». — Вспомнилось Твайлайт.

— Быть может, Флатти плохо объяснила ему. Но я думаю, все дело в инстинктах. Лайри привык догонять и ловить, а не обгонять. И наша игра, правила — для него лишены смысла. Он играл по своим правилам, тем, которые у него в крови, которым он следует всю жизнь.

Перевернув Скуталу на другой бок, Твайлайт заботливо продолжила вытирать ее.

— Нам можно к вам? — Высунулась Флаттершай из-за угла.

— Можно.

Желтокрылка подошла ближе.

— Видишь ли, Лайри доказал мне, что ругать его не за что, потому, извини, я не могу выполнить твою просьбу.

— Да, я уже додумалась.

— Он сказал, что обещал «не съедать друзей» и, действительно, не тронул бы Скуталу, свались она ему под лапы. Но еще Лайри добавил, что обещания «не гонять друзей» — он не давал. И значит, ругать его мы не можем, тем более, что не он затеял всю эту беготню.

— Я знала, что предложение «побегать» может спровоцировать Лайри, как уже случилось с Пинки. И ожидала подобного исхода событий. Я рада, что все остались живы. Мы должны быть сдержанны и не давать хищнику повода для проявления агрессии.

Скуталу жалобно застонала — Флатти вмиг оказалась возле нее, прослушала пульс, обтерла мордочку полотенцем, положила под голову одну из седельных сумок Твайлайт.

— Блум, если не трудно, принеси чашку, чтоб ее напоить.

Эппл Блум убежала. Скут зашевелилась, попыталась открыть покрасневшие слезящиеся глаза. Флатти тут же начала промывать их водой, выжимая капли из влажного полотенца. Твайлайт смотрела на действия Шай, впервые видя ее столь собранной и молчаливой.

— Спасибо. — Приняла чашку от Блум, зачерпнула из ведра и наклонилась к пегасочке. — Хочешь пить, Скути?

Флатти поддерживала голову Скуталу, пока Твайлайт поила ее.

— Спасибо вам. — Пегасочка слабо улыбнулась, увидев друзей рядом, и виновато посмотрела на аликорна. — Прости, Твайли, я жутко сглупила.

— Я сказала тебе сразу, это плохая идея. Но ты ж все равно не стала бы внимать моим словам, так ведь?

Эппл Блум фыркнула, увидев упрямое выражение морды пегаски. Заслышав этот фырк, рыжая погрустнела.

— Да, так. Я… Мне очень жаль, что я так себя вела. Я могла погибнуть, и даже не думала об этом, и том, что будет с вами. Все, что я хотела — покрасоваться, прикатив к финишу первой. И только. — Всхлипывая, Скуталу встала и прижалась к груди Твайлайт, обняв ее.

— А вышло все совсем иначе. И ты, получив прекрасный урок, уже сделала выводы сама. Молодец, Скути. Финишной чертой для тебя стала не черта на дороге, а порог амбара. И достойно придя к финишу, ты обрела ценную награду — жизненный опыт.

— Отмечу, здесь немалая заслуга нашего друга Лайри. — Вступила в беседу Флаттершай. — Ведь именно он разогнал тебя до предела твоих возможностей. И, как я понимаю, это был еще не предел его собственных сил. Во всяком случае, он не свалился от усталости, как ты.

— Верно! И я поблагодарю его за эту гонку! — Скуталу побежала за угол.

Оставшиеся всепони переглянулись…

— «Поблагодарить его»? — Повторила Твайлайт.

— Это?.. — Неуверенно перекосилась Свити Белль.

— Плохая идея. — Хмуро закончила Флаттершай.

— Э-эй, а где он? — Донеслось из-за угла.

Все переглянулись снова, читая во встречных взглядах самые дурные предчувствия и, не сговариваясь, бросились за Скуталу.

— Он же тут лежал? — Указала Скут на примятую траву.

Вбежав в амбар, Твайлайт создала «путеводную звезду», осветила все углы и, взлетев, осмотрела балки под крышей.

— Его нет. — Опустившись, аликорн рассеяла магию. — Надо искать снаружи.

— Стойте! — Флаттершай решительно перегородила выход собой. — Искать буду я.

Опустив голову к земле, пегаска обошла лежку гепарда, нюхая каждую травинку, и почти сразу взяла след. Торопливо идя по теплому следу, Флатти опасалась потерять его, но Лайри не считал нужным скрываться и путать след — изредка сворачивая, он шел в сторону яблоневого сада семейства Эпплов.

— Ой! — Увлеченная расследованием, Флатти стукнулась головой о ствол дерева. Потерла голову, обошла яблоню вокруг — на стволе была влажная отметина и следы когтей. Глянув вверх, пегаска улыбнулась — гепард лежал на ветке, блаженно свесив лапы и хвост.

— И где он? — Подошла аликорн, за ней жеребята.

— Отдыхает наверху.

— Круто устроился, — вздохнула Скуталу, — не добраться.

— Что за фрукт вырос на нашей фамильной яблоне? — Раздался старческий голос в стороне.

— Ах, доброго здоровья, Грэнни Смит. — Твайлайт направилась к старушке. — Я расскажу вам, что за фрукт.

* * *

Вечером этого же дня… *

Вечер опустился на ферму тихий и тёплый. Лайри облазил все закоулки, пометил углы амбара, порылся в куче сена, погонял наглого петуха и теперь лежал на поленнице, глядя, как заходит солнце.

Вайнона, наконец привыкшая к присутствию огромного кота, устроилась внизу и изредка поглядывала наверх, виляя хвостом. Лайри свешивал лапу и шевелил когтями, дразня её. Собака подпрыгивала, пытаясь достать, но безуспешно — поленница была высока.

* * *

[ Понивилльский вокзал ]

— Эпплджек, я очень благодарна тебе за заботу и угощения, все прекрасно. Спасибо, что подвезла к вокзалу. Разумеется, я смогла бы долететь до Кантерлота, с некоторым напрягом. Но мне надо многое вспомнить, обдумать, понять, что произошло, и что должно происходить дальше. Надеюсь и поспать. Так что, предпочту вагон и место «люкс».

— Твайлайт, ты настоящая вершительница наших судеб. Все в твоих копытах. Удачи. — ЭйДжей с чувством обняла подругу. — Возвращайся, тебе мы всегда рады. И да, за Лайри мы присмотрим.

— Спасибо. — Аликорн пропустила в вагон своего «помощника номер 1», вошла сама, и выглянула в окно. — Не забывайте — оберегающая нить должна быть повязана каждому.

— Не забудем. У меня уже есть.

С коротким гудком поезд тронулся в путь.

* * *

[ Амбар Эпплов ]

Неяркий свет ночной лампы освещал часть амбара. Меткоискатели сидели, слушая рассказ оживленно жестикулирующей пегаски.

— И вот я, со всей дури, врезалась в эти тюки сена! — Указала Скуталу.

— Так вот прямо и врезалась? — Эппл Блум откусила яблоко.

— Нет, конечно, не прямо. Я знала, что если врежусь прямо — просто сверну шею. И изловчилась развернуться боком. Стоять не было сил, свалилась. А потом на меня свалился огромный тюк.

— И тюкнул тебя по голове? — Свити Белль театрально накрыла голову передними ногами.

— Не, не тюкнул. Его остановила защитная сфера. От удара тюк развалился и меня накрыло кучей сена. Очнулась я уже среди вас, на улице.

— Девочки, вот вы где. — Заглянула в амбар вернувшаяся с вокзала Эпплджек. — Пойдемте ужинать и спать, вы славно потрудились с поленницей. А где Лайри?

— Тут он. — Скуталу подняла лампу выше — свет отразился в глазах гепарда, лежащего на тюках. В сгустившемся вечернем сумраке зверь был практически невидим.

— Пожелаем ему доброй ночи и пойдем домой.

Уже отойдя достаточно далеко, ЭйДжей оглянулась, и заметила — в темном дверном проеме мелькнули два желтых огонька. Пони невольно вздрогнула, поправила шляпу.

«У меня чувство, что не мы за ним присматриваем, а он нас пасёт».

В Кантерлот Твайлайт добралась без приключений. Вокзальные часы показывали за полночь, на платформе была лишь молодая парочка, опьяненная эйфорией встречи, да какой-то хмурый облезлый понь читал вчерашнюю газету «Кантерлот сегодня».

Приехавших никто не ждал. Отчаянно зевая, пони и дракон прошлись до парковки извозчиков.

— Если никого не найдем, я буду спать на вокзальной скамейке. — Твайлайт потрясла головой, прогоняя наваливающийся сон.

— Ну да еще. — Пробурчал Спайк, поправляя висящие на нем седельные сумки. — А я где буду?

— Под крылышком самой юной принцессы Эквестрии.

— Спасибо, утешила.

На парковке стояла одинокая крытая повозка, из которой слышался богатырский храп. Заглянув под крышу, путники узрели премилую картину: на полу валялись пустая бутылка из-под сидра, коробка от печенья, и гнедой жеребец с алой гривой безмятежно дрых вверх копытами на сиденье собственного транспорта. Воздух сотрясали размеренные раскаты храпа.

— Это мало похоже на урчание Лайри, ты не находишь? — Спайк облокотился на подножку.

Твайлайт магией притянула бутыль, понюхала.

— Обычный сидр, без брожения. Можно разбудить и не опасаться последствий.

Убрав посуду в ящик под сиденьем, волшебница учтиво обратилась к извозчику:

— Сэр, не будете ли вы так любезны проснуться и оказать леди профильную услугу?

Ответом ей был согласный храп, жеребец пару раз кивнул головой, и не проснулся.

Оглядевшись, аликорн убедилась, что никого, кроме дракона, поблизости нет.

— Спайк, заткни уши. Щас я ему сделаю очень хорошо.

— Ага. — Дракон скинул сумки, зажал уши. Твайлайт вдохнула полной грудью и, наклонясь поближе к жеребцу, скомандовала:

— ПОДЪЕМ!

Взбрыкнув всеми ногами, несчастный земнопони сверзился на пол, вскочил, хряснулся головой о крышу повозки, рухнул снова.

— Простите, я не ожидала от вас столь бодрого пробуждения. — Извинилась Твайлайт. — Но, раз уж вы проснулись — доставьте принцессу в замок.

— П-принцессу? Ты шутить изволишь? — Прохрипел жеребец, потирая затылок. — Хоть знаешь, который час? — Уставился он на гостью оранжевыми глазами.

— Час с лишним ночи. — Ответила та, демонстративно укладывая крылья на боках. — И без шуток. Надеюсь, света фонаря достаточно, чтоб рассмотреть меня?

Сонную морду жеребца озарила дружеская улыбка.

— Твайлайт Спаркл? Какая честь выпала мне этой ночью! Родстер Пикап, к вашим услугам. — Поклонился он.

— Подвезите до замка меня и моего друга.

— Забирайтесь, Ваше Величество. — Радостно хохотнул жеребец, выпрыгнув из повозки и сноровисто впрягаясь в работу. Его кьютимаркой оказался здоровенный булыжник с красным отпечатком копыта на нем.

— А не угодно ли совершить поездку по ночному Кантерлоту? Он прекрасен в полнолуние.

Твайлайт запрыгнула в повозку, подняла магией дракона и сумки. Устраиваясь удобнее, зевнула:

Все, что сейчас хочу я — спать,

И в замке ждет меня кровать.

— Домчу прямиком до кровати! — Заржал земнопони и рванул с места в карьер. Аликорн почувствовала, как ускорение приятно вдавило ее в мягкую спинку сиденья, и свежий ночной воздух овеял мордочку.

— До кровати вряд ли, а до ворот — точно доедем.

Перед глазами Твайлайт мелькали огни фонарей, дома, отблески огней в окнах. Родстер оказался действительно скоростным. Лишь раз он тормознул на перекрестке, пропуская карету «красного креста». Присутствие молодой кобылки развязало его длинный язык, и жеребец без умолку болтал всю дорогу. Аликорн слушала вполуха, пока не уловила в бесконечном потоке слов знакомое имя.

— Родстер, что вы сказали, только что?

— Ну, то, как вы сказали про кровать, навело на мысль. Вы знаете Зекору? — Оглянулся жеребец. В центре Кантерлота было оживленно, извозчик стоял на перекрестке, пропуская пешеходов.

— Знаю.

— Когда я был значительно моложе, Зекора жила при дворе ее Величества Селестии, и славилась как лучший лекарь. Мне она очень нравилась — приветливая, дружелюбная, необычного вида. И эта ее очаровательная манера говорить стихами… — Родстер закатил глаза, вспоминая. — Всегда, когда я приходил к ней, мне было интересно узнать, как она выскажется? В ответ на любую проблему — она могла сочинить поэму. Причем, без запинки, на ходу.

Поток пешеходов иссяк и Родстер ринулся к замку, так, что из-под копыт летели искры.

— Прошу вас, идите обычным шагом и расскажите еще о Зекоре. — Попросила Твайлайт. — Вы приходили к ней?

— Жил с ней. — Ответил Родстер, сбавив скорость. — Был приставлен к Зекоре в качестве посыльного, тогда еще пустобоким жеребенком. И этот булыжник заработал, выполняя ее поручения. — Остановившись, жеребец ткнул передним копытом в свой круп. — До сотни в день… Я реально стер копыта в кровь.

Снова закатив глаза, продолжил повествование медленным шагом.

— Как сейчас помню: прихожу к ней, хромой на все ноги, с жалобным плачем валюсь на пороге… Вот-вот, поживешь с Зекорой, и сам научишься складно говорить. Значит, лежу под дверью, вижу, что за мной по дороге аж кровавые следы тянутся, отпечатки копыт моих. Жутко стало, думал, помру. Затащила Зекора меня в дом, намазала что-то на копыта, обложила листьями, перебинтовала. Навсегда запомнил ее глаза, такой доброты и сострадания во взгляде — я ни у кого еще не видел. Ухаживала за мной, как за сыном. И все молча, ни единого слова, ни вздоха, ходила, словно призрак. Да и обстановка у нее… На стенах странные маски, перья, на полках рядами цветные зелья. Пучки трав развешаны всюду, цветы, листья, стебли, посуда. В отдельной комнате — котел кипящий, и по дому запах головокружащий. Зекора выпить зелье мне дала — уснул я сразу, боль моя прошла.

Кантерлотский замок предстал перед Твайлайт во всей красе. Возможно, в другое время она залюбовалась бы его величественным видом, в серебристом лунном свете, с трепещущими огнями на стенах. Но сейчас все внимание любознательного аликорна было отдано извозчику.

— Проснулся я уже с кьютимаркой, отлеживался у Зекоры еще пару дней. Торчать копытами в потолок — занятие не веселое, и чтоб скрасить время выздоровления, Зекора давала мне читать книги о растениях, их свойствах и способах применения. Читал, лежа на животе, листал страницы языком. Запоминал все, что мог понять. Непонятное откладывал и позже расспрашивал об этом знахарку. С тех пор моя жизнь изменилась — если раньше я бегал по городу, разносил рецепты и лекарства, то теперь Зекора отправляла меня искать травки. А это надо было обыскать и склоны горы, и подножье, и окрестности. Я был лучшим ботаником в школе, все удивлялись, что у меня на крупе булыжник, а не диковинное соцветие. Но я об этом отмалчивался, и за все свои успехи благодарил не школу, а Зекору. И не знаю, чем она меня лечила, но копыта у меня стали такие, что я ими искры из камней высекаю на бегу. По приколу, зажигаю с этим на праздниках. Зрелище потрясное, когда я танцую.

Родстер ударил по дороге — из-под копыта взвились искры.

— А почему же Зекора переехала из города в Вечносвободный Лес? — Задумчиво вопросила Твайлайт у самой себя.

— Быть может, потому что там легче дышать, легче находить нужные травы, и не нужно дни напролет видеть надменные морды местной знати. — Выдал Родстер, по простоте душевной не особо задумываясь о том, сколь обидны могут быть излишне прямолинейные выражения.

— Может и так.

Рассказ извозчика не раскрыл чего-либо нового о зебре, и остаток пути Твайлайт просидела, сонно кивая головой и стараясь не сползти под сиденье повозки.

— Приехали, Ваше Величество! — Доложил Родстер, плавно тормознувший у ворот величественного строения.

— Отлично!

Кое-как вывалившись из повозки и вытряхнув Спайка, Твайлайт подошла к воротам и тут заметила, что стражники пялятся на нее выпученными глазами.

— Я вернулась в Кантерлот. А что? — Несмело осведомилась кобылка.

Сверху, ошарашив сполохом телепортации, свалилась Луна и начала яростно трясти за плечи вконец перепугавшуюся крылорожку:

— Твайлайт! Где ты была целых семь лет?! Мы весь Эквус вверх дном на уши поставили, Селестия из-за пропажи тебя сошла с ума, и я обратила ее в статую и отправила на луну — там голубей нет! Одна теперь отвечаю за закат солнца и восход луны! А ты на каких это островах прохлаждалась?!

— К-как-ких льет, ка-аких остро-овах? — Твайлайт попыталась удержать лязгающую челюсть. — Я всего-то позавчера Кантерлот покинула.

Луна снова потрясла Твайлайт, но теперь до странного аккуратно.

— Ваше Величество, проснитесь, мы приехали.

— Э, проснуться?..

Вздрогнув, аликорн открыла глаза.

— Вас совсем сморило. — Улыбнувшись, Родстер убрал ноги с плеч Твайлайт и отступил.

Пони хотела было растормошить Спайка, сладко сопящего в углу повозки, но, устало вздохнув, подняла дракончика магией и переложила на спину стражнику, стоявшему на посту. Возможно, будь Твай чуть бодрее, то заметила б темный цвет брони и холодно мерцающий зеленый «глаз» с вертикальным зрачком на груди стража.

— И… сколько я?.. — Аликорн, из последних сил превозмогающая сонливость, неуклюже потянулась в седельную сумку за монетами.

— Нисколько. — Родстер помахал ногой. — Подвезти принцессу — само по себе счастье. Спасибо, Ваше Величество.

Проводив извозчика взглядом, Твайлайт развернулась в сторону замка… и уперлась носом в нечто металлическое. Серебристо поблескивающий перед глазами полумесяц немного вывел аликорна из зомбического состояния.

— Ты вернулась очень поздно. — Коснулся ее уха тихий бархатный шепот. — Селестия беспокоилась и попросила присмотреть за тобой. Все в порядке?

— Принцесса Луна?

Отступив, Твайлайт взглянула на статную Властительницу Грез.

— Да, все хорошо, просто-о-о…

Младшей принцессе не удалось побороть чудовищно неэтичный зевок. Тихо усмехнувшись, Луна прикоснулась рогом к рогу Твайлайт. Магический иммунитет ее был намного слабее, нежели старших аликорнов, да и Луна умела искусно обходить преграды.

Кивнув сопровождающему фестралу, на спине которого похрапывал Спайк, Богиня Ночи понесла спящую Твайлайт во дворец.

[ Ферма «Сладкое яблоко» ]

Как и все рабочие лошадки, Эпплджек просыпалась с первыми петухами, и иных будильников ей не требовалось. Но этим утром со двора послышалась не перекличка петухов, а отчаянный гвалт.

«Лисы! — сверкнуло в мыслях. — Хотя, какие лисы утром?!»

Еще как следует не проснувшаяся, фермерша подорвалась на кровати, и, вскочив, высунулась по грудь в полуоткрытое окно.

По всему двору, громко кудахча и теряя перья беспорядочно носились куры.

— Что за б-бардак… Да шоб тебя! — Ахнула ЭйДжей, увидев зачинщика бардака.

Из-за угла дома кубарем вылетел петух, утративший всякое достоинство и бесславно теряющий последние намеки оного на некогда радужном хвосте. За петухом вприпрыжку весело бежал гепард, хлопая повелителя кур то левой, то правой лапой, отчего несчастный птиц катился и подпрыгивал как хуфбольный мяч.

Ругнувшись под нос, Эпплджек схватила висящее на стене лассо, и стремглав выскочив из комнаты, пробежала по коридору мимо взлохмаченного Биг Мака и бабули Смит, спросонья держащей в зубах мухобойку.

На самом деле пони не очень хорошо представляла, чего делать дальше, и вынуждена была замедлить бег.

— Ки-ку-ре-капу-ут! — Истошно проорал петух пранкцузской породы, распластанный под лапами Лайри. Когда Эпплджек подошла ближе, гепард насмешливо посмотрел на нее, растрепанную, помятую и злую.

— Лайри! — Строго окрикнула фермерша, перехватывая лассо. — Що за шалости?!

Весело фыркнув, кот тут же сбег, оставив жертву в плачевном состоянии, но живой.

— Хм-м… — Накинув уже ненужное лассо себе на шею, пони проводила взглядом ковыляющего петуха и оглядела двор. — Ни одной убитой куры. Похоже, он гонялся за ними не затем, чтоб пожрать. Забавлялся, что ль? А, Маки, привет. Стремное утро седни.

— А-агась. — Покладисто согласился жеребец-тяжеловоз, зевая и удивленно чеша загривок.

Заслышав лай, Эпплджек нервно вздрогнула, а затем лишь обреченно вздохнула.

— До Вайноны добрался. Энтот дружок Твайки роздыху нам не даст, видать.

— А-агась…

Обогнув дом, пони увидели гепарда и собаку, стоящих носом к носу — настороженно припав к земле, звери рассматривали друг друга. Вайнона слегка подпрыгивала и нервно лаяла, а Лайри на каждое ее движение скалился и шипел.

На оклик хозяйки собака метнулась прочь, вмиг оказавшись за пределами досягаемости гепарда, и радостно подбежала к пони. Взъерошенный кот уселся и хмуро смотрел на фермеров.

Заслышав скрип входной двери, все обернулись к выглянувшей из дома Эппл Блум.

— А что у вас тут случилось? — Поинтересовалась она, привычно поправляя большой красный бант на голове.

— Сестренка… — ЭйДжей покосилась на Лайри. — Я придержу Вайнону, а вы с Маки сходите в амбар по овощей. Надо дать пожрать коту.

— Агась.

Пораскинув мозгами, Эпплджек решила не сажать Вайнону на цепь. Мало ли чего, с этим их новым гостем. И направила собаку в дом.

— Он овощи жрет? — Спросил Биг Мак на ходу.

— Жре-ет! — Жизнерадостно подтвердила Эппл Блум, заглядывая в ящики. — Твайлайт научила его как-то превращать их во что-то мясное. И да, жрет. Наверное, кабачки ему сойдут.

Прихватив несколько крупных кабачков, пони вышли из амбара.

— Воняет. — Биг Мак повел носом. Блум, последовав его примеру, огляделась.

— Это Лайри нас так метит. — Указала Блум на дверь, украшенную сырым пятном. — Типа мы теперь принадлежим ему.

Биг Мак лишь закатил глаза: «ну надо же!», вздохнул и потопал к дому.

Гепард бродил вокруг загона, разглядывая свиней. Впрочем, вся живность на ферме уже проснулась и шумела, требуя кормежки. Эпплджек ходила с ведрами корма, а Вайнона громко возмущалась через дверь-сетку, что ее-де заперли дома, а чужак свободно расхаживает по двору. Душа собачья не могла сносить подобное вопиющее безобразие.

— Ла-а-айри, лови-и! — Эппл Блум энергично метнула кабачок коту. Извернувшись, гепард поймал снаряд передними лапами, — при этом магичные пятна на предплечьях неярко воссияли, — и прихлопнул уже обращенное мясо к земле.

— Агась. — Хмыкнул Биг Мак, и оставшиеся два кабачка кинул уже сам.

— Усе оки? — Насыпая корм курам, Эпплджек обернулась к брату с сестрой.

— Накормили его. — Кивнула Блум.

— Ладысь, пошли и сами завтракать.

— О-о-оладьи! — Восхищенно пропела Эппл Блум, подбегая к столу первой.

— С яблоками. Располагайтесь, родные. — Кивнула Грэнни Смит.

Эпплы слопали по несколько яблочно-медовых оладьев, когда лежащая под столом Вайнона звонко залаяла.

— Вайни, чего ты? Д-дверь не заперли! — Ахнула Эпплджек, расслышав скрип и стук у входа.

Семейство замерло, слушая стук когтей по полу. Биг Мак попытался проглотить недожеванный кусок и чуть не подавился. Собака отважно бросилась навстречу гостю.

Увернувшись, Лайри запрыгнул на подоконник, и оттуда — прямо на обеденный стол Эпплов, благо, наполовину пустой. Аккуратно ступая по широкой столешнице и отдергивая хвост от пытающейся поймать его Вайноны, кот огляделся.

— А он все-таки красивый. — Заворожено прошептала Эппл Блум, легонько пихая ЭйДжей локтем в бок.

Внимание Лайри привлекла чашка молока. Усевшись на столе и подвернув под себя хвост, гепард принялся лакать, изящно погружая язык в середину чашки. Внизу возле стола тихо бесилась Вайнона.

Сидящие за столом пони дышали медленно и осторожно. Грэнни Смит хмуро взирала, как выпивают ее молоко вкупе с лечебными добавками.

— Поглядим, как шустро он забегает после моих капель. — Пробурчала старушка.

Вылакав до дна, Лайри хотел лечь на столе, но Грэнни Смит внезапно стегнула кота полотенцем по заду. Мявкнув от неожиданной атаки, гепард вскочил, поскользнулся и рухнул на собаку. Перепуганная Вайнона, взвизгнув, опрометью удрала из кухни.

— Развели тут кошарник! — Бабуля Смит гневно потрясла полотенцем вслед Лайри, спешно вылезающему в окно.

— Ого, бабуля, ты точно его спровадила! — Радостно привстала Эппл Блум.

— Старая Грэнни не даст в обиду свое семейство. — Бабуля с улыбкой погладила внучку по голове. — Теперь заприте окно и дверь, и поедим как надо.

После завтрака семейство Эпплов попыталось вернуть размеренный ход жизни своей в привычное русло обыденности, но надежды порушил пятнистый гость — нализавшийся молока с добавками, он носился по двору, вопил что-то несусветное, но явно очень веселое, лупил лапами деревья и заборные столбы, и гонял всех, кто попадался на глаза. Вся живность, включая Вайнону и самих фермеров пребывали в шоке от происходящего.

— Вот, и как ты объяснишь энтому коту, что низя гонять свиней? — Эпплджек со вздохом облокотилась на подоконник, наблюдая, как перепуганные свиньи, визжа, в щепы разносят ограду загона.

— Они ж все с грядок пожрут! — Воскликнула Эппл Блум.

— Не, внучки, наших свинок счас заботит, как бы не пожрали их самих. Им покамест не до грядок.

Грэнни Смит скептично хмыкнула, цепким взором охватывая весь ущерб в поле зрения.

— ЭйДжей?..

— Да-сь, бабуля?

— Сбегай в мою комнату до счетной машинки в шкафу, да притащи сюда. Давненько я не считала по-крупному, надо-сь вспомнить, че как там жмакать.

— Счас, мигом.

— Считать ущерб? — Поинтересовалась Эппл Блум.

— Да-да, это самое. — Кивнула Грэнни, усевшись за стол. — Это ж принцесса Твайлайт Спаркл попросила присмотреть за ее питомцем, да еще помочь обещала в случае чего, так же ж, а? Ну, все по уговору — мы присматриваем, а принцессе я покажу счет за все сломанное, вот пусть тем и помогает.

— А-агась. — Согласился Биг Мак.

Жеребенка понимающе кивнула, а Бабуля Смит с осуждением покачала головой, заслышав неистовую перебранку кур за окном — нарушителя спокойствия костерили на все лады.

* * *

[ Библиотека Кантерлота ]

Как только Твайлайт, проснувшись, позавтракав, и объявив Спайку выходной, переступила порог Кантерлотской библиотеки, к ней тут же подбежал заведующий. Светло-желтый пегас средних лет, с коричневой грудью, длинной белой гривой, отдельные пряди которой заплетены косичками. Окинув принцессу проницательным взглядом серых глаз, пегас слегка поклонился:

— Чем Айдивин может помочь вам? — Вопросил он.

— Прошу найти мне все о гепардах и зебрах, их стране и обычаях. И выделить стол для долгой работы. Нужно также много чистой бумаги, карандаши, перья, чернила.

— Пройдемте за мной. — Развернулся жеребец.

«Какой он прямолинейный, без комплексов. Ни тебе поклона на колене, ни подобострастного взгляда, ни готовности внимать каждому слову, ни восхищения. Оказывается, я уже привыкла замечать все эти мелочи, так раздражавшие поначалу. А он — как будто перед ним простая пони, и даже не «служит», а помогает». — Удивленно отметила аликорн, шагая за пегасом, разглядывая его крапчатые крылья и кьютимарку — лупу, увеличивающую замысловатый вензель. На всех ногах пегаса ниже колена натянуты резинки, с заткнутыми за них карандашами, скрепками, записками. Хвост Айдивина, как и грива, длинный, белый, с несколькими косичками, почти доставал до пола.

— Ваш стол. — Указал заведующий. — Располагайтесь, а книги я поищу.

Твайлайт задумчиво обошла стол — как можно расположиться около массивного полированного бруса? Тут нет стула, ящиков, письменных принадлежностей — голая гладкая поверхность. В углу крышки — тиснение, похожее на отпечаток копыта, и надпись «нажать».

Осторожно нажала — без изменений. Нажала сильнее — отпечаток вроде как подался вниз. Налегла всем весом — приглушенный металлический звон где-то внутри бруса заставил пони отпрыгнуть на несколько шагов.

Брус, выглядевший монолитным, покрылся сетью прямых и изогнутых трещин, тихо скрипя, щелкая, звеня пружинами — разъезжался на куски. Плавно откинулась крышка, с другой стороны оказавшейся доской для черчения. Ниже доски выдвинулась полочка с набором мелков и тряпочкой. Развернулись ящики с перьями, чернилами, карандашами, бумагой. Слева из крышки самого стола вырос подсвечник с тремя свечами. Выехавший из середины бруса угловатый предмет через несколько секунд раскрылся мягким вращающимся креслом с высокой спинкой. На этом, завершив трансформацию, механизм утих.

— Как вам это чудо Мэйнхэттенских механиков? — Подлетел Айдивин со стопкой книг.

— Пугающе, честно. Быть может, лучше обычный стол?

— Нет-нет. Немного посидев за этим, вы не захотите вспоминать про убогую доску о четырех ногах. Ни капли магии. Всего лишь куски дерева и железа, необычной формы, хитроумно скрепленные меж собой. — Пегас опустился в кресло. — Уютно и мягко, расслабься и думай о творчестве, придавай мыслям должную форму. — Крутанувшись в кресле, он положил книги на стол. — Твори, не отвлекаясь на лишние действия. Бумага, кисти, краски, линейки, циркуль, ножницы, доска, мел… Все, что нужно — под копытами.

Твайлайт вновь пошла вкруг стола, впрочем, не скрывая скептичного выражения морды. И наконец, уселась в предложенное кресло.

— А, хм… — задумалась, поднимая пару книг из стопки. — Обратно оно не свернется вместе со мной?

— Нет. — Айдивин усмехнулся. — Сворачивать этот стол — отдельная история, в которой фигурировать должны двое сильных земнопони.

Библиотекарь ушел, дав принцессе возможность погрузиться в работу. Чуть позже выглянувший из-за стеллажей столичный репортер незаметно сфотографировал Твайлайт, сидящую за новым фирменным столом.

Привычно бурча вполголоса под нос, «книжная пони» листала книгу за книгой, то и дело возвращаясь к отложенной ранее, сверяя найденные факты, записывая выводы и догадки на отдельные листы бумаги. Магией подхватив несколько мелков, набросала на доске контур Эквестрии, южного порубежья и бывшей Пустоши, ныне заселенной и озелененной чейнджлингами. В расчетах цифры не сходились, и Твайлайт, сосредоточенно пыхтя, довооружилась линейкой и циркулем.

— Так-с… если «Зиккурат Тьмы» Индианы Понса содержит хоть каплю верных сведений, Зебрика должна быть вот тут.

Выдохнув, Твайлайт отметила крестиком на карте. И сев в кресло, снова потянула к себе книгу. На очередной раскрытой странице взору аликорна предстала складная бумажная фигурка драконикуса в джинсах, куртке и с пробковым шлемом.

— Дис?.. — Вздрогнув, Твайлайт выронила мел.

— Лескорд, к вашим услугам. — Представился рогатый шутник, наколдовав ножницы и невозмутимо отрезая свои ноги от страницы, к которой был приклеен пятками.

— Корд! — Договорила Твайлайт начатое ранее слово. — Ты не должен быть тут!

— Ра-а-азве? — Задумчиво удивился тот, натирая пятки чесноком. — Дорогая Твайлайт, неужели тебе неведомо, к чему приводят попытки запереть Хаос в рамки порядка?

— Как правило, при достаточно явных признаках хаоса — в Кантерлотском парке появляется новая, весьма странная статуя. — Чуть язвительно подсказала младшая принцесса.

— А что, поблизости замечены признаки хаоса?

Вытянув из-за пазухи длиннющую лестницу, Дух Хаоса воткнул ее в страницу вертикально, влез повыше и неспешно осмотрел окрестности в морской бинокль.

— Вижу вокруг исключительно образцовый, тошнотворно-идеальный порядок, присущий библиотеке столицы. Так же вижу… — Дискорд подкрутил резкость. — Чем-то недовольную фиолетовую пони в количестве одной головы.

Не обращая внимания на сердитое сопение означенной пони, в нос которой уперся бинокль, Дискорд продолжал изучать пространство, и наконец опустил взгляд в книгу.

— О-о-о…

Ловким движением лап он раздернул окуляры бинокля и соединил их встык подобием подзорной трубы.

— Тут видно иссушенный знойным солнцем простор, лес, и… должно быть, те маячащие в мареве тушки — полосатые пони. Посмотрю-ка я на это все поближе.

Перебирая лапами, Дух Хаоса спустился по лестнице и пропал в книге.

Не отдавая себе отчета в происходящем, наспех запихав под крыло несколько карандашей и листов бумаги, Твайлайт схватилась за лестницу, все так же торчащую из страницы — и через миг пони пришлось схватиться за перекладины уже по-настоящему. Оглядевшись, Твайлайт ужаснулась — письменный стол выглядел бесконечно огромным, а стеллажи и вовсе оказались за гранью восприятия.

Сглотнув, аликорн перевела дух и принялась осторожно спускаться.

После нескольких шагов запахло зноем, жаркий ветер встрепал гриву, а в глазах зарябило от солнечных бликов. Где-то внизу бренчала гитара и бодрый старческий голос напевал:

— Никогда вы не найдете в напечатанных лесах броненосных ягуляров в острозубых черепах…

Проморгавшись, Твайлайт обнаружила, что опускается из густой кроны по лестнице, приставленной к дереву.

— Итак, странница-иноземница, за чем пожаловала? — Поинтересовался Лескорд. Он сидел под деревом, гитарил, и отпивал из походной фляги.

Гостья огляделась. Увы, местность была ей незнакома, и оставалось всецело сдаться на милость проводника.

— Прошу помочь мне узнать побольше о зебрах и гепардах. — Слегка переиначила Твайлайт недавнюю свою просьбу.

— Интересные запросы у Вашего Величества. — Хмыкнул Лескорд.

Подобрав с земли огромное ружжо, дедушка Ди зарядил его с дула вишневыми косточками. Затем вытряхнул из шлема компас и повертел, настраивая.

— Идем, значит, к зебрам. Их поселения обычно у реки. Самое главное, дорогая Твайлайт, всегда помни, что сейчас ты находишься в книге.

Дискорд постучал Твайлайт по пробковому шлему. Когда только у нее успел появиться этот головной убор?

