Chiquitita (гет)

Визит к Лавгудам не только не обрадовал Гарри — но только сделал все хуже. Да, он продолжал говорить, что не осуждает Ксенофилиуса и не считает его поступок настолько уж бесчестным, как это преподносили Рон и Гермиона, но это было лишь напускное спокойствие.

Полумна была похищена. Где она была — и жива ли вообще — Гарри не знал. Галлеон довольно скоро просветлел, но облегчения Гарри это не принесло. Он помнил конец шестого курса и тест монеты после чар Гермионы — светлая поверхность галлеона значила лишь, что никто чужой не касается монеты. Но это не означало, что она сама была в руках Невилла. Он мог ее потерять, спрятать, не трогать. Множество мыслей роились в голове Гарри — и потеря связи с Невиллом была для него крайне мучительна.

Кассетный плеер стал для него крайне слабым утешением и мимолетным отзвуком воспоминаний. В такие моменты Гарри выходил из палатки, снижал громкость до минимума, и слушал уже знакомую наизусть песню, прижав ее к уху так сильно, что на щеке у него оставались следы от твердого пластика. Рон и Гермиона замечали его состояние, однако старались лишний раз не поднимать тему Полумны, осознавая, что Гарри сам заговорит об этом, если ему так захочется.

* * *

— Мы обязаны закончить охоту, — проговорила Гермиона в один из вечеров, нарушая висевшее в палатке молчание. — Чем дольше Сами-Знаете-Кто остаётся у власти, тем больше людей оказываются в таком же положении, как Полумна.

— Я знаю, — процедил Гарри. — Но ты же понимаешь, что для меня это не какие-то абстрактные люди? Это Полумна. И мне плевать, что хочет Волан-де-Морт, если…

Раздался тихий хлопок, и чары, которые висели вокруг палатки мгновенно растворились, а Гермиона побледнела:

— Собирайте вещи! Немедленно! На его имени висит заклятие Табу, и оно уничтожает все защитные заклятия, если его произнести!

Но времени собраться у них не было. Хлопки трансгрессии возвестили о появлении Пожирателей Смерти и людей в одежде егерей, и Гарри с ужасом опознал первого, кто материализовался в холодном воздухе. Массивный, с длинными спутанными волосами, настоящий волк в человеческом обличии. Фенрир Сивый. Гермиона метнула заклинание в одного из нападавших, но он без труда отбил его, после чего, девушка резко навела палочку на Гарри:

— Прости, это нужно.

Поттер успел лишь почувствовать, как его лицо словно распухает, как резиновое, зрение сужается до узкой щелки из-за заплывших глаз, а кожу словно колет сотней иголок. Одним движением Гермиона сняла очки с Гарри и спрятала у него в кармане незаметно для Пожирателей. Он не успел поднять руки — и лишь успел почувствовать, как ему в лицо пришелся сильный удар кулака от кого-то из пленителей, от которого он рухнул на землю и плохо помнил все, что было дальше.

* * *

Придя в сознание, Гарри сквозь заплывшие глаза успел лишь увидеть размытые пятна гостиной особняка, в котором он раньше никогда не был. С трудом угадывались колонны, висящие портьеры и ощущался холодный мрамор под пальцами связанных за спиной рук. Слух парня обострился, и он сразу же узнал тягучий голос Люциуса Малфоя:

— Так-так, в моем доме гости. Уизли. Грейнджер. И странный парень с распухшим лицом. Неужели сам Гарри Поттер? Эй, Драко!

Сбоку раздались торопливые шаркающие шаги, и рядом с пятном Люциуса появилось пятно поменьше с такими же светлыми волосами. Раздался короткий приказ:

— Посмотри на него и скажи, Поттер ли это. Ты знаешь его лучше.

Размытое пятно увеличивалось, пока не придвинулось настолько близко, что Гарри даже начал различать какие-то черты младшего Малфоя. Он даже начал чувствовать неуловимый запах Драко, который он хорошо запомнил за шесть лет обучения в Хогвартсе — дорогой ткани и легкого аромата одеколона с запахом какого-то масла. Тонкие пальцы Драко схватили Гарри за распухшее лицо, и дальше Поттер слышал лишь частое, торопливое дыхание — и негромкий, но внятный голос слизеринца:

— Я не уверен.

— Как не уверен? Ты не знаешь Гарри Поттера? Драко, ты меня удивляешь!

