Семейные узы (джен)

Весь зал застыл. Смех, разговоры, веселье — исчезли, будто их и не было.

Большой зал в одно мгновение стал похож на каменное кладбище, где каждый взгляд — как надгробие.

Хайсе не спеша продолжил:

— Я — новый глава рода Поттер. И старший брат Гарри Поттера.

Все взгляды в зале разом обернулись на Гарри.

Даже Гермиона с Невиллом застыли, не веря услышанному.

Дафна лишь едва приподняла бровь, оценивающе глядя на Гарри.

Первым заговорил Дамблдор. Его голос был всё так же вежлив, а улыбка — тёплая, но чуть натянутая:

— Лорд Поттер, мы рады видеть вас в стенах Хогвартса.

— Пришли отпраздновать вместе с нами?

Хайсе покачал головой:

— Нет. Я пришёл по делу к вам директор.

Дамблдор всё так же улыбался:

— Вы выбрали для этого… весьма яркий момент.

— Но я приглашаю вас к столу.

— А после — прошу пройти в мой кабинет для обсуждения всех формальностей.

Хайсе чуть кивнул:

— Почту за честь.

Кабинет был всё таким же, каким его описывали:

круглый, с окнами под самый потолок, через которые лился мягкий свет.

На стенах — картины бывших директоров.

Фоукс спал на своей жердочке.

Полки ломились от книг, а с одного шкафа подмигивал шар предсказаний.

В воздухе витал запах лимонных леденцов и старой бумаги.

Дамблдор с лучезарной улыбкой встал:

— Лимонную дольку? Чая?

— Спасибо, я откажусь, — ровно сказал Хайсе.

— Я… пожалуй, тоже, — повторил Гарри, опустив глаза.

— Прошу, присаживайтесь. В ногах, как говорят, правды нет, — мягко пошутил Дамблдор, указывая на кресла.

Хайсе и Гарри сели.

Но молчание затянулось ровно на три удара сердца.

— Мистер директор, если вы не против, я хотел бы начать с главного, — сказал Хайсе, вежливо улыбаясь.

— Конечно-конечно. Молодые люди вечно спешат... Ах, как я вас понимаю, ведь сам когда-то был таким, — ответил Дамблдор, как будто разговаривая со своими мыслями.

— Я бы хотел взять опеку над Гарри, — всё так же спокойно сказал Хайсе.

— О, конечно, конечно… Но разве Гарри сейчас не живёт со своей семьёй? — невинно спросил директор.

— Вы абсолютно правы, директор. Но… Гарри рассказал, насколько тяжело ему там. Он чувствует, что не принадлежит тому миру.

Я подумал, что будет лучше забрать его в наш мир — под мою опеку, — с лёгкой грустью произнёс Хайсе.

— Всё это прекрасно… Но не будут ли опекуны Гарри против? Всё же они вырастили мальчика.

"Ага, в чулане под лестницей… Старый интриган," — пронеслось у Хайсе в голове.

Но на лице не дрогнул ни один мускул.

— Я обязательно с ними поговорю. Думаю, желание Гарри жить со мной будет достаточно весомым аргументом, — сказал Хайсе и повернулся к брату. Тот в ответ улыбнулся.

— Если Гарри сам хочет, то... — начал было Дамблдор, но Гарри перебил его, почти выкрикнув:

— Я очень хочу жить с братом! Мне с Дурслями ужасно…

Они держали меня в чулане под лестницей, морили голодом... — его голос задрожал.

— Мне очень жаль, Гарри.

Когда я передавал тебя им, я был уверен, что они позаботятся о тебе. Мне жаль это слышать, — Дамблдор скорбно наклонил голову, лицо приняло выражение глубокой сочувствующей печали.

— Директор, а разве за Гарри никто не следил? Как он жил? Что с ним происходило? — спросил Хайсе, чуть приподняв бровь.

— Мы присматривали. Но внешне всё выглядело… нормально. Это моё упущение. Прости меня, Гарри.

Если ситуация действительно столь серьёзна — я поговорю с твоими опекунами.

— Не стоит, — мягко возразил Хайсе. — Я сам с ними поговорю. И сумею убедить их, что будет лучше передать опеку мне.

Он приобнял Гарри за плечи.

— Но вы же так молоды, мистер Поттер. А ребёнок — это огромная ответственность. Вы уверены, что справитесь? — внимательно спросил Дамблдор, не сводя глаз с Хайсе.

