Бермудский треугольник. (гет)

— Смотри, смотри! — восторженно прошептала Мэри

— Весьма... любопытно, — протянула Гермиона, разглядывая россыпи шоколадных конфет, горы леденцов, башни из мармелада и парящий, как облако, зефир. Всё это манило, призывало попробовать, обещая взрыв вкуса и... цвета, что уже произошло с пуффендуйкой Надин, позеленевшей как драже, который она принялась есть, не успев отойти от прилавка.

Впервые попав в Хогсмид, Гермиона хотела было направиться в магазин письменных принадлежностей, но вместо этого подруги затащили её в «Сладкое королевство». Разноцветные витрины со всевозможными вкусностями соблазняли купить всё и, как можно больше. Чего только стоил фонтанчик какао с услужливо прыгающими в руки стаканчиками. Или извивающиеся подобно ручным змейкам тянучки, пристроившиеся под розово-голубыми облаками из сладкой ваты. Но больше всего впечатлял замок, выстроенный из цукатов, засахаренного миндаля, апельсиновых и лимонных долек с медовыми сотами вместо окон.

Отвернувшись, Гермиона хмуро уставилась на Мэри, как и она впервые попавшую в Хогсмид. Окружавшее изобилие вместо того, чтобы вызвать восторг, напомнило о приюте, где конфеты были только в попечительских подарках на Рождество — по пять на каждого воспитанника. А ещё о кошельке с сикелями в её кармане, которые ей выдал декан вместе с разрешением на посещение Хогсмида. Этот кошелёк был свидетельством её зависимости, от которой она не избавится, пока не окончит школу и не сможет сама зарабатывать себе на жизнь. Ещё не скоро у неё будет возможность набивать карманы леденцами, как это делал Поттер, решив, похоже, открыть филиал «Сладкого королевства», не иначе.

Расправив плечи и вздёрнув подбородок, Гермиона уже готова была направиться к выходу, рассудив, что конфеты не самое главное в жизни, и ими запросто можно пожертвовать, а вот прикупить пергамента и пару зачарованных тетрадей, чернил и перьев было бы не лишним, когда взгляд её остановился на самом обычном горьком шоколаде. В золотой фольге и бумажной обёртке поверх. Лаконичная, строгая, невероятно вкусная плитка. Рот сам собой наполнился слюной. Она так любила горький шоколад. Может, одна плитка? Всего одна?

— Будьте добры, две плитки «Чёрного золота», — прозвучал за её спиной голос Тома.

Обернувшись, Гермиона увидела Реддла — высокого, красивого, со значком слизеринского старосты, который так необыкновенно ему шёл.

— Ваш шоколад, молодой человек, — мило улыбнувшись, продавец положила на прилавок две вожделенные плитки. Одну из них Том протянул Гермионе.

— Спасибо, — разрумянившись, Гермиона приняла подарок.

— Ты ведь его хотела?

— Ага.

— Это всё? Больше тебе здесь ничего не нужно?

— Не-а, — мотнула головой Гермиона.

— Тогда, может, пройдёмся? Ты уже осмотрелась в Хогсмиде?

— Идём!

Чувствуя, как её переполняет ни с чем не сравнимое счастье, Гермиона следом за Томом вышла из «Сладкого королевства», разом забыв про подруг и Поттера, ставившего рекорды по закупкам конфет.

Снаружи погожий сентябрьский день щедро делился теплом и светом. По синему небу плыли белые барашки-облачка. Свежий ветерок играл всё ещё по-летнему зелёной листвой дубов и лип, донося откуда-то издалека пьянящий аромат яблок и груш. Раскидистая рябина, по хозяйски захватив пятачок перед магазином, полыхала красными гроздьями, а клумба под ней радовала глаз буйством цветов.

Дойдя до лавочки, окружённой розами и кустами сирени, Том сел, укрываясь от солнца. Гермиона опустилась рядом. Напротив был паб «Три метлы», о котором не слышал только глухой. Третьекурсникам туда ходить было запрещено, о чём утром всем строго напомнил профессор Дамблдор, и по поводу чего Поттер и Трэверс выказали большое сожаление. Правее расположился магазин письменных принадлежностей и лавка «Всякая всячина», куда изредка заходили местные жители. Дальше тянулись жилые дома. Все домики были аккуратные, с острыми крышами, словно сошедшие с картинки детской сказки про волшебников. В самом конце улица упиралась в площадь с башенкой с часами и ярмарочными палатками.

— Слышал, ты сразила Слизнорта, — проронил Том, разворачивая шоколад.