Пальцы сына сжали щеки Гарри, и голова Драко развернулась в сторону отца:

— Или это не Гарри Поттер, или Гарри Поттер, которому что-то сделали с лицом. Ты видишь шрам или очки? Я не вижу. Я не могу быть уверен.

Люциус молчал, и Гарри услышал визгливый голос Беллатрисы Лестрейндж откуда-то сбоку:

— Так не годится. Мы не можем вызвать сюда Темного Лорда, если не будем уверены, что взяли именно мальчишку. Он не простит нам ложный вызов.

Сбоку раздалась тяжелая поступь и грохот брошенных на пол предметов, среди которых был и звук металла, подскочившего на мраморе. Невидимый Гарри человек похлопал в ладоши, словно стряхивал с них грязь:

— Эти вещи нашли в их палатке, госпожа Беллатриса.

Голос Лестрейндж сорвался в ультразвук:

— Вы! Откуда у вас этот меч? Поганые воры, как вы проникли в мою сокровищницу!

Гарри догадался, что она имела в виду меч Гриффиндора, но промолчал. Пятно Беллатрисы появилось в его поле зрения, обрамленное длинными вьющимися волосами, и она направила палочку на Гермиону:

— Девчонку оставить здесь. Остальных — в подвал. У меня есть очень много вопросов к этой поганой грязнокровке! — Гарри почувствовал, как Рон, стоявший рядом, попытался дернуться, но их схватили под руки и силой потащили прочь вглубь дома.

* * *

Подвал поместья Малфоев не сильно отличался от того, что заранее представил себе в голове Гарри, пытаясь вообразить, где они окажутся. Ведший его егерь толкнул его вперед, и Поттер рухнул оземь, больно ударившись коленями о каменную плитку пола. Рядом упал Рон, выругавшись, и из другого конца подвала раздался тихий, но такой родной голос:

— Рон!

Полумна. Гарри едва не прокричал это имя, но он так сильно дернул связанными руками, что порвал веревку. Дрожащей рукой парень залез в карман и, едва не сломав очки, водрузил их на нос. К тому моменту заклятие Гермионы начало пропадать, Гарри мог видеть тех, кто сидел в полутьме подвала, едва освещаемому светом с лестницы. Сразу бросился в глаза Олливандер с растрепанными седыми волосами и впалыми глазами, Дин Томас с осунувшимся лицом, гоблин с отрешенным взглядом... И Полумна. Худая, с плачущими глазами, дрожащими губами — но живая. Настоящая. Гарри лишь прохрипел:

— Луна!

— Чикитита? — голос Лавгуд стал прерывистым и свистящим. — Чикитита!

Спотыкаясь, Полумна практически прыжком оказалась рядом с Гарри и уткнулась ему лицом в грудь — и лишь после этого она дала волю слезам, и даже сквозь куртку Поттер чувствовал, как ее слезы пропитывают ткань и он чувствует их кожей. Рон лишь коротко закрыл глаза и отошел к Олливандеру и Дину, оставив Гарри и Полумну наедине — насколько это вообще было возможно в подвале.

— Я думала… — Полумна могла лишь шептать сквозь всхлипывания. — Что… больше. не увижу… тебя… Чики… Чикитита.

А Гарри мог лишь молчать, прижимать к себе Полумну, вдыхать уже подзабытый запах сухой травы и земляники, смешанный с чем-то землистым и терпким и осознавать, насколько он соскучился по любимой девушке за полгода разлуки.

Гарри никогда не видел такую Полумну. Она ничуть не напоминала отрешенную, всегда спокойную и улыбчивую девушку, какой он ее помнил всегда. Напротив, теперь она была дрожащей, рыдающей, судорожно хватающей его за отвороты куртки — и Гарри вспомнил. Октябрь. Шестой курс. Старая аудитория. Как он плачет, хватает Полумну за мантию — и теряет силы. И вот, спустя год с лишним, они поменялись ролями. Гарри попробовал осторожно попытался отнять лицо Полумны от своей груди, но она только сильнее вжалась лицом, словно отказываясь терять ощущение своего парня, и Поттеру оставалось лишь поддаться ее напору и крепко обнять, прижав в себе. Только после этого ее тело обмякло, словно она позволила себе расслабиться, а ее пальцы перестали сжимать куртку так, словно Гарри вот-вот должен был улететь прочь.

