Рыцарь Семи Королевств. "Странствующий рыцарь" (гет)

Солнце выкатилось из-за горизонта, подобно гигантскому раскаленному медному щиту, мгновенно выжигая жалкие остатки ночной прохлады. Беглецы скакали по каменистой равнине, оставляя за собой длинный шлейф сухой рыжей пыли. Лошади, чудом добытые в лагере разбойников, были великолепны, но даже их дорнийская выносливость имела пределы. У путников не осталось ни капли воды, а наспех перевязанная левая рука Дунка горела так, словно под кольчугу ему сунули тлеющий уголь.

— Сир! — пронзительный крик Эгга заставил межевого рыцаря с трудом повернуть потяжелевшую голову. Юный оруженосец указывал назад, на восток.

Там, на фоне бледнеющего утреннего неба, стремительно росло и клубилось плотное облако пыли. Красный Ястреб не стал терять времени. Оправившись от ночного хаоса, собрав уцелевших коней и самых свирепых из своих головорезов, он бросился в погоню. И сейчас этот безжалостный хищник настигал свою измотанную, истекающую кровью добычу.

Дунк хмуро окинул взглядом горизонт. До спасительных гор, где они могли бы надеяться на помощь лордов, верных Солнечному Копью, было еще слишком далеко. Чужие лошади под мастером Клетусом и старым Дорраном уже начали тяжело спотыкаться, роняя клочья мыльной пены. Если они продолжат эту отчаянную скачку, дорнийцы просто догонят их и хладнокровно перестреляют в спины из тяжелых арбалетов.

— Вон те скалы! — Дунк указал здоровой рукой на мрачное нагромождение высоких, изрезанных ветрами валунов, образующих естественное, крепкое укрытие посреди плоской равнины. — Скачем туда! Мы примем бой!

Клетус сдавленно заскулил, но послушно направил своего взмыленного жеребца к спасительным камням. Отряд едва успел спешиться и занять позиции за гранитными глыбами, как преследователи оказались на расстоянии полета стрелы. Их было около дюжины — обозленные, покрытые сажей от ночного пожара и серой пылью всадники в багровых плащах. Во главе отряда на крупном рыжем жеребце возвышался Дерик Красный Ястреб.

Разбойники остановились, не решаясь лезть напролом, ожидая возможного обстрела. Дерик неспешно, с ленивой грацией хищника спрыгнул на песок. Он обнажил свою длинную, смертоносно изогнутую саблю и сделал несколько уверенных шагов к скалам.

— Вы лишили меня семи людей и лучших лошадей, гигант! — крикнул Красный Ястреб, и его голос звонким эхом разнесся над раскаленной пустыней. — Но вам не уйти от судьбы. Отдайте мне этого жирного борова Клетуса и его золото, и я, так уж и быть, позволю старому кукольнику и его девке уйти живыми. А тебе, рыцарь, я дарую быструю и почетную смерть.

Дунк тяжело, со скрипом кожаных ремней, поднялся во весь свой семифутовый рост, выступая из-за укрытия на открытый песок. Он натянул на голову свой помятый шлем и взял обеими руками меч.

— Твои лживые слова ничего не стоят, Дерик! — гулким, металлическим басом из-под забрала ответил Дунк. — Мы знаем про ваш тайный подземный склад. Мы знаем про Айронвудов и их гербы на новеньких кольчугах. Вы планируете кровавый мятеж, чтобы сбросить Мартеллов. Если мы умрем здесь, эта тайна навсегда останется в песках, не так ли?

Лицо разбойника мгновенно исказила яростная, уродливая гримаса. Маска благородного разбойника спала, обнажив суть безжалостного наемного убийцы.

— Ты слишком много суешь свой длинный нос в дела великих лордов, межевой рыцарь! Стражи Каменного Пути вернут себе истинную власть над Дорном, а принц Марон умоется горючими слезами, когда поймет, что не контролирует даже собственные тракты. Убейте их всех! Никого не щадить! — рявкнул он своим людям.

Но прежде, чем дорнийцы успели вскинуть тяжелые арбалеты, Дунк издал оглушительный, первобытный боевой клич и бросился прямо на их главаря. Это был отчаянный, почти самоубийственный рывок, рассчитанный исключительно на эффект шока и внезапности.