— И что же это значит?

— Прежде всего — ты не имеешь права здесь что-либо менять.

— В смысле?

— Самом банальном… — Сунув гитару в карман, Лескорд снова достал флягу и отпил. — Читая текст обычной книги, ты же не пытаешься переписывать его, полагая, что как-то вот так будет лучше, чем этак, ведь так?

Наклонившийся Хаос с любопытством заглянул в глаза Дружбе.

— Так. — Задумалась Твайлайт. — Иногда лишь применяю «всепрочтение», если текст нечитаемый, стершийся, или на устаревших наречиях.

— Верно. — Кивнул Дискорд, выпрямляясь привычно согбенной дугой. — Мы в книге, и можем делать только то, что в ней написано. У меня есть эта фляга, и я могу пить из нее, потому что полная фляга, из которой можно пить, уже где-то в этом тексте упомянута. С другой стороны, ты, Твайлайт, не можешь летать, поскольку абсолютно нигде в данной книге не написаны полеты или аликорны.

Энергично помахав крыльями, аликорн убедилась в правоте драконикуса — взлететь она не сумела.

— Но ты, это, ногами перебирай, — хмыкнул Лескорд, взваливая ружжо на плечо, — а то до зебр и не дойдешь, останешься торчать средь страницы.

— Надеюсь, слово «бежать» тут где-нибудь есть на всякий случай. — Буркнула Твайлайт, телекинезом подбирая выпавшие из-под крыла карандаши с бумагой.

— В жанре «приключения» это слово всегда найдется.

Путешественники уже подошли к зебринской деревеньке, обнесенной высокой, колючей и очень живой изгородью.

— Почему нельзя пытаться менять события книги? — Задался риторическим вопросом Дискорд, осторожно нюхая свисающий с забора огромный цветок. — Потому что…

Ощерившись щипами, цветок смачно захлопнул лепестки, чуть не отхватив Дискордову голову.

— …своими действиями ты испортишь текст. Даже если он вполне этого заслуживает. — Закончил драконикус, ласково похлопывая лапой бутон, из которого доносилось раздосадованное бурчание. — Эти цветочки называются «головоловки», они обеспечивают зебрам спокойный сон. Видишь, их на заборе десятки растут.

Твайлайт осторожно заглянула под арку прохода, украшенную головоедскими цветочками.

— С другой стороны, книга не может взаимодействовать с тобой.

Войдя в поселение, Лескорд помахал лапой перед носом зебры, сидевшей под навесом — зебра, не обратив внимания на жест, продолжала сосредоточенно возиться с наконечником копья.

— То есть, поговорить с ними и расспросить их не удастся? — Вздохнула Твайлайт.

— Угум-с. Мы для них никто. А они для нас оживают, только когда мы, читая строки книги, дарим им силу нашего сознания.

Гости незваными призраками прошлись по селению. Твайлайт с интересом рассматривала жилища, обстановку, быт и повседневность зебр, делая зарисовки.

— Один карандаш я потеряла где-то. — Настороженно заметила исследовательница.

— Забудь, — отмахнулся Дискорд, — когда ты исчезнешь из книги, все, принесенное с тобой тоже исчезнет. Баланс материй. Тьфу! Длинный мой язык сказал «баланс»?!

Вытянув из пасти полуметровый язык, Дискорд принялся неистово намыливать его.

Твайлайт, пожав крыльями, пошла изучать дом вождя. Когда она вышла из дома, Дух Хаоса, усталый и порядком взмыленный, ожидал ее возле тотемического столба.

— Я благодарна за посещение зебр. Можем ли мы теперь посмотреть на гепардов? — Поинтересовалась аликорн.

Повесив ружжо на торчащий из столба церемониальный сук, и снова достав компас, Лескорд покрутил его, настраивая стрелку на гепардов.

— Нам надо будет пройти через тот же лес, но немного в ином направлении. — Бодро сообщил драконикус.

— А это? — Твайлайт указала крылом на оружие.

— Пусть висит. Может и выстрелит куда. — Развел лапами ее провожатый.

К лесу путники дошли без приключений, и непривычная к зною и долгим переходам Твайлайт вздохнула с облегчением, ступив под сень деревьев. Обернувшись к Дискорду с вопросом, пони обнаружила, что гуляет одна.

— Э-эхм?..

Твайлайт глянула по сторонам, но вокруг были лишь деревья.

— Что?

Раздавшийся из ниоткуда голос заставил аликорна подпрыгнуть на месте и взбудораженно засопеть.

— Странное дело. — Проворчала Твайлайт, пытаясь успокоиться и мыслить рационально. — Я слышу Дискорда, я чую Дискорда, но я не вижу Дискорда. Хватит шутить, а?!

— Серьезно, никаких шуток, я всего-то мимикрировал под местную флору. — Донеслось из сплетения ветвей и теней.

— Ага-ах! — Твайлайт, выдохнув, пустила с рога круговую волну магии. Энергия, пролетев совсем немного, зацепила нечто материальное и мгновенно «прилипла», обозначив драконикуса неярко мерцающим контуром. Дискорд, сплошь разрисованный и размалеванный линиями, штрихами, точками и пятнами, становился практически невидим в лесу среди темных ветвей, переплетающихся с яркими лучами солнца и скользящими повсюду мазками золотого света.

— И зачем это все? — Нахмурилась Твайлайт, удерживая фокус магии на Хаосе.

— Как же «зачем»? — Удивился тот, вылезая из контура и вновь идеально вписываясь в картину леса. — Чтоб не быть замеченным и съеденным, вестимо. Разве тебя, Твайлайт, не беспокоит, что ты выглядишь тут столь же нелепо, как чернильная клякса в гербарии?

— «Съеденными»?

Аликорн закатила глаза…

— Дискорд!

— Да? — Ствол ближайшего дерева улыбнулся.

— Мы в книге. А ты сам только что доказывал, что книга не может взаимодействовать с нами.

— И на какие же выводы это наводит? — Лескорд все ж не спешил сбрасывать маскировку.

— На простейшие. — Фыркнула Твайлайт. — Даже если я пройдусь, виляя крупом, перед мордой какого-нибудь местного пониеда, он меня на дух не почует. И отдай мне, наконец, компас.

— А я вот боюсь, Твайлайт, — вздохнул Дискорд, вытаскивая компас из шлема, — очень боюсь, что ты не прониклась духом описанных тут приключений.

— Я сюда не за приключениями явилась, а за информацией. — Уточнила аликорн, отбирая компас.

— Тогда почему ты взяла не справочник, а приключения?

— Справочник не охватывает полностью нужные мне аспекты. Множество деталей видны только в книгах, изложенных живым языком, пусть и на изучение их уходит больше времени и сил.

«Книголошадь» педантично искала просветы в зарослях колючего кустарника.

— Тс-с-с. — Послышалось предостерегающее шипение над Твайлайт, а ветка, которую она хотела отодвинуть, оказалась орлиной лапой Дискорда. В этот момент компас замерцал и сменил цвет с желтого на зеленый, подсказывая о близкой находке.

— Смотри. — Драконикус раздвинул ветви, и пони увидела спящих под кустом котят. Осторожно сомкнув когти под брюшком одного из малышей, Дискорд перенес его на львиную свою лапу и нежно прижал к груди.

— Милота, правда? — Прошептал Хаос, кончиками орлиных когтей взъерошивая серый пушок на спинке котенка.

— Это гепард? — Твайлайт рассматривала детеныша, то и дело штрихуя на бумаге.

— Да. И где-то близко должна быть их мать. Давай поищем.

Бережно уложив котенка в теплую кучку пушистых братьев, Дискорд снова задал поиск компасу. Направление сей артефакт указал в самую гущу непролазных зарослей, так что искателям больших кошек пришлось повозиться с поиском обходных путей.

— О, мы как раз вовремя. — Хмыкнул Лескорд, заметив плавное перемещение стрелки компаса, и подал Твайлайт бинокль.

Примерно в миле от них, поднимая шлейф желтоватой пыли, неслась отчаянным галопом зебра, и догоняющий ее пятнистый хищник, стремительным росчерком пронзая пространство.

— Она хочет добежать до деревушки, — проговорил Дискорд, прикинув направление и расстояние, — но это… вряд ли, да.

Длинной когтистой лапой гепард ударил зебру по ноге, заставив жертву опрокинуться. Облако пыли скрыло трагичный момент. Вздохнув, Твайлайт опустила бинокль.

— Удачная охота, — Дискорд отпил из непустеющей фляги и предложил ее аликорну, — мать и дети будут сыты. Итак, дорогая Твайлайт, есть ли что-то еще, что будоражит твое любопытство?

— Зебры же носят кольца на шее, чтоб защитить горло от клыков? — Вернув флягу, Твайлайт подровняла аккуратнее края колец на одной из своих зарисовок с зебрами.

— Это не всегда помогает. Опытные хищники часто закрывают жертве нос и рот.

Аликорн невольно вздрогнула, услышав подтверждение недавних мыслей: «берегите горло, нос и рот».

— Полагаю, узнала я достаточно. — Кивнула Твайлайт, вновь просмотрев и тщательно сложив записки. — Давай выйдем из книги обратно в библиотеку Кантерлота.

Дискорд привел пони к дереву, в крону которого упиралась лестница, и аликорн полезла наверх, преодолевая головокружение, что усиливалось с каждым шагом. И когда ноги Твайлайт ослабели и ей казалось, что она вот-вот позорно сорвется, вынудив Духа Хаоса вытаскивать ее на своем кривом горбу, удушающий зной отпустил, повеяло прохладой с запахами камня и книг.

Отпустив лестницу, Твайлайт сползла на жесткий пол. Неужели страницы книги и впрямь столь шершавы и ворсисты?

Когда голова прекратила кружиться, пони привстала, оглядываясь. Она лежала возле поваленного ствола, испещренного бесчисленными зазубринами, царапинами, и необъятного, как двухсотлетний деодед. По желтовато-белому полю тянулось множество витых черных линий, коротких и узких, длинных и широких, и при всем желании аликорн не смогла бы сложить из них привычные взгляду слова.

Не вполне представляя, что делать дальше, пони телекинезом перехватила из-под крыльев исписанные листы и убедилась, что снова способна летать, затем подошла к краю стола, откуда ей разверзлась бездонная пропасть. Что ж, в крайнем случае она сумеет приземлиться. Глубоко вдохнув, Твайлайт прыгнула.

Ее ощутимо встряхнуло и разом заныли все ноги, напоминая далекий эпизод детства, когда юная лошадка готовилась прыгнуть, как ей казалось, в очень глубокое место, а угодила на мелководье. Мир книг обрел нормальные размеры. На странице раскрытого тома лежал карандаш. Неуклюже развернувшись на подкашивающихся ногах, Твайлайт кинула листы на стол и бухнулась в кресло, взяв с себя клятву никогда более в жизни не лазать по сомнительным местам вслед за сомнительным попутчиком.

— Итак, я почерпнула немало знаний, теперь необходимо их упорядочить.

Отдохнув, Твайлайт разложила листы с очерками в понятном ей порядке.

Краем глаза заметив движение, аликорн обернулась и увидела Дискорда, бесшумно выходящего из глубин Храма Знаний. На рогах его красовалась черная академическая шапочка с сине-белой кисточкой на длинном плетеном шнурке, полы профессорской черной мантии волочились по полу, а задние лапы Владыки Хаоса обуты в пушистые белые хищно оскалившиеся тапки с кроличьими ушами и алыми дико вытаращенными глазами, кровожадно сверкающими на каждом шагу.

В передних лапах Дискорд держал массивную, раскрытую на середине книгу, обложку коей Твайлайт сумела рассмотреть: город Кантерлот на фоне полнолуния, и уже на фоне горы Кантерлот — принцесса Луна в объятиях некоего существа, и оно точно не было пони. На корешке частично из-под пальцев Дискорда видно название — «…д Луны».

— Многоуважаемая Твайлайт, я знаю, кто еще может помочь тебе в гепардьем вопросе. — Заявил профессор Хаоса и, зажав книгу подмышкой, широко взмахнул мантией жестом иллюзиониста. — Принцесса Луна, к вашим услугам!

На месте взмаха материализовалась помятая, всклокоченная, не выспавшаяся Луна, меланхолично хрумкающая здоровенный ананас словно яблоко, а сам Дискорд, завернувшийся в мантию, бесследно исчез.

— Эм-м, принцесса… — робко начала Твайлайт.

Луна медленно повела головой, неохотно врубаясь в реальность, остановила взгляд на младшем аликорне и осталась безучастна, лишь слегка пару раз дернув ухом. К счастью, как-то в детстве неугомонной лошадке попался на глаза «Ушифратор», который она из любопытства проштудировала от корки до корки и даже практиковалась перед зеркалом. Так что жест Луны Твайлайт поняла: «слушаю».

— Видите ли, вас ко мне явил Дискорд, и… — начала Твайлайт, желая сразу закрыть возможный вопрос: «как я сюда попала?».

— Фишу… — кивнула ночная принцесса, не прекращая жевать. — Фовью хада.

— И он заверил, что вы сможете помочь мне.

Задумчивое «м-мгм?» сопровождалось новым смачным хрустом.

«Вот это кус…» — содрогнулась невольно восхитившаяся Твайлайт.

— Я познакомилась с гепардом по кличке Лайри, и сейчас, читая книги, пытаюсь выяснить, где живут его сородичи, чтоб помочь Лайри вернуться на родину.

Во взгляде Луны на миг промелькнул… страх? Удивление? Закрыв глаза, она медленно сглотнула, и отложив ананас, снова взглянула на Твайлайт, теперь заметно бодрее.

— Как, ты сказала, его зовут?

Принцесса Луна сидела за столом в Малом Обеденном зале Кантерлотского замка, подуставшая за ночь после небольшой зарубы с кошмарами в чужих… кошмарах, и толком ещё не проснувшаяся. Отрешённо созерцая весёлые рожицы на блинчиках, испечённых самолично Селестией, Луна вполуха внимала нескончаемым речам «утренней пони» о прекрасной погоде и ясном небе за окном.

Попутно Луна жевала, кажется, яблоко. Хотя у него был не совсем яблочный вкус — но размышлять об этом было лень. Слишком хотелось спать.

Она уже почти приноровилась клевать носом над тарелкой, когда вдруг ощутила вокруг себя вихрь хаотической магии. Луна инстинктивно напряглась — мало ли что взбредёт в голову местному Элементу Хаоса. Но Дискорд, к её удивлению, проявил неожиданную аккуратность: магия подхватила принцессу, и через мгновение она уже стояла в библиотеке. Кантерлотской, как подсказало ей чувство направления.

Луна продолжала жевать.

Твайлайт Спаркл, стоявшая перед ней с виноватым, но решительным видом, пояснила, что принцессу переместил сюда Дискорд. Луна хотела ответить, но с набитым ртом её слова прозвучали невнятно. Она надеялась, что ученица Селестии знает, как толковать жесты ушами.

— Прошу прощения, — наконец выговорила Луна, прожевав и проглотив. — Ты говорила о гепарде?

— Да, Ваше Величество. — Твайлайт нервно перебирала копытами. — Его зовут Лайри. Он появился в Понивилле несколько дней назад. Флаттершай нашла его в Вечносвободном Лесу.

Имя, похожее на крик птицы, ударило сильнее магического тарана. Луна замерла.

Это имя было связано с целой эпохой её жизни. Существо с этим именем когда-то подарило ей возможность жить, понимать, доверять и любить.

На ногах Луна устояла чисто в силу анатомических факторов — всё же трудновато рухнуть сразу с четырёх точек опоры. Сонливость как крылом смахнуло. Она отложила покусанный ананас и внутренне ужаснулась силе своих челюстей — следы укусов на фрукте была глубже, чем следовало.

— Рассказывай подробнее, — велела она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Твайлайт рассказывала. О встрече в лесу, о гепарде, который играл с Флаттершай и не тронул её. О том, как они привели зверя в Понивилль, как кормили, как он живёт сейчас на ферме. О красных пятнах на лапах, о превращении кукурузы в мясо, о гонке со Скуталу.

Гепард появился в окрестностях Понивилля несколько дней назад. До этого — ничего. Ни следов, ни звуков, ни магических вспышек. Просто появился, и всё.

Но Луна знала, что это не может быть простым совпадением.

Всего месяц назад она говорила с Лайри во сне. Он был жив, здоров и полон планов. Переезд в Кению, работа в питомнике для гепардов, жизнь рядом с теми, кто был ему близок по духу — в мире людей, на Земле, где не было ни магии, ни разумных пони, ни принцесс-аликорнов. Он чётко говорил об этом: его будущее — там, на его родной планете.

И вдруг — он здесь. В Эквестрии. В обличье гепарда.

Луна перебирала в голове возможные варианты. Портал, случайно открывшийся во время переезда? Магическая аномалия, исказившая пространство и время? Или что-то более странное — ошибка в восприятии, сон, который стал реальностью?

Она не знала. Но знала, что должна увидеть его сама. Не через сны. Не через рассказы Твайлайт. А лично, здесь, на ферме, чтобы понять — тот ли это Лайри, которого она знала, или кто-то совсем другой.

— Ты хорошо придумала с превращением овощей в мясо, — сказала Луна, возвращаясь к текущему моменту. — И с амулетами для жеребят. Ты проявила находчивость.

Твайлайт смутилась от похвалы.

— Мне нужно увидеть Лайри, — сказала Луна. — Лично.

Тишина повисла между ними, тяжелая, как бархат полуночи.

— Вы… знаете его?

— Я должна узнать, — поправила Луна тихо. — Знаю ли.

Она не стала рассказывать о вопросах, терзающих её воображение. Не хотелось взбудоражить пони, жадную до тайн, загадок и секретов. Некоторые вещи нужно проверять лично.

* * *

Дорога на ферму «Сладкое яблоко» тянулась меж золотистых полей, и Луна шла медленнее, чем позволяли крылья. Она могла бы долететь за четверть часа. Могла бы телепортироваться. Могла бы приказать доставить зверя во дворец.

Вместо этого она шла пешком по пыльной колее, и Твайлайт, предусмотрительно вызвавшаяся сопровождать, молчала. Хорошее качество для ученицы — уметь вовремя закрыть рот.

— Вы расскажете мне? — спросила Твайлайт, когда тени стали длиннее, а солнце — терпимее.

— Нет, — ответила Луна.

— Потому что не хотите?

— Потому что сама не знаю, что рассказывать.

Твайлайт кивнула, будто это объясняло все. Возможно, так оно и было.

* * *

Ворота фермы встретили их скрипом и запахом яблок. Луна остановилась, не переступая невидимой черты.

— Я, конечно, не фермер, — произнесла Твайлайт, оглядываясь, — но мне кажется, тут происходит что-то не совсем фермерское.

Луна проследила за её взглядом.

Грядки были раскопаны. По ним бродили взлохмаченные куры, клевали что-то, и явно не собирались возвращаться в курятник. Забор у загона валялся поваленным, сетка-рабица болталась на одной честной нитке. Свиньи, разбежавшиеся по всей ферме, не валялись в пыли, нервно озирались и вздрагивали. Какая-то коза забралась на крышу сарая и смотрела оттуда на всё происходящее с философским презрением.

— Твайлайт, предупреди Эпплов, что я пришла. Попроси их не шуметь и не выходить. Это… не просьба.

Твайлайт взглянула на нее с тревогой, но спорить не стала. Ее рог вспыхнул — и она исчезла в фиолетовой вспышке, оставив Луну одну у ворот.

Ветер шевелил сухую траву. Где-то далеко мычала корова. Пахло вечером, сеном и еще чем-то — острым, диким, чужим.

А если он — тот самый?

Луна прижала уши.

А если узнает?

Она досадливо потерла висок копытом, разгоняя мысли, липкие, как паутина.

А вдруг он разумен? Или нет? Или… нужны ли ему… ей… им такие отношения?

Пони не всегда было легко понять даже человека. А уж кота…

Кто там разберет?

И тут она застыла.

Ну конечно.

Медленно, очень медленно на морде принцессы Ночи проступило выражение, которого не видели уже тысячу лет — если вообще видели когда-нибудь. Озорная, почти хулиганская улыбка.

Кто может понять большого кота лучше, чем большая кошка?

Она оглядела себя. Аликорн. Крылья, рог, копыта. Ни усов, ни хвоста, ни пятнистой шкуры…

Эврика.

Тьма под копытами дрогнула. Луна закрыла глаза.

Спустя мгновение на дороге стояла пантера.

Черная, как безлунная ночь, с мышцами, перекатывающимися под гладкой шкурой, с хвостом, бьющим воздух медленными, ленивыми ударами. Она была крупнее любого земного зверя — почти в холку пони, но в ней не было ничего от пони. Ничего от принцессы. Только дикая, текучая грация и глаза — два озера расплавленной амальгамы, в которых все еще теплилось что-то древнее, лунное, неугасимое.

Пантера ступила вперед. Ворота мягко открылись перед ней без единого звука.

* * *

Фермерский двор встретил ее тишиной и настороженными взглядами из закрытых окон. Твайлайт предупредила — и Эпплы умели слушаться, когда пахло большой бедой или большой тайной. Сейчас пахло и тем, и другим.

Пантера обошла дом, скользя тенью между тенями, и замерла у амбара.

Лайри лежал на поленнице.

Он не спал. Его уши шевелились, ловя каждый звук — шепот ветра, похрюкивание свиней, квохтанье кур. И сейчас они повернулись к ней.

Пантера вышла на свет.

Гепард не шелохнулся. Он смотрел на нее сверху вниз, и в янтарных глазах не было ни страха, ни удивления — только спокойное, оценивающее внимание. Хищник смотрел на хищника.

Луна замерла. Она не знала, что ожидала увидеть — вспышку узнавания, испуг, агрессию? Но Лайри просто смотрел, и в этом взгляде не было ничего, кроме вопроса: «Ты кто?»

Ни искры. Ни эха. Ни той мучительной, сладкой боли узнавания, которую она таила в себе.

Он не помнит.

Пантера сделала шаг. Еще один. Медленно, очень медленно, подходя к поленнице сбоку — не угрожающе, не подчиняясь, просто обозначая присутствие. Она села, поджав хвост, и подняла голову к гепарду.

Лайри моргнул, принюхался. Черная шерсть, луна, ночь, что-то еще… что-то знакомое, лежащее глубже памяти, глубже инстинктов. Он приподнялся на локтях, наклонил голову.

И чихнул.

Пантера не шелохнулась.

Лайри облизнулся, зевнул — демонстративно, чуть насмешливо — и снова улегся, положив голову на лапы. Но уши его больше не расслаблялись. Он слушал. Он наблюдал. Он ждал.

Хорошо, подумала Луна. Начнем сначала.

Она легла на живот, вытянув передние лапы. Поза подчинения? Нет. Поза терпения. В мире кошек тот, кто не торопится, не нуждается в доказательствах.

Время текло медленно, как патока. Солнце опускалось, тени удлинялись, и двор фермы наполнялся синевой. Лайри дремал, но его уши продолжали следить за черной пантерой. А пантера сидела неподвижно, статуя из лунного света, и ждала.

Через час гепард встал, потянулся — длинно, сладко, выгибая спину дугой — и спрыгнул с поленницы. Он прошел мимо пантеры, даже не взглянув на нее, и направился к миске с водой, оставленной заботливым копытом Эпплджек.

Луна смотрела, как он пьет. Язык, розовый и шершавый, погружался в воду и возвращался обратно — раз, два, три. В этом не было грации. Только чистая, функциональная животность.

Он — гепард, подумала она. Всего лишь гепард.

Но когда Лайри поднял морду, вода каплями стекала с его подбородка, и в этих каплях закатное солнце зажигало янтарь — точь-в-точь как в другой жизни, в других сумерках, над развалинами, где человек по имени Лайри держал в ладонях ее счастливую морду и говорил: «Ваше Величество, вы прекрасны».

Пантера моргнула, прогоняя видение.

Гепард обернулся. Посмотрел на нее долгим, немигающим взглядом.

И вдруг — быстро, почти неуловимо — мотнул хвостом. Кончик описал в воздухе маленькую плавную дугу.

Луна застыла.

Она не знала языка кошек так, как знала язык снов, языка звезд, языка древних чар. Но этот жест…

«Я тебя заметил. Можешь подойти».

Она встала. Медленно, плавно, стараясь не делать резких движений. Подошла к гепарду и села в двух шагах. Рядом, но не вплотную.

Лайри обнюхал воздух. Его усы дрогнули. Он сделал полшага вперед и ткнулся носом в черное плечо пантеры.

Просто ткнулся. Без страха, без агрессии, без той настороженной готовности к бегству, с которой дикий зверь приближается к чужаку. Так кот проверяет нового кота: «Ты пахнешь странно. Но пахнешь знакомо. Где я тебя встречал?»

Нигде, мысленно ответила Луна. Ты меня никогда не встречал.

Она лизнула его между ушей. Коротко, сухо, почти церемониально.

Лайри дернул ухом, но не отстранился. Помолчав, он обошел пантеру кругом — не спеша, вальяжно, касаясь ее боков кончиком хвоста. Метка принадлежности? Или просто проверка границ?

А потом он вернулся на поленницу, свернулся клубком и заснул.

Луна сидела под яблоней, слушая его ровное дыхание, и смотрела, как над горизонтом медленно поднимается ее луна.

* * *

Она вернулась к воротам, когда звезды уже высыпали на небо. Твайлайт ждала там, кутаясь в крылья, и при ее появлении вздрогнула.

— Принцесса?..

Пантера шагнула во тьму — и через миг из тьмы вышла Луна. Усталая, взъерошенная, с прилипшими к влажной гриве листьями. Но глаза ее были ясны.

— Он не знает меня, — сказала она тихо. — Совсем.

Твайлайт молчала, не решаясь спросить: «Это хорошо или плохо?»

Луна посмотрела на звезды. Тысячу лет она двигала их по небу, не чувствуя ничего, кроме долга. Сегодня они горели для нее иначе — теплее, ближе, словно кто-то зажег их специально для этого вечера.

— Это просто зверь, — произнесла она. — Который чихает, когда чует лунный свет. Который метит двери и играет с курами. Который любит чесать шею и ненавидит, когда мочит лапы. Это просто… Лайри.

Она замолчала.

— И этого достаточно, — добавила Луна. — Пока достаточно.

* * *

На пахнущей яблоками поленнице, гепард вздохнул во сне и дернул лапой. Ему снилась саванна, золотая трава выше головы, и теплое, пахнущее ночью существо, бегущее рядом с ним по бескрайней равнине.

Он не знал, как его зовут.

Но бежать с ним было легко.

Ночь первая. Сомнения.

Луна сидела на подоконнике в своей башне и смотрела, как ночное светило заливает серебром спящий Кантерлот. Где-то там, далеко, на ферме «Сладкое яблоко», спал гепард. Просто спал. Видел сны. Ничего не помнил.

«А если помнит? Глубоко? Там, куда даже он сам не заглядывает?»

Она гнала эту мысль уже второй день. Гнала, когда полировала копыта, когда двигала луну по небу, когда отвечала на доклады стражи. Мысль возвращалась.

«Я только посмотрю. Один раз. Тихо, как наблюдатель. Ничего не меняя.»

Луна закрыла глаза и скользнула в сны.

Она нашла его легко — его сон был ярким, простым, почти прозрачным. Золотая саванна под высоким солнцем, запах сухой травы, далёкий топот антилоп. Лайри шёл — легко, свободно, счастливо, оглядываясь, шевеля ушами и изредка изящно потряхивая хвостом. Обычный гепард в обычном сне.

Луна задержалась на границе, не входя. Просто смотрела.

«Какой ты настоящий?»

Потом, почти не думая, она соткала на горизонте образ — дом. Не тот, в котором он жил человеком, а просто дом. С окнами, дверью, крыльцом. Она поместила его прямо на пути гепарда.

Лайри дошёл до дома, остановился. Обнюхал дверь. Чихнул — пыльно. Поскрёб когтями косяк, оставляя метку. И пошёл дальше, огибая строение, даже не заглянув внутрь.

«Не интересно.»

Луна открыла глаза в своей башне. Сердце билось ровно. Ничего не произошло.

«Спи дальше, зверь.»

* * *

Ночь вторая. Любопытство.

На следующую ночь она вернулась.

Саванна была на месте. Лайри дремал под акацией, положив голову на лапы. Луна подошла ближе — всё ещё оставаясь невидимой, просто тенью среди теней.

В этот раз она создала не просто дом. Внутри дома, за окнами, она развесила картины. Те самые, которые когда-то видела в человеческом жилище того, другого Лайри. Абстракции. Странные фигуры. Что-то, что могло бы зацепить взгляд, если бы в памяти хранился отпечаток.

Лайри проснулся, потянулся. Посмотрел на дом. Подошел. Обнюхал стены. Прислушался. Зевнул.

Потом вдруг развернулся и пошел прочь — прямо сквозь дом, разрывая сонную ткань, даже не заметив картин. Они осыпались за его спиной, как сухие листья.

Луна смотрела, как он исчезает в золотой траве.

«Ничего».

Она не чувствовала разочарования. Только тихое, спокойное подтверждение того, что знала с самого начала.

* * *

Ночь третья. Наблюдение.

В этот раз она пришла не творить, а смотреть.

Села на пригорке, полураскрыв расслабленные крылья, и просто наблюдала за его сном. Лайри охотился — азартно, красиво, хищно. Гнался за антилопой, сбил её мощным ударом лапы, прижал к земле. Не убивал — просто играл, тренировался. Помусолил за горло, отпустил и побежал дальше. Шокированная антилопа еще долго лежала, не осмеливаясь шевельнуться — не веря, что ее оставили, или скорее бросили в живых.

«Ты даже во сне не убиваешь без нужды, — отметила Луна. — Чистый хищник. Без жестокости, без злобы. Только инстинкт.»

Она поймала себя на том, что любуется им. Не как призраком прошлого — просто как живым, красивым, настоящим зверем.

Когда охота кончилась и Лайри, наигравшийся, улёгся в тень, Луна спустилась с пригорка и села напротив — уже видимая, уже присутствующая.

— Привет, — сказала она.

Гепард поднял голову, посмотрел на неё спокойно, без страха.

— Есть хочешь? — спросила Луна.

И создала перед ним кусок мяса. Большой, сочный, настоящий.

Лайри обнюхал угощение, взглянул на неё с лёгким недоумением: «Зачем спрашивать, если уже даёшь?» — и принялся есть. Медленно, с достоинством, как и подобает коту, которого не кормили неделю, хотя кормили каждый день.

Луна смотрела, как он ест, и чувствовала странное умиротворение.

— Ты просто гепард, — произнесла она тихо. — Ты не «он». Никогда им не был. И это… это хорошо.

Лайри дожевал, облизнулся и, не удостоив её даже взглядом, улёгся досыпать.

Луна посидела рядом ещё немного. Потом встала, отряхнула крылья.

— Спи спокойно, зверь. Я больше не приду.

И исчезла, не оставив следа.

* * *

Ночь четвёртая. На ранчо.

Луна сидела в своей башне и смотрела на луну. Три ночи подряд она проверяла гепарда на ферме. Три ночи подряд он не показывал ни малейших признаков узнавания. Ни дома, ни картин, ни её самой. Он был просто зверем. Чистым, настоящим, без памяти о том, кем мог бы быть.

Она знала, что должна чувствовать облегчение. Но внутри оставалась странная, тягучая пустота.

«А если он не тот? Если он никогда не был тем? Тогда кто же тот?»

И вдруг её осенило.

Она закрыла глаза и скользнула в сны — но теперь не к гепарду на ферме, а совсем в другую сторону. Туда, где спал человек. Её человек. Тот самый Лайри, который когда-то спас её, который жил на Земле, который до сих пор был человеком.

Сон был насыщенным, полным жизни. Лайри стоял на открытой местности. Рядом с ним бегали гепарды — живые, настоящие, грациозные, с блестящей шкурой и быстрыми движениями. Он смеялся, когда один из них ткнулся носом ему в ладонь. Он гладил их, разговаривал с ними, как с равными.

Он улыбался. Он был счастлив. Он был там, где хотел быть.

Луна смотрела на него, и внутри неё что-то отпускало.

«Ты здесь, — подумала она. — Ты жив. Ты не пропал. Ты просто живёшь своей жизнью».

Она постояла ещё немного, глядя на его сон, на его улыбку, на гепардов, которые терлись о его колени, и поняла: он не пропадал. Он всё там же, на Земле, в Кении, среди своих сородичей. И он счастлив.

«Значит, это не ты, — сказала она себе. — Значит, этот гепард на ферме — кто-то другой. Но кто?»

Она аккуратно вышла из сна Лайри, оставляя его в покое, и проснулась.

— Если Лайри-человек на месте, — сказала она вслух, — и гепард на ферме — тоже Лайри, но не он, то откуда взялся этот гепард?

Ответа не было. Но теперь у неё был вопрос. И она знала, кто может помочь найти на него ответ.

* * *

Ночь пятая. Свобода.

Она не планировала возвращаться к гепарду на ферме. Но на следующую ночь что-то потянуло её — не проверить, не вмешаться, просто… посмотреть. Как смотрят на закат, зная, что он повторится завтра, но всё равно провожают глазами.

Лайри снилась саванна. Та же, что всегда. Он бежал, и ветер свистел в ушах, и мир был прост и понятен: охота, сон, жара, прохлада.

Ни дома. Ни картин. Ни луны на небе.

Только гепард и его бесконечная золотая равнина.

Луна смотрела с порога сна, не входя. Смотрела долго, пока он не скрылся за горизонтом.

Потом развернулась и ушла.

Навсегда.

* * *

Утро

Лайри проснулся на рассвете, как обычно. Потянулся, зевнул, почесал лапой за ухом. Сны уже стёрлись из памяти, оставив только смутное ощущение: кто-то был рядом. Кто-то тёплый и нестрашный.

Но кто — не вспомнить. Да и неважно.

Он вышел из амбара, поймал солнечный зайчик, погнался за ним, споткнулся о собственную лапу и кубарем покатился по траве.

Жизнь была прекрасна.

-

А Луна в своей башне ложилась спать, зная, что её Лайри — там, на Земле, — жив и счастлив. А этот, пятнистый, — другой. И вопрос о том, откуда он взялся, теперь был самым важным.

Она знала, к кому обратиться. К той, кто любит загадки. К той, кто не успокоится, пока не найдёт ответ.

Неделю спустя ферма «Сладкое яблоко» жила своей обычной жизнью.

Куры квохтали, Вайнона пасла коров. Эпплджек сбивала яблоки с таким остервенением, будто каждое из них было её личным должником. Биг Мак молча таскал мешки, Грэнни Смит ворчала на всех по очереди, а Меткоискатели носились с заданиями, которые сами себе и придумывали.

Посреди всего этого великолепия, на самом солнцепёке, развалился гепард.

Лайри лежал на спине, задрав все четыре лапы к небу, и жмурился. Шерсть его лоснилась, бока округлились, живот приятно отвис — кормили здесь от души, а кабачки магическим образом превращались в мясо сами, без лишних усилий. Рядом валялась недогрызенная кость, которую Вайнона уже трижды пыталась утащить и трижды получала лапой по носу.

— Гляньте на него, — хмыкнула Эпплджек, приостанавливаясь с ведром яблок. — Король двора. Интересно, он хоть понимает, какое счастье ему привалило?

— Понимает, — отозвалась Флаттершай, сидящая на крыльце. — Он говорит, что здесь хорошо. Тепло, сытно и никто не гоняет. Ну, кроме кур. Их он гоняет сам, для спортивного интереса.