— Безусловно, директор. Я понимаю, с чем сталкиваюсь, и могу вас заверить: Гарри будет в безопасности.

Но если позволите — мне пора. Хочу немного побыть с братом перед отъездом.

Хайсе встал и элегантно поклонился.

— Конечно. Всегда будем рады видеть вас у нас в гостях, — лучезарно улыбнулся Дамблдор.

— Благодарю. Мы ведь с вами на одной стороне. И хотим одного — счастья для Гарри, — сказал Хайсе с вежливой улыбкой и вышел из кабинета вместе с братом.

Когда дверь закрылась, Дамблдор остался наедине с тишиной. Он наклонил голову, достал лимонную дольку и тихо пробормотал:

— Придётся пересматривать… всё.

Он улыбнулся про себя.

— Вы интересная личность, мистер Поттер.

Когда они вышли, Гарри сразу спросил:

— Хайсе, что это вообще было?

— Не сейчас, Гарри.

Поговорим, когда будем в более приватной обстановке.

Гарри хотел настаивать, но, взглянув на брата, понял — на то есть причина. И он доверился.

Хайсе и Гарри шли по коридору.

Сначала молча — звук их шагов глухо отдавался от каменных стен.

Но Гарри не выдержал:

— Теперь… я смогу жить с тобой? — спросил он с надеждой в голосе.

Хайсе тяжело вздохнул:

— Пока у меня нет официальной опеки над тобой — нет.

— Но я обещаю, Гарри: даже если ты временно вернёшься к Дурслей… их жизнь сильно изменится.

Гарри нахмурился:

— И как ты собираешься этого добиться?

Хайсе хищно усмехнулся:

— О, мой дорогой братец. Это будет очень интересный спектакль.

— Увидишь.

Гарри лишь вздохнул. Он знал, что Хайсе многое скрывает, но…

он также знал, что брат никогда не подведёт. Когда придёт время — он расскажет всё.

Они дошли до больших ворот.

— Гарри, я пока тебя оставлю.

— Думаю, тебе нужно будет поговорить с друзьями. Уверен, у них много вопросов.

Гарри кивнул.

Хайсе подошёл ближе, обнял его.

— Кики по тебе скучает, — тихо сказал он.

Гарри улыбнулся, вспомнив добрую, суетливую эльфийку.

— Передавай ей привет.

— Обязательно.

И, Гарри... мы скоро увидимся. Я обещаю.

— Угу, — тихо ответил Гарри.

Гарри, Гермиона и Невилл заняли купе в поезде.

Снаружи по стеклу мерцал пейзаж, внутри — стояла странная тишина.

Каждый был занят своим: Гермиона читала книгу, Гарри тоже держал открытую, но взгляд его скользил мимо строк.

Невилл сидел у окна, задумчиво наблюдая за проносящимися деревьями.

Но Гарри чувствовал: атмосфера давит. Что-то изменилось. Что-то — надломилось.

Он собирался дождаться подходящего момента, но первой заговорила Гермиона.

Тихо, почти шёпотом:

— Гарри… скажи честно. Мы — твои друзья?

Он поднял взгляд, удивлённый.

— Конечно. Что за глупый вопрос?

— Тогда почему ты нам не доверяешь? — в её голосе появилась дрожь.

— Почему ты ничего не сказал про брата?

— Я весь год чувствовала: ты что-то скрываешь.

— Я ждала, думала, ты сам расскажешь. А ты... держал это до последнего. Почему?

В её глазах блеснули слёзы. Невилл приобнял её, посмотрел на Гарри — тоже в ожидании.

— Гермиона… ты не представляешь, как мне было тяжело это скрывать, — прошептал Гарри.

— Я правда хотел рассказать, честно. Но не мог.

— Почему? — уже спокойнее, но жёстко, спросил Невилл.

— Потому что… ваши мысли могли прочитать. А тогда весь наш план мог бы разрушиться.

Гермиона нахмурилась:

— В смысле — прочитать мысли?

— В магии есть два направления, — вмешался Невилл, вспомнив уроки.

— Легилименция — это когда маг может читать чужие мысли.

— И окклюменция — защита ума от вторжений.

— Подожди… — Гермиона вскинулась. — Разве это не запрещено?

— Запрещено, — подтвердил Гарри.

— Но запрет — не гарантия. Если ты не владеешь окклюменцией, ты можешь даже не понять, что тебя читают.

— Но кому бы это понадобилось?! — потрясённо спросила Гермиона.

