Мой любимый мятеж (джен)

Край топей встретил их не фанфарами, а благословенной твердью. Когда под ногами вместо чавкающей жижи захрустел сухой белый песок и корни старых сосен, отряд выдохнул синхронно — так, словно все это время они стояли на глубине десяти метров под водой и только сейчас всплыли на поверхность.

Риза остановилась первой, упершись руками в колени и тяжело дыша. Она подняла голову, оглядывая стену нормального, живого леса.

— Ил, — голос у нее был хриплым от долгого молчания. — Чистая вода. Где?

Иллэрим лениво повел подбородком вправо, где сквозь стволы проблескивало что-то серебристое. До ручейка пришлось пройти еще минут десять вверх по пологому склону, но когда они вышли к нему, показалось, что нашли Эдем. Вода журчала между гладких валунов, прозрачная настолько, что было видно каждый камушек на дне. Никаких светящихся спор, никакой слизи. Просто ледяная горная вода.

— Привал, — коротко бросила Риза, падая на ближайший плоский камень. Это прозвучало как приказ генерала после выигранного сражения.

Ил опустился на соседний валун с грацией тряпичной куклы. И застыл.

Пока остальные работали, он превратился в памятник самому себе. Он не участвовал в суете лагеря. Не помогал Бреннану стаскивать в кучу сухие ветки (рыцарь делал это с мрачной решимостью человека, которому нужно выжечь из себя воспоминания о болоте). Не подавал фляги гному, который пытался оттереть свой абак пучком мха. Ил просто сидел, скрестив ноги, и наблюдал за ними своими ярко-голубыми глазами, в которых плясали озорные искорки абсолютного превосходства.

Первым делом люди начали раздеваться. Запах топей въелся в кожу намертво; казалось, если их бросить в костер, они будут не гореть, а тлеть кислым торфом.

Эзра стянул свою промокшую бархатную куртку и теперь плескал воду на лицо, тихо подвывая от холода.

— Святые угодники, я чувствую, как смываю с себя три фунта отчаяния! — провозгласил он, дрожа всем телом.

Торбин разделся до пояса. Его борода превратилась в один сплошной колтун из грязи, веток и чего-то неопознанного. Гном встал на колени прямо в ручей и принялся остервенело драить лицо песком.

— Мои поры снова дышат! — прохрипел он. — Я официально заявляю: Топи хотели нас женить на себе, но мы сбежали из-под венца!

Найриэль отошла чуть выше по течению, скрывшись за уступом скалы. Слышно было только шипящее шуршание ткани — эльфийка снимала свою черную кожу слой за слоем, чтобы ни одна капля болотной заразы не осталась на ее амуниции.

Бреннан развел костер быстро и умело. Сухие ветки занялись мгновенно, потрескивая праздничным огнем. Рыцарь разогнулся, упер руки в поясницу, хрустнув позвонками, и посмотрел на Ила.

Его взгляд прошелся по фигуре проводника сверху вниз. Костюм Ила представлял собой карту всех известных науке видов плесени. Земляные пятна высохли, превратив хламиду в жесткий панцирь. От него пахло не просто грязью, а концентрированной эссенцией гниения, магического разложения и мокрой псиной.

— Святой дух? — наконец произнес Бреннан громко, обращаясь скорее к небу, чем к старику. — Или ты научился питаться камнями, дед? Мы тут пытаемся смыть с себя прошлое царство демонов, а ты сидишь словно сам чистый, как младенец. Настолько привык жить в выгребной яме, что перестал замечать собственную вонь?

Ил медленно повернул голову. Посмотрел на рыцаря снизу вверх. На его лице расплылась широкая, абсолютно искренняя улыбка блаженного идиота. Он театрально закатил глаза к небу, демонстрируя вселенскую усталость от этих приземленных разговоров о гигиене.

— Чистоплюйство — удел тех, кому скучно внутри собственной кожи, — пропел Ил, вставая. — Грязь честна, Бреннан. Она не пытается тебя убить кинжалом в спину. В отличие от некоторых… министров.

Он щелкнул пальцами левой руки. Раздался тихий, мелодичный звон.

Магия сработала избирательно и жестоко. Вся грязь, вся болотная тина, весь песок и споры грибов, покрывавшие одежду и волосы Ила, отделились от ткани единым пластом. Это выглядело как мумификация наоборот: плотный ком земли, размером с добрую тыкву, серо-бурого цвета, пропитанный влагой, сорвался с плеч Тирана и устремился вниз.

Время для отряда замедлилось.

Ком рухнул точнехонько в центр аккуратно сложенной кучи дров, которую Бреннан собирал последние пятнадцать минут. Удар был глухим и тяжелым. Древесина жалобно затрещала. По поляне прокатилась волна такого густого, едкого запаха старого болота, что Эзра закашлялся, а Торбин выронил миску с чистой водой.

Грязь начала стремительно таять, впитываясь в землю и распространяя аромат мертвого озера.

Ил же остался стоять посреди поляны в абсолютно чистом, хоть и штопаном белье. Он принюхался к собственному рукаву, удовлетворенно кивнул и обернулся к онемевшему рыцарю.

— Ну вот, — бодро сказал Ил, сияя нарисованной углем улыбкой. — Теперь я пахну просто омерзительно рядом с тобой, а не повсеместно. Можешь продолжать свои водные процедуры, сир Чистюля. Только дрова придется собирать заново. Кажется, твои щепки немного… расстроились.