— Куры — оно и к лучшему, — кивнула ЭйДжей. — А то зажиреет совсем, ходить не сможет.

Лайри, услышав, лениво перевернулся на бок, зевнул во всю пасть и снова закрыл глаза. Ходить он умел. Просто в данный момент в этом не было необходимости.

Жизнь налаживалась.

* * *

В Кантерлоте, в личном кабинете Луны, царила совсем иная атмосфера.

Здесь не пахло яблоками и сеном. Здесь пахло старым пергаментом, лунным светом и тишиной — той особенной тишиной, которая бывает только в местах, где хранят слишком много тайн.

Твайлайт сидела за столом, окружённая горами книг о Зебрике. Она уже неделю не вылезала из библиотеки, перелопатив всё, что только можно: от географических атласов до шаманских гримуаров, от дневников путешественников до сомнительных трактатов о переселении душ.

Луна стояла у окна, глядя на заходящее солнце. Неделя отдыха пошла ей на пользу: тени под глазами исчезли, крылья не дрожали, гривная магия веяла размеренно и гармонично, как и подобает принцессе. Но в глазах её всё ещё жила та глубина, в которой мог утонуть любой, кто рискнул бы заглянуть слишком пристально.

Твайлайт уже долго смотрела в книгу, скользя взглядом по давно прочтённому и осмысленному тексту, так и не перевернув страницу. Ответы, которые Твайлайт желала найти, были не в этой книге, да и не были писаны вообще.

— Принцесса, — начала она осторожно, не отрываясь от текста, — я не хочу лезть не в своё дело, но… тот Лайри, которого вы знали?.. Ну, который не этот, что на ферме… это был не просто знакомый, да?

Луна медленно повернулась, движением этим заставив Твайлайт все же поднять взгляд и забыть о книге. В сумеречном свете её глаза казались двумя полными лунами, но в их глубине Твайлайт вдруг увидела нечто, чего раньше не замечала. Усталость. Не ту, что приходит после хорошего труда, а ту, что копится веками, оседая пылью воспоминаний на душе.

— Нет, — ответила Луна, и в голосе её прозвучала странная, пугающая тишина. — Не просто знакомый.

Она отодвинула книгу — с той особенной, почти ритуальной аккуратностью, будто каждое движение сейчас имело вес.

— Я… — начала Твайлайт.

— Ты хочешь узнать, — перебила Луна. Не вопросом — утверждением. Она отрешённо провела копытом по краю столешницы. — Я вижу это по твоим глазам. По тому, как ты забываешь листать книги. Как задаёшь вопросы невпопад. Как ищешь то, что нельзя найти в строках.

Твайлайт виновато опустила голову, но Луна не дала ей извиниться.

— Не надо. — В голосе Принцессы Ночи не было упрёка. Только усталое разрешение. — Я расскажу. Не потому что ты просишь. Потому что молчать тяжелее, чем говорить.

Она подошла к окну и замерла, глядя на луну — свою луну, всегда одну и ту же, неизменную. Крылья её были плотно прижаты к бокам, хвост неподвижен, только кончики ушей чуть заметно подрагивали, улавливая звуки ночного Кантерлота.

— Не так давно я жила в холодном жестоком мире, лишённом магии, — начала Луна, и голос её стал тихим-тихим, будто она боялась, что ветер унесёт слова, не дав им долететь до слушателя. — Пока Селестия искала способ вернуть меня в родной мир, я жила с человеком по имени Лайри. Он проявил немыслимое терпение, заботливо ухаживая за мной, униженной и ослабшей. Он вернул мне силы жить и стремиться к лучшему. Он полюбил меня, и я позволяла ему быть со мной достаточно близким.

Твайлайт замерла. Слова Луны звучали не как исповедь — как заклинание, которое принцесса читала сама себе, чтобы не забыть.

— Он видел принцессу. «Ваше Величество», — называл он меня. С первого дня. Когда я была грязной, больной, сломленной. Когда от меня пахло кровью, потом и ужасом. Он говорил: «Ваше Величество, вы прекрасны».

Каждая фраза сопровождалась крошечным жестом: Луна прижимала копыто к груди, когда говорила о любви; поводила крылом, когда упоминала о боли; смотрела в пол, когда речь заходила о её собственной слабости.

Твайлайт почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Я не верила ему, — продолжала Луна. — Думала, что это игра, что он чего-то хочет, что рано или поздно проявится истинное его лицо. Но время шло. Лайри ухаживал за мной, кормил, лечил, расчёсывал гриву. Говорил со мной. Смешил меня. Ни разу — ни разу! — не попросил ничего взамен.

— Безусловная любовь, — прошептала Твайлайт.

— Я не знала, что так бывает, — кивнула Луна. — Думала, это сказки для жеребят. А оказалось — бывает. И это самое страшное, что может случиться с тем, кто не умеет принимать.

— Страшное?

— В момент открытия порталов, связавших миры людей и пони, — продолжила Луна, и в голосе её появилась сталь, — Лайри был порабощён могущественным духом кошмаров, превратившим человека в смертоносного монстра, по силе равного аликорнам. Он оглушил меня и ушёл в Эквестрию. Когда я пришла вслед за ним, Селестия уже была побеждена, и я едва успела спасти её от казни.

Твайлайт хотела что-то сказать, но Луна движением крыла остановила её. Принцесса Ночи говорила дальше, и каждое её слово ложилось на плечи Твайлайт неизмеримой тяжестью осознания.

Младшая аликорн сглотнула. Она знала эту историю — вернее, знала её официальную версию. О том, что Луна сражалась с чудовищем, о том, что победила. Но никогда — никогда! — не слышала, что чудовищем был тот, кого Луна любила.

— Проникнув во сны Лайри, дух воспользовался самыми мощными его чувствами: любовью, что он испытывал ко мне, а затем и ненавистью, которую пробудила в нем я. Сыграв на этом, он подчинил себе человека. Пытаясь избежать боя, я на коленях просила прощения у Лайри за мои ошибки. — Луна замолчала, её крылья мелко дрожали — так, будто она вновь стояла на коленях перед обезумевшим чудовищем. — Я надеялась, что человек отреагирует на покорность, но мне не удалось сломать контроль духа кошмаров настолько, чтобы Лайри внял моей мольбе. И пришлось сражаться с Найтмером.

— Ваше Величество… — прошептала Твайлайт.

— Не перебивай, — тихо, но твёрдо остановила её Луна. Она прошлась по комнате, и Твайлайт заметила, как её хвост — обычно такой величественный, развевающийся позади — теперь норовил обвить задние ноги, будто принцесса искала опору в самой себе. — Все же с его любовью я смогла победить. Я несколько раз была бы убита, но Лайри подсознательно мешал духу в смертельных атаках. И даже почти превратившись в Найтмер Мун, я сумела возродиться благодаря частице его души.

Луна вдруг остановилась и посмотрела на Твайлайт. В её глазах стояли слёзы — не падающие, застывшие на грани, как лёд на зимних ветках.

Твайлайт сидела, не дыша. В голове крутились обрывки старых газет — тех самых, что она читала ещё будучи простой ученицей. «Великое бедствие», «древнее зло», «божественное провидение» — сколько же раз эти слова мелькали на пожелтевших страницах, сколько раз она пробегала их глазами, не вдумываясь, не пытаясь представить, что за ними стоит.

Она вдруг вспомнила копию официального заявления Селестии. Твайлайт тогда читала его в библиотеке «Золотой Дуб», попивая чай, который заботливо приготовил Спайк. Селестия выражала соболезнования семьям погибших, говорила о великих бедствиях, о древнем зле, которое удалось повергнуть благодаря возвращению Луны — той самой Луны, что всё это время стоически противостояла тьме, удерживая её за глотку на луне.

Твайлайт помнила, как тогда подумала: «Как романтично. Принцесса, пожертвовавшая собой, чтобы спасти мир от чудовища». И ни на секунду не усомнилась — зачем сомневаться, когда говорит сама Селестия, когда газеты пестрят заголовками о героизме и доблести?

— Я читала об этом, — тихо сказала Твайлайт. — В газетах. Селестия говорила о древнем зле, о том, что вы удерживали его на луне…

Луна усмехнулась — горько, с таким надрывом, что у Твайлайт мороз пошёл по шкуре.

— Селестия, — произнесла Принцесса Ночи, и имя сестры прозвучало как вздох, — умеет находить подход к кому угодно. Её дар убеждения за минувшую тысячу лет достиг уровня божественного искусства. Я слушала тогда её речь, стоя рядом, и могла лишь внимать, развесив уши.

Она замолчала, глядя в пустоту. Её грива, обычно мерцающая созвездиями, сейчас казалась тусклой, почти серой.

— А потом она объявила праздник, — закончила Луна. — В честь моего возвращения. И обретения утраченного некогда народа «Детей Ночи».

— Я помню этот праздник. Я была ещё жеребёнкой. Мы запускали фонарики в небо и радовались, что Найтмер Мун больше нет, а есть вы.

— Найтмер Мун, — повторила Луна, и в голосе её не было горечи — только усталость. — Интересно, знали ли они, что чудовище, которое так боялись, было просто мной. Сломленной. Одинокой. Злой на весь мир за то, что меня забыли.

Она встала и подошла к Твайлайт, положив копыто на её плечо. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но Твайлайт почувствовала — сколько в нём силы, той, что осталась после всего.

— Теперь ты знаешь, — сказала Луна. — Не всю правду. Но ту её часть, которую я могу рассказать. Не спрашивай меня о том, что было после битвы. Не сейчас.

— Я и не буду, — ответила Твайлайт, чувствуя, как горло сдавливает спазм. — Спасибо. За то, что поделились. За то, что доверились.

Луна убрала копыто и отошла к окну. За стеклом медленно плыла луна — её луна, вечная, неизменная.

— Знаешь, — сказала она, не оборачиваясь, — иногда мне кажется, что та речь Селестии была самой сложной в её жизни. Не потому что она лгала. А потому что она говорила правду — но не всю. И улыбалась при этом.

— Простите, — тихо сказала Твайлайт. — Я не знала…

— Никто не знает, — ответила Луна.

— А теперь рассказываете мне?

Луна посмотрела на неё — наконец-то по-настоящему, здесь и сейчас.

— Теперь рассказываю тебе. Потому что ты ищешь ответы. Потому что ты не боишься задавать вопросы. Потому что ты… — она запнулась, подбирая слово. — Потому что ты напоминаешь мне, что правда не всегда разрушает. Иногда она исцеляет.

Твайлайт почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Что стало с тем Лайри? — спросила она. — После битвы?

Луна вздохнула.

— Он выжил. Дух кошмаров был изгнан, и Лайри снова стал собой — человеком, которого я… любила. Но он не мог остаться в Эквестрии. Его мир — мир без магии, без пони, без принцесс — звал его обратно. А мой мир… мой мир не принял бы его. Слишком разная природа, слишком разная жизнь. Он говорил мне, что когда-нибудь уйдёт в Зебрику. Превратится в гепарда и исчезнет в саванне. Но я не знаю, случится ли это когда-нибудь. Пока что он живёт в своём мире. На Земле.

— Вы отпустили его, — прошептала Твайлайт.

— Я отпустила его, — эхом отозвалась Луна. — Тогда, в его мир. Потому что он не был готов уйти навсегда. И я не была готова его потерять. Любить — это не держать. Любить — это желать счастья любимому, даже если это счастье — не с тобой.

Свечи догорали, отбрасывая на стены длинные, колеблющиеся тени. Где-то внизу часы пробили полночь.

Твайлайт молчала, боясь спугнуть эту хрупкую исповедь.

Голос Луны дрогнул впервые.

— Я думала, что никогда не увижу его снова. И была готова к этому. Потому что знала: он счастлив там. По-настоящему. В своей стихии, среди тех, с кем ему суждено быть. — Луна подняла глаза на Твайлайт. — А потом появился этот. Лайри. Гепард. Точь-в-точь такой же, каким я его помнила в его снах, когда он говорил о своей мечте. И я… подумала, что он — тот самый Лайри, который наконец решился прийти.

— Это нормально, — тихо сказала Твайлайт. — Вы надеялись.

— Я надеялась на чудо, — поправила Луна. — А чудеса — это моя сестра. Я же работаю с реальностью. И реальность такова: мой Лайри остался в мире людей. Он живёт своей жизнью, и я не знаю, встретимся ли мы вновь. А этот — другой. Он просто зверь, который хочет жрать и спать, и имеет на это полное право.

— Спасибо, что рассказали, — сказала Твайлайт.

Луна повернулась, и в свете луны её лик был спокоен — почти безмятежен.

— А теперь, — сказала она, — давай закончим этот разговор. Утром у нас будет много дел. А ночь… ночь создана для сна, а не для воспоминаний.

Твайлайт кивнула, понимая, что большего ей сегодня не услышать. И что это — уже много. Слишком много.

— Спокойной ночи, принцесса Луна.

— Спокойной ночи, Твайлайт Спаркл. Пусть твои сны будут светлыми.

Твайлайт вышла, тихо притворив за собой дверь.

Луна улыбнулась.

Луна сидела в глубоком кресле, подобрав под себя ноги и прикрыв глаза. Напротив неё, на пуфике, устроилась Твайлайт Спаркл — взъерошенная после очередного дня за книгами, но с горящим любопытством взглядом.

— Вы уверены? — спросила Твайлайт, отхлебнув чай. — Совсем ничего?

— Совсем, — Луна открыла глаза и посмотрела на неё с той особенной, спокойной грустью, которая больше не причиняла боли, а просто была — как фон, как привычный цвет неба. — Я проверяла три ночи. Подкидывала образы, которые должны были зацепить хоть что-то, если бы внутри него жило что-то от человека. Дом. Картины. Даже личное присутствие — села рядом, поговорила, накормила. Ноль.

— Он не узнал вас?

— Он меня даже не заметил. — Луна усмехнулась уголками губ. — Съел мясо, которое я соткала, и спал дальше. Я для него — просто часть сновидения. Не более значимая, чем трава или ветер.

Твайлайт задумчиво поставила чашку на блюдце.

— Значит, точно не тот.

— Точно не тот. — Луна кивнула. — И знаешь… я даже рада. Тому, что поняла это без лишних напряжений. Что он просто живёт себе на ферме, ест кабачки, гоняет кур и совершенно счастлив.

— Это хорошо, — мягко сказала Твайлайт. — Правда.

Они помолчали, глядя на огонь в камине. Тишина была уютной, дружеской — такой, какая бывает только между существами, которым не нужно заполнять паузы словами.

— Но остаётся вопрос, — нарушила молчание Луна, глядя в танцующее пламя. — Откуда же появился этот гепард?

Твайлайт моргнула, возвращаясь из задумчивости.

— Простите?

— Откуда. Он. Взялся. — Луна повернулась к ней. — Мы знаем, что он не мой Лайри. Зекора в ужасе от гепардов вообще, но этот конкретный зверь ей не знаком. Он появился в Вечносвободном Лесу словно из ниоткуда — Флаттершай нашла его случайно, без следов перехода, без магии, без портала. Просто — был там, и всё. Охотился на кролика.

— Вы думаете, это важно?

— Не знаю, — честно ответила Луна. — Может, и нет. Может, он просто забрёл из другого региона, из тех же земель, откуда пришла Зекора. Но… — она запнулась, подбирая слова. — Слишком много совпадений. Та же окраска. Те же пропорции. Та же кличка, в конце концов. Случайности имеют свойство накапливаться.

Твайлайт замерла.

— Кличка? Разве Вы не называли его Лайри? Я думала…

— Я не называла, — перебила Луна. — Это имя я знала от него. Лайри. Это имя он выбрал для себя сам. — Она помолчала, глядя в сторону. — И когда я впервые услышала, что Флаттершай назвала гепарда этим именем… я подумала, что это знак. Что он каким-то образом пришёл. Что его мечта сбылась.

Она покачала головой.

— Но это не он. Флаттершай уверяет, что гепард сам сказал ей это имя при знакомстве. Сразу. Без подсказок. Без памяти. Просто — Лайри.

Тишина повисла в комнате, густая и звенящая.

— Это… странно, — наконец выдохнула Твайлайт.

— Именно. Слишком странно.

Твайлайт поставила чашку, встала и принялась расхаживать по комнате — привычка, от которой она так и не избавилась с тех пор, как была просто «книжным червём». Луна следила за ней с лёгкой улыбкой.

— Имя не передаётся генетически, — бормотала Твайлайт. — Но гепарды называют друг друга, как в общем и все звери — дают характеризующие имена. Значит, кто-то должен был его назвать. Или… или оно пришло с ним оттуда, откуда он явился. Но откуда? Если не из Зебрики, не из нашего мира…

Она остановилась.

— А если из другого мира?

Луна подняла бровь.

— Поясни.

Твайлайт заметалась быстрее, глаза её горели тем особенным огнём, который появлялся только когда она нащупывала новую теорию.

— Представьте себе дверь, — заговорила она, жестикулируя крыльями. — Обычную дверь. В прихожей. А в пороге торчит гвоздь. Недовбитый, понимаете? Торчит себе и торчит.

— Допустим, — кивнула Луна, заинтригованная.

— И вот этот гвоздь — он порождает множество вариантов реальности. — Твайлайт остановилась и посмотрела на Луну в упор. — Вы идёте к двери. Вариант первый: вы замечаете гвоздь и перешагиваете через него. Вариант второй: вы не замечаете гвоздь, запинаетесь, ругаетесь и идёте дальше. Вариант третий: вы в спешке запинаетесь, падаете, расшибаете нос. Вариант четвёртый: вы берёте молоток и заколачиваете гвоздь поглубже, чтобы никому не мешал. Я описала лишь самые оченьвидные вероятности, тогда как есть и множество иных.

— И все эти варианты…

— Существуют одновременно, — торжествующе закончила Твайлайт. — В разных мирах. В параллельных реальностях. В одной вы целы и невредимы, в другой — с разбитым носом, в третьей — с молотком в копытах. И все эти миры одинаково реальны.

Луна медленно поставила чашку на столик.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что Лайри, которого вы знали, и Лайри, который живёт на ферме — это два разных Лайри из двух разных миров. — Твайлайт подошла ближе, голос её звучал взволнованно. — В вашем мире он был человеком, которого вы полюбили, спасли, и отпустили на Землю. В его мире… — она развела крыльями. — В его мире он всегда был гепардом. Никакой человеческой жизни, никакой встречи с вами, никакой памяти. Просто зверь, родившийся в саванне, который каким-то образом попал в Эквестрию.

Луна молчала долго. Так долго, что Твайлайт начала беспокоиться — не перешла ли она границу, не коснулась ли слишком больного.

— Простите, — тихо сказала она. — Я не хотела…

— Нет, — Луна подняла копыто, останавливая её. — Всё в порядке. Я просто… перевариваю.

Она встала и подошла к окну. Солнце уже клонилось к закату, заливая небо оранжевыми и розовыми полосами.

— Миры, где я — Ночной Кошмар, — произнесла она задумчиво. — Где победила Селестию. Где установила Вечную Ночь.

— Такие миры существуют, — кивнула Твайлайт, подходя ближе. — Я читала исследования. Теория мультивселенной допускает любые варианты. Где-то правит принцесса Солар Флэр — версия Селестии, сошедшей с ума от власти. Где-то сестёр-аликорнов нет вообще, и солнце по небу до сих пор таскают на верёвках могучие единороги.

— Звучит нелепо.

— Вселенная не обязана быть логичной, — пожала плечами Твайлайт. — Она просто есть.

Луна усмехнулась.

— И где-то там, в одном из этих миров, живёт гепард, который никогда не был человеком. Который не знает моего имени. Который просто… есть.

— Да.

— И он каким-то образом попал сюда. В наш мир.

— Это единственное, чего я не могу объяснить, — призналась Твайлайт. — Переходы между мирами требуют колоссальной энергии. Обычно — магии аликорнов или природных катаклизмов. А он просто… появился.

— В Вечносвободном Лесу, Как в дверь, в пороге которой торчит гвоздь, — усмехнулась Луна.

Твайлайт улыбнулась в ответ.

— Теория параллельного гвоздя в действии.

Они стояли у окна, глядя на закат. Каждая думала о своём — и об одном и том же.

— Значит, он не помнит меня, потому что в его мире меня никогда не было, — подвела итог Луна. — Не потому, что память стёрлась. Не потому, что он притворяется. А потому что он — другой. Всегда был другим.

— Да.

Луна рассмеялась — тихо, искренне.

— Спасибо, Твайлайт Спаркл. За теорию. За чай. За то, что ты есть.

— Всегда пожалуйста, Ваше Величество.

За окном догорал закат. Где-то на ферме «Сладкое яблоко» гепард по имени Лайри доел очередной мясосодержащий кабачок и устроился спать на поленнице. Ему снилась саванна — просто саванна, без домов, без картин, без лунных принцесс.

Твайлайт сидела в своём кабинете, окружённая книгами, картами и собственными заметками. Разговоры с Луной о её Лайри, о том, что он живёт на Земле и счастлив там, приоткрыли завесу над прошлым принцессы. Но в уме Твайлайт оставался тот же вопрос, что мучил её с самого начала: если тот Лайри — человек, живёт в своём мире, то откуда взялся этот, пятнистый, что спит на поленнице у Эпплов?

Она могла бы успокоиться. Могла бы. Но что-то не давало покоя.

«Откуда же взялся этот Лайри?»

Теория параллельного гвоздя объясняла многое, но не всё. Как именно он попал в Эквестрию? Просто шагнул из своего мира в её? Или что-то — или кто-то — его притянуло?

Твайлайт откинулась в кресле, закрыла глаза и позволила мыслям течь свободно.

Она думала о Лайри. О гепарде, который ел кабачки и гонял кур. О Луне, которая смотрела на луну и надеялась. О портале в Зебрику. О магии, о границах миров, о…

Внезапно её глаза распахнулись.

— Ох, — выдохнула она.

В голове, словно вспышка молнии, проявилась картинка. Урок у Дискорда. Недели три назад, ещё до того, как она уехала в Понивилль. До того, как Флаттершай нашла гепарда. До всего.

Они занимались в восточном крыле замка, и Дискорд, как обычно, изводил её своими подколами. Она отчётливо вспомнила его насмешливый голос:

«Дорогая Твайлайт, ты, конечно, великая волшебница, но без своих драгоценных книг ты — просто фиолетовая лошадка с крыльями, которая не знает, куда себя деть. Признайся, ты же даже письмо без справочника не напишешь?»

А она разозлилась. По-настоящему, всерьёз, с искрами из рога и желанием доказать, что она не просто «книголошадь». Она собрала всю свою новую магию хаоса — ту, которой училась у него же — и сотворила огромную книгу. Такую, что Дискорд, не успевший даже пискнуть, оказался заперт меж её страниц.

— Хлоп! — прошептала Твайлайт, беззвучно шевеля губами. — Искры из глаз полетели. Буквально.

Они оба перепугались. Дискорд — от неожиданности, она — от того, что наделала. Магия хаоса была непредсказуема, и книга могла сделать с драконикусом всё что угодно. Они в панике принялись всё убирать, рассеивать, заклинать, чтобы никто не пострадал.

Искры, вылетевшие из глаз Дискорда, затушили. Всё привели в порядок. Потом долго смеялись, обсуждая, как Селестия бы удивилась, застав их за этим… нестандартным уроком.

Но одна искра.

Твайлайт прикрыла глаза, пытаясь восстановить картину. Дискорд чихнул — или это она чихнула? — и крошечная, почти невидимая искра сорвалась и вылетела в открытое окно. Ветер подхватил её, понёс прочь из Кантерлота, вниз, к земле, в сторону…

— Вечносвободного Леса, — закончила Твайлайт вслух.

Она вскочила, чуть не опрокинув гору книг. Сердце колотилось где-то в горле. Это было оно. То самое. То, что она искала, сама не зная, что ищет.

Искра магии хаоса. Искажение пространства. Не времени — пространства. Она не перенесла гепарда из прошлого или будущего, она просто… сдвинула кусочек мира. Сложила его, как лист бумаги, чтобы с одной его стороны оказалась Эквестрия, а с другой — саванна Зебрики, но не та, что была рядом всегда, а та, что лежала в параллельной реальности, где гепарды никогда не были людьми, где Лайри родился пятнистым и всю жизнь бегал по золотой траве.

А потом складка расправилась, и гепард, просто бежавший по своим делам в своей саванне, шагнул в чужой мир. В лес, где его нашла Флаттершай.

— Это я, — прошептала Твайлайт. — Это я его сюда привела.

Она стояла посреди комнаты, глядя в одну точку, и чувствовала, как земля уходит из-под копыт. Не от страха. Не от вины. От странной, почти невыносимой ясности.

Всё это время — её неуверенность, её исследования, её вопросы — всё упиралось в неё саму. В тот миг, когда она, фиолетовая пони с крыльями, разозлилась на бога хаоса и создала книгу, способную заточить даже его. В искру, которую не заметила. В ветер, который унёс её туда, где границы миров и так были тонки.

— Я привела его, — повторила она, уже тише. — Не специально. Но привела.

И поняла, что теперь должна рассказать об этом Луне.

* * *

Твайлайт не пошла к Луне сразу.

Весь остаток дня она сидела у окна, глядя, как солнце клонится к закату, и прокручивала в голове возможные варианты. Скажет — и что? Луна разгневается? Опечалится? Или, может быть, обрадуется, узнав, что появление этого Лайри не было случайностью, а стало следствием — пусть и невольным — её, Твайлайт, магии?

Она почти не сомневалась, что Луна не станет её винить. Не та принцесса. Но вина… вина была. И её нужно было признать. Не для того, чтобы услышать прощение, а для того, чтобы правда перестала быть тяжёлым камнем на душе.

К вечеру она решилась.

Луна принимала её в своей башне. Той самой, где они пили чай и говорили о параллельных мирах и гвоздях под дверью. Сейчас здесь было тихо, лишь свечи мерцали в канделябрах, отбрасывая причудливые тени на стены, и где-то далеко слышался шум ночного Кантерлота.

— Твайлайт, — Луна отложила свиток, который читала, и повернулась к ней. В лунном свете её глаза казались почти прозрачными. — Что-то случилось?

— Да. Нет. То есть… — Твайлайт запнулась, чувствуя, как пересыхает в горле. — Мне нужно вам кое-что рассказать. О Лайри.

Луна насторожилась, но промолчала.

— Я вспомнила сегодня. — Твайлайт сделала глубокий вдох. — Как он появился в Эквестрии. Не теоретически, не по гипотезам, а точно. Это сделала я.

Тишина стала плотной, как вода.

— Не нарочно, — поспешно добавила Твайлайт. — Я вообще не знала, что так может быть. Это был урок с Дискордом, я разозлилась, наколдовала огромную книгу, защемила его между страницами, у него из глаз искры посыпались… — она говорила быстро, боясь, что если остановится, то не сможет продолжать. — Мы всё прибрали, всё затушили, но одна искра вылетела в окно и упала в Вечносвободном Лесу. Это исказило пространство. Не время, пространство. И гепард из параллельного мира — из той Зебрики, где они всегда были только зверями — шагнул в нашу реальность. Он не помнит вас, принцесса, потому что в его мире вас не существовало. Никогда. И это я… это из-за меня…

Голос её сорвался.

Она стояла, опустив голову, готовая к чему угодно — к молчанию, к гневу, к долгому тяжёлому разговору о том, как важно следить за своей магией и что значит ответственность.

Но Луна молчала.

Твайлайт подняла глаза.

Принцесса Ночи сидела неподвижно, глядя в окно. В её глазах отражалась луна. Свечи мерцали, отбрасывая блики на серебряную гриву.

— Принцесса… — начала Твайлайт.

— Ты говоришь, это случилось во время урока, — перебила Луна. Голос её был ровным, почти спокойным. — Ты не знала, что так может быть. Ты не хотела.

— Нет, конечно! Я бы никогда…

— Знаю. — Луна наконец повернулась к ней, и Твайлайт увидела в её глазах не гнев, не обиду, а что-то совсем иное. Облегчение. — Твайлайт, ты боишься, что я рассержусь?

— Я… — Твайлайт растерянно моргнула. — Я не знаю, чего я боюсь. Но вы должны были узнать правду. Я должна была её рассказать.

— И рассказала. — Луна встала и подошла к окну. — Ты думаешь, это плохая новость?

— Разве нет?

Луна помолчала, глядя на звёзды.

— Всё это время я мучилась вопросом, — сказала она наконец. — Как он оказался здесь? Зачем? Может быть, это знак? Может быть, судьба даёт мне второй шанс? Я перебирала варианты, искала смыслы, надеялась… и боялась надеяться.

Она обернулась, и на её морде была улыбка. Не грустная, не горькая — спокойная, ясная.

— А теперь я знаю. Не судьба. Не знак. Не второй шанс. Просто искра. И это… это освобождает.

— Освобождает? — переспросила Твайлайт, не веря своим ушам.

— Ты же слышала, что я рассказывала о своих попытках разбудить в нём память? — Луна прошлась по комнате, заложив крылья за спину. — О снах, о вопросах, о том, как я пыталась найти в нём того, кого нет? Я искала смысл там, где его не было. А теперь… теперь я знаю, что его появление здесь — просто случайность. Непреднамеренная, не имеющая высшего замысла. Обычная магия, вышедшая из-под контроля. Такое случается.

— Но вы же хотели узнать, откуда он…

— Хотела. И теперь знаю. — Луна остановилась напротив Твайлайт и посмотрела ей прямо в глаза. — Он не мой Лайри. Никогда им не был. И не мог им быть. И это не трагедия. Это просто факт. И я благодарна тебе, что ты мне его подарила.

— Подарила? — Твайлайт поперхнулась.

— Подарила, — повторила Луна. — Вместо того чтобы мучиться иллюзиями, я теперь знаю правду. Вместо того чтобы гадать, на что он окажется способен, если разбудить в нём человека — я знаю, что человека в нём не было. И не будет. Он просто гепард. Который ест кабачки и гоняет кур. И это… — она запнулась, подбирая слово. — Это хорошо. Правда. Я не должна была искать в нём своего Лайри. Он не обязан быть им. Он просто есть. И это уже дар.

Твайлайт смотрела на неё, не зная, что сказать. В горле стоял ком.

— Принцесса…

— Луна, — мягко поправила та. — Мы же договорились.

— Луна, — Твайлайт шагнула вперёд. — Вы правда не сердитесь?

Луна подошла к ней и легко коснулась крылом её плеча.

— Твайлайт, я прожила две тысячи лет. Я знаю, что такое настоящая вина. Та, за которую нужно просить прощения. Та, которая меняет жизнь и оставляет шрамы. А твоя «вина» — это искра, улетевшая в окно. Ты не хотела навредить. Ты не знала, что так может быть. И когда узнала — пришла и рассказала. Честно, без утайки. Это ли не то, что называется дружбой?

Твайлайт выдохнула. Впервые за весь день.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что, — улыбнулась Луна. — А теперь, если хочешь, давай выпьем чаю. И ты расскажешь мне подробнее об этом уроке. Как тебе удалось защемить Хаос между страницами?

Твайлайт невольно улыбнулась, вспомнив растерянную физиономию Дискорда.

— Это было эпично, — призналась она, принимая чашку от Луны. — Дискорд потом три дня носил на роге закладку. Говорил, что это украшение, но я думаю, он просто не мог её снять.

Луна рассмеялась — искренне, легко, и смех её разлился по комнате, как лунный свет, мягкий и тёплый.

— Рассказывай.

* * *

Восточное крыло замка встретило её привычным хаосом. Дискорд, как всегда, пребывал в своём репертуаре: сегодня он изобразил из себя живой калейдоскоп, переливаясь всеми цветами радуги и периодически рассыпаясь на составные части, которые тут же собирались обратно в самом непредсказуемом порядке.

— Дорогая Твайлайт, — пропел он, материализуясь перед ней в образе строгого библиотекаря с пенсне и указкой, — вы опоздали на целых три минуты. Это недопустимо для той, кто претендует на звание лучшей ученицы.

— Я шла быстро, — ответила Твайлайт, скидывая седельные сумки. — Просто коридоры сегодня длиннее обычного. Не ваших ли лап дело?

Дискорд сделал вид, что не расслышал, и взмахнул указкой. Вокруг них закружились магические символы, складываясь в причудливые узоры.

— Сегодня мы будем работать с материализацией хаоса через эмоциональный импульс. — Он подплыл к ней вплотную, заглядывая через плечо. — Вы, моя дорогая книголошадь, слишком полагаетесь на структуру. На порядок. На правила. А хаос, знаете ли, правил не признаёт.

— Я знаю, — терпеливо сказала Твайлайт. — Вы мне это объясняли уже сто сорок семь раз.

— Сто сорок восемь, — поправил Дискорд, щёлкая пальцами — в лапе его появился громко клацающий старомодный механический счетчик. — И на сто сорок девятый повторю: без эмоций ваша магия хаоса будет не сильнее мышиного писка. Вы должны чувствовать. Злиться. Радоваться. Отчаиваться. А не сидеть над книгами с каменной мордой.

Твайлайт глубоко вздохнула. Спорить с Дискордом было бесполезно, особенно когда он входил в роль строгого наставника. Она сосредоточилась, пытаясь вызвать в себе хоть какую-то эмоцию, но вместо этого почувствовала только раздражение. Что, впрочем, тоже являлось эмоцией.

— Не получается, — призналась она.

— А вы попробуйте рассердиться на меня, — предложил Дискорд, принимая облик её школьной учительницы, которая когда-то поставила ей тройку за недостаточно аккуратный почерк. — Вспомните что-нибудь обидное. Например, как я превратил все ваши книги в кактусы.

— Это было год назад, и вы их вернули.

— Но вы же разозлились тогда?

— Да, — неохотно признала Твайлайт.

— Вот и представьте, что я делаю это снова. Прямо сейчас. Ваш любимый справочник по заклинаниям телепортации превращается в колючий кактус. А ваши конспекты — в веники.

Твайлайт почувствовала, как внутри закипает злость. Это была не настоящая злость, а скорее эхо прошлого, но магия хаоса откликнулась. Её рог засветился неровным, мерцающим светом.

— Хорошо, — сказал Дискорд, потирая лапы. — Теперь направьте эту энергию во что-нибудь материальное. Создайте что-нибудь. Что угодно.

Твайлайт закрыла глаза, представляя… книгу. Огромную, тяжёлую, с толстыми страхницами и дракожаным переплётом. Такую, в которой можно утонуть. Такую, которую невозможно открыть, если ты внутри.

Магия хлынула из рога, и через мгновение перед ней материализовался фолиант размером с небольшую повозку. Книга парила в воздухе, источая едва заметное свечение.

— Неплохо, — снисходительно заметил Дискорд, облетая её вокруг. — Но размер — ещё не всё. Можете ли вы сделать так, чтобы она… ну, например, сама открывалась?

— Могу, — ответила Твайлайт, и в её голосе прозвучала нотка вызова.

Книга распахнулась, страницы зашелестели, приглашая внутрь. Дискорд приблизился, с интересом разглядывая текст — бессмысленный, хаотичный, переливающийся из одного языка в другой.

— Любопытно, — пробормотал он, наклоняясь ниже. — А что здесь написано? Я вижу фрагменты… о, это древний зебралийский. А это вообще… моя подпись?

— Не трогайте, — предупредила Твайлайт. — Я не знаю, как это работает.

— Дорогая моя, в том-то и прелесть хаоса, что никто не знает, как он работает. — Дискорд уже наполовину влез в книгу, разглядывая страницы с неприличным любопытством. — Абсолютная свобода. Полная непредсказуемость. Никаких правил, никаких ограничений…

Твайлайт смотрела на его извивающееся тело, наполовину скрывшееся между страниц, и чувствовала, как злость, которую она старательно вызывала, превращается во что-то другое. В азарт. В желание доказать.