Чувствуя, как её щёки заливает румянец то ли от похвалы, то ли от жаркого солнца, Гермиона кивнула:

— Я изменила зелье, и всё получилось.

— Мои поздравления.

— Спасибо.., — опустив глаза, Гермиона принялась сосредоточенно шуршать обёрткой.

Похвала от Тома была редкостью, и тем острее был вкус победы. Её мышонок выжил и полностью избавился от ран. Не справилась она только с вывихом лапки, и то от того, что эта область медицины была ей совершенно не знакома, а экспериментировать над беззащитным существом у неё не поднялась палочка. Её успех был самым значимым из всего курса, о чём не пременул сообщить профессор Слизнорт. Кэтрин добилась заживления ран на шкурке. У Долгопупса затянулась только часть. Зелья остальных просто не сработали. Когда мышей торжественно передали в больничное крыло, мадам Ланцет тоже отметила проделанную Гермионой работу. На следующий день, оставив Гермиону после занятий, профессор Слизнорт осведомился, намерена ли она, как и в том году углублённо изучать зелья. И сразу же, не дожидаясь ответа, сообщил, что готов позволить ей ассистировать при изготовлении лечебных составов для больничного крыла. Гермиона согласилась — упускать такой шанс познакомиться с колдомедициной она не собиралась.

Гордая собой, она тайком покосилась на Тома. Том, расслабившись, явно получал удовольствие от погоды, шоколада и, как надеялась Гермиона, и от её общества тоже. Взглдя его скользил по домам, деревьям, не задерживаясь ни чём. Откусив в очередной раз кусочек шоколада, он облизал губы. В самом уголке осталась крошка.

Гермиона потянулась к его лицу:

— У тебя.., — и замерла на пол пути. Смутившись, она опустила руку в карман и достала зеркальце.

Взяв зеркальце, Том убрал крошку.

— Как я понял, ты не только модифицировала зелье, — как ни в чём не бывало спросил он, возвращая ей зеркало.

— Э-э-э.., я создала вектор, направляя зелье, согласно росту тканей. Ну и сами зелья были дифференцированы.

— Умно... Почему ты не ешь?

— Что? А.., да.., — откусив шоколад, Гермиона ощутила ни с чем не сравнимую горьковатую сладость. От бредовой мысли, что на губах и языке Тома сейчас та же самая сладость, её бросило в жар.

— Так ты, действительно, хочешь стать целителем?

— Я... Я... Э-э-э... Я уже не знаю чего я хочу.., — с трудом собирая мысли в кучу, выдала Гермиона, вытаскивая из памяти разговор с Седреллой.

— Рассказывай.

Это прозвучало, как приказ. Прямой и безапелляционный. Том смотрел на Гермиону ожидая ответа, ни сколько не сомневаясь, что тот последует.

— Я... не уверена, что мне хочется работать в Мунго, — расплывчато ответила Гермиона

— А чего тебе хочется?

— Узнавать новое, изучать. Создавать зелья, заклинания.

— Ясно, — кивнул Том. — А ты не думала о Хогвартсе?

— О Хогвартсе? — нет, Гермиона не думала о Хогвартсе, но сейчас эта идея показалась ей гениальной. — А ты? Что намерен делать ты после школы? Ты ведь тоже можешь остаться... здесь? — окрылённая, она не удержалась от встречного вопроса.

— Возможно, это будет неплохой вариант, — размеренно кивнул Том.

— Да, да! — восторженно поддержала его Гермиона. — Это будет просто замечательно! — она уже представила, как они живут в замке, обедают за преподавательским столом, стоят перед классом учеников, ходят в библиотеку, а вечерами обсуждают новые заклинания.

— Вижу, идея пришлась тебе по вкусу! — усмехнулся Том доедая шоколад и беспалочково испепеляя обёртку.

— Как ты это сделал? — изумилась Гермиона.

— Доедай скорее, покажу, — хмыкнул Том.

Гермиона тут же откусила здоровенный кусок, стараясь прожевать его, как можно быстрее.

— Ну, не так быстро, — скептически изогнул бровь Том. Взгляд его, скользнув по лицу Гермионы, должно быть, выпачканному шоколадом, переключился на группу третьекурсников-слизеринцев, направлявшуюся в сторону «Трёх мётел». С абсолютно невозмутимым видом Том достал палочку из внутреннего кармана мантии и направил её на нарушителей.

Грег Хьюбери, шедший первым, неожиданно замер и сторожно потрогал левое плечо. Ева Грин что-то его спросила, тот резко ответил и обернулся. И увидел Тома, созерцавшего попытку третьекурсников нарушить правила посещения Хогсмида.

