Цикл Неизбежности (джен)

Люмиан полностью сосредоточился.

Когда дошло до дела, он, наоборот, боялся уже не так сильно, как только что. Тело всё ещё слегка дрожало, но по крайней мере не было больше ощущения, что он вот-вот сорвётся и рухнет.

«Пять лет назад я и так должен был умереть. Только благодаря Авроре я дожил до сегодняшнего дня, уже выиграл целых пять лет. Чего тут бояться?» — стиснув зубы, мысленно подбодрил себя Люмиан.

В следующую секунду он увидел, как на рыхлой земле, покрывавшей поверхность первой ловушки, и без того тусклый свет померк ещё сильнее. К самому краю подступила чья-то тень и заслонила те немногие лучи, что пробивались сквозь густой туман в вышине. Это было именно то получеловеческое-полузвериное чудовище с ружьём за спиной. Его алые, как кровь, глаза скользнули по земле, а загнутые вперёд «колени» согнулись.

Спустя всего один вдох чудовище, одетое в тёмную куртку и грязные штаны, сняло ружьё, прыгнуло и, рассчитав высоту, перелетело прямо через ловушку, приземлившись на твёрдую, растрескавшуюся землю. Почти одновременно оно повернуло голову, покрытую сальными чёрными волосами, и посмотрело туда, где что-то едва заметно шевельнулось. А затем увидело Люмиана: лицо его было полно паники, он торопливо поднимался и пытался спрятаться за стеной.

С низким рычанием чудовище снова высоко подпрыгнуло и бросилось на цель. Местом приземления оно выбрало точку чуть снаружи от прежнего места Люмиана, чтобы тот, обернувшись, не воспользовался тем, что чудовище ещё не утвердилось на ногах, и не нанёс ему смертельный удар. А Люмиан, почти падая и карабкаясь, исчез у края стены.

Едва чудовище приземлилось, земля у него под ногами словно не выдержала веса и провалилась вниз. Опереться было не на что, и оно вместе с землёй и верёвочной сетью полетело на дно внезапно открывшейся глубокой ямы. Плюх! Звук падения тяжёлого тела разнёсся вокруг, смешавшись с чем-то похожим на истошный крысиный визг.

Люмиан, метнувшийся за стену, увидел это, и его захлестнула неудержимая радость. Первый шаг удался! От этого остатки страха тут же развеялись больше чем наполовину. Он подхватил лежавшие рядом стальные вилы и бросился к ловушке.

Живучесть прежнего бескожего чудовища крепко ему запомнилась, к тому же нынешняя цель всё ещё была с ружьём, поэтому он не стал высовываться над глубокой ямой. Остановившись на некотором расстоянии, Люмиан принялся наугад тыкать внутрь стальными вилами. Вдруг вилы потяжелели и застыли на месте.

Сразу следом мощная сила передалась по древку к Люмиану и рывком потащила его в ловушку. Застигнутого врасплох Люмиана протащило вперёд на шаг. Ему было уже не до того, чтобы смотреть, что происходит на дне глубокой ямы: он сразу бросил вилы, развернулся и метнулся вбок, к ещё уцелевшей стене.

Бах! В спину ему словно с размаху ударили огромным молотом. В горле у Люмиана стало сладко, и он отчётливо ощутил поднимающийся привкус ржавого железа. С глухим стуком он упал, потерял равновесие, несколько раз перекатился по земле и только потом снова совладал с телом и поднялся.

Почти в тот же миг он увидел, как получеловеческое-полузвериное чудовище выпрыгнуло из глубокой ямы.

Оно держало наготове то самое одноствольное ружьё. Куртка на груди и животе разошлась, открывая несколько страшных сквозных ран; тёмно-красная кровь, смешанная с бледно-жёлтой жидкостью, непрерывно вытекала наружу, а внутри смутно виднелись органы. Было очевидно: ловушка Люмиана и правда тяжело ранила чудовище, но боеспособности оно ещё не лишилось. Во время падения на дно глубокой ямы оно, должно быть, успело вовремя изменить положение тела, избежало попадания в голову, грудь и другие жизненно важные места, а также уберегло от серьёзных повреждений руки и ноги. Иначе сейчас оно, скорее всего, вообще не смогло бы выбраться из ловушки.