Дерик отшатнулся, едва успев поднять клинок и парировать сокрушительный удар меча. Сталь с оглушительным звоном столкнулась со сталью. Удар был такой колоссальной силы, что Красный Ястреб опустился на одно колено, а его клинок жалобно зазвенел. Но дорниец был невероятно опытным и проворным бойцом. Он мгновенно ушел перекатом в сторону, уворачиваясь от следующего взмаха, и его меч змеей скользнул по левой руке Дунка — точно по тому месту, где под стеганкой скрывалась глубокая, воспаленная рана.

Боль ослепила рыцаря белой вспышкой. Дунк глухо зарычал, его пальцы разжались, и он инстинктивно подался назад, едва удерживая тяжелый меч одной правой рукой. Дерик торжествующе, по-волчьи оскалился и бросился вперед, метя тонким острием прямо в незащищенную щель под забралом шлема гиганта.

В этот роковой момент Эгг, молнией выскочив из-за ближайшего валуна, с невероятной силой швырнул горсть мелкого, едкого песка и камней прямо в лицо нападающему разбойнику. Дерик рефлекторно зажмурился и закашлялся, сбившись со своего смертоносного ритма. Этой крошечной, секундной заминки Дунку оказалось более чем достаточно. Забыв о благородных правилах рыцарского турнирного фехтования, межевой рыцарь сделал резкий шаг вперед и со всей своей чудовищной массы ударил Ястреба окованным железом сапогом прямо в колено.

Раздался тошнотворный хруст. Разбойник пронзительно закричал, нелепо взмахнув руками, и рухнул на спину. Дунк, тяжело, надсадно дыша, наступил пудовым ботинком на его вооруженную руку, намертво пригвоздив ее к раскаленной земле, и приставил смертоносное острие своего меча к пульсирующему горлу Дерика.

— Бросайте оружие! — взревел Дунк, оборачиваясь к замершим в абсолютной нерешительности бандитам. — Или ваш драгоценный командир прямо сейчас захлебнется собственной кровью!

Оставшиеся без лидера, деморализованные ночным побоищем и внезапным, сокрушительным поражением непобедимого Ястреба, дорнийцы начали испуганно переглядываться. Когда двое уцелевших наемников Клетуса с яростными криками вышли из-за камней с длинными копьями наготове, разбойники окончательно сломались. Они попятились, а затем в слепой панике бросились к своим лошадям и поскакали прочь, оставляя своего поверженного главаря на милость победителя.

Дунк с огромным трудом отвел тяжелый меч от горла пленника и без сил опустился на горячий песок, привалившись спиной к валуну. Тансель первой выбежала из укрытия и бросилась к нему, падая на колени прямо в дорожную пыль. Ее тонкие руки заметно дрожали, когда она торопливо, со слезами на глазах, пыталась остановить свежее, обильное кровотечение на его предплечье.

Она посмотрела на темную кровь, густо пропитавшую ее одежду, на стонущего и извивающегося от боли разбойника со сломанной ногой, на измученного, смертельно бледного Дунка, который в очередной раз едва не расстался с жизнью ради их спасения. И в этот самый момент, среди залитых солнцем и кровью камней, в ее темных, выразительных глазах что-то непоправимо надломилось.

— Это никогда не закончится, верно? — прошептала она, и в ее дрожащем голосе прозвучало горькое, леденящее душу осознание. — Сегодня этот ужасный Ястреб, завтра лорд Айронвуд, послезавтра еще какой-нибудь негодяй на пыльной дороге. Мечи, засады, кровь, постоянный страх и смерть. Это и есть твоя жизнь, Дунк. Твой жестокий мир.

Она медленно, словно во сне, поднялась на ноги, отступая на шаг от тяжело дышащего, истекающего кровью рыцаря. Ее дядя, мастер Дорран, тихо подошел сзади и мягко, успокаивающе положил сухую старческую ладонь на ее хрупкое плечо. Тансель не сбросила его руку. Она смотрела на Дунка сверху вниз, и по ее исцарапанной, перепачканной песком щеке скатилась единственная скупая слеза, в которой окончательно и безвозвратно растворились все их несбыточные надежды на общее, счастливое будущее.