Доказать, что она не просто книголошадь. Что она может. Что она справится.

Она ударила магией по книге, и та захлопнулась.

— Что за… — донеслось приглушённое изнутри. — Твайлайт!

Дискорд забился между страниц, как муха в паутине. Все его лапы — и львиная, и орлиная, и козлиная, и крокодилья — отчаянно царапали страницы, но книга держала крепко.

— Выпусти меня, фиолетовое недоразумение! — заорал он, и в голосе его впервые за долгое время послышалась настоящая паника. — Я угодил в переплёт!

— Я не знаю как! — крикнула Твайлайт в ответ, и тут же испугалась. — Дискорд, я не знаю как!

— А надо было думать, прежде чем…

Книга засветилась ярче. Из щелей между страницами посыпались искры — золотистые, оранжевые, красные. Они кружились по комнате, прожигая крошечные дырочки в ковре и оставляя на стенах обугленные следы.

— Пожар! — ахнула Твайлайт. — Дискорд, вы горите!

— Я не горю, это магия выплёскивается! — Его голос звучал глухо, но различимо. — Быстро открой книгу! Используй ту же эмоцию, что и при создании!

— Я не помню, какая это была эмоция! Я просто… злилась!

— Ну так разозлись снова!

Твайлайт попыталась. Она зажмурилась, напрягалось, вспомнила все обиды — как он прятал её книги, как превращал чернила в желе, как называл книголошадью. Но злость не приходила. Вместо неё пришёл страх. Холодный, липкий, парализующий.

— Не получается, — прошептала она.

— Тогда успокойся! — рявкнул Дискорд. — Хаос реагирует на сильные эмоции, любые! Попробуй расслабиться!

Твайлайт сделала глубокий вдох. Ещё один. Представила, как Дискорд выбирается из книги, отряхивается, отпускает какую-нибудь едкую шутку — и всё возвращается в норму. Представила, как они пьют чай и обсуждают этот случай как забавное недоразумение.

Страх начал отступать.

Книга дрогнула. Страницы разошлись, выпуская облако дыма и… Дискорда. Он вывалился на пол, отчаянно кашляющий и дымящийся.

— Ну, — прохрипел он, садясь, выплёвывая клочки дыма и приглаживая вздыбленную гриву, — вы, моя дорогая ученица, превзошли саму себя. Я не ожидал.

— Простите, — выдохнула Твайлайт, бросаясь к нему. — Я не хотела. Я просто…

— Рассердились, — закончил Дискорд. — Я заметил. И это было… впечатляюще.

Он щёлкнул пальцами, и вокруг них закружился прохладный ветер, сдувая дым и искры. Книга медленно таяла в воздухе, оставляя после себя только запах озона и горелой бумаги.

— В следующий раз, — сказал Дискорд, поднимаясь на лапы, — предупреждайте, пожалуйста, прежде чем запирать меня в собственномагично созданном фолианте. У меня, знаете ли, клаустрофобия.

— У вас нет клаустрофобии, — возразила Твайлайт.

— Откуда вы знаете? — Дискорд обиженно надулся велосипедным насосом. — Вы меня никогда не спрашивали.

Они помолчали, разглядывая последствия эксперимента. Ковёр был безнадёжно испорчен — в нескольких местах зияли чёрные проплешины. Стены украшали причудливые узоры сажи. Потолок слегка дымился.

— Надо всё убрать, — вздохнула Твайлайт.

— Согласен, — кивнул Дискорд. — И быстрее, пока Селестия не увидела. Если она прилетит, то прилетит нам обоим. За обои, да.

Они принялись колдовать: Твайлайт — заклинаниями починки, Дискорд — своей непредсказуемой магией. Ковёр восстанавливался, стены белели, потолок переставал дымиться. С каждой секундой комната становилась всё чище, всё обыденнее.

— Кажется, всё, — сказала Твайлайт, оглядываясь и внезапно чихая. — Никто и не заметит.

— Кроме нас, — хмыкнул Дискорд, потирая лапы. — И, возможно, одной маленькой искры.

— Что? — Твайлайт повернулась к нему.

Дискорд указал на окно. Оно было распахнуто настежь — то ли от сквозняка, то ли от магии. И через него, подхваченная ветром, улетала в ночное небо крошечная золотистая искра.

— Ах, — только и сказала Твайлайт.

— Не беспокойтесь, — махнул лапой Дискорд. — Искра — это просто искра. Потухнет через пару секунд.

Но искра не потухла. Она летела, набирая высоту, и Твайлайт смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри шевелится смутная, неопределённая тревога.

— Дискорд, — сказала она. — А куда она направляется?

— Ветер дует в сторону Вечносвободного Леса, — равнодушно ответил драконикус. — Но не волнуйтесь, она же просто искра. Не бомба.

Твайлайт хотела поверить. Она закрыла окно, наложила на него дополнительную защиту и вернулась к уроку. Дискорд больше не подначивал, а она больше не злилась. Они занимались тихо, почти мирно, и только когда Твайлайт собралась уходить, Дискорд окликнул её:

— Твайлайт.

— Да?

— В следующий раз, когда будете меня запирать, — он улыбнулся своей кривой улыбкой, — делайте это с любовью. Тогда и искры будут розовые.

Твайлайт покачала головой и вышла, не зная, шутит он или говорит серьёзно.

* * *

На следующее утро Твайлайт проснулась с лёгким сердцем. Всё, что тяготило, осталось во вчера, растворилось в разговоре и чае, который они с Луной пили до полуночи. Теперь предстояло самое простое и самое сложное: написать Флаттершай.

Сидя за своим любимым столом в кабинете, Твайлайт обмакнула перо в чернила и задумалась. Как рассказать о том, что Лайри здесь из-за её магии? Не оправдываясь, не извиняясь — просто объясняя. Чтобы все знали. Чтобы тайна перестала быть тайной.

Писала она долго, то и дело зачёркивая и начиная заново.

«Дорогая Флаттершай,

Я выяснила, как Лайри попал в Эквестрию. Это было случайно. Во время урока с Дискордом я нечаянно создала искажение пространства, и он шагнул из своего мира в наш. Он никогда не был человеком, никогда не знал Луну. Он просто гепард из параллельной реальности, где гепарды всегда были только зверями.

Я знаю, что это может прозвучать странно. Но это правда. И Луна знает. И она не сердится. Ей… ей стало легче.

Скажи об этом Эпплам, если хочешь. Лайри не нужно этого знать — он всё равно не поймёт. Но ты должна знать.

Как он там? Ест хорошо? Не обижает кур?

Целую,

Твайлайт»

Она перечитала письмо, вздохнула и отдала его Спайку.

— Отправь, пожалуйста. В Понивилль, Флаттершай.

Спайк кивнул и выпустил зелёную струю пламени. Письмо исчезло, уносясь к адресату.

Твайлайт сидела, глядя на пустой стол, и думала о том, что сказала Луна: «Он просто есть. И это уже дар».

Может быть, в этом и есть главный урок. Не искать смыслов там, где их нет. Не требовать от мира чудес, если он просто дарит тебе гепарда, который ест кабачки и греется на солнце. И быть благодарным за то, что есть.

* * *

Флаттершай получила письмо, когда кормила кур. Она прочитала его дважды, потом села на крыльцо и задумалась.

Лайри спал на поленнице, свернувшись клубком, и только уши его двигались во сне, ловя звуки утра. Куры клевали зерно, Вайнона дремала в конуре, Эпплджек чинила забор, напевая что-то себе под нос. Всё было как всегда. И как всегда — хорошо.

— Ты не виновата, — сказала Флаттершай тихо, глядя на письмо. — И я не виновата. И он не виноват. Никто не виноват.

Лайри чихнул, проснулся и перевернулся на другой бок.

Флаттершай улыбнулась, сложила письмо и спрятала его в гриву. Рассказывать Эпплам она, пожалуй, не будет. Не сейчас. А может, и никогда. Какая разница, откуда он взялся, если он здесь и ему хорошо?

— Доброго утра, Лайри, — сказала она.

Закат окрасил небо над Кантерлотом в глубокие оранжево-розовые тона. Твайлайт и Луна сидели в башне принцессы Ночи, и последние лучи солнца скользили по разложенным на столе картам и схемам, подсвечивая листы, линии, руны.

— Лайри… — повторила Луна, задумчиво глядя в окно на заходящее солнце. — Ты хочешь отправить его домой?

— Я хочу дать ему выбор, — поправила Твайлайт, пододвигая к себе карту Зебрики, которую она набросала по описаниям путешественников и старым книгам. — Он не просил оставаться здесь. Он просто пришёл, и мы его оставили. Но если он захочет вернуться к сородичам… мы должны иметь такую возможность.

Луна долго смотрела на неё. Солнце медленно шло к горизонту, и на мордах обеих принцесс лежал тёплый закатный свет.

— Ты выросла, Твайлайт Спаркл, — сказала она наконец. — Из той жеребёнки, которая боялась произнести слово «портал» без разрешения Селестии, ты превратилась в мудрую правительницу.

Твайлайт улыбнулась, но в глазах её уже горел тот особенный огонь, который появлялся у неё перед началом большого исследования.

— Я хочу попробовать создать портал, — сказала она. — Сама. Я уже работала над теорией межпространственных переходов, у меня есть наброски, схемы… Но мне нужна ваша помощь, принцесса. Вы строили порталы раньше. Вы знаете, как удерживать структуру.

Луна приподняла бровь.

— Ты предлагаешь мне стать твоим консультантом?

— Я предлагаю вам стать моим учителем, — ответила Твайлайт. — На один вечер.

Твайлайт расстелила на полу большой лист пергамента. Луна сидела рядом, наблюдая, как ученица Селестии уверенно выводит первые линии рун.

Сначала работа шла быстро. Твайлайт рисовала, сверяясь с собственными заметками, иногда заглядывая в старые книги, которые принесла с собой. Луна молчала, следя за движением её копыт и магии.

— Здесь нужен разрыв, — сказала она, указывая на участок схемы. — Если замкнуть круг, портал будет открываться только в одном направлении. А нам нужна двусторонняя связь.

— Двусторонняя? — Твайлайт подняла голову.

— Если он уйдёт, мы должны знать, что он добрался. И если захочет вернуться... — Луна помолчала. — Я знаю, что такое не иметь возможности вернуться. Я знаю, что такое оставить кого-то в неведении, не зная, доберётся ли он, выживёт ли он. Я не хочу, чтобы ты повторила эту ошибку. Даже если он зверь — он заслуживает выбора. И возможности вернуться, если он передумает.

Твайлайт кивнула, стирая лишнюю линию и добавляя новую, по подсказке Луны.

— А здесь? — спросила она, указывая на сложный узел в центре схемы.

— Это привязка к месту, — ответила Луна. — Портал должен знать, где открываться. Если не задать координаты, он откроется в случайной точке Зебрики. А там могут быть и пески, и болота, и скалы.

— Значит, нужен якорь, — Твайлайт задумалась. — Что-то, что будет связано с Зебрикой. Но у нас нет ничего оттуда.

— Есть кое-что, — тихо сказала Луна. — Лайри. Тот, который на ферме. Он пришёл оттуда. Его шерсть, его след, его магия — всё это связано с Зебрикой. Если использовать его как якорь, портал откроется именно туда, откуда он пришёл.

— Но он не захочет, чтобы его использовали, — возразила Твайлайт.

— Мы не будем использовать его самого против воли, — ответила Луна. — Достаточно одной шерстинки, которая упала сама. Мы подберём её и вложим в руны.

Твайлайт помолчала, потом кивнула.

— Это сработает?

— Должно, — ответила Луна. — Я не пробовала такого раньше. Но если он действительно пришёл из Зебрики, его сущность — лучший якорь, который у нас есть.

Твайлайт замерла, потом широко улыбнулась.

— Вы гений.

— Я принцесса Ночи, — ответила Луна с лёгкой усмешкой. — У меня было много времени, чтобы научиться думать нестандартно.

Твайлайт не замечала, как время летит — она вносила правки, сверяла линии, перерисовывала узлы, которые не устраивали Луну. Её рог слабо светился от постоянного напряжения, глаза слегка покраснели, а грива растрепалась — впрочем, она и не заметила бы этого, если бы Луна не отложила карандаш и не посмотрела на неё с лёгкой укоризной.

— Твайлайт.

— Мгм?

— Когда ты в последний раз ела?

— Я… — она запнулась. — Обедала. Кажется.

— Кажется?.. — Луна чуть иронично улыбнулась. — Мы начали на закате. Сейчас поздний вечер. Ты не ела, не пила и даже не разгибалась. Если ты упадёшь в полётный обморок по пути на ферму, портал мы открывать не сможем. Я не умею «поднимать» бесчувственных аликорнов.

— Я не упаду, — возразила Твайлайт, хотя голос её звучал не так уверенно, как хотелось бы.

— Сядь, — сказала Луна мягко, но настойчиво. — Это не просьба. Ты не сможешь помочь ни Лайри, ни себе, если упадёшь от усталости. Я знаю, что такое работать на износ. Я знаю, чем это заканчивается.

Твайлайт хотела возразить, но, посмотрев на свой почерк на последней линии, заметила, что он стал дрожащим и неровным — явный признак усталости. Аккуратно отложив свиток, Твайлайт подошла к столу, где слуги уже расставили еду, и села.

Луна пододвинула к ней чашку с тёплым супом.

— Ешь, — сказала она. — Портал подождёт. Лайри подождёт. А ты — нет.

— Спасибо, — сказала она, делая глоток.

— Не за что, — ответила Луна. — Я уже однажды отпустила человека, который был мне дорог. Не хочу отпускать ещё и тебя — в обморок, прямо в воздухе. Ешь.

Они поужинали молча — быстро, но не торопясь. Твайлайт чувствовала, как силы постепенно возвращаются, а мир перестаёт двоиться в глазах. Когда она поставила пустую чашку на стол, Луна уже рассматривала практически завершённый портальный свиток

— Осталось одно ограничение, — сказала Твайлайт, тоже разглядывая свою работу. — Портал будет работать только ночью. Когда в Эквестрии ночь — в Зебрике день. Это связано с привязкой к лунному свету. Я не знаю, как обойти это.

— И не нужно, — ответила Луна. — Мы откроем его ночью. Если Лайри захочет уйти — он уйдёт под луной. Это правильно.

Она свернула свиток и протянула его Твайлайт.

— Это твоё изобретение, — сказала она. — Ты создала его сама. Я только подсказывала.

— Но без вас я бы не справилась, — ответила Твайлайт, принимая свиток. — Спасибо, принцесса.

— Луна, — поправила та. — Мы же договорились.

— Готова? — спросила Луна, распахивая балконную дверь.

— Готова, — ответила Твайлайт, упаковав свиток в чехол.

Они вышли на балкон, и ночной воздух овеял свежестью. Луна расправила крылья, взглянула на поднимающуюся луну и улыбнулась.

— Летим. Портал будет открыт ночью. Под луной. Когда Зебрика встретит нас днём.

Они взмыли в небо, оставляя позади тёплый свет кантерлотских окон, и направились к ферме «Сладкое яблоко».

* * *

Они летели над Эквестрией — две принцессы, лунная и фиолетовая.

Ночь была ясной. Луна поймала себя на том, что впервые за долгое время просто наслаждается полётом — ветром в гриве, прохладой, свободой.

— Знаете, — сказала Твайлайт, подлетая ближе. — Я всё думаю о том, что вы рассказали.

— О чём именно?

— О безусловной любви. О том, что она бывает. — Твайлайт помолчала. — Я никогда не встречала ничего подобного. У меня есть друзья, есть Спайк, есть принцесса Селестия. Но чтобы кто-то любил просто так, ничего не прося взамен…

— Ты молода, — ответила Луна. — У тебя всё впереди.

— А вы? — вырвалось у Твайлайт. — Простите, я не хотела…

— Ничего. — Луна покачала головой. — Я была любима. По-настоящему. И этого у меня никто не отнимет. Даже если того, кто любил, больше нет рядом.

Они летели молча, глядя на звёзды.

— Как думаете, — спросила Твайлайт, когда вдали показались огни фермы, — этот Лайри захочет вернуться?

— Не знаю, — честно ответила Луна. — Он зверь. У него нет нашей тоски по прошлому, нет нашей памяти, нет нашей любви. У него есть инстинкты, и если инстинкты скажут ему остаться там, где сытно и тепло — он останется. Если позовут в саванну — уйдёт.

— И вы готовы к любому исходу?

Луна посмотрела на неё долгим, спокойным взглядом.

— Я готова к тому, что этот Лайри — не мой. И никогда им не был. Всё остальное — его выбор.

* * *

Закат окрасил небо над Кантерлотом в глубокие оранжево-розовые тона. Твайлайт и Луна сидели в башне принцессы Ночи, и последние лучи солнца скользили по разложенным на столе картам и схемам, подсвечивая листы, линии, руны.

Твайлайт сосредоточенно водила копытом по карте, сверяясь с заметками, которые набросала за последние дни. Луна сидела напротив, задумчиво глядя в окно, где солнце медленно уходило за горизонт. Тишину нарушал только тихий шелест пергамента.

— Лайри… — повторила Луна, всё ещё глядя в окно на заходящее солнце, и в голосе её послышалась не тоска, а скорее тихое принятие. — Ты хочешь отправить его домой?

— Я хочу дать ему выбор, — поправила Твайлайт, пододвигая к себе карту Зебрики, которую она набросала по описаниям путешественников и старым книгам. — Он не просил оставаться здесь. Он просто пришёл, и мы его оставили. Но если он захочет вернуться к сородичам… мы должны иметь такую возможность.

Луна долго смотрела на неё. Солнце медленно шло к горизонту, и на мордах обеих принцесс лежал тёплый закатный свет.

— Ты выросла, Твайлайт Спаркл, — сказала Луна наконец. — Из той жеребёнки, которая боялась произнести слово «портал» без разрешения Селестии, ты превратилась в мудрую правительницу.

Твайлайт улыбнулась, смущённо опустив глаза, но в них уже горел тот особенный огонь, который появлялся у неё перед началом большого исследования. Она взяла магие перо и обвела контур Зебрики на карте.

— Я хочу попробовать создать портал, — сказала она, не поднимая головы. — Сама. Я уже работала над теорией межпространственных переходов, у меня есть наброски, схемы… Но мне нужна ваша помощь, принцесса. Вы строили порталы раньше. Вы знаете, как удерживать структуру.

Луна приподняла бровь, и в её глазах мелькнуло любопытство.

— Ты предлагаешь мне стать твоим консультантом?

— Я предлагаю вам стать моим учителем, — ответила Твайлайт, поднимая взгляд. — На один вечер.

Она расстелила на полу большой лист пергамента. Луна бесшумно переместилась на пол, села рядом, наблюдая, как ученица Селестии уверенно выводит первые линии рун.

Сначала работа шла быстро. Твайлайт рисовала, сверяясь с собственными заметками, иногда заглядывая в старые книги, которые принесла с собой. Луна молчала, следя за движением её копыт и магии, но когда Твайлайт остановилась и нерешительно замерла над участком схемы, она подсказала:

— Здесь нужен разрыв, — сказала она, указывая копытом на сплошной круг. — Если замкнуть его, портал будет открываться только в одном направлении. А нам нужна двусторонняя связь.

— Двусторонняя? — Твайлайт подняла голову, и в глазах её мелькнуло удивление.

— Если он уйдёт, мы должны знать, что он добрался. И если захочет вернуться... — Луна помолчала, и в голосе её послышалась та особая тихая глубина, которая появлялась у неё только когда она касалась прошлого. — Я знаю, что такое не иметь возможности вернуться. Я знаю, что такое оставить кого-то в неведении, не ведая, доберётся ли он, выживёт ли он. Я не хочу, чтобы ты повторила эту ошибку. Даже если он зверь — он заслуживает выбора. И возможности вернуться, если он передумает.

Твайлайт ничего не ответила, но кивнула и стирала лишнюю линию, добавляя новую, по подсказке Луны.

— А здесь? — спросила она, указывая на сложный узел в центре схемы.

— Это привязка к месту, — ответила Луна, чуть наклонившись ближе, чтобы лучше видеть. — Портал должен знать, где открываться. Если не задать координаты, он откроется в случайной точке Зебрики. А там могут быть и пески, и болота, и скалы.

— Значит, нужен якорь, — Твайлайт задумалась, и её рог потускнел на мгновение. — Что-то, что будет связано с Зебрикой. Но у нас нет ничего оттуда.

— Есть кое-что, — тихо сказала Луна, и голос её стал мягче. — Лайри. Тот, который на ферме. Он пришёл оттуда. Его шерсть, его след, его магия — всё это связано с Зебрикой. Если использовать его как якорь, портал откроется именно туда, откуда он пришёл.

— Но он не захочет, чтобы его использовали, — возразила Твайлайт, и в голосе её прозвучала тревога.

— Мы не будем использовать его самого против воли, — ответила Луна. — Достаточно одной шерстинки, которая упала сама. Мы подберём её и вложим в руны.

Твайлайт помолчала, глядя на схему, потом кивнула.

— Это сработает?

— Должно, — ответила Луна, и в голосе её послышалась уверенность. — Я не пробовала такого раньше. Но если он действительно пришёл из Зебрики, его сущность — лучший якорь, который у нас есть.

Твайлайт замерла, потом широко улыбнулась, и в глазах её мелькнул тот самый огонь, который Луна уже видела у неё не раз.

— Вы гений.

— Я принцесса Ночи, — ответила Луна с лёгкой усмешкой, и её глаза сверкнули в полумраке. — У меня было много времени, чтобы научиться думать нестандартно.

Они снова склонились над работой. Твайлайт уже не замечала, как время летит — она вносила правки, сверяла линии, перерисовывала узлы, которые не устраивали Луну. Её рог слабо светился от постоянного напряжения, глаза слегка покраснели, а грива растрепалась — впрочем, она и не заметила бы этого, если бы Луна не отложила карандаш и не посмотрела на неё с лёгкой укоризной.

— Твайлайт.

— Мгм? — Твайлайт не подняла головы.

— Когда ты в последний раз ела?

— Я… — она запнулась, поднимая взгляд. — Обедала. Кажется.

— Кажется?.. — Луна чуть иронично улыбнулась, и в голосе её послышалась та особенная мягкость, которую она редко позволяла себе с ученицами. — Мы начали на закате. Сейчас поздний вечер. Ты не ела, не пила и даже не разгибалась. Если ты упадёшь в полётный обморок по пути на ферму, портал мы открывать не сможем. Я не умею «поднимать» бесчувственных аликорнов.

— Я не упаду, — возразила Твайлайт, хотя голос её звучал не так уверенно, как хотелось бы.

— Сядь, — сказала Луна мягко, но настойчиво, и в её голосе появилась та властная нота, которая не терпела возражений. — Это не просьба. Ты не сможешь помочь ни Лайри, ни себе, если упадёшь от усталости. Я знаю, что такое работать на износ. Я знаю, чем это заканчивается.

Твайлайт хотела возразить, но, посмотрев на свой почерк на последней линии, заметила, что он стал дрожащим и неровным — явный признак усталости. Аккуратно отложив свиток, Твайлайт подошла к столу, где слуги уже расставили еду, и села.

Луна пододвинула к ней чашку с тёплым супом.

— Ешь, — сказала она, и голос её смягчился. — Портал подождёт. Лайри подождёт. А ты — нет.

— Спасибо, — сказала Твайлайт, делая глоток, и тепло разлилось по всему телу.

— Не за что, — ответила Луна. — Я уже однажды отпустила человека, который был мне дорог. Не хочу отпускать ещё и тебя — в обморок, прямо в воздухе. Ешь.

Они поужинали молча — быстро, но не торопясь. Твайлайт чувствовала, как силы постепенно возвращаются, а мир перестаёт двоиться в глазах. Когда она поставила пустую чашку на стол, Луна уже рассматривала практически завершённый портальный свиток.

— Осталось одно ограничение, — сказала Твайлайт, тоже разглядывая свою работу. — Портал будет работать только ночью. Когда в Эквестрии ночь — в Зебрике день. Это связано с привязкой к лунному свету. Я не знаю, как обойти это.

— И не нужно, — ответила Луна, и в голосе её прозвучала та мягкая уверенность, которая не требовала доказательств. — Мы откроем его ночью. Если Лайри захочет уйти — он уйдёт под луной. Это правильно.

Она свернула свиток и протянула его Твайлайт.

— Это твоё изобретение, — сказала она. — Ты создала его сама. Я только подсказывала.

— Но без вас я бы не справилась, — ответила Твайлайт, принимая свиток, и в голосе её послышалась искренняя благодарность. — Спасибо, принцесса.

— Луна, — поправила та, и в глазах её мелькнула тёплая искра. — Мы же договорились.

— Готова? — спросила Луна, распахивая балконную дверь, и ветер ворвался в комнату.

— Готова, — ответила Твайлайт, упаковав свиток в чехол.

Они вышли на балкон, и ночной воздух овеял свежестью, разметав гривы. Луна расправила крылья, взглянула на поднимающуюся луну и улыбнулась.

— Летим. Портал будет открыт ночью. Под луной. Когда Зебрика встретит нас днём.

Они взмыли в небо, оставляя позади тёплый свет кантерлотских окон, и направились к ферме «Сладкое яблоко».

* * *

Они летели над Эквестрией — две принцессы, лунная и фиолетовая.

Ночь была ясной. Луна поймала себя на том, что впервые за долгое время просто наслаждается полётом — ветром в гриве, прохладой, свободой. Её крылья работали легко, без напряжения, и она чувствовала, как холодный воздух обвевает тело, разгоняя остатки усталости.

— Знаете, — сказала Твайлайт, подлетая ближе, и голос её звучал устало, но довольно. — Я всё думаю о том, что вы рассказали.

— О чём именно? — спросила Луна, не оборачиваясь.

— О безусловной любви. О том, что она бывает. — Твайлайт помолчала. — Я никогда не встречала ничего подобного. У меня есть друзья, есть Спайк, есть принцесса Селестия. Но чтобы кто-то любил просто так, ничего не прося взамен…

— Ты молода, — ответила Луна. — У тебя всё впереди.

— А вы? — вырвалось у Твайлайт. — Простите, я не хотела…

— Ничего. — Луна покачала головой, и в голосе её не было горечи. — Я была любима. По-настоящему. И этого у меня никто не отнимет. Даже если того, кто любил, больше нет рядом.

Они долго летели молча, глядя на звёзды.

— Как думаете, — спросила Твайлайт, когда вдали показались огни фермы, — этот Лайри захочет вернуться в свою обитель?

— Не знаю, — честно ответила Луна, и голос её стал мягче. — Он зверь. У него нет нашей тоски по прошлому, нет нашей памяти, нет нашей любви. У него есть инстинкты, и если инстинкты скажут ему остаться там, где сытно и тепло — он останется. Если позовут в саванну — уйдёт.

— И вы готовы к любому исходу?

Луна посмотрела на неё долгим, спокойным взглядом.

— Я готова к тому, что этот Лайри — не мой. И никогда им не был. Всё остальное — его выбор.

* * *

Они приземлились у ворот фермы. Ночная тишина окутала их, лишь где-то вдалеке ухал филин. Луна опустилась на землю почти бесшумно и посмотрела на тёмные силуэты домов и амбаров.

Где-то во дворе спал гепард, которому снилась саванна. Где-то за гранью миров жил человек, который когда-то был гепардом. А в свитке, хранимом в сумке Твайлайт, жила магия, способная соединить пространства — созданная ею, но рождённая из мудрости Луны.

Портал будет открыт сей ночью. Под луной. Когда Зебрика встретит их днём.

И выбор будет сделан.

Луна смотрела на тянущийся из трубы дымок, чуяла запахи пирогов и думала:

«Если бы ты был здесь, ты бы сказал, что я на верном пути. Ты бы улыбнулся своей человеческой улыбкой и сказал: «Ваше Величество, вы всё делаете правильно».

Я надеюсь, ты прав, Лайри».

Ночь была тёплой и звёздной. Луна и Твайлайт приземлились у ворот фермы «Сладкое яблоко», когда двор уже погрузился в тишину. Коровы стояли в загоне, сонно пережёвывая сено. Куры давно расселись по насестам в курятнике. Только свет в окнах дома ещё горел.

Эпплджек вышла на крыльцо с фонарём в зубах, за ней — Флаттершай, Биг Мак и даже Грэнни Смит. Все они щурились от света и зевали, но никто не жаловался.

— Принцесса Луна? — Эпплджек поставила фонарь на перила.

— С Лайри всё в порядке? — спросила Луна, оглядывая двор.

— На поленнице дрыхнет. Как обычно. — Эпплджек махнула копытом в сторону амбара. — А вы чего такие торжественные? У Твайли аж рог светится.

Твайлайт и правда светилась — не столько рогом, сколько всем существом. Свиток с рунами был прижат к груди, и аликорн то и дело поглядывала на него с таким выражением, будто держала в копытах само солнце.

— Мы нашли способ отправить его домой, — выдохнула Твайлайт. — Если он захочет, конечно.

— Домой? — Эпплджек нахмурилась. — А здесь ему разве не дом?

Вопрос повис в воздухе, и Луна отвела глаза. Твайлайт открыла рот, но не нашлась, что ответить.

— Это решать ему, — сказала Принцесса Ночи. — Не нам.

Твайлайт уже разворачивая свиток на траве. Свет фонарей ложился на пергамент, подсвечивая мягко мерцающие руны.

— Мы откроем портал прямо здесь, — сказала она, не поднимая головы.

— Сейчас я активирую портал, — добавила Луна. — Флаттершай, объясни Лайри, что это не опасно. Что это — дорога домой. Если он захочет, он войдёт. Если нет — не войдёт.

— Домой? — Флаттершай перевела взгляд на гепарда. — Лайри, ты понимаешь, что я говорю?

Гепард открыл глаза, приподнял голову и смерил пегаску долгим, оценивающим взглядом. Потом зевнул и положил голову обратно на лапы.

— Похоже, ему всё равно, — вздохнула Твайлайт.

— Или он не верит, — возразила Луна. — Покажи ему, Флаттершай. Объясни как следует.

Флатти взлетела на поленницу, села рядом с гепардом и принялась что-то нашёптывать ему на ухо. Лайри слушал, изредка поводя ушами, и Твайлайт заметила, как медленно, почти незаметно, его хвост начал подрагивать.

— Привык, — тихо сказала Эпплджек. — Не боится уже. Кур не трогает почти. Почти.

— Но он не нападает? — уточнила Твайлайт.

— Не-а. Вайнону гоняет иногда для порядка, но без злобы, играючи. А так лежит себе, ест, спит. Хозяйство охраняет. Я даже не знаю, что делать, если он уйдёт.

— Ничего, — ответила Луна. — Если уйдёт, значит, это его выбор.

Лайри слушал. Когда Флаттершай закончила, он медленно встал, потянулся, спрыгнул с поленницы и подошёл к Твайлайт.

Аликорн, телекинезом почухав гепарду загривок, взяла шерстинку, прижала к рунам в центре построения — и та, серебристо вспыхнув, исчезла. А руны обрели желтый переливчатый цвет.

Луна коснулась магией рун, запитывая конструкцию. Золотой их свет вспыхнул ярче, воздух над свитком начал искриться, и через мгновение в трёх метрах от поней разверзся портал.

Он был похож на вертикальную лужу — мерцающую, переливающуюся всеми оттенками синего и зелёного. Края его подрагивали, и оттуда тянуло теплом — совсем другим, не эквестрийским, пахнущим мокрой травой и грозой. На той стороне был день.

— Вот он, — выдохнула Твайлайт. — Портал в Зебрику. Туда, где всегда лето.

Лайри посмотрел на портал, но не так, как смотрел бы на добычу или на опасность. Скорее — как на нечто непостижимое для кошачьего ума.

— Ну? — не выдержала Эпплджек. — Идёшь?

Гепард медленно, с достоинством, подошёл к порталу. Обнюхал его. Чихнул. Коснулся лапой — и отдёрнул, будто обжёгся.

— Он боится? — спросила Твайлайт.

— Нет, — ответила Флаттершай. — Он… не понимает. Для него это просто лужа в воздухе.

Луна вздохнула.

— Тогда я покажу.

Она шагнула в портал — спокойно, без колебаний, и через мгновение исчезла в мерцающей глубине. Твайлайт ахнула, Флаттершай прижала копыта к морде, Эпплджек схватила Вайнону за ошейник.

— Она вернётся? — спросила Эппл Блум, высовываясь из дома.

— Должна, — ответила Твайлайт, хотя сама не была уверена.

Прошла минута. Вторая. Лайри, стоящий возле портала, к чему-то прислушивался, недоверчиво косясь на дневной свет. В его глазах не было страха — скорее настороженность и любопытство.

Портал мерцал, переливался, и вдруг — резко, будто выдохнул — вытолкнул обратно Луну.

Принцесса Ночи стояла на траве, тяжело дыша, и с её гривы и хвоста ручьями стекала вода, разбухшие от воды крылья обвисли, а шерсть искрилась в тысячах капель, сверкающих в свете фонарей как россыпи звёзд.

Флаттершай ахнула. Эпплджек приоткрыла рот. Биг Мак не договорил свое «Агась». Даже Грэнни Смит присвистнула сквозь зубы, не сдержав удивления.

— Луна! — Твайлайт бросилась к ней. — Вы целы?

— Цела, — прохрипела принцесса, отряхиваясь. — В Зебрике сезон дождей.

— Дождей? — переспросила Флаттершай, с надеждой глядя на ясное небо над фермой. — Но здесь же сухо!

— Там — нет, — ответила Луна. — Я угодила в ливень. Как только шагнула — будто ведро воды вылили. Тропический, тёплый, но такой плотный, что вмиг промокла до костей.

Она чихнула — звонко, по-лошадиному — и с рога её слетела маленькая искра.

Твайлайт, которая уже доставала из сумки пустые пробирки и колбочки, подскочила к Луне с видом учёного, дорвавшегося до редчайшего образца.

— Стойте! — воскликнула она. — Не стряхивайте! Это же вода из другого мира! Уникальный образец!

— Ты серьёзно? — Луна уставилась на неё, застыв с наполовину поднятым крылом. — Я мокрая, замёрзаюшая, и ты хочешь…

— Это же вода из Зебрики! — глаза Твайлайт горели тем особенным огнём, который появлялся у неё только в моменты научного азарта. — В ней могут быть другие минералы, другие микроорганизмы, другая структура! Это может перевернуть всю нашу науку!

Она уже подставляла пробирку под струйку, стекающую с крыла Луны. Принцесса Ночи смотрела на неё с выражением, в котором смешались усталость, неверие и странное, почти умилённое смирение.

— Твайлайт, — попыталась возразить она. — Я не лабораторный стенд.

— Вы — источник ценнейшего материала! — восторженно ответила аликорн, перенося пробирку под другую струйку. — И не двигайтесь, пожалуйста, а то капли расплескаются.

Луна вздохнула и замерла, позволив Твайлайт собирать воду с гривы, хвоста, крыльев и даже с рога. Флаттершай, наблюдая за этим, прикрыла рот копытом и тихо хихикала в сторону. Биг Мак и Грэнни Смит ушли в дом. Эпплджек просто сидела, сложив копыта на груди, и смотрела на происходящее с выражением пони, который уже ничего не ждёт от этой жизни, но всё равно удивляется.

А удивительное было прямо перед глазами: несказанно прекрасная мокрая Принцесса Ночи, застывшая с оттопыренным крылом, и одержимо снующая вокруг неё заучка с пробирками.

