Приглашение (гет)

Резкий, глубокий вдох ворвался в лёгкие, заставив Гермиону распахнуть глаза. Над головой был всё тот же тёмный деревянный потолок охотничьего домика, что и миг назад. Сердце бешено колотилось в груди. Девушка резко села на кровати, сбрасывая одеяло, и первым же делом повернула голову вправо.

Соседняя постель была аккуратно заправлена. Никого.

— Юная мисс очнулась! — из темноты угла бесшумно вынырнул Гимки, держа в руках поднос с дымящейся чашкой. — Гимки так рад, Гимки всё исполнил!

Гермиона перевела дух, принимая из рук домовика горячий наваристый бульон. Пальцы слегка подрагивали — не столько от действия Напитка живой смерти, сколько от подступающего волнения.

— Гимки… всё прошло хорошо? Регулус…

— Юный хозяин проснулся строго в срок! В декабре девяносто восьмого года, как вы и приказывали, — эльф радостно захлопал большими ушами. — Гимки напоил его отваром, хозяин Регулус чувствовал себя хорошо. Он тепло попрощался с Гимки и покинул дом. Больше эльф его не видел.

Магия времени сработала идеально. Она проверила дату. 30 марта 2000 года. Каникулы только начались. У неё было полчаса, чтобы вернуться и не столкнуться с собственной копией. Быстро переодевшись в те же джинсы и плотную куртку, Гермиона спрятала в сумку остатки зелий и тепло обняла Гимки.

— Спасибо тебе. Ты совершил чудо.

— Гимки служит благородному дому, юная мисс! Гимки будет ждать вас и хозяина снова, — прощебетал домовик.

С негромким хлопком Гермиона аппарировала к границам студенческого кампуса. Поморщилась. Шум Лондона. После тишины лесов Круа Вуд город казался слишком громким. В комнате она выложила зелья, переложила вещи. Через час сидела на заднем сиденье маггловского такси, направляясь к дому родителей.

Выходные в родительском доме прошли в странном, звенящем тепле. Гермиона отчаянно пыталась впитать в себя эту «нормальность». Мама пекла её любимую шарлотку, папа расспрашивал об успехах в Магическом университете, гордясь её статусом главы КВИДИМИИ. Они искренне любили её, и доверие постепенно восстанавливалось. Но смотрели слишком бережно. Словно боялись сломать.

В воскресенье вечером, обняв родителей на прощание, Гермиона вернулась в общежитие. В комнате её уже ждал багаж для отпуска. Перебирая вещи, она бросила в сумку закрытый купальник — Джинни уверяла, что на юге Франции вода вот-вот прогреется до двадцати градусов. После ирландских холодов верилось в это с трудом.

От окна донёсся стук — на подоконнике нетерпеливо переминались большая неясыть. Гермиона отвязала от её лапки плотный пергамент, к которому заклинанием был прикреплён старинный медный кувшин — порт-ключ.

«Встречаемся в понедельник в одиннадцать утра по вашему времени. Буду ждать вас. А.»

Гермиона отправила друзьям Патронусов с сообщением о том, что завтра в десять общий сбор в кафе Флориана Фортескью.

Утром в Косом переулке было шумно и весело. Семь человек едва поместились за сдвинутыми столиками. Рон с набитым ртом жаловался на старших авроров, Невилл и Ханна увлеченно обсуждали редкие семена. Джинни то и дело подкладывала Гарри лучшие кусочки бельгийских вафель. Луна, как обычно, задумчиво разглядывала крупинки сахара.

Гермиона сидела среди друзей, улыбалась, кивала, но внутри неё жило странное чувство отстранённости. Словно туман с предгорий Ирландии наполнил её целиком. Никто из них не знал, что для неё с начала каникул прошёл уже месяц. Месяц, проведенный в заброшенном доме с погибшим двадцать лет назад Пожирателем смерти.

— Ну что, готовы к солнцу? — Гарри весело оглядел компанию, поднимая медный кувшин. — Ант сказал, порт-ключ сработает ровно в одиннадцать. Хватайтесь!