Рука Полумны нащупала капсулу с чесноком, и раздался тихий, но облегченный смех:

— Ты носил его. Не снял, — Полумна подняла от мокрого пятна на груди Гарри заплаканные глаза, но в них больше не было слез. Гарри кивнул, и девушка вытерла лицо ладонью. — Болли не беспокоили?

Гарри медленно покачал головой:

— Благодаря ему я даже не заболел, побывав в холодной воде лесного озерца.

С улыбкой Полумна отодвинула ворот мантии и показала Гарри голубой камень на цепочке:

— Он теплый. И я верила в то, что ты вернешься, Гарри. Я говорила ему это вечерами.

* * *

Где-то наверху раздался крик. Рон мгновенно поднял голову.

— Гермиона! — рванувшись в двери, рыжеволосый парень подергал решетку. — Такую не выломать голыми руками. А палочек у нас нет.

— У Малфоев хорошие подвалы, — заметила Полумна, усаживаясь рядом с Олливандером. — Очень надёжные. Кажется, они ловят даже свет.

Сверху донёсся новый крик Гермионы. Рон вскочил и принялся колотить кулаками в дверь.

— Откройте, сволочи! Слышите?

Гарри обреченно прислонился к стене:

— Если бы была возможность позвать на помощь. Сказать «Так и так, мы в подвале поместья Малфоев, и мы хотим выбраться отсюда». Увы…

Слова Гарри прервал хлопок, и посреди подвала маленький домовик с огромными ушами и глазами размером с блюдца.

— Гарри Поттер!

— Добби?

Эльф просиял:

— Гарри Поттер помнит меня. Я слышал, что Гарри Поттер позвал на помощь. А Добби всегда придет на помощь Гарри Поттеру. Хотя даже на втором курсе он и запретил Добби помогать.

Меньше всего в тот момент Гарри хотел разбираться, каким образом он сумел вызвать эльфа. Он торопливо обвел рукой всех в камере:

— Ты можешь вывести нас отсюда?

— Конечно, сэр! Домовики могут перемещаться там, где волшебники не могут!

— Тогда забери отсюда всех, кроме меня и Рона… — голос Гарри слегка дрогнул. — Полумну тоже. Перемести их в «Ракушку» к Биллу Уизли. Ты же знаешь это место?

Добби согласно кивнул, но Полумна резко отпрянула от стены:

— Нет. Я не пойду. Я слишком долго плакала ночами, чтобы снова терять тебя, Гарри.

В подвале наступила звенящая тишина, и бормотание Лестрейндж сверху стало чуть слышнее, хотя все еще и было неразборчивым. Гарри опустил плечи:

— Я… понимаю тебя, Полумна. Но ты понимаешь, что я не могу уйти без Гермионы? Она мой друг. Она твой друг. Кем я буду, если я брошу ее здесь? Рон останется со мной — мы попробуем ее вытащить. Добби поможет нам.

Полумна помолчала несколько секунд, после чего тихо спросила:

— Ты обещаешь вернуться, Чикитита?

— Я приложу все усилия для этого.

На изнеможенном лице Полумны появилась легкая улыбка:

— Твой ответ пахнет честностью, и мне это по душе. Хорошо, я буду тебя очень ждать.

Олливандер впервые подал голос того момента, как Гарри и Рон появились в подвале:

— Вы бы знали, мистер Поттер, насколько мисс Лавгуд спасала меня, Крюкохвата и Дина от безумия, пока мы были заперты здесь. Но я думаю, юная мисс сможет сама рассказать вам это позже.

Добби взял Дина, Олливандера, гоблина и Полумну за руки, и они исчезли с тихим хлопком.

* * *

Добби вернулся очень быстро, не прошло и минуты. Лицо домовика было радостным:

— Они все в безопасности у сэра Уизли. Теперь мы тоже можем переместиться.

— Нет, Добби. Сначала нужно вытащить Гермиону. Ты можешь помочь нам выбраться из камеры?

Добби не успел ответить, как по лестнице раздались торопливые шаги, и по ступенькам спустился Питер Петтигрю, которого Гарри не видел со времен кладбища после Турнира Трех Волшебников. Крысиное лицо экс-Марадера вытянулось, стоило ему увидеть Добби:

— Откуда здесь домовик? А где все остальные? А ну-ка, прочь от двери и держите руки на виду!