В лице Реддла не изменилось ровным счётом ничего, когда застуканные на месте преступления слизеринцы, не особо уверенно подошли к их лавочке.

— Том.., э-э.., — начал, краснея Грег. И так и не закончил.

— Я очень внимательно слушаю вас, мистер Хьюбери, — с лёгкой ленцой в голосе, не меняя позы проронил Том.

— Э-э-э...

— Вы утратили дар речи? Тогда, может быть, мисс Грин объяснит произошедшее?

— Мы.., мы просто гуляли, Том, — состроив глуповатую улыбку, ответила слизеринка.

— Гуляли.., — повторил за ней Реддл, награждая долгим взглядом, от чего лицо Евы окрасилось в цвета Гриффиндора. — И.., гуляя, мистер Хьюбери почувствовал необходимость опоры в виде ручки двери паба?

— Д-да, да именно так всё и было.

— И как вы полагаете, господа, что вам грозит за эту... точку опоры?

— Снимешь с нас баллы? — хмуро предположил Дик Профит.

— Сниму.

— Но.., — начал было Грег, но нарвавшись на взгляд Реддла, тут же замолчал.

— А как вы думаете, почему я это сделаю? — в голос Тома прорвались едва заметные, вкрадчивые ноты.

— Ну.., мы нарушили правила.., — предположила Грин.

— Правила.., — задумчиво, словно пробуя на вкус это слово, повторил за ней Том. — Правила... Утром, в гостиной, я вам всем сказал, что можно, а что нет, — голос его, утратив мягкость, обрёл стальные ноты, глаза сузились, спрятавшись за полуприщуром, а уголок рта, дёрнувшись, сомкнулся в напряжённую линию губ. — И вот сейчас, вы здесь, господа и дамы, — кивок в сторону Евы и её подруги, заставил обеих пойти красными пятнами, — прогуливаетесь рядом с пабом, ища точку опоры в его двери.., — окинув слизеринцев холодным взглядом, Том выдержал паузу. — ... У кого-то есть вопросы?

Вопросов ни у кого не было.

— Десять балов со Слизерина.

Компания, развернувшись, понуро побрела в сторону площади.

Том, откинувшись на спинку скамьи, рассеянно вертел в пальцах палочку. Лицо его приобрело отстранённые, холодные черты, только глаза продолжали смотреть напряжённо и жёстко.

С липы, кружась, упал первый жёлтый лист — письмо осени уходящему лету. Налетевший ветерок подхватил его, и, играя, унёс прочь. Взгляд Гермионы перескочил с листа на удалявшуюся группу слизеринцев. Наказание, наложенное Томом, было справедливым, и зря они возмущённо переговаривались. Сам Том, казалось, уже забыл о нарушителях. С отрешённым видом он рассматривал улицу, сделавшуюся вдруг безлюдной и от того ещё больше похожей на картинку из книжки. Гермиона, поддавшись его настрою, молча впитывала краски и запахи окружавшей их ранней осени. Горечь шоколада во рту смешивалась с ароматом яблок и груш, пением птиц и шёпотом листвы.

Когда последняя долька плитки была съедена, Гермиона скомкала бумажку и продемонстрировала её Реддлу:

— Ты кое-что обещал мне!

Оторвавшись от созерцания улицы, Том раскрыл ладонь:

— Пламя. Мимолётное. Жаркое. Пожирающее то, что ему велено, — Том едва уловимо повёл запястьем, и у него на ладони заплясали остроконечные языки.

— Не обжигает? — уточнила Гермиона, распознав невербальное беспалочковое инсендио в движении руки Реддла. Оставался вопрос сочетания жара огня, необходимого для сожжения бумаги, и риска получить ожог.

— Смотри внимательнее.

Склонившись, Гермиона уставилась на аристократическую руку с изящным запястьем и длинными пальцами. Огонь, едва заметно подрагивая, парил над кожей.

— Вингардиум левиоса, — определила Гермиона. — Но всё равно это слишком близко. Ты должен обжечься, — заявила она.

— Думай, Гермиона. Ответ перед тобой.

Нахмурившись, Гермиона пыталась сообразить, в чём же здесь секрет, но всё было не то.

— Если бы можно было соединить заклинание с охлаждающими чарами.., — начала она.

Удовлетворённо кивнув, Том потушил огонь:

— Чары и два заклинания.

— Но это.., невозможно!

— Как видишь, возможно. Попробуй сама. Рекомендую для начала ограничиться инсендио и вингардиум левиоса с более высокой амплитудой левитации.