— Ну что, — сказала Луна, укоризненно сопя, — теперь у тебя есть образцы?

— Почти, — ответила Твайлайт, закупоривая пятую пробирку. — Ещё с гривы капает.

— Твайлайт, — простонала Луна, нарочито-страдальчески закатывая глаза.

— Осталось чуть-чуть, — пообещала Твайлайт, подставляя шестую пробирку. — И потом я вас высушу. Честное слово.

Она наконец собрала последние капли, тщательно закупорила пробирки и убрала их в сумку. Затем подняла голову, посмотрела на мокрую, дрожащую Луну и, чуть виновато улыбнувшись, наколдовала тёплый сухой ветер.

Воздух закружился вокруг Принцессы Ночи, мягко обдувая её, испаряя влагу с гривы, хвоста и крыльев. С наслаждением вздохнув, Луна прикрыла глаза, чувствуя, как тепло разливается по телу, как шерсть перестаёт быть мокрой и липкой.

— Лучше? — спросила Твайлайт.

— Лучше, — ответила Луна, открывая глаза. — Но если ты ещё раз соберёшь воду с моего рога, я отправлю тебя в следующий портал без обратного билета.

— Вы бы не сделали этого, — улыбнулась Твайлайт. — Вы же Принцесса Ночи. А принцессы не обижают своих учениц.

— Принцессы Ночи… — тихо сказала Луна, и в голосе её послышалась странная, почти тёплая усмешка, — Принцессы Ночи не обижают только тех, кто их сушит.

Твайлайт рассмеялась, и смех её разлился по двору, лёгкий и светлый, как первый луч солнца после дождя.

— Значит, в Зебрике дождь, — задумчиво произнесла Твайлайт, отсмеявшись. — А это значит…

— Это значит, что Лайри туда не пойдёт, — закончила Флаттершай, глядя на гепарда.

Лайри сидел у портала, прижав уши, и всем своим видом демонстрировал глубочайшее нежелание приближаться к этому мокрому, холодному, неприятно пахнущему отверстию. Он фыркнул, отвернулся и демонстративно зашагал обратно к поленнице.

— Лайри, постой! — крикнула Флаттершай, рыся следом. — Это же твой дом! Там саванна, солнце, антилопы! Там свобода, бег, мясо! Ты хочешь туда?

Гепард обернулся, глянул на неё с тем особенным выражением, которое бывает у кошек, когда их пытаются заставить сделать что-то против воли, и сказал — коротко, выразительно и совершенно непечатно.

Лайри потрусил дальше, а Флаттершай закрыла морду гривой, тщетно пытаясь скрыть смущение.

— Что он сказал? — поинтересовалась Эпплджек.

— Он сказал, — Флатти замялась, — что не полезет в эту дыру, потому что там дует и мочит. И что он сыт, ему тепло, и он никуда не пойдёт. И вообще, мы его достали.

— Достали, значит, — хмыкнула Эпплджек. — Уважаю.

Луна вздохнула и села прямо на траву.

— Я так и думала, — сказала она. — Он не захочет уходить. Не сейчас.

— Но мы же не можем оставить портал открытым навсегда, — возразила Твайлайт. — Это небезопасно. Магия может исказиться, или туда полезет кто-нибудь ещё.

— Тогда закрой его, — спокойно ответила Луна. — Но запомни руны. Скопируй их. Мы вернёмся, когда в Зебрике будет сухо. И когда Лайри сам захочет.

— А если он не захочет? — спросила Флаттершай, высунувшись из-за гривы

Лайри уже забрался на поленницу и свернулся клубком — нарочито спиной ко всему происходящему.

— Тогда он останется здесь, — сказала Принцесса Ночи. — Мы не имеем права заставлять.

Твайлайт молча развернула свиток, коснулась рун рогом, и портал начал медленно схлопываться — сначала края, потом середина, пока от него не осталась только маленькая, искрящаяся точка, которая через мгновение исчезла совсем.

— А Лайри? — спросила Флаттершай. — Что с ним будет?

— Лайри останется здесь, — ответила Луна, расчесывая гриву эфирно-магичной щеткой. — До зимы. Когда в Эквестрии станет холодно, а в Зебрике — сухо, мы попробуем снова.

— А если он и тогда не захочет? — не унималась Флатти.

Луна посмотрела на гепарда. Тот спал — или делал вид, что спит, но его уши всё ещё ловили каждый звук.

— Тогда, — тихо сказала Принцесса Ночи, — значит, ему здесь лучше. И мы примем это.

Флаттершай подошла к поленнице, погладила Лайри по пятнистой спине. Гепард мурлыкнул — громко, довольно, будто подтверждая её слова, и Флатти улыбнулась.

— Хороший кот, — сказала она. — Ты остаёшься.

— Что ж, — подвела итог Твайлайт. — Промежуточный результат: Лайри остаётся на ферме до зимы. Портал закрыт, образцы взяты, Луна сухая и живая. Я считаю, всё прошло… не так уж плохо.

— Ты просто не попала под ливень, — проворчала Принцесса Ночи. — Мучительница.

— Я учёный, — гордо ответила Твайлайт. — Учёные должны оставаться сухими, чтобы делать выводы.

Луна фыркнула, но не рассердилась.

Твайлайт уже убрала портальный свиток и собиралась взлетать, когда дверь дома скрипнула и на крыльцо неторопливо вышла Грэнни Смит. В зубах она держала длинный свиток пергамента — настолько длинный, что нижний край его волочился по ступенькам.

— Снова доброй всем ноченьки, Ваше Сиятельство, Ваша Крылатость, Ваше Высочество и прочая, и прочая, — старушка кивнула сперва Твайлайт, затем Луне, затем Флаттершай, и наконец, чихнула, сбрасывая с носа муху. — Твайлайт, подойди сюда, на крыльце-то света поболе.

Твайлайт оторопела. «Ваше Сиятельство»? К ней? Грэнни Смит, которая даже Селестию называла «милочка», вдруг вспомнила про титулы? Это не предвещало ничего хорошего.

— Грэнни, — осторожно начала Твайлайт, подходя, — а что это у вас?

— А это, голубушка, список, — старушка с кряхтением уселась на табурет, подставленный Биг Маком, и развернула свиток. Тот оказался ещё длиннее, чем казалось. — За прошедшую недельку. Вы ж сами просили записывать. — Грэнни сощурилась на Твайлайт. — Или не просили?

— Просила, — вздохнула аликорн. — Просила.

— Ну вот. — Грэнни кашлянула и принялась водить по строчкам чем-то длинным и неестественно прямым. Твайлайт пригляделась и чуть не поперхнулась воздухом.

Это был палец.

Настоящий, высушенный, желтовато-коричневый палец с орлиной лапы грифона. Длинный, прямой, с узловатыми суставами и хищно загнутым лакированным когтем, до сих пор сохранившим смертоносную остроту. На средней фаланге тесно сидело массивное золотое кольцо с выцветшим гербом — когда-то, видимо, очень дорогое, теперь просто старый металл на старой кости.

— Грэнни, — осторожно спросила Флаттершай, указав копытом, — что это?

— Реликвия, — ответила старушка, не поднимая глаз от свитка. — Семейная. Пра-пра-прадедушка Эппл в молодости с одним заносчивым грифоном поспорил на звание пекаря лучшего яблочного пирога в Эквестрии. Грифон проиграл. Слово не сдержал, пытался улететь. Пра-пра-прадедушка был пони крепкий — догнал спорщика, палец откусил и с тех пор он у нас хранится. Для особо торжественных случаев.

— Особо торжественных? — переспросила Твайлайт с замиранием сердца.

— Ну да, — Грэнни наконец подняла глаза и улыбнулась. — Как-никак, выставлять счёт Принцессе Дружбы — это вам не завтрак с яблочным пирогом.

Она снова опустила коготь на строки и продолжила:

— Загон свиной, западная сторона, сломанные доски — четырнадцать штук, ремонт — тридцать два бита. Починка сетки-рабицы — семь битов. Свиньи виноваты, но Лайри их распугал, так что косвенная вина кота — два бита за моральный ущерб хряку Борьке… Борька теперь в кабанах не ходит, боится.

Флаттершай хихикнула и тут же прикрыла рот копытом.

Коготь скользил по пергаменту, оставляя едва заметные царапины — реликвия явно была острой и сохранила свою силу даже после смерти владельца. Твайлайт смотрела на него, заворожённая, и уже не знала, что её пугает больше: вероятная сумма счета или то, что Грэнни Смит хранит палец грифона.

Луна, стоящая чуть поодаль, смотрела на палец с чувством, которое нельзя было назвать ни ужасом, ни удивлением. Скорее — уважением.

— У вас, фермеров, свои методы ведения бухгалтерии, — заметила она.

— А как же, Ваше Высочество, — согласилась Грэнни, не отвлекаясь от списка. — Без реликвии и счёт не счёт. Так на чём мы остановились? А, куры.

Коготь двинулся дальше, и Твайлайт мысленно попрощалась с остатками своего бюджета.

— Куры, — продолжала Грэнни бесстрастным тоном, — грядки с морковью истрепали. Полностью три грядки. Стоимость урожая — сорок два бита. Куры не виноваты, бегали от кота. Косвенная вина кота — двадцать битов.

— Посуда кухонная, — старушка подмотала свиток, — от удара хвостом кота по шкафу: три тарелки, одна миска, два стакана, чайник заварочный — итого шестьдесят восемь битов. Лайри нечаянно, но бить посуду не годится. Полная вина кота.

Твайлайт сглотнула. Шестьдесят восемь битов только за чайник? Чайник был фамильный?

— Забор огородный, — продолжала Грэнни, даже не поднимая глаз, — поваленный котом в погоне за петухом: три секции. Ремонт — девяносто битов, по тридцать за секцию.

— Это всё? — с надеждой спросила Твайлайт.

Грэнни подняла на неё усталый взгляд.

— Мы только на первой трети, Ваше Сиятельство.

Твайлайт тихо застонала.

Грэнни продолжила с выражением пони, которой платят не за эмоции, а за точность.

— Кровать в гостиной: порван матрац. Кот точил когти. Стоимость нового матраца — сто пятьдесят битов. Диван на веранде: порвана обивка — семьдесят битов. Занавески в кухне: содраны вместе с карнизом — сорок битов. Итого триста десять битов.

— Матрац? — простонала Флаттершай. — Зачем ему матрац?

— Кота не спросили, — философски заметила Грэнни. — На то он и кот.

Луна, которая до этого момента наблюдала с вежливым, но отстранённым любопытством, вдруг навострила уши. Кажется, в душе Принцесса Ночи начала подозревать, что быть гепардом — это не только бегать быстро, но и ломать дорого.

— Теперь отдельной строкой, — Грэнни подчеркнула когтем строчку, — молоко с лечебными добавками моего особого оздоровительного укрепляющего рецепта. Выпито котом за семь дней: четырнадцать литров. Стоимость молока — двадцать битов, стоимость добавок — семьдесят битов. Итого девяносто.

— Четырнадцать литров за неделю? — охнула Твайлайт. — Он что, живёт в ведре с молоком?

— Он кот, — повторила Грэнни терпеливо. — Кот пьёт молоко. Много молока. Особенно с моими добавками. Особенно когда никто не смотрит.

Луна, не выдержав, хихикнула — негромко, почти как кобылка, и тут же прикрыла рот копытом. На неё дружно все посмотрели. Она сделала вид, что кашляет.

— Дальше, — сказала Грэнни. — Овощи, превращённые котом из обычных в мясо и съеденные.

Она подмотала свиток. Твайлайт показалось, что свиток, напротив, стал длиннее.

— Понедельник — три кабачка, один кочан капусты. Двенадцать битов. Вторник — пять кабачков, три картофелины, тыква. Двадцать три бита. Среда — восемь кабачков.

— Восемь? — перебила Твайлайт. — Откуда восемь кабачков в среду?

— Ферма большая, — пожала плечами Грэнни. — А кот голодный был. После того, как гонял петуха, аппетит нагулял.

Флаттершай тихо радовалась, что никто не спрашивает её мнения.

Грэнни продолжила: четверг, пятница, суббота, воскресенье — список все длился и длился, овощи множились, биты складывались. Твайлайт перестала считать уже после тыквы. Грэнни наконец подвела итог.

— Итого за семь дней: четыреста девяносто два бита. Плюс ремонт, плюс посуда, плюс матрац, плюс молоко, плюс куры, плюс свиньи, плюс моральный ущерб хряку Борьке — две тысячи триста тридцать семь битов.

Твайлайт открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Две тысячи… — прошептала она.

— Триста тридцать семь, — закончила Грэнни. — Не считая, конечно, того, что мы тут бесплатно работаем, кормим, поим, выгуливаем и убираем за ним. Но это, как уговорились — мы присматриваем за твоим Лайри, Ваше Сиятельство, и кормим его, а ты нам возмещаешь ущербы.

— Я… — Твайлайт посмотрела на Луну. Луна смотрела на луну в небе. И на Флаттершай. Флаттершай смотрела на Вайнону. Вайнона смотрела на кость, недогрызенную Лайри после мясопревращённого кукурузного початка.

— Возмещаю, — выдохнула Твайлайт. — Возмещаю. Только где ж я столько битов возьму?

Грэнни Смит сочувственно похлопала её по плечу, чуть не вывихнув крыло.

— А ты, милая, принцесса. У принцесс вон — казна. Или магия. Или родичи богатые. А у нас — лишь ферма. И кот, который матрацы дерёт. Так что как-нибудь расшурудишься.

Она свернула свиток, сунула его в копыта Твайлайт, подмигнула Луне — та сделала вид, что не заметила — и, прихрамывая, пошла в дом.

Вайнона, почуяв, что представление кончилось, радостно завиляла хвостом и с костью в зубах убежала за Грэнни.

Лайри, возлежащий на поленнице, открыл один глаз, убедился, что его никто не зовёт к порталу, и снова заснул.

Твайлайт стояла с длиннющим свитком в копытах и смотрела на него так, будто он весил все две тысячи триста тридцать семь битов.

— Ты в порядке? — осторожно спросила Флаттершай.

— Я разорена, — ответила аликорн, потирая ушибленное плечо. — Я — принцесса дружбы, ученица Селестии, элемент гармонии, и я разорена гепардом, который жрёт кабачки и дерёт матрацы.

— Утешает то, что он хотя бы не жрёт кур, — философски заметила Луна.

Твайлайт посмотрела на неё таким взглядом, что Принцесса Ночи решила сегодня больше не шутить. По крайней мере, вслух.

Солнце поднималось всё выше, и на ферме «Сладкое яблоко» начинался новый день.

Когда Луна с Твайлайт улетели, Грэнни Смит, стоящая на кухне, задумчиво посмотрела им вслед. Вайнона грызла кость под столом, Лайри дремал на поленнице — и ничто не нарушало идиллии, кроме лёгкого, едва заметного сияния в глазах старушки.

Она прошла в свою комнату. Там, в углу, за древней швейной машинкой стоял старый сундук, который никто не открывал уже лет десять. Пошарив в сундуке, Грэнни извлекла потрёпанную тетрадь в клеёнчатой обложке.

— Ну-ка, — сказала она себе, садясь на кровать и открывая тетрадь. — Посчитаем.

Она перелистнула несколько страниц, исписанных её собственнокопытным почерком, и начала выводить цифры:

Средний доход с варенья за месяц: 120 битов.

Средний доход с яблок за месяц: 80 битов.

Доход с овощей и молока: 40 битов.

Итого: 240 битов в месяц.

Грэнни перевела копыто на следующую страницу, где уже была начерчена аккуратная таблица с колонкой «Доход от кота»:

— За одну неделю — две тысячи триста тридцать семь битов, — пробормотала она. — Умножить на четыре недели — девять тысяч триста сорок восемь битов в месяц.

Она закатила глаза, пересчитала, и улыбнулась — той особенной, по-бабьи хитрой улыбкой, которую никто никогда не видел, потому что никто никогда не заглядывал в её тетрадь.

— Выходит, за один месяц я получу больше, чем раньше получала за полгода, — сказала она вслух. — А если кот останется до зимы… — она быстро подсчитала в уме. — За четыре месяца — больше тридцати семи тысяч битов. Это почти за год работы фермы.

Она захлопнула тетрадь и убрала её обратно в сундук.

— А они думали, я просто счета считаю, — сказала она, выходя из комнаты. — Нет, милые мои. Я бизнес веду.

* * *

Вся семья пони-фермеров собралась на кухне.

Биг Мак сидел за столом и пил чай. Эпплджек с Блуми мерили взглядами последний кусок пирога на тарелке. Грэнни, насыпая в свое молоко добавки, — благо, Лайри остался во дворе, — вдруг сказала без всякого перехода:

— А знаете, сколько мы заработали за эту неделю?

— Мы? — переспросила Эпплджек.

— Ну, я, — поправилась Грэнни. — С кота.

— Грэнни, — осторожно сказала Эпплджек, — мы же не зарабатываем на нём. Мы просто кормим его.

— Я не про то, — отмахнулась старушка. — Мы ему даём еду, а принцесса платит. По нашим ценам. Я сама цены ставила, я сама счёт выставляла. И выходит, — она повернулась к внучкам с торжествующим видом, — что за эту неделю я получила больше, чем за полгода торговли вареньем.

Эпплджек замерла...

— То есть… ты специально завысила цены?

— Я не завысила, — поправила Грэнни. — Я их обосновала. Дорогой урожай, уникальные добавки, экстренный ремонт, моральный ущерб хряку Борьке. — Она вздохнула. — Если бы я продавала варенье по такой цене, меня бы засмеяли на ярмарке. Но принцессе не откажешь. Тем более когда она виновата.

Эпплджек открыла рот, задумалась, затем улыбнулась.

— Бабуля, — сказала она, — ты гений.

— Я бизнеспони, — поправила старушка. — Гении только теории строят. А бизнеспони строят счета.

Биг Мак, до этого молча пивший чай, поднял кружку.

— За кота, — сказал он.

— За кота, — согласилась Грэнни.

И они чокнулись.

* * *

Лайри спал на поленнице, не подозревая, что его длительное присутствие на ферме окупит годовой бюджет семейства Эпплов. Ему снилась саванна, и антилопы, и тёплый ветер.

Но теперь в его снах иногда появлялась луна. Большая, круглая, яркая, очень знакомая.

А где-то в доме, за закрытой дверью, Грэнни тихонько напевала старую песню о том, что даже в чужом звере можно найти выгоду, если уметь считать.

Вайнона лежала под поленницей, охраняя сон гепарда — ибо собака чувствовала, что это её кормилец теперь. Хотя сама она всё ещё не понимала, почему он не убегает.

Но Лайри и не думал убегать. Ему было тепло, сытно и спокойно. А в мире поней это стоило дорого. Очень дорого. Особенно если ты ведёшь дела с Грэнни Смит.

Остаток ночи прилетевшая с фермы Принцесса Дружбы провела без сна. Утром она не могла сосредоточиться — в каждой книге, на каждой странице, на каждом клочке бумаги Твайлайт мерещились жуткие числа. А днём среди столовых приборов она то и дело краем глаза замечала палец грифона.

Кабинет Твайлайт утопал в вечерних сумерках. Свечи были зажжены только наполовину, ибо экономия, — и аликорн, едва живая, сидела за своим любимым столом, уткнувшись рогом в развёрнутый свиток. Свиток был тот самый. От Грэнни Смит. Список. Приговор.

— Две тысячи триста тридцать семь, — прошептала Твайлайт в пустоту. — За одну неделю.

В пустоте эхом отозвалось молчание. Спайк ушёл в гости к Шайнингу играть в «Пони и подземелья», и башня принадлежала только ей — и её кредиторам.

Твайлайт откинулась в кресле, уставившись в потолок. Потолок был старый, кантерлотский, с лепниной. Лепнина стоила денег. Всё стоило денег.

— Хорошо, — сказала она себе вслух, пытаясь обуздать панику. — Посчитаем. Одна неделя — две тысячи триста тридцать семь. В месяце четыре недели. Две тысячи триста тридцать семь умножить на четыре … — она магией начертила в воздухе столбик умножения. Цифры сложились, и Твайлайт показалось, что они издеваются над ней.

— Девять тысяч триста сорок восемь битов в месяц, — выдохнула аликорн. — Девять тысяч. В месяц. Только на овощи, молоко и ремонт заборов.

Она схватила со стола лист бумаги и принялась писать, бормоча под нос:

— Моё жалование принцессы — пятьсот битов в месяц. Пособие на обучение от Селестии — ещё двести. Гонорары за лекции в Школе Кантерлота — сто, если повезёт. Итого восемьсот.

Она поставила жирную точку.

— Против девяти тысяч трёхсот сорока восьми. — Твайлайт поставила ещё одну точку. Потом ещё. Потом отшвырнула перо.

— Я банкрот, — сказала она потолку. — Я — принцесса Эквестрии, Элемент Магии, лучшая ученица Селестии — и я банкрот из-за гепарда, который дерёт матрацы.

Она встала и принялась расхаживать по комнате, нервно стиснув крылья на боках.

— А что будет через два месяца? Через три? К зиме я должна буду Грэнни Смит… — она снова начертила цифры, теперь уже в уме, и замерла. — Двадцать восемь тысяч битов. За три месяца. И пятьдесят шесть тысяч — к зиме!

Твайлайт села обратно в кресло и закрыла глаза.

— Мне придётся искать клады, — сказала она вслух, и голос её звучал почти спокойно — тем особым, предштормовым спокойствием, когда паника уже прошла, а принятие катастрофы ещё не наступило. — Взять лопату, карту, пойти в Вечносвободный Лес и откапывать древние сокровища.

Она открыла глаза и посмотрела в окно.

— Или пойти к драконам. Вызвать самого старого, победить в битве на мечах — или на загадках, — и отвоевать накопленное золото.

Твайлайт представила себя в доспехах, с мечом в магохвате, перед пещерой, полной сокровищ. Представила, как дракон рычит, а она отвечает ему заклинанием превращения кабачков в мясо. Представила, как возвращается на ферму с мешком золота, а Грэнни Смит говорит: «Маловато будет, Ваше Сиятельство, Лайри на прошлой неделе ещё две тыквы съел».

— Я пропала, — констатировала аликорн.

И тут в дверь постучали.

Твайлайт вздрогнула, магией пригладила растрёпанную гриву и сказала:

— Войдите.

Дверь открылась, и в комнату шагнула Луна. В облаке телекинеза она держала поднос с тарелкой печенья и двумя чашками парящегося чая.

— Селестия сказала, что ты не спустилась к ужину, — произнесла Принцесса Ночи, ставя поднос на стол. — А я подумала — ты или гениально изобретаешь очередное заклинание, или сидишь и паникуешь в одиночестве.

— Паникую, — призналась Твайлайт. — И банкротюсь.

— Банкротство — это когда нет денег, — заметила Луна, усаживаясь напротив и подбирая лист с расчётами Твайлайт. — А у тебя пока есть. Пятьсот битов жалования, двести пособия, сто гонораров. Это восемьсот битов в месяц.

— И вы считаете, что восемьсот битов — это не банкротство? — с горечью спросила Твайлайт.

— Я считаю, что ты забыла про один источник дохода.

Твайлайт нахмурилась, перебирая в уме: жалование, пособие, лекции. Всё.

— Какой ещё?

Луна поставила чашку и посмотрела на неё долгим, чуть лукавым взглядом.

— Ты — принцесса. У тебя есть право просить помощь у казны. Научные исследования. Содержание лаборатории. Экспедиции. — Она сделала паузу. — Содержание иномирных животных, непреднамеренно занесённых в Эквестрию в результате магического эксперимента.

Твайлайт моргнула.

— Это… это звучит как официальный запрос.

— Это и есть официальный запрос, — кивнула Луна. — Селестия подпишет. Я прослежу. Деньги выделят. Особенно если ты назовёшь Лайри «объектом магического исследования номер семь» и будешь раз в неделю присылать отчёты о его овоще-мясной диете.

Твайлайт смотрела на неё, не веря своим ушам.

— Вы серьёзно?

— Я никогда не шучу про деньги, — ответила Луна. — Это сестрина привилегия. Я шучу про налоги.

Твайлайт медленно, очень медленно, начала улыбаться.

— Значит, я не пойду к драконам?

— Драконы тебя съедят, — равнодушно заметила Луна. — У них тоже кризис, знаешь ли. Драгоценные камни дорожают, молодёжь не хочет сидеть на старых кладах — требует, чтобы папаши-драконы новые пещеры отвоёвывали. И налоги, говорят, грабительские.

Твайлайт прищурилась:

— У драконов есть налоги?

— У драконов есть всё, что они могут отнять, — ответила Луна. — Не отвлекайся. Я предлагаю тебе легальный, бюрократический способ оплатить счета Грэнни Смит. Он не требует подвигов, риска и битв на мечах.

— Но требует отчётов, — вздохнула Твайлайт.

— Ты же любишь отчёты.

— Люблю, — призналась аликорн.

Они помолчали. Свечи мерцали, чай остывал, печенье исчезало.

— Луна, — сказала Твайлайт. — А вы верите, что Лайри когда-нибудь захочет уйти?

Луна подхватила печенье магией, повертела его, рассматривая, и аккуратно откусила уголок.

— Не знаю, — ответила она. — Может быть, когда в Эквестрии наступит зима, и он вспомнит, что такое тепло без снега. А может быть, не вспомнит. Может быть, он останется здесь навсегда. Будет есть кабачки, драть матрацы и пить молоко с бабушкиными добавками.

— И что тогда? — тихо спросила Твайлайт.

— Тогда, — Луна допила чай и поставила чашку на стол, — Грэнни Смит выставит тебе счёт за пять лет, и ты всё равно пойдёшь к драконам.

Твайлайт уставилась на неё.

— Вы меня утешаете?

— Да, — серьёзно ответила Луна. — Разве не помогает?

Твайлайт открыла рот, закрыла, потом рассмеялась. Сначала тихо, потом громче, потом так, что из рога вылетела искра и зажгла новую свечу.

— Спасибо, — сказала она, вытирая слёзы. — Мне правда легче.

— Не за что, — кивнула Луна. — Я Принцесса Ночи. Утешать банкротов — моя побочная специализация.

Она встала, собрала пустые чашки на поднос и направилась к двери.

— Луна, — окликнула её Твайлайт.

Принцесса Ночи обернулась.

— А если серьёзно, — сказала Твайлайт. — Спасибо. За свиток. За портал. За то, что вы… рядом.

Луна помолчала секунду, потом кивнула — один раз, коротко, почти незаметно.

— Твайлайт, — ответила она. — В этом мире мало существ, которым я доверяю. Ты — одно из них. Не потому что ты принцесса. Не потому что ты элемент гармонии. А потому что, даже когда проще уйти — ты остаёшься. С Лайри. Со мной. С этой безумной фермой. И с Грэнни Смит.

Она улыбнулась.

— Так что, когда пойдёшь к драконам за золотом, возьми меня с собой. Я давно не разминалась.

И вышла, оставив Твайлайт одну — с догорающими свечами, пустой тарелкой из-под печенья и странным, неожиданным чувством, что всё будет хорошо.

Или не будет. Но хотя бы будет не скучно.

[ Ферма «Сладкое яблоко» — Утро. Задний двор ]

Эпплджек стояла у сломанного забора и смотрела на гепарда. Тот лежал на поленнице, свесив одну лапу, и лениво наблюдал за Вайноной, которая бегала по кругу, пытаясь понять, можно ли уже подойти и обнюхать этого пятнистого нахала.

— Ты, — сказала Эпплджек Лайри, — как есть стихийное бедствие. Только с шерстью и пятнами.

Лайри моргнул.

— Я тут заборы чиню, куриц считаю, свиней ищу и загоняю обратно, а ты лежишь и жрёшь кабачки. И никому из вас, — она обвела копытом двор, — ничего не надо. Потому что вы все уже привыкли. И я тоже привыкла.

Она подошла ближе, оперлась о забор и посмотрела гепарду прямо в глаза.

— Вот скажи мне, ты вообще понимаешь, что творишь? Или тебе всё равно? Ты специально всё ломаешь или просто так выходит?

Лайри зевнул.

Эпплджек вздохнула.

— Ну и ладно, — сказала она. — По крайней мере, ты не врёшь. Чего не скажешь о некоторых пони.

Она поправила шляпу и пошла чинить забор.

* * *

[ Ферма «Сладкое яблоко» — Полдень. Крыльцо ]

Биг Мак сидел на крыльце и чинил хомут. Рядом, на ступеньке, лежал Лайри и грел пузо на солнце.

— Агась, — сказал Биг Мак, не поднимая глаз.

Лайри дёрнул ухом.

— Агась, — повторил Биг Мак. И замолчал.

Так они просидели минут десять. Потом Лайри перевернулся на другой бок. Биг Мак посмотрел на него, хмыкнул и снова взялся за хомут.

— Ты, конечно, не мелкий кот, — сказал он, — но лежишь как кот. И пахнешь примерно так же, только шерсть мягче. И размером побольше. А так — всё то же.

Лайри чихнул.

— Агась, — сказал Биг Мак, и это прозвучало почти как «Спасибо за компанию».

* * *

[ Ферма «Сладкое яблоко» — Вечер. Кухня ]

Грэнни стояла у плиты и помешивала кашу. На плите стояло молоко — то самое, с добавками. Рядом, на полу, лежал Лайри и ждал, когда ему нальют.

— Ты, — сказала Грэнни, глядя на него сверху вниз, — дорогой кот. Очень дорогой. Я даже не знаю, что ты съешь и сколько это стоит, я знаю только, что это стоит дорого.

Она налила молоко в миску и поставила перед ним.

— Но ты, в отличие от некоторых, хотя бы молоко пьёшь и не привередничаешь. И сено не топчешь. И яблоки не воруешь. Только дерёшь матрацы. А матрацы мы давно хотели поменять. Так что даже не знаю, кто кому должен.

Лайри лакал молоко, не поднимая головы.

— И вообще, — добавила Грэнни, поправляя платок, — ты первый за долгое время, кто не боится моей указки. Другие, бывало, как увидят, так и бегут. А ты — ноль внимания. Даже не чихнул. Я уважаю таких.

Лайри чихнул, и слизал брызги молока с носа и усов.

— Ну вот, — сказала Грэнни. — Испортил момент.

* * *

[ Ферма «Сладкое яблоко» — Закат. Поленница ]

Флаттершай сидела рядом с Лайри на поленнице и смотрела на закат. Гепард лежал головой у неё на коленях, и она чесала его за ухом.

— Знаешь, — сказала она тихо, — когда я впервые тебя увидела, я думала, что умру от страха. Ты был такой… большой. И зубастый. И ты чуть не съел Эйнджела.

Лайри не ответил. Он урчал.

— А теперь ты лежишь у меня на коленях, и я даже не боюсь. — Она улыбнулась. — Это странно, правда? Я должна бояться. Ты — хищник. Я — пони. Всё, чему нас учили, говорит, что это неправильно. Но почему-то это кажется правильным.

Она почесала ему подбородок.

— Ты, наверное, думаешь, что мы все сумасшедшие. И ты прав. Мы сумасшедшие. Но это хорошее сумасшествие. Тёплое.

Лайри приоткрыл один глаз, посмотрел на неё, потом снова закрыл.

— И я рада, что ты здесь, — закончила Флаттершай. — Даже если ты дерёшь матрацы. Потому что без тебя было бы скучно.

* * *

[ Кантерлот — Ночь. Кабинет Твайлайт ]

Твайлайт сидела за столом и смотрела на свиток со списком ущерба. Она знала его почти наизусть.

— Две тысячи триста тридцать семь, — сказала она вслух. — За неделю.

Она отложила свиток и подошла к окну.

— Но это ведь не всё. Это цифры. А за цифрами — Лайри. Который не знает, кем мог быть. Который не знает, что такое Эквестрия и почему мы все такие странные. Который просто живёт. Ест. Спит. Дерёт матрацы, и валит заборы. И никого не боится.

Она помолчала.

— Наверное, я завидую ему. В каком-то смысле. Он не думает о прошлом. Он не переживает о будущем. Он просто есть. И этого ему достаточно.

Твайлайт закрыла глаза.

— Мне бы тоже хотелось так уметь.

* * *

[ Кантерлот — Ночь. Башня Принцессы Луны ]

Луна стояла у окна и смотрела на луну — свою луну, всегда одну и ту же.

Она думала о Лайри. Не о том, который спал на поленнице, а о том, который всё ещё был человеком. Который жил на Земле, среди своих, и каждую ночь, когда она закрывала глаза, ждал её в снах. Который смотрел на неё в развалинах и говорил: «Ваше Величество, вы прекрасны». Который остался в своём мире, потому что так было правильно.

А теперь здесь — другой. Такой же пятнистый, но без памяти. Без той истории, которая связала их когда-то. Без той близости, что сделала их частью друг друга.

— Ты не он, — сказала Луна в тишину ночи. — И ты никогда им не был. Но ты — это ты. И этого достаточно.

Она помолчала.

— Наверное, я не должна была надеяться, что ты — тот самый. Но я надеялась. И теперь — не жалею. Потому что надежда — это не слабость. Это просто продолжение любви. Даже если она не находит ответа.

Луна улыбнулась.

— Спи спокойно, гепард. Ты выбрал свой путь. И я принимаю его.

* * *

[ Ферма «Сладкое яблоко» — Ночь. Задний двор ]

Лайри лежал на поленнице и смотрел на луну.

Он не знал, почему смотрит на неё. Просто она была большая, круглая, и почему-то приятная. Он не помнил, чтобы раньше замечал луну. Но теперь замечал. И это воспринималось естественным.

Вокруг него было тихо. Пони спали в доме. Вайнона свернулась у крыльца. Свиньи хрюкали во сне. Где-то далеко ухал филин.

Лайри чихнул.

Он не понимал, зачем эти пони кормят его, чинят заборы и говорят с ним, хотя он не отвечает. Он не понимал, почему они не боятся. Он не понимал, почему Флаттершай чешет его за ухом, а Твайлайт прилетает с какими-то бумагами и вздыхает.

Но они давали ему еду. Тепло. Воду. Молоко, после которого становилось весело. И не прогоняли.

Лайри закрыл глаза.

Он не знал, что такое любовь. Не знал, что такое дружба. Не знал, что такое дом. Но лежать на поленнице под луной, слушать, как в доме кто-то храпит, и чувствовать запах яблок — это было хорошо.

* * *

[ Ферма «Сладкое яблоко» — Утро. Задний двор ]

Эпплджек привычно нашла Лайри на поленнице. Он спал, свернувшись клубком, и тихо урчал.

— Спишь, значит, — сказала она. — Ну и спи. Ты мне забор вчера сломал, но мы его починили. Ты мне куриц распугал, но они уже привыкли. Ты мне кабачки съел, но у нас ещё есть.

Она поправила шляпу.

— Так что живи. Только матрацы больше не дери. Договорились?

Лайри не ответил.

Эпплджек усмехнулась и пошла доить коров.

Гепард приоткрыл один глаз, проводил её взглядом, зевнул и снова заснул.

И в этом сне не было ни саванны, ни антилоп, ни луны. Только тишина, тепло и запах яблок. Который становился всё привычнее. И всё роднее.

Три дня Твайлайт не прикасалась к колбам.

Сначала были счёт Грэнни Смит, бессонная ночь, жуткий чисельно-когтистый день, разговор с Луной, снова бессонная ночь и официальный запрос в казну. Потом — визит в бухгалтерию, подписи, печати, заверения, что «всё будет рассмотрено в установленном порядке». Потом она просто лежала на кровати и смотрела в потолок, переваривая тот факт, что гепард стоит ей карьеры, сна и душевного равновесия.