Ребята дружно потянулись к ключу. Секунда, знакомый рывок где-то в районе пупка, земля ушла из-под ног, и вихрь пространства закружил их, выплюнув на тихой, залитой ослепительным солнцем улице.

Гермиона зажмурилась от резкого света. Воздух здесь был совершенно другим — сухим, горячим и насквозь пропитанным солью и ароматом хвои. Мелодично звякнули сигнальные чары, оповещая о прибытии гостей, и из-за поворота, окружённого высокими кипарисами, лёгкой походкой вышел Ант.

На нём были легкие светлые брюки и свободная рубашка с подвернутыми рукавами. Волосы, собранные в неизменный высокий хвост, отливали на солнце русым золотом, а на загорелом лице играли ямочки от приветственной улыбки.

— Добро пожаловать во Францию, — его бархатный голос заставил сердце Гермионы сделать странный кульбит. Ант взмахнул палочкой, отлевитировав их дорожные сумки на самоходную деревянную тележку. — Идёмте, тут буквально пять минут вдоль побережья.

Они пошли по тропе, вырубленной прямо в скале. С одной стороны возвышались склоны, поросшие диким кустарником, с другой — простиралось безграничное, искрящееся лазурное море. Ребята восхищённо ахали. Джинни уже вовсю планировала побег на пляж, а Невилл с интересом разглядывал местную флору.

— Вилла Бурке находится чуть на возвышении, — рассказывал Ант, выравнивая шаг с отставшей Гермионой. — В округе есть пара уютных маггловских деревушек, а в среду в Кот-д’Азюр пройдет фестиваль весенних костров — там будет и магическая ярмарка. А вот в той бухте, — он указал вниз на полукруглый песчаный пляж, скрытый скалами, — вода чистейшая. Сейчас около семнадцати градусов. Но если дамы хотят купаться, я могу активировать фамильные чары подогрева. Мои предки позаботились об этом, строя дом у моря.

— Ты просто волшебник, Ант! — воскликнула Ханна, а Гермиона лишь улыбнулась такой заботе об их комфорте.

Вскоре тропа вывела их к кованым воротам. Поместье Бурке предстало во всей красе. Это была роскошная двухэтажная вилла из белого камня, утопающая в зелени. Стены были густо оплетены цветущей фиолетовой бугенвиллеей, а широкие террасы смотрели прямо на морской горизонт. Вокруг дома был разбит ухоженный сад с апельсиновыми и лимонными деревьями, чей терпкий цитрусовый запах смешивался с солёным бризом. Дом выглядел благородно, с лёгким аристократическим лоском, но без капли той мрачности, которой дышал дом на площади Гриммо.

— Заходите, — Ант гостеприимно распахнул массивные двери. — Разница с Лондоном в один час, так что у нас скоро обед. Я покажу вам комнаты. Вы сможете разложить вещи и освежиться, а потом жду всех здесь в столовой, — Он повёл компанию по широкой светлой лестнице на второй этаж.

— Так, ребята, ваши комнаты по левой стороне. Гарри, Рон, Невилл — располагайтесь. Девочки, ваши дальше. Джинни, Луна, Ханна… и Гермиона, твоя в самом конце коридора, — Ант гостеприимно обвёл рукой светлую галерею второго этажа.

В этот момент полуденное солнце, пробивавшееся сквозь высокое витражное окно, ярко заиграло на звеньях тонкой цепочки, мелькнувшей в расстёгнутом вороте его рубашки. Гермиона, которая уже ловила себя на странном внимании к его точёным ключицам, невольно зацепилась взглядом за этот серебристый блик.

Вдруг Луна, разглядывающая лепнину на потолке, неловко взмахнула рукой и выронила из пальцев небольшую ракушку, прихваченную по дороге к дому. Та с сухим стуком покатилась по паркету. Галантный Ант тут же наклонился, чтобы поднять упавший предмет.

Рубашка слегка оттопырилась, и из выреза воротника скользнул кулон.

Гермиона замерла, перестав дышать. Сердце пропустило удары, а затем бешено заколотилось где-то в горле.

Серебряный. С изящным узором змеи. Тот самый кулон.