Кивнув, Гермиона сосредоточилась на руке. Обёртка, повинуясь невербальному заклинанию воспарила вверх и через пару минут вспыхнула огненным факелом. И тут же была потушена фонтаном воды, сотворённым Томом. Ошмётки скукожившейся фольги шмякнулись в лужу, организовавшуюся у их ног, которая была ликвидирована Реддлом вместе с остатками обёртки.

— Неплохо для первого раза, — кивнул Том, убирая палочку.

Насупившись, Гермиона уставилась на носки ботинок. Хоть Том и похвалил её, удовлетворения она не чувствовала.

— Одна не отрабатывай эту комбинацию, — проронил Реддл, поднимаясь.

— И с кем же мне её отработать? — крайне недовольная собой, скривилась Гермиона.

— ... У меня будет время после завтра вечером, — на мгновение задумавшись, ответил Том. — Жду тебя за час до ужина на берегу у валунов.

— Я не опоздаю! — клятвенно пообещала Гермиона. — А куда ты сейчас?

— Куда я? — бровь Реддла удивлённо поползла вверх, заставив Гермиону смутиться. — У меня обязанности старосты. Через час возвращаемся в Хогвартс. Надеюсь на твою благоразумность.

— Да, конечно, Том, я тебя не подведу, — пообещала Гермиона.

— Тебе следует присоединиться к сокурсникам, — кивнул Том на показавшихся в конце улицы Поттера и кузенов Блэк.

— Я так и сделаю.

Ещё раз кивнув, Том удалился в сторону площади, куда чуть раньше ушли оштрафованные им слизеринцы. На какой-то миг Гермионе показалось что среди ярмарочных рядов мелькнул силуэт Эвелины Грант.

Стиснув зубы, Гермиона уставилась в спину, удалявшегося от неё Реддла.

Налетевший ветерок, похоже, наигравшись падающими листьями, пригнал к ногам Гермионы клочок обронённой ею обёртки.

Мысленное акцио, и клочок был у неё в руке.

То, что до этого едва не спалило сирень и розы, в этот раз получилось сразу — воспарившая бумага зависла над ладонью и мгновенно вспыхнула, объятая пламенем. А пепел был развеян ветром.

— Не понравился Хогсмид? Хочешь его сжечь?

Подняв глаза, Гермиона увидела Мальсибера и Розье.

— И вам доброго дня, Кристиан, Джерард, — мрачно процедила Гермиона.

— Только нас не спали! — в притворной капитуляции поднял руки Розье.

— Не буду, — усмехнулась Гермиона.

— Это было впечатляюще, — одобрительно проговорил Мальсибер.

От похвалы друга Тома настроение Гермионы чуть улучшилось:

— Спасибо, — гораздо более дружелюбно проговорила она.

— Ты одна? — поинтересовался Розье, окинув взглядом улицу.

— Э-м-м, — промычала Гермиона, оглянувшись в поисках Поттера и Блэка, застрявших напротив «Трёх мётел».

— Гм, — пришла очередь мычать Мальсиберу. Усмехнувшись, он направился в сторону паба. Розье и Гермиона двинулись за ним.

— Решили пропустить по кружке пива? — с самым невинным видом поинтересовался он приятелей.

— Э-э-э...

— А-а-а...

— Кристиан? Гермиона? — Алфрад был первым, кто смог выдать что-то связное.

— Мы тут просто... смотрим.., — выдавил из себя Орион.

— А Вальбурга в курсе, что вы пошли в музей питейного искусства? — насмешливо уточнил Мальсибер.

— Ты же ей не скажешь? — хмуро проговорил Орион.

— А есть о чём говорить? — Мальсибер словно издевался над пошедшим пятнами кузеном Вальбурги Блэк.

Им повезло, что здесь нет Тома! Гермиона едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться, настолько обескураженными выглядели Поттер и его приятели.

— Может, пропустим по стаканчику, что скажешь, Джерард? — чтобы окончательно добить ребят, предложил Мальсибер другу.

— Прекрасная идея, Кристиан! — растёкся в довольной улыбке Розье.

— Полагаю, вы втроём справитесь с задачей сопроводить даму в Хогвартс? — нарочито наигранно проговорил Мальсибер и, толкнув дверь паба, первым вошёл внутрь.

— И всего-то сливочное пиво! — пробурчал себе под нос Поттер. — Было бы из-за чего устраивать цирк!

— Вы чуть было не нарушили правила, — назидательно сказала Гермиона. — А это чревато списанием баллов.

— Спасибо, что пояснила, — хмуро проговорил, Орион.

— Всегда пожалуйста! Мы так и будем здесь стоять, как памятник несбывшимся мечтам?

