Жасмин и Роза (джен)

Глава 23.

Тяжёлая дубовая дверь кабинета Клоудеда закрылась за ребятами с глухим, зловещим стуком. Внутри пахло пыльным пергаментом, застоявшимися чернилами и старым деревом. Профессор сидел за своим массивным столом, перебирая какие-то бумаги, и даже не поднял глаз, когда они вошли.

Морис стоял идеально прямо, вытянувшись по струнке, изо всех сил стараясь скрыть волнение за маской графского хладнокровия. Вилли переминался с ноги на ногу рядом, засунув руки в карманы форменных брюк, но его янтарные глаза внимательно следили за каждым движением профессора.

Наконец Клоудед отложил перо, снял очки и устало потер переносицу. Он посмотрел на курсантов долгим, проницательным взглядом, в котором, вопреки ожиданиям, не было привычной ледяной злости.

— Присаживайтесь, — негромко произнёс он, указав на два стула напротив стола.

Когда Морис и Вилли сели, Клоудед оперся локтями о стол и переплёг пальцы. Он помолчал, словно подбирая правильные слова, а затем заговорил удивительно спокойным, ровным тоном, полностью лишённым осуждения:

— Я позвал вас не для того, чтобы отчитывать за сорванный урок или потасовку в коридоре. С Лиамом разберётся дисциплинарный совет. Я хочу знать правду. Что происходит между вами на самом деле? И я сейчас говорю не о нарушении устава Братства.

Морис сглотнул, чувствуя, как к горлу подступает знакомый ком смущения, и бросил быстрый, панический взгляд на друга. Вилли, обычно не лезущий за словом в карман, вдруг заметно помялся. Он отвёл глаза в сторону, шумно вздохнул и принялся разглядывать носки своих ботинок, начисто растеряв всю свою наглую уверенность.

Клоудед тяжело вздохнул, и его взгляд стал ещё более серьёзным. Он перевёл взор строго на блондина.

— Вильгельм. Ты, чёрт возьми, наследник всего рая, я не думаю, что слухи про то, что вы... ну, якобы вместе, случайны. Братские узы — это одно. Но то, как ты бросился на Лиама в коридоре, то, как ты охраняешь Кардена, и то, какими взглядами вы обмениваетесь... Из Преисподней не возвращаются прежними, я это знаю. Так что ответь мне честно, как своему наставнику. Насколько всё зашло далеко?

В кабинете повисла удушающая, звенящая тишина. Морис почувствовал, как его бледные щёки снова начинает медленно заливать предательский румянец.

Вилли медленно поднял голову. Его янтарные глаза больше не бегали — в них застыло странное, взрослое и абсолютно твёрдое выражение. Он взглянул на Мориса, сидевшего рядом едва дыша, а затем снова посмотрел прямо на Клоудеда.

— Профессор... — тихо, без привычного стёба и дурачества начал Вилли, и его голос прозвучал удивительно низко. — В Преисподней было слишком темно и холодно. И единственное, что не давало мне там окончательно сойти с ума или превратиться в чудовище — это Карден. Его свет. Если бы не он, я бы не вернулся. И если ради того, чтобы он был в безопасности здесь, мне нужно подтвердить все эти слухи... я подтвержу. Я не позволю никому причинить ему боль.

Клоудед перевёл свой проницательный взгляд с Вилли на притихшего Мориса. Профессор слегка наклонил голову, внимательно изучая лицо юного графа.

— Ну а ты что скажешь, Карден? — негромко спросил Клоудед, и в его голосе послышались мягкие, почти отцовские нотки. — Твой друг сейчас готов пойти наперекор всему миру и признать любые слухи, лишь бы защитить тебя. Но Братство — жестокое место, и если эти сплетни подтвердятся, тяжелее всего придется именно тебе. Твои чувства так же сильны, или ты просто позволяешь ему себя опекать?

Морис почувствовал, как под этим взглядом румянец, готовый было снова вспыхнуть на щеках, внезапно отступил. Слова Вилли всё еще гулким эхом отзывались в его груди, даря невероятное, оглушительное чувство защищенности. Граф сжал кулаки, лежащие на коленях, заставив себя выпрямиться еще сильнее, и посмотрел прямо в глаза профессору. Его голос больше не дрожал.

— Я... я согласен с каждым его словом, профессор, — тихо, но абсолютно твердо произнес Морис. — В Преисподней я выжил только благодаря Вилли. Моя жизнь принадлежит ему, и если вся академия будет тыкать в нас пальцами — мне плевать. Я не собираюсь делать вид, что он мне чужой, и не откажусь от него.

Вилли рядом резко повернул голову к Морису, и в его янтарных глазах вспыхнуло такое потрясенное, ликующее счастье, что комната Клоудеда словно стала светлее. Блондин незаметно опустил руку под столом и крепко, до хруста сжал пальцы Мориса в своей ладони.

Клоудед долго молчал, переводя взгляд с одного курсанта на другого. Наконец он тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— М-да... — протянул профессор, покачав головой. — Молодые, упрямые идеалисты. Что ж, раз вы оба приняли это решение, слушайте меня внимательно. Я не собираюсь вас осуждать или читать нотации о морали. Но как ваш наставник, я обязан уберечь вас от глупостей.

Он подался вперед, и его тон стал предельно серьезным:

— Слухи в Братстве распространяются со скоростью лесного пожара, и Лиам — далеко не единственная змея в этих стенах. Если вы начнете открыто демонстрировать свои чувства, держаться за руки на лекциях или устраивать сцены ревности в коридорах — вас сожрут. Совет Братства найдет повод исключить вас обоих, а враги твоего отца, Вильгельм, тут же используют это против королевской семьи.

Клоудед строго посмотрел на Вилли, заставив того виновато притихнуть.

— Поэтому вот вам мой совет и приказ: в стенах академии ведите себя как обычно. Держите дистанцию. Пусть все думают, что вы просто близкие друзья и боевые товарищи, прошедшие через ад. Никаких нежностей на публике, никаких провокаций. Вилли, прекрати подкалывать так, что Карден вспыхивает как маков цвет. Научись сдерживать свои порывы. А всё, что происходит между вами за закрытыми дверями вашей комнаты... останется только вашим секретом. Вы меня поняли?

Морис, почувствовав, как Вилли под столом слегка приобнял его за талию, быстро кивнул, снова густо краснея.

— Да, профессор Клоудед. Спасибо вам, — тихо ответил графёныш.

— Свободны, — Клоудед махнул рукой, возвращая очки на переносицу и снова придвигая к себе бумаги. — И марш в лазарет забирать свои вещи, уроки на сегодня для вас окончены.