И только на четвёртое утро, когда Спайк принёс завтрак и случайно задел лапой её седельную сумку, Твайлайт услышала негромкий звон стекла.

Колбы.

Она села на кровати, свесила ноги и уставилась на сумку с тем же выражением, с каким смотрят на забытый в кармане прошлогодний билет на поезд, который уже никуда не везёт.

— Вода, — сказала она вслух. — Из другого мира.

Она встала, подошла к сумке, открыла её и вытащила одну колбу. Та была тёплой — её собственная магия сохраняла температуру, но не состав.

Твайлайт повертела колбу в копытах, поднесла к свету. Вода была прозрачной. Чистой. Почти невесомой. На вид — обычная вода, каких в Эквестрии миллионы галлонов.

— Но это не обычная вода, — сказала она себе. — И если я не проверю, я никогда не узнаю, чем она отличается.

Она надела халат. Зажгла свет. Расставила приборы. И начала думать.

«Что вообще можно изучать в воде?»

Твайлайт подошла к доске, взяла мелок и начала записывать.

Параметры воды:

1. Химический состав.

2. Физические свойства.

3. Магический фон.

4. Органические включения.

5. Влияние на живые организмы.

6. Сравнение с эквестрийской водой.

— Хорошо, — сказала она. — С чего начать?

Она взяла первую колбу, отлила немного в прозрачный стакан и поставила под увеличительное стекло. Просто посмотреть.

Вода была чистой. Никаких взвесей, никаких пузырьков, никаких микроорганизмов, видимых невооружённым глазом.

— Чистая, как слеза, — пробормотала Твайлайт. — Подозрительно чистая.

Она взяла вторую колбу и капнула на стеклянную пластинку. Оставила высыхать. Посмотрит, что останется.

Потом она решила проверить вкус.

— Это, наверное, глупо, — сказала она Спайку, который сидел на стуле и с интересом наблюдал за происходящим. — Пить воду из другого мира без анализа. Но если она убивает — я узнаю быстро.

— Твай, — сказал Спайк, — не пей воду из другого мира.

— Спасибо, Спайк, ты как всегда вовремя.

Она всё-таки лизнула кончик копыта, которым прикоснулась к капле.

Вода была обычной. Без вкуса. Без запаха. Без послевкусия.

— Ничего, — сказала она разочарованно. — Просто вода.

Но что-то в ней было не так. Что-то, что она не могла уловить ни органами чувств, ни магией.

Она поставила колбу под магометр — прибор, который измерял магическое излучение жидкостей. Стрелка дрогнула, но осталась на нуле.

— Ноль, — сказала Твайлайт. — Вообще ноль. Как у мёртвой воды.

Она поднесла каплю к листу бумаги, пропитанному реактивом. Реактив не изменил цвет.

— Ещё одно подтверждение. Ни минералов, ни солей, ни металлов.

Твайлайт села в кресло и уставилась на колбу.

— Чистая вода, — сказала она. — Абсолютно чистая. Нет минералов, нет магии, нет жизни. Это как если бы кто-то отфильтровал её через саму пустоту.

Она взяла колбу, посмотрела на свет.

— И это — вода из Зебрики, — тихо сказала Твайлайт. — Мира, где гепарды бегают по саванне, и где живёт…

Она запнулась.

— Похожего мира, где живёт тот, другой Лайри. Тоже без магии, и наверное, тоже с мертвой водой.

Спайк молчал. Свечи мерцали. Колба в копытах Твайлайт была прозрачной и спокойной.

— В этой воде нет магии, — сказала она наконец. — Вообще нет. Как будто её никогда не было. Как будто весь тот мир — пустой.

Она поставила колбу на стол и закрыла глаза.

— Или как будто он просто другой. Настолько другой, что наши инструменты не могут его измерить.

Твайлайт вздохнула и открыла глаза.

— Я не знаю, что с этим делать, — сказала она. — Но я знаю, что эта вода — не такая, как наша. И это уже важно.

Твайлайт набрала воды из кантерлотского крана и вернулась в лабораторию. Она поставила обе колбы рядом — одну с зебриканской водой, другую с эквестрийской — и принялась сравнивать.

Внешне они были одинаковы. Прозрачны. Чисты. Без запаха.

— Но это не всё, — сказала она, наводя магометр на первую колбу.

Прибор, касающийся воды из Зебрики, показывал ноль. Твайлайт переставила прибор к эквестрийской воде — стрелка дёрнулась и застыла на привычной отметке, ровно посередине шкалы.

— Есть магия, — сказала Твайлайт. — Естественная. Та, что есть в любой воде нашего мира. Даже в водопроводной.

Она поставила обе колбы на нагревательный элемент и стала ждать.

Вода из Эквестрии закипела через три минуты и сорок две секунды — обычное время для этого объёма. Вода из Зебрики закипела через три минуты и сорок две секунды. Ровно столько же.

— Температура кипения та же, — записала Твайлайт. — Физика не отличается.

Она остудила обе колбы, поставила их на подоконник — рядом, на одном уровне. Через час в эквестрийской воде появились мельчайшие пузырьки — растворённый воздух выделялся. В зебриканской воде пузырьков не было.

— Воздуха нет, — сказала Твайлайт. — Вообще. Это как если бы её кипятили и дегазировали до абсолютной чистоты.

Она налила немного воды из каждой колбы в две одинаковые чашки и поставила рядом. В одну добавила щепотку соли — соль растворилась мгновенно, как и положено. В другую — капнула яблочным соком. Сок опустился на дно, смешался — медленно, будто нехотя.

— Растворимость разная, — записала Твайлайт. — Зебриканская вода хуже принимает органику.

Она вздохнула и отступила от стола.

— Обычная вода, — сказала она. — И совсем не обычная. Физика та же, а магия — другая. Органика плохо смешивается. Воздуха нет. Это как если бы кто-то создал воду, но забыл добавить в неё жизнь.

Она посмотрела на обе колбы, стоящие рядом.

— Наша вода — живая. Зебриканская — стерильная. И я не знаю, что это значит.

Спайк, до этого молча сидевший в углу, подошёл ближе.

— А ты можешь добавить в неё магию? — спросил он.

Твайлайт замерла.

— Добавить магию, — повторила она. — Спайк, ты гений.

Она взяла колбу с зебриканской водой, поднесла рог к стеклу и выпустила небольшой импульс магии. Вода на мгновение засветилась голубоватым светом — но когда свечение погасло, внутри колбы не осталось ни следа магии. Она просто исчезла.

— Ничего, — сказала Твайлайт. — Она не держит магию. Вообще. Она как… — она запнулась, подбирая слово, — как пустота.

Она повертела колбу в копытах, глядя на свет.

— Мир, который не держит магию, — сказала она. — Мир, где магия не работает. Вода просто отражает это.

Она поставила колбу на стол.

— И Лайри, — добавила она тихо, — Лайри пришёл из этого мира. И теперь он здесь. И мы — это всё, что у него есть.

Спайк взял её за копыто.

— Ты сделаешь правильные выводы, Твай, — сказал он. — Ты всегда их делаешь.

Твайлайт улыбнулась, но в глазах её всё ещё была та же тревога.

— Выводы — это просто слова, — сказала она. — А Лайри — это живой зверь. И он здесь, потому что мы позволили ему остаться.

Она посмотрела на колбы.

— Это всё, что у нас есть, — сказала она. — Вода, которая не держит магию. И мы — пони, которые пытаются понять, что с этим делать.

Она подошла к доске и дописала:

Зебриканская вода:

— физика совпадает

— магия отсутствует

— не растворяет органику

— не держит магию

— сравнение с эквестрийской водой: различия фундаментальны

Вывод: Зебрика — мир без магии. Лайри — существо из мира без магии. Что это значит для него в Эквестрии — неизвестно.

Твайлайт опустила мелок.

— Теперь у нас есть вопросы, — сказала она. — И ни одного ответа.

Спайк молча обнял её за плечо.

— Это и есть наука, — сказал он. — Вопросы. И никаких ответов.

Ранним утром Твайлайт стояла перед дверями Кантерлотского тронного зала, прижимая к груди стопку листов, и в который раз перечитывала свои записи. С одной стороны — отчёт Грэнни Смит о недельных расходах на Лайри. С другой — результаты исследования зебриканской воды. Оба документа пахли по-разному: первый — яблоками и деревней, второй — лабораторией и бессонными ночами.

— Ты долго будешь стоять? — раздался голос Спайка из-за спины. — Селестия уже ждёт.

— Я собираюсь с мыслями, — ответила Твайлайт. — Это два совершенно разных отчёта. Один — про кабачки, второй — про фундаментальную разницу миров. И я не знаю, с чего начать.

— Начни с того, что у тебя лучше получается, — посоветовал Спайк. — С цифр.

Твайлайт вздохнула, кивнула и толкнула дверь.

* * *

Селестия сидела на троне, но не в официальной позе — чуть расслабленно, с чашкой чая в копытах. Увидев Твайлайт, она отставила чашку и улыбнулась.

— Твайлайт! Я слышала, у тебя накопились отчёты. И что-то о новом постояльце на ферме Эпплов.

— Да, принцесса, — Твайлайт подошла ближе и разложила листы на ступенях трона. — У меня два документа. Первый — финансовый. Второй — научный. С какого начнём?

— С того, что тебя больше волнует, — ответила Селестия.

Твайлайт помолчала секунду, потом взяла верхний пергамент.

— Тогда начну с того, что Лайри съел за прошлую неделю. — Она кашлянула и начала читать: — Три кабачка, один кочан капусты. Пять кабачков, три картофелины, тыква. Восемь кабачков, два кочана… — она перелистнула страницу. — В общем, итоговая сумма за овощи и молоко с лечебными добавками — четыреста девяносто два бита. Плюс ущерб заборам, посуде и моральный вред хряку Борьке.

— Хряку? — переспросила Селестия, приподняв бровь.

— Это свинья, — пояснила Твайлайт. — Кот её напугал. Она теперь в кабанах не ходит.

Селестия моргнула, потом медленно, очень медленно, улыбнулась.

— Я вижу, ферма Эпплов живёт насыщенной жизнью.

— Это ещё мягко сказано, — вздохнула Твайлайт. — Грэнни Смит передала этот отдельный список съеденного через аварийный рунный портал, который я нарисовала у них в доме в первый день. На случай, если Лайри решит разбойничать. Но он не разбойничает — он просто ест и дерёт матрацы. И теперь я должна оплачивать это из своего кармана.

Она замолчала, давая Селестии переварить информацию. Принцесса Дня телекинезом взяла лист, пробежала глазами по строкам, и вернула.

— Я видела твой запрос в казну. Деньги будут выделены. Но это не отменяет того факта, что ты платишь за него лично.

— Я знаю, — сказала Твайлайт. — И я согласна. Потому что он не виноват. Он просто живёт. И ест. И дерёт матрацы. И я не могу оставить его без еды только потому, что это дорого.

Селестия кивнула, и в глазах её мелькнуло одобрение.

— А второй отчёт?

Твайлайт взяла вторую стопку листов.

— Это исследование воды из Зебрики. Той самой, которую я собрала, когда Луна вышла из портала. Я провела полную проверку: химический состав, физические свойства, магический фон, органические включения, влияние на живые организмы и сравнение с эквестрийской водой.

— И что выяснила?

— Что вода из Зебрики — мёртвая, — ответила Твайлайт. — Абсолютно мёртвая. Никаких минералов, никакой магии, никакого растворённого воздуха. Она не держит магию вообще. Органика в ней растворяется плохо. Физика — та же, но магии — ноль.

Селестия взяла отчёт, прочитала его внимательно и медленно отложила в сторону.

— И что ты думаешь об этом?

— Я думаю, что это должно было перевернуть науку, — сказала Твайлайт. — Вода из другого мира, где нет магии. Это же фундаментальное открытие! Это должно было изменить всё, что мы знаем о природе реальности!

Она замолчала, и голос её стал тише.

— Но я не знаю, что с этим делать. Я не знаю, как это применить. Я не знаю, что это значит для Лайри и для пони. И я не знаю, кому это вообще нужно.

Она вздохнула.

— Я ожидала переворота в науке. А получила просто воду. Которая не держит магию. И всё.

Селестия смотрела на неё долго, спокойно, и в глазах её было то выражение, которое появлялось у неё только в моменты глубокой мудрости — или когда она вспоминала что-то, что уже пережила сама.

— Твайлайт, — сказала она мягко, — наука не любит, когда её переворачивают.

Твайлайт замерла.

— Что?

— Наука не любит, когда её переворачивают, — повторила Селестия. — Не потому что она консервативна. А потому что переворот — это всегда хаос. Это сломанные парадигмы, годы работы, летящие в корзину, и новые вопросы, на которые нет ответов. Наука любит, когда её расширяют. Когда в неё встраивают новые кирпичики, не разрушая фундамента.

Она подошла к Твайлайт и положила крыло ей на плечо.

— Ты держишь в копытах не переворот. Ты держишь фундамент. Ты нашла воду, которая не держит магию. Это не переворачивает науку. Это расширяет её. Теперь мы знаем, что в нашем мире есть места без магии. И это знание — не разрушение. Это добавление. Новый слой. Новый вопрос.

Твайлайт смотрела на неё, и в голове её кирпичики науки выстраивались должным образом и вставали на места.

— Значит, я не должна переворачивать науку?

— Ты должна её расширять, — ответила Селестия. — Перевороты — это больно, мокро и часто заканчивается тем, что ты сама оказываешься под обломками. Расширение — это тихо. Это аккуратно. Это вопрос не «что теперь?», а «а что ещё?».

Твайлайт кивнула, и в глазах её зажёгся тот огонь, который появлялся у неё, когда она понимала что-то важное.

— Так что я сделала правильные выводы?

— Ты сделала выводы, — ответила Селестия. — Остальное — время.

Она убрала крыло и вернулась на трон.

— А теперь расскажи мне про ферму и Лайри. Я хочу знать всё.

Твайлайт улыбнулась и начала рассказывать. И впервые за несколько дней ей стало немного легче.

Вой раздался на рассвете. Он был низким, протяжным, похожим на скрип старого дерева, которому вдруг захотелось петь. Грэнни Смит выпрямилась за столом, отложила вязание и прислушалась. Её уши, старые и немного обвисшие, дрогнули.

— Древесные волки, — сказала она, и в голосе её прозвучало нечто среднее между восторгом и объявлением войны. — Воют!

Она вскочила, схватила с плиты медный половник и, грохоча им о старую кастрюлю, выскочила на крыльцо.

— Воют! Слышите? Воют! Пора молнияблок! Пора собирать радугу!

Эпплджек, выбежавшая из амбара, замерла с корзиной в копытах.

— Грэнни! Точно? Это их вой?

— А кто же ещё, по-твоему, — ответила старушка, продолжая колотить по кастрюле. — Они воют, значит, яблоки зреют. Несите корзины! Ставьте банки! Готовьте лейки! И кроличьи костюмы не забудьте!

— Кроличьи костюмы? — переспросил Биг Мак, появляясь на крыльце с кружкой чая. — Опять?

— Опять, — твёрдо ответила Грэнни. — В прошлом году мы прыгали над лейками без костюмов, и урожай был на десять банок меньше. В этом году — по правилам.

Флаттершай, спавшая на крыше сарая, проснулась от шума, свесила голову вниз и сонно моргнула.

— Что случилось? Война?

— Хуже, — ответила Эпплджек, на ходу нацепляя кроличьи уши. — Время молнияблок.

* * *

Час спустя ферма превратилась в суматошный муравейник. Пони носились с корзинами, прыгали над лейками, пели странные песни и раскладывали радужно-полосатые яблоки в аккуратные ряды. Грэнни командовала, как генерал, размахивая тем самым пальцем грифона, и не уставала повторять:

— У нас пять дней! Пять дней, пока они не исчезнут! Каждое яблоко — на счёту! Каждая банка — на вес золота!

Эппл Блум, Скуталу и Свити Белль носились по саду, собирая урожай и периодически спотыкаясь о корни. Вайнона лаяла на ворон, которые летели стаей в форме яблока, точно по расписанию. Селестия, казалось, сама светила ярче, чем обычно, чтобы помочь яблокам налиться цветом.

И в этой всеобщей суматохе про Лайри забыли.

Гепард спрыгнул с поленницы, огляделся, понял, что никто не обращает на него внимания, и решил, что это — идеальная возможность для исследования.

Он начал с дома.

Дверь была открыта — кто-то выбежал, забыв закрыть. Лайри вошёл, принюхался. Пахло яблоками, мукой и теплом. Он прошёл по коридору, заглянул в спальню, запрыгнул на кровать, повертелся, повалялся, оставил шерсть на подушках, спрыгнул и пошёл дальше.

Следующая кровать была ещё мягче. Лайри растянулся на ней, вытянул лапы, зевнул и решил, что это хорошее место для отдыха. Но урчание в животе напомнило ему, что он пришёл сюда не за сном.

Он спустился на первый этаж и оказался в кухне. На столе, прямо в центре, стояла большая корзина, полная странных, радужно-полосатых яблок. Они пахли не так, как обычные. Сильнее. Слаще. И чуть тревожнее.

Лайри подошёл ближе, обнюхал корзину, взял одно яблоко в зубы, переложил на пол и, недолго думая, применил привычное превращение.

Яблоко вспыхнуло красным, начало менять форму, и через секунду под лапами гепарда лежал кусок мяса. Такой же радужный, с переливающимися прожилками, пахнущий не так, как привычное мясо, а странно и резко.

Лайри принюхался, лизнул.

Искра.

Яркая, синяя, электрическая — она выскочила из куска мяса прямо ему в нос. Гепард мявкнул, отбросил добычу и отскочил на несколько шагов, тряся головой. Мясо лежало на полу, искрилось, мерцало, и через несколько секунд превратилось обратно в радужное яблоко.

Лайри посмотрел на яблоко, на свои лапы, на яблоко, на лапы, и решил, что эта еда не для него.

Он развернулся и ушёл из кухни с достоинством кота, которого пытались обмануть.

* * *

К вечеру, когда последние яблоки были убраны, а банки расставлены по полкам, Грэнни, наконец, перевела дух. Закат был красным, как варенье, и в воздухе всё ещё витал запах радуги.

— Отлично, — сказала она. — Урожай собран. Завтра с раннего утра продолжим. Все живы. Никто не пострадал.

— Кроме Лайри, — заметила Флаттершай, выглядывая из окна. — Он где?

— В доме, — ответила Эпплджек. — Я видела, как он заходил. Кажется, он… исследовал.

— Надеюсь, он ничего не сломал, — вздохнула Твайлайт, которая прилетела помочь и теперь стояла у двери с ведром воды.

— Сломал, наверное, — сказала Грэнни. — Но мы это починим. Как всегда.

Она уже хотела войти в дом, когда из Вечносвободного Леса донёсся новый звук. Не вой, не скрип, а хруст. Медленный, тяжёлый, приближающийся.

— Что это? — спросила Эппл Блум, прижимаясь к старшей сестре.

Грэнни нахмурилась и посмотрела в сторону леса.

— Не знаю, — ответила она. — Но это не обычные волки. Это больше.

Из леса вышли два древесных волка.

Они были огромными, состоящими из сучьев, веток, сухой коры и листьев. Глаза их горели зелёным, а пасти были полны острых щепок. Они остановились на опушке, внюхались в воздух и посмотрели на ферму — на пони, на яблони, на Лайри.

— В дом, — тихо сказала Грэнни. — Все в дом. Быстро.

Пони метнулись к крыльцу, захлопнули дверь, задвинули засов. Твайлайт уже наколдовывала защитный барьер, но он был слабым, созданным наспех, и волки прошли, не обратив на него внимания.

Лайри, лежавший на поленнице, принюхался.

Он не видел таких существ раньше. Они пахли деревом, смолой и чем-то ещё — чем-то, что он не мог опознать, но что заставляло шерсть на загривке вставать дыбом.

Они были на его территории.

Они угрожали его дому.

Он бросился вперёд.

Мощный прыжок — и гепард оказался перед первым волком. Удар передними лапами по морде — сильный, быстрый, сбивающий. Древолк даже не покачнулся.

Лайри зашипел. Волк щёлкнул пастью, разбрызгивая сухую труху.

И тут Лайри ударил снова — теми же лапами, с теми же пятнами.

Красный свет вспыхнул мгновенно. Магия превращения, зачарованная Твайлайт, схватилась за голову волка, впилась в кору, в сучья, в листья. Она распространялась по телу, как огонь — и деревянное тело волка начало меняться.

Ветки превращались в кости. Кора — в мясо. Смола — в кровь.

Через три секунды перед гепардом лежала куча мяса и костей. Настоящего, сочного, пахнущего едой. Другой волк — тот, что стоял позади — замер, потом развернулся и бросился обратно в лес.

Треск веток становился всё тише, пока не стих совсем.

Лайри сидел, тяжело дыша, и смотрел на добычу. Потом наклонился и откусил кусок.

Вкус был правильным.

Он принялся за еду.

— Ну, — сказала Твайлайт, глядя в окно. — Он защитил ферму.

— И получил ужин, — добавила Эпплджек. — На месяц.

— На год, — поправила Грэнни, выходя на крыльцо. — Если мы правильно его сохраним.

Пони вышли из дома, осторожно обходя гепарда, который с видимым удовольствием уничтожал древесно-мясное чудо. Флаттершай сидела рядом, гладила его по голове и приговаривала:

— Хороший кот. Хороший. Ты защитил нас.

— Он защитил свою территорию, — сказала Грэнни. — И себя. И нас заодно.

Она посмотрела на кучу мяса, потом на Лайри, потом на банки с молнияблоками, стоящие на веранде.

— И всё-таки, — сказала она, — у нас тут два чуда. Одно — яблочное. Другое — пятнистое. Оба странные. Оба полезные. Оба требуют правильного подхода.

Она вздохнула.

— Придётся научиться с ними жить.

Лайри, доевший кусок мяса, поднял голову и посмотрел на неё. В его янтарных глазах не было ни благодарности, ни агрессии. Только спокойное, уверенное присутствие.

«Я здесь», — говорил его взгляд. «Я защищаю. Я ем. Я живу».

И Грэнни Смит кивнула, принимая это.

Фермеры помогли коту перенести мясо в дом — Твайлайт наколдовала лёд, чтобы хранить его в холодильнике, и под присмотром всех домочадцев Лайри устроился прямо на полу рядом с открытой дверцей, урча и поглядывая на припасы.

— Ну, — сказала Грэнни, закрывая последнюю банку с вареньем и ставя её на полку, — по крайней мере, теперь у нас есть два источника дохода. Молнияблоки и кот.

— Кот — это не доход, Грэнни, — вздохнула Эпплджек.

— А что же? — удивилась старушка. — Он нас охраняет. Он нас кормит. Он нас веселит. Всё, что приносит пользу — это доход. Записывай, внучка. Пиши: «Кот — стратегический актив».

Эпплджек взяла перо, написала, и сама не поняла — смеяться ей или плакать. А Лайри, развалившись у холодильника, спал. Ему снилась саванна, но теперь в ней были ещё и деревянные волки — которые превращались в еду.

Утро на ферме «Сладкое яблоко» выдалось тихим и сытым. Лайри дремал на полу кухни, положив голову на лапы, и довольно урчал — холодильник был забит мясом, а живот приятно тяжелел от вчерашнего ужина. Грэнни, проходя мимо, потрепала его за ухо и бросила:

— Хороший кот. Ты нам на месяц еды добыл. Теперь можно и отдохнуть.

Эпплджек, заглянувшая на кухню за яблоками, хмыкнула:

— Добыл, но кто это мясо будет есть? Мы-то траву предпочитаем.

— А кот будет, — ответила Грэнни. — И нам хорошо, и ему сытно. Считай, мы аренду с него взяли.

— Мясом, — уточнила Эпплджек.

— Мясом, — согласилась Грэнни.

Лайри приоткрыл глаз, убедился, что разговор идёт не о нём, и снова заснул. Он не знал, что такое «аренда» и зачем она нужна, но знал, что мясо в холодильнике — его, и он будет есть его, когда захочет.

На крыльце, наблюдая за этой сценой, сидели Меткоискатели. Скуталу крутила в копытах пустую корзину из-под яблок, Эппл Блум жевала травинку, а Свити Белль практиковалась в телекинезе, заплетая гриву Блум.

— Скучно, — сказала Скуталу.

— Не вижу проблем, — ответила Эппл Блум. — Можно, например, помочь Грэнни с банками.

— Скучно, — повторила Скуталу.

— Можно починить забор, — предложила Свити Белль.

— Скучно! — в третий раз воскликнула пегасочка.

Она спрыгнула с крыльца, подошла к двери кухни и заглянула внутрь. Лайри лежал на полу, и его хвост лениво подёргивался, выдавая кошачью дремоту.

— А можно поиграть с котом, — сказала Скуталу.

— Ты уже играла с ним, — напомнила Эппл Блум. — И чуть не врезалась в амбар.

— Это была гонка, — возразила Скуталу. — А я предлагаю обычную игру. Без самокатов. Без скоростей. Просто — игра.

Она посмотрела на спящего гепарда.

— Вы только посмотрите на него. Он лежит как мешок. Ему скучно. Ему нужно развлечение.

— Ему, кажется, и так хорошо, — заметила Свити Белль.

— Он спит, — сказала Скуталу. — А мы будем играть, и он проснётся.

Она шагнула в кухню, подошла к Лайри и осторожно, почтительно дотронулась до его пятнистой лапы.

— Лайри, — позвала она. — Ты хочешь поиграть?

Гепард приоткрыл один глаз, посмотрел на неё, и снова закрыл.

— Ну давай! — не унималась Скуталу, снова потеребив за лапу. — Я знаю игру. Она называется «поймай хвост».

— Какую ещё игру? — спросила Эппл Блум, заглядывая через плечо подруги. — Ты хочешь ловить его хвост?

— Нет, — ответила Скуталу. — Он будет ловить мой хвост. Я буду бегать, а он — ловить. Как в прошлый раз, только без самоката.

— Ты с ума сошла? — ахнула Свити Белль.

— Я хочу проверить, сможет ли он поймать меня, если я буду уворачиваться, — объяснила Скуталу. — Это же весело. Он большой, быстрый, а я — маленькая и ловкая. Кто кого?

Лайри приоткрыл второй глаз. Теперь он смотрел на неё уже не сонно, а с лёгким, едва заметным интересом.

— Смотрите! — прошептала Скуталу. — Он заинтересовался!

Гепард приподнял голову, зевнул, нарочито демонстрируя жаркую пасть, и медленно встал. Потянулся, выгнув спину, и сделал шаг к Скуталу.

— Играем! — объявила пегасочка и, развернувшись, выбежала из кухни во двор.

Лайри, не торопясь, потрусил за ней.

Во дворе развернулась странная, завораживающая картина. Скуталу бегала кругами, меняя направление, петляла между деревьями, ныряла под забор и выскакивала с другой стороны. Лайри бежал за ней — не в полную силу, не с охотничьей яростью, а с ленивой кошачьей игривостью. Он позволял ей убегать, потом догонял, касался лапой её хвоста и снова отпускал.

— Он с ней играет, — удивлённо сказала Эппл Блум, сидя на крыльце. — По-настоящему. Он не пытается её поймать. Он просто… бегает.

— Он большой кот, — заметила Свити Белль. — Большие коты любят играть. Особенно когда им скучно.

Скуталу, запыхавшаяся, но счастливая, остановилась на середине двора и крикнула:

— Эй, Лайри! А теперь ты води!

Она подбежала к нему, быстро и ловко, и дотронулась до его носа. Гепард моргнул, потом вдруг перевернулся на спину, задрав лапы вверх, и замер.

— Что это? — удивилась Скуталу.

— Он играет в «брюхо», — сказала Флаттершай, которая прилетела на шум и теперь сидела у крыльца, наблюдая за происходящим. — Это когда кот показывает живот, потому что доверяет. Ты можешь почесать его.

— Почесать? — переспросила Скуталу.

— Да. Осторожно.

Пегасочка осторожно подошла к гепарду, протянула копыто и почесала его за ухом. Лайри заурчал — громко, довольно, всем телом. Скуталу присела рядом, почесала его под подбородком, и кот перевернулся на бок, подставляя шею.

— Он как большая кошка, — сказала Скуталу. — Только огромный. И с пятнами.

— Он и есть большая кошка, — ответила Эппл Блум, подходя ближе.

— Нет, я серьёзно. Он как Опал, только размером с большого пони и без такой вредной морды.

— Опал бы обиделась, — заметила Свити Белль.

— Опал — кошка, — согласилась Скуталу. — И Лайри — кот. И они оба любят играть. Только Опал играет с клубками и царапает шторы, а Лайри — с пони и дерёт матрацы.

Флаттершай улыбнулась:

— Похоже, у них общие черты.

— Размер, — сказала Скуталу. — У них разный размер. И характер. Опал — вредная. А Лайри — просто большой и ленивый.

— Ленивый — не значит безобидный, — заметила Эппл Блум.

— Но он не злой, — твёрдо сказала Скуталу. — Он просто кот. И я с ним дружу.

Она почесала гепарда за ухом, и тот прикрыл глаза от удовольствия.

— Значит, мы теперь друзья? — спросила Скуталу.

— Друзья, — ответила Флаттершай. — По крайней мере, он тебя не съел.

— А он вообще не ест пони, — заметила Эппл Блум. — Он ест только деревянных волков и овощи, превращённые в мясо.

— И молоко, — добавила Свити Белль.

— И молоко, — согласилась Эппл Блум.

Скуталу сидела рядом с гепардом и гладила его по пятнистой шкуре. Лайри лежал неподвижно, но урчал, и это урчание чувствовалось даже через землю.

— Знаешь, — сказала Скуталу, — когда я бежала, я думала, что он может меня поймать. Но он не поймал. Он просто бежал рядом. Как будто мы друзья.

— Так и есть, — сказала Флаттершай.

— Но я же пони, — удивилась Скуталу. — А он — хищник.

— Это неважно, — ответила Флаттершай. — Важно, что он не хочет тебя есть. А хочет играть.

Скуталу помолчала, потом улыбнулась и почесала кота за ухом.

— Тогда я буду играть с ним каждый день, — сказала она. — До самой зимы. А когда он уйдёт, я буду скучать.

Эппл Блум подошла и села рядом.

— И я буду, — сказала она.

— И я, — добавила Свити Белль.

И они сидели втроём, гладя большого пятнистого кота, который урчал, как трактор, и думали о том, что дружба, наверное, не всегда должна быть понятной. Иногда она просто есть.

А вечером, когда солнце село и на ферме стало тихо, Лайри пришёл к дому и лёг спать у порога. Ему снилась саванна, но теперь в ней были ещё и маленькие пони, которые бегали, смеялись и чесали его за ушами. Они не были добычей. Они были частью территории. Частью его мира. И это было странно, но приятно.

Он зевнул и провалился в сон, тихо урча. На ферме было хорошо. Тепло. Сытно. И даже немного по-своему уютно.

Рэрити приехала на ферму «Сладкое яблоко» в субботу, в самый разгар послеобеденной жары. Она везла с собой два чемодана — один с тканями, другой с вдохновением, — и надежду на то, что загородный воздух и размеренный быт сельских пони помогут ей распутать навязший в голове узел новых идей.

— Дорогая Свити Белль, — сказала она, снимая с плеча сумку и оглядываясь, — ты утверждала, что этот кот — самый очаровательный зверь из всех, что ты когда-либо видела. И что он напоминает тебе Опал.

— Он напоминает мне Опал, только без высокомерия и без шерсти, которая с неё лезет, — радостно ответила Свити Белль. — И он большой. И пятнистый. И он играет со Скуталу.

— Играет? — переспросила Рэрити с сомнением. — Надеюсь, не так, как Опал играет с моими шторами.

— Намного лучше, — сказала Скуталу, выходя из-за угла. — Он не царапает вещи. Он просто на них ложится.

— Ложится? — Рэрити насторожилась. — На что?

— На всё, — ответила Эпплджек, проходя мимо с ведром яблок. — На поленницу, на кровати, на кухонный стол, на твою сумку, если ты оставишь её на крыльце.

Рэрити посмотрела на свою сумку, стоящую на крыльце, и, не говоря ни слова, подняла её магией и повесила на гвоздь у двери.

— Я хочу на него посмотреть, — сказала она. — На этого вашего… пятнистого великана. Но с безопасного расстояния.

Лайри лежал под яблоней. Он нашел самое тенистое место во дворе и растянулся там с выражением глубокого кошачьего удовлетворения. Вокруг него была трава, пара куриц, которые уже перестали его бояться, и Вайнона, сидевшая на почтительном расстоянии и наблюдающая за ним с подозрением.

Рэрити подошла к яблоне, остановилась в нескольких шагах, поправила гриву и принюхалась.

— Пахнет… яблоками? — спросила она.

— Он здесь живёт, — пояснила Свити Белль. — Пахнет тем, что вокруг.

— А он не кусается?

— Только если ты попытаешься отобрать у него мясо, — сказала Эпплджек. — Или молоко. Или лечь на его поленницу.

— Я не собираюсь лечь на его поленницу, — ответила Рэрити, аккуратно ставя чемодан. — Я просто хочу посмотреть на него вблизи. Как на живой объект искусства. Пятнистая шкура, длинные линии, плавные изгибы. Это же готовая коллекция!

Она шагнула ближе. Лайри приоткрыл один глаз, посмотрел на неё, оценил, и снова закрыл.

— Он не обращает на меня внимания, — отметила Рэрити с лёгкой обидой.

— Он так со всеми, — успокоила её Флаттершай, приземляясь рядом. — Он просто лежит. И отдыхает.

— Но он же должен… не знаю… насторожиться? Зарычать? Показать зубы?

— Зачем? — удивилась Флаттершай. — Ты ему не угрожаешь. Ты не еда. Ты просто пони.

Рэрити задумалась над этим замечанием и пришла к выводу, что быть «просто пони» — довольно лестно, когда дело касается хищника. Она сделала ещё один шаг, наклонилась и протянула копыто к пятнистой шкуре.

— Можно погладить? — спросила она.

— Можно, — разрешила Флаттершай. — Только не резко.

Рэрити осторожно коснулась бока гепарда. Шерсть была короткой, гладкой, тёплой и очень приятной на ощупь. Лайри дёрнул ухом, но не открыл глаз. Тогда модница набралась смелости и провела копытом по спине, чувствуя, как под шкурой перекатываются мышцы.

— Боже, — выдохнула она. — Это же шедевр. Такая фактура. Такой цвет. Такие линии. Я должна сделать с ним фотосессию.

— Фотосессию? — переспросила Скуталу. — С котом?

— С этим котом, — поправила Рэрити. — Представьте только: он лежит на бархатном покрывале, вокруг него шёлк, и свет падает так, что подчёркивает каждое пятно. Это же гениально!

«Проснувшись», Лайри посмотрел на Рэрити, потом на бархатное покрывало, которое она уже начала магией разворачивать, и, не меняя выражения морды, встал.

— Он встаёт! — обрадовалась Рэрити. — Он позирует!

Лайри подошёл к покрывалу, понюхал его, фыркнул и, недолго думая, улёгся на траве, спиной к моднице.

— Он отвернулся, — сказала Рэрити разочарованно. — Почему?

— Ему не нравится бархат, — предположила Свити Белль. — Или он не любит позировать.

— Но это же искусство!

— Для него это просто ткань, — сказала Флаттершай. — Он не понимает, зачем лежать на ней, когда есть трава.