— Идём уже, знаток школьных правил, — со вздохом проговорил Поттер, подхватывая Гермиону под руку. И, обернувшись, добавил, обращаясь к пабу: — я ухожу, но обещаю вернуться, слышишь меня, ты — весёлое место, где подают самое вкусное сливочное пиво во всём мире!

— Он вернётся через год, — не поворачивая головы, сдерживая смех, внесла поправку Гермиона.

— Ты злая, — констатировал Орион, подхватывая её под другую руку.

— Нет. Я — рациональная!

Тут уже Поттер не выдержал и засмеялся в голос:

— Это уж точно!

Так, продолжая смеяться, они дружно зашагали по улице. На окраине деревни уже маячила группа третьекурсников, ожидавших старост. Среди них Гермиона разглядела Юфимию, Энн, Энтони и Элджи.

— И по какой причине конвой? — поинтересовался Трэверс, стоило им поравняться с друзьями.

— Доставляем опасную преступницу в Хогвартс! — вытянувшись по стойке «смирно», отрапортовал Флимонт, озорно сверкая глазами.

— Так ты у нас аврор, Поттер? — хохотнула Юфимия.

— Я скорее поверю, что это Далтон тебя сопровождает, а не наоборот! — хмыкнул Долгопупс. — Что, вас поймали у паба?

— А нас только в этом и можно заподозрить? — иронично изогнув бровь, поинтересовался Орион.

— Ну почему же, можно кое в чём ещё.., — окинув Блэка внимательным взглядом, нарочито задумчиво протянула Энн.

— Гриффиндор! — раздался зычный голос Алана Догсби. — Все собрались? Осмотритесь — если все, то выдвигаемся в Хогвартс!

После краткой переклички не оказалось только Пенелопы Ковальски и Анны Смит, которых видели входящими в лавку письменных принадлежностей.

— Алан, схожу за ними, а ты с остальными выдвигайся в Хогвартс, — предложила вторая староста Елена Полтон. — Орион, Алфрад, вы с Гриффиндором? Передать Тому, чтобы не искал вас?

— Да, мы передай, — ответил Орион.

Елена, кивнув, зашагала обратно в деревню, а студенты потихоньку потянулись в сторону школы.

— Ведь никогда не было ничего подобного! — пробурчал Поттер. — К чему этот глупый подсчёт? И надзор старост?

— Так требуют меры безопасности, Флим, — назидательно пояснила Юфимия.

— Меры, меры! — запустив пятерню в волосы, Поттер досадливо потянул себя за прядь. — Можно подумать, третий курс интересует Гриндевальда!

— Третий курс не всегда будет третьим, — справедливо заметила Энн.

— А кто сказал, что третий курс нельзя использовать? — спросил Элджи Долгопупс.

— Верная мысль, Эл! — одобрительно кивнул Поттер. — Мы не знаем, что ему ещё нужно, кроме военной силы. Наверняка, шпионы тоже лишними не будут.

— Особенно там, где его главный враг.

— Ну да, пристроить нового человека к Дамблдору сложно, а вот завербовать кого-то — это уже проще, — продолжил рассуждать Поттер.

— А что по этому поводу думают на Слизерине? — прищурившись, Энн вперила подозрительный взгляд в Блэков.

— Тоже, что и на Гриффиндоре! — жёстко парировал её Алфрад.

— На Слизерине у Гриндевальда больше шансов найти поддержку, — поделился Долгопупс.

— И что, есть уже доказательства, что он её нашёл? — сузил глаза Орион, вмиг став похожим на свою кузину Вальбургу в моменты её «злобного настроя».

— Стоп, стоп, стоп! — слегка разведя руки в стороны, словно разнимая противников, проговорил Поттер. — Брэйк, господа!

— Но Элджи прав, Флим, — Юфимия сурово пресекла его попытку свести всё в шутку. — То, что ты дружишь с Орионом и Алфрадом, а брат Гермионы слизеринец, это не снимает подозрения со всего факультета.

— В чём же его подозрительность, позвольте спросить? — ледяное бешенство не покидало обычно искристых, весёлых глаз Ориона.

— В его чистокровности.

— Сказала чистокровная! — губы Блэка скривила презрительная ухмылка. — Все ваши подозрения строятся на крови?

— Не только. Ещё и на идеалах вашего основателя, ведь не случайно вас всех распределили на факультет Салазара Слизерина.

— Люди Гриндевальда приходили не только к выпускникам Слизерина, — впервые подал голос Трэверс. — Отец говорил, что в его рядах были замечены волшебники, которые раньше придерживались более либеральных взглядов.

— Значит, мы не должны вычёркивать никого из подозреваемых! — тут же высказался Поттер.

— А мы уже кого-то подозреваем? — не удержалась Гермиона.

