ГривИстория (джен)

Я проснулась оттого, что кто-то настойчиво тряс моё щупальце.

— Крафт! Крафт, вставай! — Льдинка стояла надо мной, уже одетая, причесанная и с бантиками на всех возможных местах. — Сегодня же ярмарка! Мы идём смотреть чудеса!

— Который час? — простонала я, пытаясь сообразить, где нахожусь.

— Восьмой! Мы уже позавтракали! Мама сказала не будить, но я не могла больше ждать!

Я села, щупальца неохотно расползлись по комнате, проверяя обстановку. Молота уже не было — только на смятой подушке остался отпечаток его головы.

— Где все?

— Папа пошёл узнавать про заказы на подковы, мама с Тростинкой внизу, пьют чай с булочками. А я тебя бужу!

— Молодец, — я потрепала её по голове свободным щупальцем. — Давай я хоть умоюсь.

Вскоре мы спустились вниз. Нитка с Тростинкой сидели за столиком в общем зале, перед ними парились кружки с какао и лежала горка свежих булочек.

— Проснулась, соня, — улыбнулась Нитка. — Садись, завтракай. Мы тебе оставили.

— Спасибо, — я плюхнулась на лавку, щупальца тут же подхватили булочку и отправили в мой рот. — Вкусно.

— Сегодня у нас свободный день, — объявила Нитка. — Мыло продано, подковы почти все тоже. Молот пошёл по заказам, а мы — гулять.

— Ура! — завопили девочки хором.

Я улыбнулась. Впереди был целый день чудес.

* * *

Первым, на что мы наткнулись, выйдя на ярмарочную площадь, был жонглёр.

Он стоял на небольшом помосте и подбрасывал в воздух... нет, не шарики. Факелы. Горящие факелы.

— Ой! — Льдинка спряталась за меня. — А вдруг упадёт?

— Не упадёт, — уверенно сказала я, наблюдая за движениями жонглёра. Профессионал. Каждое движение выверено, каждый бросок рассчитан.

Факелы взлетали, крутились в воздухе, описывали замысловатые петли и неизменно возвращались в ловкие копыта.

— А так можете? — спросила Тростинка, глядя на мои щупальца.

Я задумалась. Теоретически — могли бы. Но практически...

— Нет, — покачала головой я. — Щупальца боятся огня. Обожгутся.

— Жалко, — вздохнула девочка. — Было бы красиво.

— Без огня красивее, — заверила я. — Мы другими чудесами займёмся.

Дальше по ряду нас заманила вывеска: "ПРЕДСКАЖУ СУДЬБУ! ПРАВДИВО! ДЁШЕВО!".

— Хочу! — заявила Льдинка.

— Это ерунда, — фыркнула Тростинка. — Гадания — это для дурочек.

— А я хочу!

— Ладно, — Нитка достала медную монетку. — Сходи, узнай, что тебя ждёт.

Мы зашли в пёструю палатку. Внутри сидела старая пони в огромной шляпе и с хрустальным шаром на столе.

— Подходи, дитя, — прошамкала она, глядя на Льдинку. — Дай монетку — узнаешь будущее.

Льдинка протянула медяк. Старуха уставилась в шар, поводила над ним копытами, закатила глаза.

— Вижу... вижу... много яблок... и мыло... и... и большую радость!

— А подробнее? — нетерпеливо спросила девочка.

— Всё, — отрезала старуха. — Монетка кончилась.

Мы вышли из палатки, и Льдинка задумчиво сказала:

— А она правду сказала. У нас же и правда яблоки и мыло. И радость.

— Так про всех можно сказать, — усмехнулась Тростинка. — У кого яблок нет?

— А у нас есть! — не сдавалась Льдинка.

Я погладила её по голове щупальцем:

— Конечно, есть. И радость есть. Самая главная.

От предсказательницы мы двинулись дальше и нос к носу столкнулись с запахом, от которого у всех потекли слюнки.

— Сладости! — завопила Тростинка и рванула вперёд.

Лавка сладостей была похожа на сказочный домик — пряничные стены, леденцовые окна, а внутри — горы конфет, пирожных, леденцов и прочих вкусностей.

— Мама, можно? — Льдинка смотрела на Нитку глазами размером с блюдце.

— По одной штучке, — сдалась та.

Девочки нырнули в лавку, а я осталась снаружи — щупальца боялись, что в такой тесноте они что-нибудь сшибут.

Через пять минут Тростинка вылетела с огромным леденцом в форме звезды, Льдинка — с сахарным петушком на палочке.

— Крафт, а тебе? — спросила малышка, протягивая мне петушка. — Хочешь?

— Я не... — начала я, но петушок уже тыкался мне в морду.