Как только Люмиан увидел его в таком виде, он без малейшего колебания бросился в руины дома сбоку.

Это был не внезапный порыв; такой вариант он предусмотрел заранее. Ведь он и сам не был уверен, сможет ли ловушка поймать чудовище, а если сможет, лишит ли его боеспособности сразу. Если нет, если противник окажется лишь тяжело ранен, Люмиан собирался дальше играть с ним в «прятки». Иными словами, он хотел использовать окружение, чтобы кружить вокруг цели и как можно дольше тянуть время, пока та больше не сможет подавлять последствия ранений и у неё заметно не упадут и сила, и реакция.

Вот тогда и появится возможность.

Бах! Снова прогремел выстрел. Там, где только что стоял Люмиан, появились свинцовые дробины, и немного земли взметнулось вверх.

Люмиан, сжавшийся за наполовину обрушенной стеной, не стал задерживаться и, работая руками и ногами, через щели в руинах переполз на другую сторону. Он ещё не успел подняться, как услышал, что над ним в воздухе свистнул ветер.

Чудовище перепрыгнуло сюда.

Люмиан тут же развернулся и по той же щели пополз обратно, за прежнюю полуобвалившуюся стену. Так, пользуясь особыми условиями этого места, где было много рухнувших построек, он то прятался, то затаивался, то обходил стороной, не вступая с чудовищем в прямое столкновение, а лишь уклоняясь от его атак.

«Прятки» были сильной стороной Люмиана.

Раньше, после проделок, именно благодаря этому умению он не раз избегал немедленной взбучки. В погоне и бегстве, в нападениях и уклонениях время летело быстро. Даже сам Люмиан постепенно начал тяжело дышать, но у чудовища и скорость бега, и высота прыжков, и сила, и реакция заметно ослабли.

«Ещё немного подождать, ещё немного. Даже такого я сейчас всё равно не одолею…» Люмиан снова укрылся на прежнем месте, прислонился спиной к полуобвалившейся стене и силой подавил порыв немедленно контратаковать.

Бам! Спину снова пронзила боль, и его целиком швырнуло вперёд. Та полуобвалившаяся стена, на которую он опирался, разлетелась камнями и рухнула окончательно.

На этот раз чудовище в погоне уже не стало огибать препятствия. Оно просто развернулось боком и с силой врезалось в то, что загораживало путь. А полуобрушенная стена, которая и без того едва держалась, естественно, не выдержала удара, в который оно вложило всю силу. Правда, из-за этого из чудовища вытекло ещё больше крови, и земля вокруг стала тёмно-красной.

Хотя Люмиан не ожидал, что его вот так «снесёт», ранен он был не слишком тяжело, а реакция у него оставалась достаточно быстрой: он по инерции перекатился и снова спрятался за остатками дома, сложенными грудой камней. Бах! Последовавший следом ружейный заряд вновь опоздал на шаг. После того как чудовище сбило стену, на то, чтобы снова выправить положение тела, у него уходило куда больше времени, чем прежде. Оно ощупало висевший на поясе матерчатый мешочек, обнаружило, что патронов больше не осталось, и попросту бросило одноствольное ружьё, всем телом кинувшись туда, где находился Люмиан.

Но Люмиан давно уже сменил место и продолжал играть в прятки. Конечно, он и не смел играть так всё время — до тех пор, пока ранения противника не дадут о себе знать и тот сам не рухнет. Во-первых, он боялся, что, когда состояние чудовища станет достаточно тяжёлым, оно просто сбежит; во-вторых, если затянуть слишком надолго, на шум могли прийти другие чудовища.

Сделав ещё несколько кругов, Люмиан чутко уловил: двигаться чудовищу, кажется, стало тяжело.

«Шанс!»

У него мелькнула мысль, и он притворился, будто убегает к боковой стороне одного обрушенного здания. Затем он остановился там, вытащил заткнутый за спиной топор и принялся выравнивать дыхание.

Всего за мгновение чудовище завернуло за угол и появилось перед Люмианом. Люмиан сразу принял решение: пока противник ещё не разобрался, что здесь происходит, он без колебаний поднял топор и двинулся ему навстречу. Он сделал шаг, повернул тело боком, опустил плечо, собираясь применить показанный сестрой приём «войти плечом»: ударом корпуса оттеснить чудовище, а затем по инерции рубануть топором по его шее.