— Если ты сейчас напомнишь мне о школьных правилах...

— Ничего я не собираюсь вам напоминать. Подозревать сокурсников в чём-либо — глупо.

— Ты так говоришь, пока кто-то не умер!

— Флим! — предостерегающе воскликнул Алфрад, но было уже поздно.

Гермиона, сглотнув, уставилась в сторону. От нахлынувших воспоминай падающих на Лондон бомб и рушащихся домов её затошнило...

— ...Миона, я не хотел... Извини.., — тихий голос и прикосновение к руке Поттера вернули её в реальность.

— Ничего.., — прошептала она одними губами.

— Я не хотел тебе напомнить... Или обидеть.

— Я знаю...

Какое-то время они шли молча.

— Я вот думаю, — начала Энн. — Что если допустить, что Гриндевальд хочет шпионить за Дамблдором, то слизеринец не самый лучший вариант. Это должен быть студент с его факультета.

— И кто это может быть? — задумчиво протянул Долгопупс.

— Тот, кто ведёт себя подозрительно? — предположил Алфрад.

— Рубеус Хагрид! — хором ответили Юфимия, Энн и Флимонт, даже не пытаясь сдержать смех. Мгновенная пауза сменилась хохотом, от которого Поттера сложило пополам, а у Гермионы выступили на глазах слёзы.

Отсмеявшись, Флимонт сунул руку в карман, которая неожиданно нырнула по самый локоть:

— Кто хочет карамельку? — предложил он.

— А мятная есть? — спросил Алфрад.

— Есть. Ещё земляника, ананас, малина и...

— И весь ассортимент «Сладкого королевства» — закончил за него Трэверс.

Нисколько не обидевшись, Флимонт продолжил всех угощать конфетами.

— Флим, это в честь твой победы? — поинтересовался Долгопупс, намекая на исполнившуюся заветную мечту Поттера — стать ловцом, обойдя своего главного соперника — Илона Пакстера, который смог отобраться в загонщики.

— Не-а, это просто так! — улыбнулся во весь рот Флимонт. — Вечером всех приглашаю на чашку чаю!

— Тут надо что-то покрепче! — подмигнул Трэверс.

— Мальчики! — возмутилась Юфимия.

Все дружно рассмеялись. Про Гриндевальда больше никто не вспоминал.

Катая во рту вишнёвый леденец, Гермиона рассеянно поглядывала по сторонам. Дорожка в Хогвартс петляла между пригорками, ныряла в самую кромку Запретного леса и вновь выводила на луг, где беспокойным морем колыхалась на ветру трава. Солнце, перевалив через середину неба, припекало ничуть не меньше, чем пару часов назад. Густой, переполненный запахами леса воздух, пьянил, заставляя вдыхать его глубже и глубже. Где-то неподалёку в чаще журчал ручей, перекликались птицы. За их трелями тихий говор поотставших ребят, обсуждавших квиддич, был едва слышен.

Дорожка, сделав очередной поворот, вывела их на пригорок, от куда уже был виден Хогвартс — остроконечные башни, арки галереи и внутренний двор за дружелюбно распахнутыми воротами. От мирной и уже такой привычной картины у Гермионы защемило в груди. Если Гриндевальд придёт сюда, то ничего этого не станет. Исчезнут мир и гармония сегодняшнего дня, и Хогсмид станет дурной магической копией военного Лондона с его страхом и напряжением постоянного ожидания смерти...

Во дворе гриффиндорцев встречал лично декан. Профессор Дамблдор, выслушав отчёт старост о первом визите в волшебную деревню, остался доволен. Отпустив всех, он задержал Гермиону:

— Вам понравилось в Хогсмиде, мисс Далтон? — мягко поинтересовался декан, ступая на дорожку, огибавшую кусты жасмина.

— Всё было замечательно, — несколько напряженно ответила Гермиона — в этом году профессор ещё не беседовал с ней наедине, за исключением утреннего вручения денег.

— Это ведь ваше первое посещение магического поселения?

— Да.

— Вы сегодня немногословны, — справедливо заметил Дамблдор. — Ожидали большего?

— Нет, всё было... удивительно, — покачала головой Гермиона.

Жасмин сменился высокой сиренью, отгородившей их ото всех.

— Вас что-то тревожит, — констатировал декан, останавливаясь и вынуждая остановиться Гермиону.

Неловко переминаясь с ноги на ногу, Гермиона изучала раскидистые кусты, интимно нависавшие над ними. «Совсем как на той лавочке в Хогсмиде,» — не к месту подумалось ей, и тут же в мозгу нарисовалась картинка — она и Том едят шоколад, а после он инструктирует её по поводу сочетания заклинаний огня и левитации. Быстро перестроившись, Гермиона постаралась изгнать образ Реддла из своих мыслей — Том — последнее, чем ей хотелось делиться с Дамблдором.