Я лизнула. Сладко. Очень сладко. И вкусно.

— Вкусно, — признала я.

— Бери! — Льдинка сунула мне петушка. — Я ещё попрошу.

Я стояла посреди ярмарки с сахарным петухом в щупальце и чувствовала себя самой счастливой пони на свете.

А потом мы увидели карусель.

Огромная, разноцветная, с деревянными пони на шестах и цепочках, она кружилась под весёлую музыку, а на ней визжали от восторга дети.

— ХОЧУ! — заорали сёстры хором.

— Только по очереди, — предупредила Нитка. — И держитесь крепко.

Я смотрела, как Льдинка взбирается на пёструю лошадку, как она машет мне копытцем с высоты, как карусель набирает обороты...

— Крафт, ты чего? — спросила Тростинка, которая ждала своей очереди.

— Ничего, — я улыбнулась. — Просто радуюсь.

— Залезай со мной! — вдруг предложила девочка. — Там места много!

— Я? На карусель?

— А почему нет? Ты же пони!

Я посмотрела на карусель. Деревянные лошадки были большими, на некоторых сидели взрослые пони. Почему бы и нет?

Через минуту я уже сидела на ярко-синей лошадке, причём щупальца аккуратно обвили её шею и ноги, чтобы не болтаться, и сама я держалась за шест.

— Поехали! — закричала Тростинка, когда карусель тронулась.

Ветер ударил в морду. Музыка заиграла громче. Мир закружился разноцветными пятнами.

— УИ-И-И-И! — заорала я, сама не заметив как.

Льдинка, проносясь мимо на соседней лошадке, замахала копытцами. Я замахала в ответ щупальцами.

— Крафт на карусели! — визжала она. — Крафт на карусели!

Когда кружение закончилось, я слезла с лошадки и чуть не упала — голова шла кругом.

— Нравится? — спросила Тростинка.

— Ещё раз! — выдохнула я.

И мы пошли на второй круг.

После трех кругов на карусели мы нашли Молота в кузнечном ряду. Он стоял у чьего-то прилавка и оживлённо обсуждал качество стали с пожилым кузнецом.

— Папа! — Льдинка повисла на его ноге. — А мы на карусели катались! И Крафт с нами!

— Правда? — Молот удивлённо посмотрел на меня. — И как?

— Круто, — честно сказала я. — Голова кружится, но круто.

— А я заказы взял, — похвастался он. — Четыре штуки на подковы, две на инструмент. На месяц работы.

— Поздравляю, — улыбнулась я.

— Это ещё не всё, — Молот понизил голос. — Тут кузнец один спрашивал, не продам ли я рецепт твоего мыла. Я сказал, что не моё, и отказал.

— Продавать рецепт? — я задумалась. — Нет. Не хочу. Это наше, семейное.

— Я так и подумал, — кивнул Молот. — Правильно.

* * *

Вечером, когда ярмарка начала затихать, на центральной площади зажгли фейерверк.

Мы сидели на скамеечке, тесно прижавшись друг к другу. Льдинка, замотавшаяся в щупальца, Тростинка рядом, Нитка и Молот обнялись по другую сторону.

В небе взрывались цветы — красные, синие, золотые. Искры сыпались вниз, гасли, уступая место новым.

— Красиво, — прошептала я.

— Очень, — согласилась Тростинка.

— А у тебя щупальца светятся, — вдруг заметила Льдинка.

Я посмотрела на свои конечности. Они и правда переливались в свете фейерверков — зелёные, синие, фиолетовые отсветы бегали по ним, как живые.

— Это от радости, — сказала я. — Они радуются вместе со мной.

— И мы радуемся, — Льдинка обняла меня за шею. — Спасибо тебе, Крафт.

— За что?

— За то, что ты есть.

Я прижала её покрепче и посмотрела в небо, где расцветали новые огни.

— Это вам спасибо, — прошептала я. — Что вы у меня есть.

Фейерверк гремел, сверкал, рассыпался искрами. А я сидела и думала о том, что жизнь — удивительная штука. Ещё месяц назад я была злодейкой в закольцованном мире, а сегодня — сижу на ярмарке с семьёй и смотрю на салют.

— Крафт, — позвала Льдинка сонно. — А завтра ещё чудеса будут?

— Будут, — пообещала я. — Каждый день теперь чудеса.

— Хорошо, — зевнула она и закрыла глаза.

Я улыбнулась и посмотрела на звёзды. Где-то там, высоко, может быть, принцесса Луна смотрела на нас и улыбалась тоже.

— Спасибо, — прошептала я в небо.

И фейерверк взорвался особенно ярко, словно в ответ.