— Тому, кто выпустил тролля. Кто охотился за Камнем.

— Волдеморту.

Гермиона побледнела:

— Значит… ты знал, что это он?

— Нет, — покачал головой Гарри. — Я узнал только потом.

— Но риск был слишком велик, чтобы делиться даже с друзьями.

— Я не мог подставить брата. Он… он моя единственная семья.

Он опустил голову. Гермиона уже не спорила — в её глазах читалась борьба: сомнения, понимание, страх.

И тут Невилл осторожно спросил:

— Гарри… ты хочешь сказать, что ты умеешь защищать мысли?

— Нет, — Гарри чуть улыбнулся. — Но кое-кто умеет.

— Я покажу вам ещё одну тайну.

Он сосредоточился и мысленно позвал Мерту.

Из-под мантии мягко, беззвучно выползла тонкая змея с блестящей чешуёй.

— Это Мерта. Мой фамильяр. Она — окклюмент. Она защищает мои мысли.

Оба друга вздрогнули.

— Ты… всё это время носил её с собой? — с дрожью спросил Невилл.

— Почти всегда, — честно сказал Гарри.

— Не бойтесь. Она ядовитая, да. Но она вас не тронет. Никогда.

— Фамильяр… — прошептала Гермиона. — Я не читала про это.

— Потому что в Британии это давно не практикуют.

— А даже когда практиковали — редко и неохотно, — пояснил Гарри. —

— Но это — древняя магия. Связь сильнее любой клятвы.

Невилл наконец осторожно вернулся на место, продолжая поглядывать на Мерту.

Гарри мысленно велел змее спрятаться обратно под мантию, и та подчинилась беззвучно.

— Теперь вы понимаете, почему я всё скрывал? — спросил он.

— Я… я не мог потерять ещё одного члена семьи.

Гермиона посмотрела на него. Потом — на Невилла.

Они переглянулись.

И, не говоря ни слова, оба подошли и обняли Гарри.

Невилл сначала колебался — но, видя, что Гермиона не боится, всё же шагнул вперёд.

Они стояли так молча.

Всё, что нужно было сказать, уже прозвучало.

Остались только — тепло, прощение и принятие.

Поезд затормозил. Скрежет колёс по рельсам, шорох чемоданов, гул голосов.

Гарри, Гермиона и Невилл вышли вместе на платформу 9¾. Вокруг уже толпились родители, ученики, совы и кошки в клетках.

Гермиону обнимала мать, рядом стоял отец, бросая взгляд на Гарри с лёгкой благодарностью.

Августа Лонгботтом, строгая как всегда, обсуждала с проводницей багаж Невилла.

А Гарри просто стоял, сдержанно улыбаясь.

Он смотрел на этих людей — на тех, кто стал ему близок, — и чувствовал, как внутри всё сжимается.

— Ну… — сказала Гермиона, подойдя к нему. —

— Пиши, ладно?

— Каждый день, — пообещал Гарри. Он искренне улыбнулся.

— Надо же как-то держать в тонусе твою грамматику.

Гермиона фыркнула и, не удержавшись, обняла его.

— Береги себя. И Мерту. Даже если она ядовитая, — прошептала она.

Невилл подошёл следом.

— Если что — сразу пиши. Или зови. Ты же знаешь… мы рядом.

— Я знаю, — кивнул Гарри.

Он хотел сказать ещё что-то важное, но в горле встал ком.

И тут — как гром среди ясного неба — раздался грубый голос:

— Поттер!

На другом конце платформы стоял дядя Вернон — красный, потный, злой.

Тётя Петуния рядом, вытянув лицо, Дадли с банкой газировки в руке.

Гарри выдохнул.

— Ну, вот и всё.

Он повернулся к друзьям, снова кивнул.

— Я справлюсь. А потом — я вернусь.

— И мы будем ждать, — твёрдо сказала Гермиона.

Гарри подхватил клетку с Хедвиг, сунул под плащ маленький мешочек, где пряталась Мерта, и направился к семье.

Вернон даже не поздоровался.

— Живо, пока я не передумал!

Но Гарри уже не дрожал от его голоса.

Он не опустил голову. Он просто посмотрел на дядю — спокойно, прямо, почти с жалостью.

— Добрый день, дядя Вернон. Рад снова увидеть вас.

Почти.

Вернон буркнул что-то себе под нос и пошёл вперёд.

Гарри бросил последний взгляд через плечо —

на Гермиону, на Невилла, на магический мир.

В который он вернётся скоро.