— Гриндевальд, — первое, что пришло в голову, сказала она, поднимая глаза — «чем ближе к истине, тем правдивее» — золотое правило лжецов. А это даже не было ложью — Гриндевальд был тем, из-за кого её три года как обретённый мир мог рухнуть, погребя под обломками все планы и мечты.

Профессор Дамблдор, глубоко вздохнув, склонил голову в раздумье. Лоб его пробороздили морщины, а губы сжались в тонкую полоску.

— Что вы думаете обо всей этой ситуации, мисс Далтон? — долгий взгляд и томительная пауза говорили о том, что профессор Дамблдор относился к теме Гриндевальда более чем серьёзно.

— Я? — удивилась Гермиона.

— Да, вы, мисс Далтон.

— Если бы его не было, не было бы этой войны.

— Вы предлагаете — убить его?

— Разве это не очевидно? — вскинув голову, спросила Гермиона.

— И вы готовы лишить человека жизни?

— Не человека. Гриндевальда.

— Но он ведь тоже человек, разве не так? — профессор Дамблдор продолжал смотреть на неё внимательным взглядом. Этот разговор до одури напоминал тот, что состоялся у неё с пастором Шелтоном. Тот тоже пытался найти в Гитлере человеческие черты.

— Люди бывают разными, — нахохлившись, проговорила Гермиона.

— Вы готовы делить людей на достойных и не достойных жить?

— Не людей. Их поступки.

— Но поступки совершаются людьми. Конкретным человеком с его мыслями, чаяниями, надеждами.

— И конкретные Гриндевальд и Гитлер лишают других возможности мыслить и надеяться.

— И вы готовы поднять на них палочку, рискуя собственной душой?

Сузив глаза, Гермиона уставилась на Дамблдора, не совсем понимая о чём речь. Раненые моряки из госпиталя ей ничего подобного не говорили. Разве что пастор Шелтон в своей проповеди про Ад и заповеди Божьи.

— Неужели вы думаете, мисс Далтон, что такое страшное и тёмное деяние может пройти бесследно и не нанести непоправимый вред совершившему его человеку?

Вот как?! Непоправимый вред?! Себе?! Рот Гермионы непроизвольно скривился — если бы стоявший перед ней маг, единственный по-всеобщему мнению, кто мог остановить Гриндевальда, не ставил бы собственное благополучие превыше чужих жизней, люди давно перестали бы умирать! Да он просто ... эгоист и трус, пекущийся о собственной душонке!

Дамблдор, словно угадав её мысли, нахмурился:

— Всё не столь очевидно, как может показаться, мисс Далтон. Мир не делиться на чёрное и белое — он более ярок и разнообразен.

Гермиона молчала. Ей нечего было сказать.

— Надеюсь, дурные вести о визите Гриндевальда на земли Британии не повлияют на вашу учёбу, мисс Далтон, — проговорил Дамблдор, делая шаг из сиреневых зарослей и давая понять, что беседа закончена.

— Не повлияют, — твёрдо заверила декана Гермиона.

Попрощавшись, она направилась в Большой зал, где уже во всю шёл обед. Первое, что она увидела, поровнявшись с друзьями, это счастливый Хагрид с огромным кульком конфет.

— А ты думала, что это я всё для себя? — озорно подмигнув, хохотнул Поттер.

— И ужасно испугалась за твои зубы! — хмыкнула Гермиона. Она была благодарна Флимонту за заботу о полувеликане — вот уж у кого точно не было денег на посещение Хогсмида — какая-то запутанная история любви великанши и человека сделала его неофициальным сиротой при живом отце и неизвестно где пропадавшей матери. При таком раскладе Министерство не могло взять Рубеуса на попечение, как это случилось с Томом и Гермионой.

Накладывая себе жаркое, Гермиона то и дело поглядывала на Хагрида, чередовавшего ириски с курицей. Пока есть те, кто готов прийти тебе на помощь, всё не так уж и плохо...

Остаток субботнего дня пролетел быстро, как и воскресенье. А затем и понедельник с его рунами, историей магии и зельеварением. Вечером, как Гермиона и условилась с Томом, она пришла на берег Чёрного озера. За эти два дня она видела его лишь мельком в Большом зале и ни разу не застала в гостиной Слизерина.

Том сидел на поваленном бревне, вытянув перед собой ноги. Услышав её шаги, он обернулся.