Бум! Люмиан вклинился между руками чудовища и с силой ударился плечом ему в грудь.

Но вышло совсем не так, как ожидал Люмиан: противник был будто толстая прочная стена, которую никак не сдвинуть!

«Это…» — сердце Люмиана сжалось. Он отскочил назад по инерции и уже собирался броситься на землю, силой вырываясь из зоны атаки противника.

И именно в этот миг одна рука чудовища метнулась к нему с молниеносной скоростью и прямо схватила его за шею. Где уж тут затруднённые движения!

«Плохо, меня обманули!» Шея Люмиана заболела, и чудовище тут же подняло его, удерживая в воздухе.

Следом послышался скрип; голова у него быстро потяжелела и помутнела. Топор, которым он в спешке взмахнул, не только не достиг цели, но и был отбит в сторону.

Люмиан наконец понял: он попался на уловку чудовища. Чудовище и правда почти не могло держаться, но у него оставалась сила на последний бой. Поэтому оно притворилось ослабевшим, выманило Люмиана в атаку и заставило перестать прятаться; а сам Люмиан недооценил его боевую мудрость, совершенно не подумал об этом и теперь ему оставалось только отчаянно бороться на краю смерти. Чудовище действительно было близко к пределу и даже не смогло сразу свернуть Люмиану шею, но общий расклад от этого не менялся: просто ему понадобится чуть больше времени.

От боли — шея вот-вот переломится, вдохнуть уже не удаётся — голова у Люмиана начала деревенеть и почти опустела.

Пустота.

На пороге смерти Люмиан вдруг вспомнил слова той женщины:

Она велела ему воспользоваться собственной особенностью в этом сне. Особенность… Воспользовавшись тем, что мысли почти опустели и в них не осталось посторонних помех, Люмиан быстро начал медитировать.

Алое солнце мгновенно проявилось в его сознании. Но в отличие от прошлых разов, когда он использовал медитацию, чтобы успокоить эмоции, и, едва солнце окончательно складывалось, тут же заставлял его исчезнуть, теперь он изо всех сил удерживал образ солнца, не давая ему исчезнуть.

Очень скоро тот звук, будто исходивший с бесконечной высоты и вместе с тем звучавший прямо у уха, вонзился Люмиану в голову. Следом возникла жесточайшая боль, сопровождаемая страшным ощущением, будто сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Из-за этого Люмиан даже забыл, что чудовище всё ещё сжимает его шею, что кости вот-вот раздробятся, забыл, что дыхание уже не поспевает, а мозгу начинает не хватать кислорода.

Плюх — он рухнул на землю. Медитация из-за этого прервалась, и тот неописуемый странный звук исчез.

Но Люмиану всё ещё было мучительно больно; он никак не мог ни проверить состояние тела, ни понять, что происходит вокруг. Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем он наконец оправился от этого предсмертного ощущения.

Люмиану было не до того, чтобы проверять шею. Уперевшись ладонями в землю, он поднял голову и посмотрел вперёд.

Получеловеческое-полузвериное чудовище сидело на корточках неподалёку, опираясь выставленными вперёд руками и низко свесив голову. В этот миг из нескольких сквозных ран на его груди и животе всё ещё капала кровь, смешанная с бледно-жёлтой жидкостью, а тело сотрясала неудержимая судорожная дрожь.

«Что с ним? Оно оцепенело от страха перед той «особенностью», которую я показал?» Понемногу собираясь с мыслями, Люмиан поднял лежавший рядом топор и шаг за шагом приблизился.

Он не дал чудовищу опомниться: обеими руками сжал топор и резко рубанул по задней стороне его шеи. С глухим влажным звуком топор глубоко вошёл в мышцы и упёрся в кость. Люмиан, ожесточившись, выдернул лезвие и снова обрушил его вниз.

Раз, два, три — голова чудовища с брызгами жидкости плюхнулась на землю и с гулким стуком покатилась в сторону. Тело ещё продержалось секунду, а потом с грохотом рухнуло. За всё это время оно не оказало никакого сопротивления и всё так же дрожало.

В следующую секунду Люмиан согнулся вперёд, руки сами собой опустились, и кровь продолжала стекать с топора. Ху, ху, ху — он наконец смог перевести дух.