Петтигрю вытащил палочку и направил ее на троицу, открыв дверь. Глаза Добби злобно сузились:

— Никто не смеет угрожать Гарри Поттеру и его друзьям!

Питер попробовал было атаковать эльфа, но тот сделал неуловимое движение, и заклинание столкнулось с невидимой преградой. Этого было достаточно, чтобы Рон рванулся и сбил Петтигрю с ног, и его палочка покатилась по полу — и Гарри тут же ее схватил, почувствовав себя немного увереннее.

Впрочем, атаковать Петтигрю не пришлось — его металлическая рука ожила, словно обладала своей волей, и вцепилась своему владельцу в горло. Экс-Марадер схватился второй рукой за протез, пытаясь его остановить, суча ботинками и скребя длинными грязными ногтями по полу. В последний раз дернувшись, Питер Петтигрю навсегда замолчал, и лишь после этого протез расслабился — и мертвая рука рухнула на пол с металлическим звуком.

Добби смотрел на мёртвого человека с ужасом, но Гарри заставил себя сделать шаг в сторону двери:

— Потом. Сейчас Гермиона.

Домовик щёлкнул пальцами. Сверху раздался оглушительный грохот.

— Добби устроил маленькое отвлечение, сэр!

Они бросились к лестнице.

* * *

Теперь впервые Гарри видел гостиную четко. Валялись куски штукатурки, некоторые портьеры были порваны, а посреди разрушений стоял растерянный Люциус. Беллатриса же держала Гермиону сзади, держа лезвие кинжала у шеи:

— Неплохо, мальчишка. Но еще шаг — и грязнокровка умрет. А ты знаешь, Поттер, что я на это способна. Хочешь проверить?

Драко стоял у камина, держа палочку наготове, и в какой-то момент все же решился направить ее на Гарри, однако тот был быстрее:

— Экспелиармус!

Палочка Драко вылетела из рук и звонко ударилась о камин, а Беллатриса прижала лезвие к шее Гермионы. Но большего она сделать не успела. Сверху раздался звук разрыва металла, и огромная хрустальная люстра полетела вниз прямо на Лестрейндж. Она выронила кинжал и попыталась избежать люстры, но оказалась погребена под горой хрусталя. Люциус перешел в атаку, но Гарри и Рон парой движений обезоружили старшего Малфоя и заставили его подлететь в воздух, рухнув на стол с вазой.

Рон подхватил упавшую Гермиону, которая лишь успела схватить свою палочку и меч Гриффиндора с ближайшего стола, и Добби закричал:

— Ко мне!

Гарри схватил Гермиону за свободную руку. Перед самым исчезновением он увидел, как Беллатриса, выбравшись из-под обломков люстры, выпрямилась и с ненавистью метнула в их сторону серебряный нож.

А затем мир закрутился.

* * *

Рухнув на песок Гарри услышал первым делом шум моря. Справа барахтался Рон, по левую руку — Гермиона. Рука Поттера все еще держала сухую маленькую ладошку Добби, и парень воскликнул:

— Получилось! Ты справился… Добби?

Домовик держался одной рукой за кинжал, торчавший в груди, и смотрел на Гарри кротким взглядом:

— Да. Добби… справился. Он… спас Гарри Поттера и его друзей. Добби… хороший друг?

Гарри судорожно схватил Гермиону за руку:

— Сделай… сделай что-нибудь!

Со сжатыми губами Гермиона помотала головой, продолжая держать меч и палочку, и по ее щекам потекли слезы:

— Я… Не смогу… Не знаю…

Добби произнес тихим голосом:

— Гарри… Поттер… — большие глаза домовика закрылись, а маленькие ручки безвольно рухнули на песок.

Гарри почувствовал себя так, словно он резко снял очки — слезы застилали глаза так сильно, что тело эльфа расплылось в неясное пятно. Он что-то кричал, что-то пытался сказать — но понимал, что больше ничего не мог поделать. В голове всплыл ядовитый голос Диего Гонсалеса и его брошенные в лондонском кафе слова:

— Стоит тебе появиться где-то, как там же растут горы трупов и все страдают. Ты не несешь свет. Ты несешь хаос.

И в тот момент Гарри даже не понимал, что к нему прибежала Полумна и, сев рядом с ним, обняла его за плечи. Все что он слышал — шум ветра, плеск волн где-то в стороне — и плач. Свой и Гермионы.