Рэрити вздохнула, убрала покрывало и подошла к гепарду с другой стороны. Он лежал, положив голову на лапы, и смотрел на неё с выражением, которое можно было истолковать как «ну и чего ты хочешь?».

— Ладно, — сказала она. — Если ты не хочешь позировать, я могу нарисовать тебя с натуры. Стоя. Или сидя. Или просто спящего.

Лайри зевнул, показав все зубы, и Рэрити, невзирая на опасность, восхищённо вздохнула.

— Какая пасть! — сказала она. — Это же просто рай для иллюстратора.

— Рэрити, — осторожно сказала Флаттершай, — он не модель. Он — гепард. Он может уйти в любой момент.

— Я знаю, — ответила Рэрити, не отрывая взгляда от кота. — Но он такой красивый. И такой… независимый. Как Опал, когда не царапает шторы.

— Опал не царапает шторы, — возразила Свити Белль.

— Она царапает, — отрезала Рэрити. — Я видела. Но это неважно. Важно то, что я хочу нарисовать его. Прямо сейчас. С вашего позволения.

Она достала из чемодана мольберт, листы бумаги и уголь. Лайри наблюдал за этим с лёгким любопытством, но когда Рэрити начала рисовать, он снова закрыл глаза и провалился в дрёму.

Прошло полчаса. Рэрити рисовала, бормоча что-то о линиях и тенях, а Лайри спал, изредка дёргая хвостом, и взмахами ушей отгоняя мух. Потом он проснулся, потянулся, встал и, не взглянув на модницу, направился к дому.

— Он уходит? — расстроилась Рэрити.

— Он голоден, — сказала Флаттершай. — Или хочет пить. Или просто устал лежать на одном месте.

— Но я ещё не закончила!

— Он не знает, что такое «не закончила», — ответила Флаттершай. — Он знает только, что хочет есть. Или спать. Или гулять.

Рэрити посмотрела на рисунок, потом на уходящего гепарда, потом снова на рисунок.

— У него нет чувства стиля, — сказала она с лёгкой обидой.

— У него есть чувство территории, — возразила Флаттершай. — И чувство еды. И чувство покоя. Это важнее стиля.

Рэрити задумалась. Потом убрала мольберт, сложила уголь и сказала:

— Наверное, я слишком привыкла к Опал. Которая хотя бы сидит на месте, когда я её рисую. А он… он живёт своей жизнью. И ему всё равно, что я о нём думаю.

— Это и есть быть гепардом, — сказала Флаттершай.

Рэрити посмотрела на дверь, за которой скрылся Лайри, и улыбнулась.

— Тогда я нарисую его по памяти, — сказала она. — И назову эту серию «Дикая роскошь». Потому что роскошь не всегда можно контролировать.

Магией подхватив чемодан, Рэрити пошла к дому. По пути она остановилась, посмотрела на яблоню, под которой лежал гепард, и прошептала:

— Ты не Опал. Ты лучше. Потому что ты — настоящий.

А Лайри, сидящий на кухне и пьющий молоко из своей миски, даже не подозревал, что стал героем новой коллекции. Он просто жил. И ему этого было достаточно.

В бутике «Карусель» царил творческий хаос.

Рэрити носилась по мастерской, как ураган в шелках. Её рог сиял магией, удерживающей в воздухе сразу три рулона ткани, четыре катушки ниток и два эскиза, которые она то и дело переставляла местами. Опал, сидящая на подоконнике, наблюдала за хозяйкой с выражением морды: «опять началось».

— Итак, — сказала Рэрити, останавливаясь перед большим зеркалом, — гепард. Пятна. Плавные линии. Грация. Сила. Но как перенести это на ткань? Как сделать так, чтобы пони, надев этот наряд, чувствовали себя не просто красивыми, а… свободными? Как гепард?

Она подошла к мольберту, где уже висел первый эскиз — платье с крупными округлыми пятнами, напоминающими шкуру гепарда. Оно было красивым, но что-то в нём не хватало.

— Слишком буквально, — сказала она. — Слишком… зоопарк. Я не хочу, чтобы пони выглядели как животные. Я хочу, чтобы они чувствовали себя хищниками. В хорошем смысле, конечно.

Опал зевнула и отвернулась к окну.

Рэрити вздохнула, села на стул и уставилась в потолок. Удерживаемые магией рулоны и катушки плавно легли на пол. В голове модницы крутились образы: гепард на поленнице, гепард в траве, гепард, бегущий за Скуталу, но не чтобы поймать, а чтобы поиграть. И вдруг её осенило.

— Движение, — сказала она вслух. — Всё дело в движении. Не в пятнах. Не в цвете. В том, как он двигается. Как он перетекает из одного положения в другое. Как его шкура меняет оттенки на солнце. Как он лежит — расслабленно, но готовый к броску в любой момент.

Она схватила новый лист бумаги и начала рисовать. Теперь это был не просто узор. Это была композиция: ткань, которая ложилась на тело так, чтобы подчёркивать движение. Ткань, которая струилась, как шерсть на бегу. Асимметричные вырезы. Цвета — не просто жёлтый и чёрный, а оттенки, меняющиеся в зависимости от освещения.

— Но этого мало, — сказала она, откладывая эскиз. — Пони не купят просто красивую вещь. Им нужна идея. Им нужно чувствовать себя особенными. Причастными к чему-то.

Она прошлась по мастерской, бормоча под нос:

— Так. Гепард — это скорость. Свобода. Независимость. Но он же и… защитник. Он охраняет ферму. Он заботится о своих. Не потому что должен, а потому что хочет.

Она остановилась.

— Вот оно. Не просто мода. А послание. Быть сильным, но не агрессивным. Быть свободным, но не одиноким. Быть хищником, который не охотится на тех, кто ему доверяет.

Она взяла новый лист и написала вверху:

«Дикая верность»

— Серия нарядов, вдохновлённых гепардом, который выбрал свой дом. Пони, надевая этот наряд, будут чувствовать себя частью чего-то большего. Не просто зрителями, а участниками. Как будто они — тоже немного гепарды. Только с рогами и копытами.

Она усмехнулась собственной шутке и принялась за новый эскиз: платье с асимметричной юбкой, напоминающей хвост гепарда, и золотистыми вставками, отражающими цвет его шерсти.

* * *

На следующее утро она представила коллекцию своим друзьям. Твайлайт пришла первой, за ней Флаттершай и Эпплджек. Свити Белль сияла от гордости, будто сама придумала всё это.

— Дорогие, — начала Рэрити, вставая рядом с поникеном, — я хочу показать вам не просто одежду. Я хочу показать вам ощущение. Ощущение свободы, силы и… принадлежности.

Она сняла покрывало с первого наряда.

Это было платье-комбинезон из мягкой, струящейся ткани, напоминающей шерсть. Пятна были нанесены не просто краской — они меняли оттенок в зависимости от освещения, создавая иллюзию движения. Юбка была асимметричной, напоминающей хвост, а линия воротника изгибалась с грацией кошачьего тела.

— Это «Бег», — сказала Рэрити. — Оно для тех, кто не боится двигаться быстро и менять направление.

Она сняла второе покрывало.

Там был жакет с широкими плечами и длинными ногавами, облегающий, как вторая кожа. Цвета — золотой и чёрный — переходили друг в друга плавно, без резких границ.

— Это «Территория», — пояснила Рэрити. — Для тех, кто знает своё место и не позволяет никому его оспаривать.

Третье покрывало открыло лёгкое, почти невесомое платье с длинным шлейфом, напоминающим хвост на бегу.

— Это «Стая», — сказала Рэрити. — Для тех, кто ценит своих и готов за них стоять.

— Но как ты собираешься продать это? — спросила Эпплджек, рассматривая жакет с практичным любопытством. — Это же не простая одежда. Это… искусство.

— Вот именно, — ответила Рэрити. — Искусство, которое можно носить. Я не продаю ткань. Я продаю историю. Историю о том, как чужой стал своим. О том, как хищник стал защитником. И каждый, кто наденет этот наряд, сможет рассказать эту историю.

Твайлайт задумалась.

— Но ты уверена, что пони захотят носить хищные пятна? Мы же всё-таки травоядные.

— Ты носишь крылья, хотя не пегас, — парировала Рэрити. — Это не про то, кем ты родилась. Это про то, кем ты хочешь стать. Или почувствовать.

Она подошла к манекену и поправила воротник.

— Я назову эту линию «Дикая верность». И я уверена, что она найдёт своих почитателей. Потому что все мы — немного хищники. Только не все это признают.

— Я бы купила, — сказала Флаттершай, рассматривая платье-комбинезон. — Оно напоминает мне Лайри. Но в хорошем смысле.

— А я бы купила, если бы у меня было куда его носить, — заметила Эпплджек. — Но на ферме шлейфы и жакеты не приживаются.

— Для тебя я сделаю отдельную линию, — пообещала Рэрити. — Рабочую, но с пятнами. Чтобы ты могла пахать с чувством стиля.

Эпплджек с улыбкой хмыкнула, но не отказалась.

А вечером, когда бутик опустел, Рэрити стояла перед зеркалом и смотрела на первый эскиз. Она думала о гепарде, который не знает, что такое мода, но при этом является самым стильным существом, которое она когда-либо видела. И о том, что иногда вдохновение приходит не от книг или картинок, а от живого существа.

— Спасибо тебе, Лайри, — сказала она тихо. — За то, что ты просто есть.

Где-то далеко, на ферме «Сладкое яблоко», гепард чихнул во сне и перевернулся на другой бок.

Он не знал, что стал музой. И ему было всё равно.

Утро на ферме «Сладкое яблоко» начиналось своплей петуха, который всё ещё недоверчиво косился на поленницу, где спал гепард. Но Лайри уже не обращал внимания на пернатых. Он лежал, вытянувшись во всю длину, и грел бока на утреннем солнце.

Эпплджек вышла на крыльцо с ведром и остановилась.

— Спишь, значит, — сказала она. — А у нас работа. У нас всегда работа. Ты бы хоть иногда помогал.

Лайри приоткрыл один глаз, меланхолично глянул на пони, и снова закрыл.

— Ну да, конечно, — фыркнула Эпплджек, спускаясь с крыльца. — Ты же кот. Тебе не нужна работа. Ты просто лежишь и ждёшь, когда тебя покормят.

Она прошла мимо, собираясь идти в амбар, но Биг Мак уже стоял у ворот, запрягшийся в телегу, и смотрел на гепарда с тем особым выражением морды, которое появлялось у него только когда он о чём-то задумывался.

— Агась, — сказал он.

— Что «агась»? — обернулась Эпплджек.

— Кот, — пояснил Биг Мак.

— Я вижу, что кот. Но он просто лежит.

— Агась. — Биг Мак указал на поленницу, где только что лежал Лайри. — Теперь не лежит.

Эпплджек обернулась. Лайри покинул поленницу и стоял рядом с телегой, обнюхивая колесо.

— Ты чего? — спросила пони.

Лайри ткнулся носом в колесо, потом посмотрел на неё, потом на амбар.

— Он хочет помочь? — не поверила Эпплджек.

— Агась, — сказал Биг Мак с лёгкой улыбкой.

— Коты не помогают. Коты лежат и едят. Это их работа.

Но Лайри уже зашагал к амбару, оглядываясь и как-бы спрашивая: «ну, идёшь?»

— Он ждёт тебя, — заметил Биг Мак.

Эпплджек растерянно посмотрела на кота, потом на телегу, потом снова на кота.

— Ладно, — сказала она. — Идём. Но если ты порвёшь мешок, я тебя выгоню.

Лайри фыркнул и пошёл впереди, уверенно, как будто знал дорогу лучше её.

Амбар был полон мешков с яблоками. Эпплджек подошла, перекинула первый же мешок себе на спину и понесла к телеге. Биг Мак ждал у ворот.

Лайри стоял в дверном проёме, наблюдая.

— Ты будешь просто стоять? — спросила Эпплджек на ходу. — Или таки поможешь?

Лайри подошёл к мешкам, принюхался к одному из них, потом аккуратно, очень осторожно взял зубами за завязанную горловину. Мешок оказался тяжёлым, но гепард, напрягшись, поднял его и, держа в зубах, понёс к телеге.

Эпплджек остановилась, глядя на это.

— Ты… ты это серьёзно?

Лайри донёс мешок до телеги, но забросить его наверх не смог — слишком тяжело. Он аккуратно опустил его на землю рядом с колесом, посмотрел на Биг Мака, вылезающего из хомута, потом развернулся и флегматично пошёл в амбар за следующим.

— Он принёс мешок, — сказала Эпплджек, не веря своим глазам. — Он реально принёс мешок.

— Агась, — кивнул Биг Мак, поднимая мешок и укладывая в телегу. — Хороший кот.

— Но он же не сможет забросить его наверх, — заметила Эпплджек.

— Не сможет, — согласился Биг Мак. — Вы приносите. Я гружу. Так и работаем.

Лайри вернулся с новым мешком, положил его рядом с колесом и снова ушёл в амбар.

Эпплджек смотрела на это, и в её голове медленно, но уверенно складывалась картина: гепард, который не просто ест и спит, а еще и работает. Без приказов. Без просьб. Просто потому что он может.

— Он помогает, — сказала подошедшая Флаттершай, наблюдая за происходящим. — По-своему, но помогает.

— Я вижу, — ответила Эпплджек. — Вопрос только — зачем?

— Может, ему просто скучно, — сказала Флаттершай. — Или он чувствует себя частью фермы.

Эпплджек задумалась. Она посмотрела на гепарда, который снова нёс мешок в зубах, и вдруг поймала себя на мысли, что это не просто странно. Это… правильно.

— Он заботится о нас, — сказала она тихо. — По-своему.

— Ты только сейчас это поняла? — спросила Флаттершай.

— Я думала, он просто ест и спит. А он… он часть территории. Как Вайнона. Как куры. Как яблони.

Она подошла к Лайри, когда он опустил очередной мешок, и осторожно погладила его по голове.

— Спасибо, — сказала она. — За помощь. И за то, что ты есть.

Лайри прищурился, давая ей почесать себя за ухом, и в этот момент их заметил Биг Мак.

— Агась, — сказал он, глядя на эту картину.

— Что «агась»? — спросила Эпплджек.

— Мирно, — ответил Биг Мак. — Всё мирно.

Он подошёл, поднял ещё один мешок, переложил в телегу и повернулся к гепарду.

— Хороший кот, — одобрительно сказал он.

Лайри, словно поняв, вильнул хвостом и снова ушёл в амбар за следующим мешком. Эпплджек, смирившаяся с очевидным, пошла следом.

К полудню телега была загружена. Эпплджек стояла у ворот и смотрела, как Биг Мак отвозит яблоки на рынок. Рядом с ней, тяжело дыша, сидел Лайри. Он устал, но в его глазах не было уныния. Было что-то вроде удовлетворения.

— Ну что, — сказала Эпплджек, глядя на него, — ты сегодня поработал. Как настоящий фермер.

Лайри зевнул и улёгся прямо на траве у ворот.

— Отдыхай, — сказала она. — Заслужил.

Она почесала его за ухом, и кот заурчал.

Вечером, когда работы были закончены и ферма погрузилась в тишину, Эпплджек сидела на крыльце и смотрела, как Лайри лежит на своём излюбленном месте на поленнице.

— Он не просто кот, — сказала она.

Биг Мак, сидящий рядом, кивнул.

— Он наш, — добавила она. — Наш большой пятнистый житель. Который помогает носить мешки и дерётся с волками.

— Агась, — сказал Биг Мак.

— Наверное, ему здесь хорошо, — сказала Эпплджек. — И нам с ним хорошо. Странно, правда?

Биг Мак пожал плечами.

— Такое бывает, — сказал он.

— Агась, — повторила Эпплджек, и это прозвучало почти как согласие.

Лайри приоткрыл один глаз, убедился, что ничего не происходит, и снова заснул.

Ферма «Сладкое яблоко» была его домом. И он был её частью. Пусть и пятнистой. Пусть и зубастой. Но своей.

( день первый )

Рейнбоу Дэш приземлилась на ферме «Сладкое яблоко» с таким видом, будто прилетела решать судьбы мира. Впрочем, для неё так и было. Она отряхнулась, поправила гриву и окинула двор хозяйским взглядом.

— Где этот ваш пятнистый? — спросила она.

Флаттершай, сидевшая на крыльце с чашкой чая, подняла бровь.

— Лайри? Он на поленнице. Спит. Как обычно.

— Отлично. Я хочу с ним побегать.

Скуталу, которая как раз вышла с корзиной из дома, замерла и уставилась на Дэш с выражением, в котором смешались восхищение и ужас.

— Ты серьёзно? — спросила она. — Ты знаешь, что он — гепард? Самый быстрый зверь на земле?

— Знаю, — ответила Рейнбоу. — Поэтому я и хочу с ним побегать. Честно. Без крыльев.

— Ты с ума сошла, — сказала Скуталу. — Я уже пробовала. На самокате. И чуть не врезалась в амбар.

— Ты на самокате, а я — на ногах. Разница.

— Разница в том, что я хотя бы знала, когда остановиться, — возразила Скуталу. — А он не остановится. Он догоняет. Это его инстинкт.

Флаттершай поставила чашку и встала.

— Дэш, послушай. Я понимаю, что ты хочешь проверить себя. Но Лайри — не соперник. Он хищник. Даже если он выглядит ленивым и сонным, в нём живёт охотник. Когда он бежит, он не думает о правилах. Он думает о добыче.

— Я не добыча, — фыркнула Рейнбоу.

— Для него — ты движущаяся цель, — твёрдо сказала Флаттершай. — Я могу объяснить ему правила. Я могу сказать ему, что это игра. Но я не могу гарантировать, что он не воспримет это как охоту.

Рейнбоу задумалась. Она посмотрела на поленницу, где лежал Лайри, и на её морде промелькнула тень сомнения.

— А если я буду бежать без крыльев? — спросила она. — Это же не охота. Это бег.

— Для гепарда любой бег — это охота, — ответила Скуталу. — Я поняла это, когда он догнал меня. Он даже не напрягался. Он просто бежал. И если бы он хотел — он бы меня поймал. Не потому что злой. Потому что это его природа.

Рейнбоу посмотрела на Лайри. Тот всё ещё спал, но его уши шевельнулись, ловя разговор.

— Ладно, — сказала она. — Тогда я поговорю с ним сама.

Она подошла к поленнице и посмотрела на гепарда снизу вверх

— Эй, ты. Пятнистый. Я — Рейнбоу Дэш. Я самая быстрая пони в Эквестрии. И я хочу проверить, кто из нас быстрее.

Лайри приоткрыл один глаз, посмотрел на неё, зевнул, показав все зубы, и снова закрыл.

— Я серьёзно, — сказала Дэш. — Я складываю крылья. Бежим по земле. От забора до забора. Честно. Без трюков.

Флаттершай подошла и встала рядом.

— Лайри, — сказала она мягко. — Это игра. Как со Скуталу. Ты бежишь, она бежит. Не ловить. Не кусать. Просто бежать. Ты понял?

Лайри приподнял голову, посмотрел на Рейнбоу, потом на Флаттершай, и медленно, очень медленно, встал. Он потянулся, выгнув спину дугой, и грациозно «перетёк» с поленницы на траву.

— Кажется, он согласен, — сказала Скуталу.

— Или он просто хочет размяться, — добавила Флаттершай.

Рейнбоу отошла к забору, размяла ноги и сложила крылья.

— Готов, пятнистый? — спросила она.

Лайри сел, посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес.

— На старт… — сказала Флаттершай. — Внимание… — она подняла крыло. — Йей!

Рейнбоу рванула с места с такой скоростью, что за ней потянулся радужный шлейф. Она бежала по земле, копыта мелькали, как молнии, и она чувствовала, что это — её стихия.

Но Лайри был быстрее.

Он не напрягался. Он просто бежал — плавно, грациозно, как текучая вода. Он догнал её через три секунды, поравнялся, посмотрел на неё с лёгким недоумением и умчался вперёд.

Рейнбоу прибавила скорости. Она бежала так, как никогда в жизни, но гепард всё равно был впереди.

Он добежал до забора, пробежал ещё немного вдоль сетки, замедляя бег, потом остановился и посмотрел на неё с тем же лёгким недоумением.

— Ты… — выдохнула Рейнбоу, подбегая. — Ты… это… просто нечестно.

Лайри снисходительно наклонил голову.

— Ты даже не дышал, — сказала она. — А я почти загнулась.

Флаттершай, подлетевшая к ним, улыбнулась.

— Он был сдержан, — сказала она. — Он мог бежать быстрее, но он выбрал скорость, которая тебя не унизила.

— Ох, спасибо, — вздохнула Рейнбоу, пытаясь отдышаться. — Просто великопытно.

Лайри подошёл к ней, ткнулся носом в плечо, фыркнул и, развернувшись, потрусил обратно к поленнице.

Рейнбоу смотрела ему вслед.

— Ты быстрее, — сказала она. — Но я выше. И у меня есть крылья.

Лайри не обернулся.

— Это нечестно, — повторила она. — Но я хочу повторить.

— Завтра, — сказала Флаттершай. — После того, как он поест. И выспится.

Рейнбоу вздохнула, расправила крылья и посмотрела на небо.

— Ты знаешь, — сказала она, — я думала, что он просто большой кот. А он — гепард. Настоящий. Быстрый. И он даже не старался.

— Теперь ты знаешь, — сказала Скуталу, подходя к ней. — И ты не умерла.

— Я не умерла, — сказала Рейнбоу. — Но я почти устала.

Она усмехнулась.

— Завтра я буду быстрее. Или хотя бы попытаюсь.

Лайри, уже лежащий на поленнице, приоткрыл один глаз, убедился, что никто не собирается его больше гонять, и снова закрыл.

Он не знал, что такое «спорт». Но игра ему понравилась.

* * *

( день второй )

На следующее утро ферма «Сладкое яблоко» гудела как улей перед медосбором. Слух о вчерашнем забеге разлетелся быстрее, чем Рейнбоу могла бы пролететь, и теперь на поленницу смотрели не только куры и Вайнона, но и множество жителей Понивилля, которые нашли повод «случайно» оказаться у фермы.

Рейнбоу стояла у стартовой линии, разминая ноги и прижимая крылья к бокам. Она была полна решимости. Она проиграла вчера — и это было непривычно, обидно и почему-то весело одновременно.

— Сегодня я выиграю, — сказала она.

— Ага, — усмехнулась Эпплджек, подходя к ней и поправляя шляпу. — А я вот тоже хочу попробовать. Ты вчера так красиво проиграла, что мне стало любопытно.

— Я не проиграла! Я… дала ему фору.

— Конечно, — кивнула Эпплджек. — Ты дала ему фору, а он тебя обогнал на целых три корпуса.

Рейнбоу фыркнула, но спорить не стала. Спорить было нечем.

Лайри спрыгнул с поленницы, когда увидел, что все собираются на лужайке. Он подошёл к стартовой линии, сел и посмотрел на пони с тем же лёгким любопытством, с каким кот смотрит на муху.

— Он готов, — сказала Флаттершай. — Но помните: он будет бежать вполсилы. Если он прибавит — никто из вас его не догонит.

— Мы знаем, — сказала Рейнбоу. — Но мы тоже будем стараться.

Твайлайт, стоящая у старта с секундомером в магохвате, поправила очки и объявила:

— Дистанция — от этой яблони до забора. Бег по земле. Крылья не использовать. Победитель — тот, кто пересечёт финиш первым.

— А если гепард? — спросила Скуталу из толпы.

— Если гепард — побеждает гепард, — ответила Твайлайт. — Это соревнование — не против него, а с ним.

Рейнбоу закатила глаза, но кивнула.

— Готовы? — спросила Флаттершай.

— Готова, — сказала Рейнбоу, прижимая крылья ещё плотнее.

— Готова, — сказала Эпплджек, копытами утрамбовывая землю.

Лайри привстал, готовый к старту.

— На старт… внимание… — Флаттершай подняла крыло. — Йей!

Рейнбоу рванула с места, выплёскивая всю злость за вчерашнее поражение. Эпплджек держалась рядом, её мощные ноги работали, как поршни. Лайри бежал легко, будто и не прилагал усилий.

Твайлайт, засекшая время на старте, телепортировалась к финишу и успела остановить секундомер как раз в тот момент, когда первый участник пересёк черту.

Лайри — первым.

Эпплджек — второй, на полкорпуса позади.

Рейнбоу — третьей, и на её морде было написано искреннее удивление.

— Я… — она попыталась отдышаться. — Я проиграла земной пони?!

— Я проиграла гепарду, — поправила Эпплджек, переводя дыхание. — Ты проиграла мне.

— Это нечестно! — возмутилась Рейнбоу.

— Честно, — ответила Эпплджек. — Я сильнее на земле. Ты — в воздухе. А он — быстрее нас обеих.

Лайри сидел рядом, дышал он спокойно, без признаков усталости. Посмотрел на секундомер в магии Твайлайт, потом на неё, потом снова на секундомер.

— Ты хочешь знать своё время? — спросила Твайлайт, улыбаясь.

Лайри моргнул.

— Семь секунд на всю дистанцию, — сказала она. — Это быстрее, чем любая пони в Эквестрии.

— И быстрее пегаса, — добавила Рейнбоу, всё ещё пытаясь отдышаться. — Но я хочу реванш. Завтра. Снова.

— Ага, — сказала Эпплджек. — И я с тобой. Но уже на полную дистанцию.

Флаттершай, наблюдавшая за всем этим с крыльца, вздохнула и улыбнулась.

— Вы все сошли с ума, — сказала она. — Но это самый приятный вид безумия, который я видела за последние недели.

Лайри, не понимая ни слова, встал, подошёл к Твайлайт, потёрся головой о её плечо, ткнулся носом в секундомер, чихнул и пошёл обратно к поленнице.

— Кажется, ему понравилось, — сказала Скуталу.

— Ему понравилось бегать, — ответила Флаттершай. — Не важно, с кем.

А Рейнбоу уже строила планы на завтрашний забег.

— Я выиграю, — сказала она. — Обязательно.

— Конечно, — улыбнулась Эпплджек. — Как вчера.

— Это было вчера, — фыркнула Рейнбоу. — А сегодня — сегодня.

Она посмотрела на Лайри, который уже устроился на поленнице и прикрыл глаза.

— Завтра, пятнистый, — сказала она. — Я буду быстрее.

Лайри не ответил. Он просто лежал и грел бока на солнце.

Ему было хорошо. И он не знал, что такое «реванш». Но он знал, что завтра снова будет бегать.

* * *

( день третий )

На третий день ферма «Сладкое яблоко» гудела сильнее, чем на второй. Слух о том, что Рейнбоу Дэш дважды проиграла гепарду и единожды — Эпплджек, разлетелся по всему Понивиллю, и теперь вокруг фермы собралась добрая половина города. Пинки Пай принесла флажки и свисток. Рэрити, вооружившись блокнотом, готовилась зарисовывать позы. Даже Грэнни Смит вышла на крыльцо, опираясь на ходунки, и смотрела с явным интересом.

Рейнбоу стояла у стартовой линии, уложив крылья так, чтобы они не создавали лишнего сопротивления. Гладкие линии тела, никаких завихрений, никаких турбулентностей. Глаза пегаски горели решимостью, смешанной с отчаянием.

— Сегодня я выиграю, — сказала она.

— Вчера ты уже говорила, — заметила Эпплджек, стоящая рядом и поправляющая шляпу. — И позавчера.

— Сегодня — всё будет иначе.

— Потому что ты научилась бегать быстрее гепарда за одну ночь?

— Потому что я придумала стратегию, — сказала Рейнбоу с загадочным видом.

Флаттершай, стоящая рядом с ними, вздохнула и посмотрела на поленницу, где Лайри уже потягивался, готовясь к забегу. Её взгляд был чуть тревожным, но она молчала. Она знала то, чего не знала Рейнбоу.

Твайлайт подошла к стартовой линии с секундомером.

— Дистанция — через всю ферму, от забора до забора. Бег по земле. Крылья запрещены. Готовы?

— Готовы! — хором ответили Рейнбоу и Эпплджек.

Лайри подошёл и сел рядом с ними, глядя на горизонт с тем же лёгким любопытством, что и в первый день.

— На старт… внимание… — Флаттершай подняла крыло. — ЙЕЙ!

Рейнбоу рванула, как ракета. Она бежала так, будто от этого зависела её честь, её репутация и её место в истории Понивилля. Эпплджек — мощно, ровно, без рывков, экономя силы.

Лайри — легко, как всегда.

Он обогнал их на полпути, как и в прошлые разы. Рейнбоу пыталась не отставать, но ноги её уже начинали заплетаться.

Лайри пересек финиш первым. Эпплджек — второй. Рейнбоу — снова третьей.

Она упала на траву, тяжело дыша, и уставилась в небо.

— Я проиграла, — сказала она. — Опять.

— Дважды, — поправила Эпплджек, переводя дыхание.

— Спасибо, я знаю.

Лайри сидел рядом, глядя на неё с тем же спокойным выражением. Он не понимал, что такое победа и поражение. Он просто бегал. И ему это нравилось.

— Лайри быстр на короткой дистанции, — сказала Флаттершай, садясь рядом с Рейнбоу. — Но гепард создан для рывка. Он выдыхается на длинных.

— Что? — Рейнбоу села. — Так он не может бежать долго?

— Не может, — ответила Флаттершай. — Максимум — несколько сотен метров. Потом он перегревается и должен остановиться.

Рейнбоу замерла.

— И ты не сказала мне?

— Ты хотела проверить себя на короткой дистанции, — сказала Флаттершай. — Ты не спрашивала. Я не скрывала.

— Я проиграла ему три раза! А он даже не старался!

— Он старался, — возразила Флаттершай. — Просто он умеет бегать. И он умеет выигрывать. Но он бы проиграл тебе в длинном забеге.

Рейнбоу посмотрела на Лайри, который уже стоял, намеренный вернуться на поленницу.

— Так значит… — она поднялась с травы и подошла к нему. — Ты бы не выдержал марафон?

Лайри посмотрел на неё, потом на Флаттершай, потом снова на Рейнбоу.

— Он не знает, что такое марафон, — сказала Флаттершай.

— Я знаю, что он бы проиграл, — сказала Рейнбоу с кривой усмешкой. — Но он не знает, что я знаю.

Она улыбнулась. Впервые за три дня её улыбка была не разочарованной, а почти счастливой.

— Значит, я бы выиграла, если бы мы бежали долго, — сказала она.

— Да, — подтвердила Флаттершай.

— Тогда я хочу бежать долго, — сказала Рейнбоу. — Завтра. На длинную дистанцию.

— Он не согласится, — сказала Эпплджек. — Он не дурак.

— Он — кот, — ответила Рейнбоу. — Он согласится, если ему будет интересно.

Она почесала Лайри за ухом и прошептала:

— Завтра, пятнистый. Длинная дистанция. Я выиграю. Ты проиграешь. Но это будет честно.

Лайри вздохнул и пошёл на поленницу. Ему было всё равно. Он просто хотел есть и спать. И иногда бегать, если это было интересно.

Рейнбоу смотрела ему вслед, и в её глазах был огонь.

— Завтра, — сказала она. — Завтра я выиграю.

А Флаттершай, стоящая позади, тихо улыбнулась.

— Ты уже выиграла, — сказала она. — Ты поняла, что проигрывать — тоже интересно.

Рейнбоу обернулась.

— Я не проигрываю, — сказала она. — Я просто учусь.

На поленнице Лайри чихнул и перевернулся на другой бок.

Ему снилась саванна. И в ней не было никаких дистанций. Только бег, ветер и свобода.

* * *

( день четвертый )

Рейнбоу готовилась к забегу всю ночь. Она разминалась, придумывала стратегию, даже нарисовала схему дистанции на клочке бумаги. Она была уверена: если Лайри согласится на длинную дистанцию, она его обгонит. Это будет её реванш. Её триумф.

Утром она прилетела на ферму с горящими глазами и преисполненная решимости.

— Сегодня, — объявила она, — я бегу марафон. И Лайри бежит со мной.

Флаттершай, сидевшая на крыльце, подняла на неё спокойный взгляд.

— Он не согласится.

— Почему? — Рейнбоу нахмурилась. — Он же любит бегать.

— Он любит бегать на короткие дистанции, — ответила Флаттершай. — Я объяснила ему, что такое марафон. И что на длинной дистанции он перегреется и не сможет продолжать.

— И что он сказал?

— Он сказал, — Флаттершай чуть улыбнулась, — что не хочет участвовать в гонке, где его заранее хотят унизить.

Рейнбоу замерла.

— Унизить? Я не хочу его унизить! Я хочу честно выиграть!

— Он не видит разницы, — ответила Флаттершай. — Для него честная гонка — это когда оба бегут в полную силу на равной дистанции. А ты предлагаешь ему дистанцию, на которой он заведомо проиграет. Это не соревнование. Это ловушка.

Рейнбоу открыла рот, потом закрыла.

— Я… я не думала об этом.

— Я знаю, — сказала Флаттершай. — Ты думала о победе. А он думает о справедливости.

На поленнице Лайри приоткрыл один глаз, посмотрел на Рейнбоу, зевнул и снова закрыл.

— Он не обижен, — сказала Флаттершай. — Он просто не видит смысла. Если ты хочешь с ним бегать — бегай на короткие дистанции. Там ты хотя бы видишь, где ты и где он.

Рейнбоу постояла, потом села на траву рядом с поленницей и посмотрела на гепарда.

— Ты прав, — сказала она тихо. — Я хотела выиграть любой ценой. Но это нечестно. Прости.

Лайри не ответил. Но его ухо дрогнуло.

— Я не буду просить тебя бежать марафон, — сказала она. — Но я хочу, чтобы мы снова побегали. Коротко. Честно. Как в первый раз.

Лайри снисходительно взглянул на неё.

— Кажется, он согласен, — сказала Флаттершай.

Рейнбоу улыбнулась и посмотрела на поленницу, где Лайри лежал с прикрытыми глазами.

— Значит — сейчас.

— Сейчас? — удивилась Флаттершай. — Только что он отказался от марафона, и ты хочешь…

— Он отказался от марафона, — перебила Рейнбоу. — Он не отказался бежать. Он сказал, что не хочет участвовать в гонке, где его унизят. А короткая дистанция — честная. Я хочу бежать. Сейчас.

Она подошла к поленнице.

— Эй, пятнистый. Я не буду просить тебя бежать марафон. Это нечестно. Но сегодня ты не занят, я не занята, солнце светит, и я хочу проверить, смогу ли я тебя обогнать хотя бы на короткой дистанции. Ты как?

Лайри посмотрел на неё, потом на лужайку, потом снова на неё. Он медленно поднялся, потянулся, выгнув спину, и спрыгнул с поленницы.

— Кажется, он согласен, — сказала Флаттершай с лёгкой улыбкой.

— Отлично! — Рейнбоу отошла к стартовой линии, прижимая крылья к бокам. — Короткая. От яблони до забора и обратно. Как в первый раз.

— На старт… — Флаттершай подняла крыло, и голос её окреп. — Внимание…

Лайри присел, готовый к рывку.

— Йей!

Рейнбоу рванула с места, выкладываясь на полную. Она чувствовала, как ветер бьёт в морду, как земля летит из-под копыт.

Лайри бежал рядом.

Не впереди. Рядом.

Он держался с ней наравне, не обгоняя, не отставая. Он просто бежал рядом, глядя на неё с тем же лёгким любопытством.

Рейнбоу не верила своим глазам. Он мог обогнать её. Он обгонял её в прошлые разы. Но сейчас он бежал рядом. Как будто давал ей шанс. Как будто проверял — а сможет ли она?