Память мгновенно швырнула её назад. Сначала — в сон, где Люциус Малфой протягивал это украшение Регулусу в саду. Затем — в холодный мрак пещеры, откуда она забрала этот медальон. И, наконец, в охотничий домик, где она лично вернула его юноше, не зная, как ему дорога скрытая внутри фотография.

Медальон мерно качнулся, поймав витражный луч, вспыхнул и лёг обратно поверх рубашки поднявшегося Анта. Юноша протянул Луне её ракушку, улыбнулся и привычным жестом заправил кулон обратно за воротник.

Гермиона смотрела на его грудь как загипнотизированная. В её голове воцарился абсолютный, звенящий хаос. Мысли срывались, перескакивали с одной детали на другую, пока в сознании с оглушительным щелчком не встал на место последний фрагмент.

Их поразительное фамильное сходство. Серые искры в радужке голубых глаз. Одинаковые ямочки при улыбке… И оборванная фраза Луны: «Корлеоне или Cor Leonis — это сердце Льва, так иногда называют самую яркую звезду созвездия Льва, она нам ещё известна под названием Ре…»

Регулус. Сердце Льва — это Регулус!

Гермиона машинально, словно в трансе, кивнула Анту, который предупредительно открыл перед ней дверь, и вошла в комнату. Он зашёл следом, занося её сумку.

Едва дверь за его спиной закрылась, девушка резко взмахнула палочкой. Невербальное заклинание запечатало замок, а следом лёгкое движение руки опустило на комнату глухое Заклятье недосягаемости, отрезав их от внешнего мира.

Ант обернулся, удивлённо приподняв бровь:

— Гермиона? Что-то не так с …

Она не дала ему договорить. Рука, сжимавшая палочку, едва заметно дрожала, но взгляд оставался ледяным.

— Ревело Спеллум! — резко выкрикнула она, направляя палочку прямо на юношу.

Плотный луч золотистой магии ударил Анта в грудь, расходясь по его телу искрящейся волной. На коже левого предплечья уродливым чёрным клеймом проступил череп со змеёй. Тёмная Метка. Магия могла изменить его черты лица, цвет волос и даже запах, но печать Волдеморта въелось в саму его суть. Его нельзя было вывести. Только спрятать.

Вся буря, копившаяся внутри неё с момента пробуждения, весь страх временных петель и злость от того, что её так изящно обвели вокруг пальца, вырвались наружу. Гермиона бросилась на него, отчаянно колотя ладонями по его груди.

— Скотина! Какая же ты скотина, Блэк! — выкрикнула она, ударяя кулаками по его плечам. — Ты полгода был рядом! Ходил в один университет, посещал заседания! Смотрел мне в глаза и учил окклюменции! И ни разу… ни единого раза не сказал, что это ты!

Ант — или теперь уже Регулус — принял все удары абсолютно молча. Он лишь слегка покачнулся назад от её первого толчка, но устоял на месте. Он не защищался. Не перехватывал её руки. Просто стоял и ждал, готовый подхватить, если она оступится.

Резко, словно из неё разом выкачали весь воздух, Гермиона прекратила истерику и бессильно упала ему на руки. Ант аккуратно поддержал её за спину, горячими ладонями не то обнимая, не то просто касаясь лопаток. От него пахло свежескошенной травой, лимоном и мёдом. Гермиона уткнулась лбом в его плечо, пытаясь вернуть способность ровно дышать. Они молчали несколько долгих минут, на протяжении которых было слышно лишь стук их сердец.

Наконец, когда дыхание выровнялось, над её ухом раздался тихий, до невозможности знакомый голос:

— Температуры вроде бы нет, а ты почему-то бредишь.

Гермиона резко подняла голову, потрясённо глядя на него.

— Как ты себе это представляешь? — Регулус посмотрел на неё сверху вниз, и в глубине его голубых с серым глаз зажглись искры. — Я подхожу к тебе на собрании и говорю: «Привет, Гермиона, я Регулус». Для всего магического мира я тогда был героически погибшим.

Гермиона открыла рот, чтобы возмущённо возразить, но воздух снова кончился. Это был их диалог на кухне в Круа Вуд. Теперь роли сменились, и этот хитрый слизеринский жук крыл её же собственными картами.