— Привет! — первой поздоровалась Гермиона.

— Привет. Как твои дела?

— Тридцать баллов за сегодня! — гордо вскинула голову Гермиона.

— Хорошо, — кивнул Реддл. — Приступим, — скомандовал он, поднимая с земли сухой лист. — Сожги его.

Взяв из его рук лист, Гермиона сосредоточилась на заклинаниях: «Вингардиум левиоса, инсендио!». Листок поднявшись над её ладонью, тут же вспыхнул, причиняя боль.

— Ай! — взвизгнула Гермиона.

— Недостаточно высоко, — спокойно прокомментировал Реддл. — Либо выше, либо сочетай с охлаждающими чарами.

— Ясно, — насупилась Гермиона, не понимая в чём сейчас причина неудачи — ведь тогда ей всё удалось.

— Ещё раз.

— Мне больно, — подув на ожёг, пожаловалась Гермиона.

— Ещё раз.

— Но...

— Гермиона, ты намерена тренироваться или пререкаться?

— Нет. Но...

— Это просто боль. Не думай о ней.

Легко было сказать. Гермиона трижды попыталась спалить сухую траву, но та взлетала ввысь, начинала дымиться, и на этом всё заканчивалось. Злясь на себя, злясь на Реддла, превратившего тренировку в пытку и снова злясь на себя, Гермиона вновь и вновь посылала в воздух листья и зажигала огонь. На мгновение ей показалось, что на лице Тома промелькнуло раздражение.

— Меньше эмоций, больше дела, — проронил он, скрестив руки на груди.

— Не выходит.., — отчаяние, накрыв Гермиону с головой, готово было свести на нет всё, чего она добилась.

— Сосредоточься. Очисти разум. Как при окклюменции. Настройся на заклинание. Представь его. Прочувствуй.

Вдохнув, Гермиона на мгновение прикрыла глаза. Окклюменция... Очистить разум, как при окклюменции...

Выдохнув, она невербально призвала очередной лист, плавно лёгший ей на ладонь. Мимолётное движение, и на уровне её глаз листок пожирали языки пламени.

— Хорошо, — кивнул Том. Легко поднявшись, он взял её ладонь в свою. Взгляд его коснулся алевшего по центру ожога. Вытащив палочку он провёл ею над покрасневшей кожей. — Никто не знает, что ждёт нас всех, и в каких условиях нам придётся применять заклинания. Любая небрежность может стоить жизни, и боль не должна стать помехой.

Замерев, Гермиона, казалось, не дышала. Ожог на ладони уже затянулся, и Том отпустил её руку. Обида на него исчезла вместе с ожогом.

— Это из-за Гриндевальда?

— Что?

— Ты думаешь, будет магическая война? Здесь, в Англии?

— ... Это не исключено, — нахмурился Том.

— Говорят, его сторонники пытаются вербовать чистокровных.

— Да, это так.

— А если бы пришли к тебе, чтобы ты ответил им?

— Чтобы я ответил? — переспросил Том, вглядываясь в даль. — Что нам не по пути.

— Не по пути.., — облегчённо выдохнула Гермиона. Она даже не заметила, как была напряжена в ожидании ответа Реддла.

— Почему ты спросила?

— Все об этом говорят. Ну и Дамблдор спрашивал.

— Дамблдор? И что ты ему сказала?

— Что Гриндевальд, как и Гитлер заслуживает смерти.

— А он что ответил?

— Что мир сложнее, чем кажется, и что не следует всё делить на чёрное и белое.

— Любопытно.., — пробормотал Там, вновь устремив взгляд на Чёрное озеро.

— Ты не согласен?

— С кем из вас? — изогнул бровь Том.

— Со мной! — безапелляционно заявила Гермиона. — Ну и... с Дамблдором тоже.

— С тобой согласен, — губы Тома дрогнули в едва заметной улыбке. — И с Дамблдором — тоже, — добавил он.

Улыбнувшись в ответ, Гермиона мысленно согласилась с последним изречением Дамблдора, но Гитлер и Гриндевальд всё равно заслуживали смерти. Тем более, что в её голове наконец-то сложился пазл задачи под названием «огнестрельное оружие без огня», и случилось это благодаря Тому.

— Сочетание охлаждающих чар и левитации отработаешь сама, — подвёл итог их занятию Реддл. — Через неделю попытаемся всё объединить.

— Хорошо. Том...

— Да?

— А можно ли наложить охлаждающие чары на удаляющийся предмет для поддержания должной температуры?

— Гм... Вероятно, да. А зачем тебе?

— Э-э-э.., есть одна идея.

— Расскажешь?

— Обязательно. Как только доведу до ума.