Она прибавила скорости. Он прибавил тоже.

Она выложилась до предела. Он держался рядом.

Они добежали до забора, развернулись и помчались обратно. Рейнбоу чувствовала, что ноги её начинают заплетаться, но она не сдавалась. Она бежала, пока не пересекла финишную черту.

Лайри пересек её ровно на полкорпуса раньше.

Рейнбоу рухнула на траву, тяжело дыша.

— Я… почти… — она попыталась отдышаться. — Я почти… догнала его.

— Он дал тебе фору, — сказала Флаттершай, подходя к ней. — Он мог обогнать тебя на старте, но он хотел, чтобы ты почувствовала, что можешь бежать с ним рядом.

— Зачем?

— Чтобы ты поняла, что проигрывать — это не стыдно, — ответила Флаттершай. — И что он не враг. Он просто партнёр по игре.

Рейнбоу села, посмотрела на Лайри, который уже стоял у поленницы и облизывал лапу.

— Ты… — она запнулась. — Ты специально дал мне шанс?

Лайри посмотрел на неё, моргнул и запрыгнул на поленницу.

— Он не скажет, — сказала Флаттершай. — Но я думаю, да.

Рейнбоу улыбнулась. И впервые за эти дни она улыбнулась не с вызовом, а с чем-то тёплым.

— Значит, он не просто быстрый, — сказала она. — Он ещё и честный.

— Он гепард, — сказала Флаттершай. — Он делает то, что считает правильным.

Рейнбоу встала, отряхнула гриву и подошла к поленнице.

— Спасибо, — сказала она Лайри. — За то, что дал мне шанс. И за то, что не унизил.

Лайри посмотрел на неё и улёгся удобнее.

— Кажется, он принял твою благодарность, — сказала Флаттершай.

— Кажется, да, — ответила Рейнбоу.

Она отошла от поленницы и посмотрела на небо.

— Завтра я снова приду, — сказала она. — И снова попытаюсь его обогнать.

— Ты не обгонишь, — сказала Эпплджек, проходя мимо с корзиной яблок.

— Знаю, — ответила Рейнбоу. — Но это не значит, что я не могу пытаться.

Флаттершай смотрела ей вслед и думала о том, что иногда проигрывать — это тоже урок. И иногда самый важный урок — не победа, а понимание, что победа не всегда нужна.

Пинки Пай всегда была в движении. Она прыгала, когда стояла, бегала, когда сидела, и болтала даже во сне. Её энергия была бесконечной, как её голос, который заполнял любое пространство, не оставляя места тишине.

Именно поэтому она и пришла на ферму.

— Я хочу поиграть с гепардом! — объявила она, врываясь во двор с коробкой воздушных шариков, связкой свистков и двумя тортами, которые она, кажется, собиралась использовать не по назначению.

— Пинки, — устало вздохнула Флаттершай, сидевшая на крыльце, — Лайри не играет в игры, которые ты придумываешь.

— Почему? — надулась Пинки. — Он же играл с Дэш! Он бегал с Эпплджек! Он носил мешки с Биг Маком!

— Он играл в игры, которые понимает. Бег. Охота. Перенос предметов. — Флаттершай посмотрела на коробку воздушных шариков. — А не в то, что требует шума и непредсказуемости.

Пинки задумалась. Это было редкое зрелище — Пинки Пай, стоящая неподвижно и тихо, смотрела на поленницу, где лежал Лайри.

— Значит, — сказала она медленно, — он не любит шум?

— Он не любит резкие движения, неожиданные прикосновения и громкие звуки, — ответила Флаттершай. — Он любит тишину. И еду. И спокойствие.

Пинки посмотрела на свои воздушные шарики, потом на свистки, потом на торты.

— А что тогда ему нравится?

— Лежать, — сказала Флаттершай. — И наблюдать. И иногда бегать. Но в основном — лежать.

Пинки Пай села на траву, положила коробку рядом с собой и уставилась на гепарда. Впервые за долгое время она не знала, что делать. Она всегда знала, как развеселить кого-то. Но этот гепард не хотел веселиться. Он хотел лежать.

— А если я просто посижу рядом? — спросила она.

— Попробуй, — сказала Флаттершай.

Пинки подошла к поленнице, остановилась в шаге от гепарда и села. Она не прыгала. Не болтала. Не размахивала копытами. Она просто сидела и смотрела на него.

Лайри приподнял голову, посмотрел на неё, потом снова положил голову на лапы.

Прошла минута. Пинки молчала.

Прошло пять минут. Пинки не шевелилась.

Прошло десять минут. И тогда Лайри пододвинулся ближе и положил голову ей на ноги.

Пинки замерла.

— Он… — прошептала она. — Он…

— Он тебя принял, — сказала Флаттершай. — Но не кричи. Он не любит крик.

Пинки кивнула, прикрыла рот копытом и осторожно, очень осторожно, погладила гепарда по голове.

— Ты… — прошептала она, — ты не хочешь играть?

Лайри закрыл глаза.

— Ты хочешь просто лежать?

Лайри вздохнул.

— И это… это тебе нравится?

Лайри заурчал.

Пинки сидела неподвижно, гладя гепарда, и внутри неё что-то менялось. Она всегда думала, что радость — это шум, движение, взрывы. Она никогда не думала, что радость может быть тихой. Что она может быть в том, чтобы просто сидеть рядом с кем-то большим и пятнистым и ничего не делать.

— Знаешь, — сказала она через час, — я не знала, что можно так. Просто сидеть. И чувствовать себя счастливой.

— Теперь знаешь, — сказала Флаттершай.

Лайри перевернулся на бок, подставляя живот. Пинки невесомо, едва касаясь, почесала его. Он заурчал громче.

— Как же так… — прошептала Пинки. — Ты — самый молчаливый друг, который у меня когда-либо был. И ты мне нравишься больше всех.

Она помолчала.

— Я приду завтра, — сказала она. — И мы снова посидим. Вместе.

Лайри не ответил, но его хвост вильнул в знак согласия.

Пинки встала, подобрала свои шарики и свистки и пошла к воротам. У ворот она обернулась.

— Мне никогда не было так тихо, — сказала она. — И так хорошо.

Флаттершай улыбнулась.

— Теперь ты знаешь.

Пинки кивнула и ушла, оставив гепарда на поленнице. Он лежал и смотрел ей вслед. В его янтарных глазах не было ни страха, ни агрессии. Только спокойное, уверенное принятие.

Она не знала, что такое тишина. Но он научил её.

И она вернулась завтра. И послезавтра. И ещё через день. Она приносила корзину, садилась рядом, и они просто сидели вместе. Иногда он урчал, иногда она что-то шептала, но в основном они просто были рядом.

Пинки Пай оставалась самой шумной пони в Понивилле. И она стала самой тихой пони на ферме Эпплов. И это была её новая игра.

Вайнона знала ферму лучше всех. Каждый куст, каждая нора, каждый запах — всё было её территорией. Она бегала по двору, лаяла на чужаков, охраняла кур и спала на крыльце, свернувшись калачиком. Ферма была её домом.

А потом появился он.

Большой. Пятнистый. Пахнущий незнакомо и опасно. Вайнона сначала лаяла на него — громко, настойчиво, предупреждающе. Она хотела, чтобы он ушёл. Он был чужой.

Но Лайри не ушёл.

Он лежал на поленнице и смотрел на неё сверху вниз. Без агрессии. Без страха. Просто смотрел, как смотрят большие кошки на собак, которые слишком малы, чтобы быть угрозой.

Вайнона привыкла быть главной. Она привыкла, что её боятся куры, уважает Эпплджек, и даже Биг Мак иногда кивает ей, проходя мимо. Но этот гепард не боялся. И не уважал. Он просто… был.

Первые дни Вайнона держалась на расстоянии. Она лаяла, когда он приближался к дому. Она рычала, когда он проходил мимо её конуры. Но Лайри не реагировал. Он просто шёл мимо, как будто её не существовало.

Это было обидно.

На третью неделю Вайнона перестала лаять. Она просто сидела на расстоянии и наблюдала. Он ел — она смотрела. Он спал — она смотрела. Он нёс мешки в зубах — она смотрела с недоумением.

«Ты странный», — сказала она ему однажды. По-собачьи, без слов, просто взглядом и наклоном головы.

Лайри не ответил. Но он посмотрел на неё. И в его взгляде не было ни презрения, ни вызова. Только любопытство.

Она подошла ближе. Он не двинулся. Она обнюхала его лапу. Он не дрогнул. Она лизнула его нос. Он чихнул.

Это стало началом.

* * *

Через месяц Вайнона и Лайри лежали рядом на солнце. Они не играли. Не общались. Просто лежали. Просто были.

Эпплджек, проходя мимо с корзиной, остановилась.

— Вы это видите? — спросила она.

— Вижу, — ответила Флаттершай, сидевшая на крыльце. — Они привыкли друг к другу.

— Собака и гепард? — не поверила Эпплджек.

— Они оба охраняют территорию, — сказала Флаттершай. — Они поняли, что у них одна цель.

Вайнона приоткрыла глаза, убедилась, что Лайри на месте, и снова закрыла.

Лайри дёрнул ухом, услышав шаги, но не двинулся.

Они лежали рядом — два хищника, два хранителя, два существа, которые не умели говорить, но понимали друг друга без слов.

И это было их территорией. Общей. Мирной.

Вайнона больше не лаяла на гепарда. Она бегала за ним, когда он нёс мешки, и сидела рядом, когда он ел. Она знала, что он не враг. Он — часть фермы. Как она.

А Лайри — он просто знал, что собака больше не лает. И это был хорошо.

Отчёт Твайлайт лежал на столе Селестии уже третий день. Она прочитала его дважды — не потому что не поняла, а потому что хотела дать мыслям время осесть.

В отчёте было всё: Лайри носит мешки, бегает с Рейнбоу, спит рядом с Вайноной, не ест молнияблоки, пьёт молоко Грэнни, помогает на ферме и вообще вписался в быт так плотно, что его отсутствие теперь казалось бы странным.

И в конце — беспокойство. Научное. Тревожное. Оформленное аккуратно, но между строк читалось: «Что будет, когда он перестанет быть просто забавным случаем? Что мы делаем?»

Селестия отложила свиток, подошла к окну и долго смотрела на закат. Тысячи лет она видела таких существ. Чужаков. Искателей. Тех, кто приходил, оставался или уходил. И у каждого была своя история, но почти всегда один финал: они менялись, или менялось всё вокруг.

Лайри не менялся. Он оставался гепардом — и при этом становился частью фермы. Это было новым. И это стоило внимания.

Она взяла чистый лист, обмакнула перо и начала писать:

«Дорогая Твайлайт,

Я прочитала твой отчёт. Внимательно. Не один раз.

Ты переживаешь о том, что Лайри не вписывается в привычную картину, и это правильно — беспокоиться. Но я хочу, чтобы ты увидела то, что я вижу: он не пытается вписаться. Он просто живёт. И это — самое сильное, что он мог сделать.

За три тысячи лет я видела много существ, которые пытались стать «своими»: они учили язык, надевали местную одежду, имитировали поведение. Они старались. И это всегда было заметно. Но Лайри не старается. Он просто ест, спит, носит мешки, лежит на солнце. Он не пытается быть пони. Он — гепард. И именно поэтому его приняли.

Ты пишешь: «Что, если он захочет уйти?» — я отвечу: если уйдёт, значит, это будет его выбор. Но сейчас я вижу другое: он не уходит. Он остаётся. Не потому что обязан. Потому что хочет.

Ты пишешь: «Что, если он опасен?» — он опасен. Гепарды опасны. Но он выбрал не быть опасным для нас. Мы не должны забывать, кто он, но мы можем не бояться.

И последнее: ты не обязана всё объяснять. Не каждое существо должно быть понято. Иногда достаточно того, что оно просто есть. Лайри есть. Мы — есть. Ферма — есть. И всё это работает.

Не ищи в нём закономерности. Ищи в нём присутствие. Иногда это важнее.

С уважением и теплом,

Селестия.»

Она свернула свиток, запечатала и искрящимся прикосновением золотистой магии отправила его Твайлайт.

А затем она снова взглянула на закат — тот же закат, который она видела тысячи лет. И впервые за долгое время её не беспокоило, что что-то идёт не по плану.

Иногда план — это просто позволить всему быть.

Кабинет Твайлайт был завален бумагами. Свитки лежали на столе, на полу, на подоконнике, на кровати — всюду, куда могла упасть мысль, которую она не успела записать. Сегодня их стало на один больше — письмо Селестии.

Твайлайт ходила по комнате, держа свиток в магии, и перечитывала его снова и снова.

«Не ищи в нём закономерности. Ищи в нём присутствие.»

Она остановилась у окна, глядя на закат, и нахмурилась. Присутствие. Что это значит? Присутствие — это не параметр. Его нельзя измерить, нельзя записать, нельзя внести в таблицу. Присутствие — это… просто быть.

— Но наука не работает с «просто быть», — сказала она вслух.

Спайк, сидевший в углу с книгой, поднял голову.

— Ты с кем?

— С собой, — ответила Твайлайт. — И с принцессой Селестией. Она сказала, что я не должна всё объяснять. Что я могу просто принять.

— И что тут непонятного? — удивился Спайк.

— Всё непонятно! — Твайлайт развернулась и начала расхаживать по комнате, размахивая крыльями. — Я — учёный. Я привыкла к тому, что у всего есть причины. Почему он ест кабачки? Потому что его научили превращать их в мясо. Почему он остаётся? Потому что ему здесь сытно и безопасно. Всё логично. А Селестия говорит: «Не ищи закономерностей». Но если я не буду искать закономерности, то что я буду делать?

— Жить, — сказал Спайк.

Твайлайт замерла.

— Что?

— Жить, — повторил Спайк, закрывая книгу. — Ты слишком много думаешь, Твай. Ты думаешь даже о том, о чём не надо думать. Он просто есть. Ты просто есть. Мы все просто есть. И это нормально.

Твайлайт упала в кресло и уставилась на свиток.

— Но я не могу так, — сказала она. — Я не могу просто принять, что он есть. Я должна понять, почему он есть.

— А если он есть просто потому, что это случилось? — спросил Спайк. — Без причины. Без замысла. Просто случайность с искрой. Которая оказалась удачной.

Твайлайт молчала.

Она смотрела на строки, которые написала Селестия, и пыталась уложить их в привычные рамки. Но они не укладывались. Они были слишком мягкими. Слишком гибкими. Слишком живыми.

«Иногда достаточно того, что оно просто есть.»

— Присутствие, — прошептала она. — Не объяснение. Не причина. Просто то, что он здесь, и мы здесь. И это всё.

Она положила свиток на стол и закрыла глаза.

— Я не знаю, как это принять, — сказала она. — Мне нужно время.

— У тебя есть время, — сказал Спайк. — Он никуда не уходит. Ты никуда не уходишь. Всё будет.

Твайлайт открыла глаза и посмотрела на него. На маленького фиолетового дракона, который сидел в углу с книгой, которая давно уже была прочитана, и просто ждал, когда она придёт в себя.

И вдруг она поняла.

Спайк всегда был рядом. Все эти годы. Когда она улетала в теории, в тревоги, в бесконечные «а что если?», он оставался здесь. Он напоминал ей, что она — не только мозг на ногах. Что у неё есть тело, которое устаёт, есть дыхание, которое нужно замедлять, есть быт, который не требует анализа.

Он не решал её проблемы. Он не давал советов. Он просто был рядом — и этим напоминал ей о реальности.

Твайлайт вдруг почувствовала, как к горлу подступает ком. Сколько раз она принимала его присутствие как должное? Сколько раз она не замечала его молчаливой заботы, потому что была занята поисками ответов?

— Спайк, — сказала она тихо.

— Что?

— Ты — мой якорь в реальности, — сказала она. — Ты всегда им был.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, которая появлялась у него, когда он понимал, что она наконец-то остановилась.

— Я знаю, — сказал он.

Твайлайт рассмеялась — тихо, искренне.

— Завтра, — сказала она. — Завтра я поеду на ферму. Не чтобы наблюдать. Не чтобы изучать. Просто чтобы побыть рядом.

Спайк кивнул.

— Это уже не научный подход, — сказал он.

— Это не научный подход, — согласилась Твайлайт. — Но, может быть, это правильный подход.

Она свернула свиток, убрала его в ящик стола и впервые за долгое время не стала записывать ничего в блокнот.

Иногда мудрость не укладывается в рамки. И это нормально.

Она подошла к Спайку и села рядом.

— Знаешь, — сказала она, — я всё время ищу ответы. И почти никогда не замечаю, что ответы уже есть. Просто они рядом. В тебе. В Лайри. В этих днях, которые я не пытаюсь объяснить.

— Наверное, в этом и есть смысл, — сказал Спайк.

— В чём?

— В том, чтобы перестать искать ответы. И просто быть.

Твайлайт улыбнулась.

— Когда ты стал таким мудрым?

— Я всегда был мудрым, — ответил Спайк. — Ты просто слишком много думаешь, чтобы заметить.

Они сидели молча, глядя на закат.

И Твайлайт чувствовала — впервые за долгое время — что ей не нужно ничего объяснять. Достаточно просто быть.

Спайк был её якорем. И она наконец-то это поняла.

Утро началось с хаоса.

Твайлайт стояла посреди своего кабинета, окружённая горами вещей: блокноты, перья, колбы, свитки, карты, увеличительные стёкла, приборы для измерения магии и ещё десяток предметов, которые она уже забыла, зачем положила в сумку.

— Так, — сказала она, оглядывая всё это. — Мне нужно решить, что взять с собой. Свитки для записей — обязательно. Перья — обязательно. Запасные перья — на всякий случай. Еда — вдруг я проголодаюсь. Вода — для питья. Аптечка — мало ли. Компас — чтобы не заблудиться на ферме, хотя я была там уже тысячу раз. Защитные амулеты — на случай, если Лайри всё-таки решит, что я добыча. Хотя он никогда не решал. Но вдруг. И…

Она остановилась, заметив, что на неё смотрит Спайк.

— Ты закончила? — спросил он.

— Нет, я только начала! — ответила Твайлайт. — Мне нужно ещё решить, брать ли с собой книги по поведению больших кошек. Или лучше взять книгу по эквестрийской фауне. Или обе. Или…

— Твай, — перебил Спайк, — ты едешь не в экспедицию. Ты едешь на ферму, чтобы просто побыть рядом с котом.

— Но я должна быть готова ко всему! — возразила Твайлайт.

— Для того чтобы быть готовой ко всему, — сказал Спайк, — нужно взять с собой вообще ничего. Так ты точно будешь готова к тому, что есть только ты и он.

Твайлайт замерла. Посмотрела на сумку, полную блокнотов. Потом на Спайка. Потом снова на сумку.

— Ты предлагаешь мне поехать на ферму без записей? — спросила она с ужасом.

— Я предлагаю тебе поехать на ферму и ни за чем не записывать, — ответил Спайк. — Просто быть. Как написала Селестия.

Твайлайт открыла рот, потом закрыла.

— Это… это не научно, — сказала она.

— Это и не наука, — ответил Спайк. — Это знакомство.

Она стояла ещё минуту, глядя на сумку. Потом, медленно, словно прощаясь с частью себя, вытащила блокноты, перья, колбы, свитки, карты, увеличительные стёкла, приборы и остальные вещи. В сумке остались только вода и яблоки.

— Я похожа на пони, которая не знает, зачем уходит, — сказала она.

— Ты похожа на пони, которая идёт познакомиться с гепардом, — ответил Спайк. — Это нормально.

Твайлайт вздохнула, застегнула сумку и подошла к рунному кругу, начерченному на полу.

— Я телепортируюсь через аварийный портал, — сказала она. — Чтобы не тратить силы на полёт.

— Я с тобой, — сказал Спайк, подходя ближе.

— Зачем? — удивилась Твайлайт.

— Чтобы познакомиться с Лайри, — ответил он. — И чтобы ты не сошла с ума, когда поймёшь, что забыла блокнот.

Твайлайт улыбнулась, вместе со Спайком ступила на рунный круг, и через мгновение вдвоём они оказались на ферме «Сладкое яблоко», в прихожей дома Эпплов. Твайлайт вышла на крыльцо, и посторонилась, выпуская Спайка.

Двор был тих. Эппл Блум, стоявшая с пустой тачкой у амбара, заметила их и улыбнулась.

— О, привет! Вы к Лайри?

— Мы к Лайри, — подтвердила Твайлайт, оглядываясь.

— Он на поленнице, — сказала Эппл Блум. — Как обычно. Спит.

Твайлайт посмотрела на поленницу. Лайри лежал там, вытянувшись во всю длину, и грел бока на солнце. Он выглядел совершенно беззаботным — как будто ферма принадлежала ему, а все пони были просто гостями. Или прислугой.

— Я не знаю, как к нему подойти, — сказала Твайлайт тихо. — Я видела его столько раз, но я никогда не подходила к нему просто так. Всегда с целью. С вопросом. С задачей.

— А сейчас у тебя нет цели? — спросила Эппл Блум.

— Теперь у меня есть цель — просто быть рядом, — ответила Твайлайт. — Но я не знаю, как это делается.

Спайк подошёл к поленнице и остановился в шаге от гепарда.

— Здравствуй, — сказал он. — Я Спайк. Я живу с Твайлайт. Я слышал о тебе много всего. Хорошего. Плохого. Непонятного. И я решил, что хочу познакомиться с тобой лично.

Лайри приоткрыл один глаз, посмотрел на дракона, потом снова закрыл.

— Он не против, — сказала Эппл Блум. — Если бы он был против, он бы заворчал. Или ушёл.

Спайк сел на траву рядом с поленницей.

— Я посижу здесь, — сказал он. — Если хочешь — спускайся. Если нет — я подожду.

Твайлайт стояла в стороне, глядя на эту сцену. Она видела, как Спайк сидит рядом с гепардом, не пытаясь его погладить, не пытаясь разговорить. Просто сидит.

— Ты не боишься? — спросила она.

— Нет, — ответил Спайк. — Он больше меня, но он не враг. Я чувствую.

— Как?

— Он просто дышит, — сказал Спайк. — Он лежит. Он не напряжён. Ты видишь? Он спокоен. И когда я сел рядом, он даже ухом не повёл. Значит, я ему не интересен, но и не опасен. Это лучший способ познакомиться с котом.

Твайлайт сделала шаг вперёд, потом ещё один. Она остановилась рядом со Спайком и посмотрела на Лайри.

— Привет, — сказала она тихо. — Это я. Твайлайт. Та, которая кормила тебя кабачками и платила Грэнни за твои матрацы.

Лайри не открыл глаз. Но его хвост дрогнул.

— Он слышит, — сказал Спайк. — Просто ему неинтересно.

— Почему?

— Потому что ты не предлагаешь ему еды, не зовёшь бегать и не пытаешься его почесать. Ты просто стоишь и говоришь. Для кота это неинтересно.

Твайлайт опустилась на траву и села рядом со Спайком.

— Я не знаю, что делать, — сказала она. — Я привыкла, что у меня всегда есть план. А здесь плана нет.

— Не надо плана, — сказал Спайк. — Посиди с ним. Он привыкнет.

Они сидели молча. Лайри лежал на поленнице. Вайнона подошла, обнюхала Спайка, потом Твайлайт, потом улеглась рядом. Солнце поднималось выше, тени становились короче.

Через полчаса Лайри спустился с поленницы, подошёл к Твайлайт, обнюхал её сумку, посмотрел на неё, потом лёг рядом. Не вплотную — на расстоянии вытянутой лапы.

— Он тебя принял, — сказал Спайк.

— Но я ничего не делала, — удивилась Твайлайт.

— Именно, — ответил Спайк. — Ты ничего не делала. Ты просто была здесь. И он это почувствовал.

Твайлайт сидела неподвижно, боясь пошевелиться. Она смотрела на гепарда, который лежал рядом, и впервые за долгое время у неё не было желания записать это наблюдение, измерить, проанализировать. Она просто была. И он был. И это было больше, чем любое исследование.

— Спасибо, — сказала она Спайку. — Ты был прав.

— Я знаю, — ответил Спайк. — Я всегда прав. Это моя работа.

Твайлайт улыбнулась, повернула голову к солнцу и закрыла глаза. Ей не нужно было никуда спешить. Она была там, где надо. С тем, кто рядом. И этого было достаточно.

Лето на ферме «Сладкое яблоко» тянулось долго и медленно, как патока. Лайри проводил дни на поленнице, лениво переворачиваясь с бока на бок, пока Вайнона дремала в тени рядом.

Ферма привыкла к нему, как привыкают к скрипу половиц, к запаху сена или к старой двери, которая не закрывается до конца. Его уже не замечали — но замечали его отсутствие.

Когда он уходил в амбар — все знали, где он. Когда он выходил во двор — никто не оборачивался, но куры расступались, а Вайнона поднимала голову и виляла хвостом.

Он стал частью пейзажа. Как яблоня, как забор, как крыша.

-

Сентябрь принёс первые жёлтые листья, и Лайри, который никогда не видел осени, долго нюхал их, пытаясь понять, почему они пахнут иначе. Он даже пожевал один — и выплюнул.

— Не нравится, — сказала Флаттершай, наблюдавшая за ним с крыльца. — Ты привык к зелёным, да?

Лайри чихнул.

-

Октябрь выдался дождливым. Лайри не любил дождь — он уходил в амбар и сидел там, глядя на мокрый двор с выражением легкого отвращения. Вайнона сидела рядом и тоже смотрела на дождь — у них было общее мнение о погоде.

— Два сапога пара, — отметила как-то Грэнни. — Оба не любят воду.

-

Ноябрь наступил резко, с ветром и ночными заморозками. Лайри перестал выходить на поленницу и освоил крыльцо — там было сухо, и дом грел. Он лежал у двери, и все, проходя, перешагивали через него, как через коврик.

— Ты теперь часть интерьера, — заметила Эпплджек, проходя с ведром. — Главное, не начинай открывать холодильник.

Лайри не открывал холодильник. Он знал, что мясо ему и так дадут.

-

Однажды утром, когда на дворе уже лежал тонкий слой снега, Лайри вышел во двор и посмотрел на яблони. Они стояли голые, чёрные, без листьев, и ветер гулял между ними свободно.

Он постоял, посмотрел, потом лёг в снег.

«Привыкаешь?» — спросила Вайнона, подходя и садясь рядом.

Лайри не ответил, но когда она прижалась к его боку, он не отодвинулся.

-

В декабре Твайлайт приехала на ферму с одной целью.

Она знала, что пора. Она знала, что он должен выбрать.

И она знала, что выбор этот будет нелёгким.

Зима пришла в Понивилль рано. В начале декабря снег укрыл ферму «Сладкое яблоко» пушистым белым одеялом, и даже привычная поленница, на которой Лайри провёл столько тёплых дней, теперь выглядела иначе — припорошённая, холодная, чужая.

Гепард, впрочем, не жаловался. Он освоил амбар, где было сухо, тепло и пахло сеном, и большую часть времени проводил там, свернувшись у стены, изредка выходя во двор, чтобы размять лапы и посмотреть на снег с присущим кошачьим осуждением.

Ферма жила своей жизнью. Эпплджек чистила загоны, Биг Мак таскал дрова, Грэнни варила что-то на кухне, Меткоискатели носились по двору в тёплых шапках и шарфах. Вайнона теперь тоже спала в амбаре, под тёплым боком пятнистой компании.

Всё было как обычно.

Но Твайлайт знала, что «как обычно» — это только до тех пор, пока кто-то не решит сделать шаг.

* * *

Она пришла на ферму поздним вечером, когда луна подсвечивала серебром сугробы. Спайк шёл за ней, кутаясь в шарф и поглядывая на небо с опаской — не начнётся ли метель.

— Сей ночью, — сказала Твайлайт, остановившись у ворот. — Мы снова откроем портал.

— Ты уверена? — спросил Спайк.

— Нет, — она пожала плечами. — Но если не сейчас, то когда? В Зебрике сейчас сухой сезон. В прошлый раз Лайри отказался из-за дождя там. Теперь здесь — зима, холод, снег. Контраст будет заметным. Он сможет выбрать.

Они вошли во двор. Эпплджек стояла у крыльца, опершись на лопату, и смотрела на них без удивления.

— Догадываюсь, зачем вы пришли, — сказала она тихо.

— Мы не будем его заставлять, — ответила Твайлайт. — Мы просто предложим.

— Знаю, — кивнула Эпплджек. — Но всё равно.

Твайлайт магией расчистила место на заснеженном дворе. Спайк помог разложить свиток, и Твайлайт, осмотрев руны, подняла голову.

— Хорошо. Я открою портал, проверю его с той стороны и вернусь. Это займёт не больше минуты.

— А если что-то пойдёт не так? — спросил Спайк.

— Тогда ты сможешь сказать, что я была права, и что надо было брать блокнот, — улыбнулась Твайлайт.

Она коснулась рун рогом, и портал разверзся — сначала мерцающей точкой, потом кругом, в котором затанцевали жёлтые и зелёные искры. Воздух вокруг потеплел, и из глубины иного пространства потянуло сухим, тёплым, пряным ветром.

— Я скоро, — сказала Твайлайт и шагнула внутрь.

Зебрика встретила её жарой.

В Эквестрии царила зима, а здесь было сухо и солнечно. Твайлайт оказалась на небольшом холме, поросшем жёсткой травой. Вокруг — бескрайняя саванна, золотая, как шкура Лайри. Вдали — стадо антилоп. Где-то в небе кружили птицы.

Она не стала долго смотреть, зная, что у неё всего минута.

— Земля, — сказала она, быстро набирая образцы. — Трава — сухая, возьму на анализ. Воздух — в колбу, просто, чтобы проверить влажность.

Твайлайт работала быстро, почти не глядя. Привычка брать образцы, классифицировать, записывать — это не ушло, просто отошло на второй план. Теперь она снова трудилась ради науки.

— Всё, — сказала она, закупоривая последнюю колбу. — Возвращаюсь.

Аликорн шагнула обратно в портал — и через мгновение уже стояла на заснеженном дворе, тяжело дыша и дрожа от резкой смены температуры.

— Портал безопасен, — сказала она. — С той стороны — сухо и тепло.

— Он знает? — спросила Эпплджек, кивнув на амбар.

— Нет, — ответила Твайлайт. — Ещё нет.

— Тогда лучше позвать Флаттершай, — сказала Эпплджек. — Она ему объяснит.

Флаттершай прилетела через десять минут. Она села на снег, не замечая холода, и посмотрела на портал, потом на амбар.

— Он всё ещё там? Я пойду к нему.

Она вошла в амбар. Лайри лежал на сене, положив голову на лапы, и со спокойным ожиданием взирал на неё. Гепард знал, что появление этой пони всегда означает уговоры, сомнения, некие правила, непонятные вещи.

— Ты знаешь, зачем мы здесь, — сказала она, садясь рядом. — Ты чуешь запах. Ты чувствуешь тепло.

Лайри не шевельнулся. Его уши дрогнули, и он сделал короткий, неглубокий вдох: воздух из портала уже проник в амбар — тёплый, сухой, знакомый.

— Это твой дом, — сказала Флаттершай. — Там, за порталом. Саванна. Солнце. Бесконечная трава. Ты можешь бежать столько, сколько захочешь, и никогда не удариться о забор.

Лайри поднял голову, посмотрел на неё и снова опустил.

— Я не буду тебя уговаривать, — сказала она. — Я просто скажу: выбор за тобой.

* * *

Она вышла из амбара, и улыбнулась всем, собравшимся у крыльца: Эпплджек, Грэнни Смит, Биг Маку, Меткоискателям, Вайноне, Спайку, Твайлайт. Луна стояла поодаль, молча глядя на портал.

Из амбара вышел Лайри.

Он ступил на снег и остановился. Прямо перед ним, в центре двора, мерцал портал — круг тёплого золотистого света на фоне белой зимы. Из него тянуло сухим жаром, и снег у портала начал таять, обнажая мёрзлую землю.

Лайри подошёл к порталу. Остановился в шаге от него. Нюхнул тёплый воздух. Прищурился, глядя в золотую даль.

Потом обернулся.

Он смотрел на ферму — на дом, на амбар, на поленницу, на Вайнону, которая сидела в снегу и ждала. На Флаттершай, старающуюся не плакать. На Эпплджек, не отводящую взгляд. На Грэнни, молча кутающуюся в теплую шаль.

Он посмотрел на всё это — холодное, белое, чужое, родное.

И лёг.

Прямо на снег, у самого края портала — спиной к нему. Он лёг так же, как ложился на поленнице, как ложился у печки, как ложился у двери, где все перешагивали через него. Он закрыл глаза и выдохнул.

Тёплый воздух ласкал его шкуру, но он не вставал.

— Он остаётся, — прошептала Флаттершай.

— Он выбрал нас, — сказала Эпплджек.

Грэнни вздохнула и поправила сползающую шаль.

— Ну и кот, — сказала она. — Дорогой, но свой.

Твайлайт коснулась рогом рун, и портал начал медленно закрываться — круг золотого света сжимался, таял, оставляя после себя только мокрую землю и пар, поднимающийся над снегом. Жаркий ветер стих, запах саванны рассеялся, и снова стало холодно и темно.

Лайри остался лежать на снегу.

Вайнона легла рядом с Лайри, положив голову на его бок. Гепард не шевельнулся.

Свернув свиток, Твайлайт обернулась к Луне.

— Он остался.

— Я вижу, — ответила Луна.

— Вы не подходили к нему.

— Я не должна была, — сказала Луна. — Он не знает меня. Но я знаю его. Достаточно, чтобы понять: он выбрал правильно.

Она помолчала.

— Он сделал то, что я когда-то не смогла, — сказала она тихо. — Он остался.

Твайлайт хотела что-то сказать, но Луна повернулась и пошла в сторону зверя.

Тихо ступая по хрусткому снегу, аликорн остановилась возле гепарда и припала на одно колено передней ноги — так, чтобы взглядом своим быть с ним почти на одном уровне.

Лайри поднял голову и посмотрел на неё. В его глазах не было узнавания — только спокойное, внимательное любопытство.

Аликорн медленно, почти торжественно расправила крыло и, коснувшись его кончиком мерцающего рога, движением магии выдернула синее перо. Длинное, с серебристым краем, оно мягко блеснуло в лунном свете, почти невесомое, живое.

Луна положила перо перед Лайри на снег.

— Я не жду, что ты поймёшь, — сказала она тихо. — Но ты выбрал. И я хочу, чтобы у тебя осталось что-то от меня. На память. Без слов.

Лайри посмотрел на перо. Потом на неё.

Луна встала, развернулась и пошла к воротам — не оглядываясь. Её следы на снегу были ровными и глубокими.

За воротами Луна взлетела. Лайри смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду. Потом наклонился, взял перо в пасть — аккуратно, бережно — и поднял его.

Вайнона обнюхала перо, попыталась ухватить зубами, но Лайри уклонился.

Гепард ушёл в амбар и положил дар Луны на балке перекрытия под крышей — повыше от жизнерадостных собак.

Он постоял, затем улёгся рядом, свесив лапы с прочной толстой балки. Пушинки пера тихо топорщились от близкого дыхания гепарда.

Он не знал, что это значит. Он не знал, зачем большая пони оставила ему перо.

Но он знал, что это важно.

* * *

Ферма «Сладкое яблоко» затихала.

Вайонона уснула на сене, на лежке Лайри, не успевшей остыть.

Снег падал, укрывая белым пушистым полотном следы Луны, двор, амбар, где под крышей лежало перо и спал гепард. И впервые за всё время он не думал о саванне.

Он был дома.