По велению тьмы (джен)

В зале заседаний повисла тяжелая, душная тишина. За длинным прямоугольным столом собралась элита Конохи — главы кланов, чьи лица в полумраке казались высеченными из камня. В стороне, на стульях для сопровождающих, замерли те, чье мнение учитывалось реже, но чей опыт был бесценен.

— Объявляю совещание открытым, — Цунаде опустилась в кресло Хокаге. Она поставила локти на стол, сцепив пальцы в замок прямо перед лицом. Её взгляд, острый и холодный, прошивал каждого присутствующего. — Главная тема — «Акацуки». Пора систематизировать всё, что нам известно об этой заразе.

— Позвольте мне, — Джирайя поднялся, и его массивная фигура тут же приковала к себе внимание. — «Акацуки» — это не просто банда. Десять человек, каждый — нукенин ранга «S» или выше. Чёрные плащи с кроваво-красными облаками — их метка. Они работают парами. Долгое время они были лишь эффективными наемниками, но теперь маски сброшены. Их цель — Хвостатые. И они не остановятся, пока не соберут их всех.

— Исходя из последних донесений, двоих нам удалось вычеркнуть из списка во время миссии в Суне, — подал голос Шикаку Нара, лениво, но точно подмечая детали в отчетах. — Какаши?

Хатаке поднялся, поправив протектор.

— Одним из них был Сасори, прозванный «Красным Песком». Мастер марионеток, превращавший живых людей в боевые куклы, сохраняя их техники.

В зале пронесся гул. Главы кланов переглядывались: имя Сасори внушало трепет даже ветеранам Третьей мировой войны.

— Тот самый Сасори?..

— Невероятно...

— Чтобы его одолели...

— Второго звали Дейдара, — продолжил Какаши, игнорируя ропот. — Специалист по взрывной глине и дальнему бою. В прямом столкновении он был крайне опасен.

— Спасибо, Какаши. Присядь, — Цунаде кивнула, но её лицо оставалось мрачным.

— До меня дошёл любопытный слух, — внезапно подал голос Данзо. Он сидел неподвижно, скрытый в тенях, словно старый паук. Его единственный видимый глаз слегка подергивался, выдавая глубокое внутреннее напряжение. — Орочимару мёртв. И убил его вовсе не «Акацуки» или шиноби нашей деревни.

— Красные волосы и чёрный плащ — это всё, что удалось вытянуть из моих источников, — Данзо обвел присутствующих тяжелым взглядом.

— Исключено! — отрезал старейшина Хомура. — Все Узумаки, кроме Кушины, были уничтожены во время войны. Этот клан стерт с лица земли!

— Хм... А что, если кто-то всё же смог спастись? — Кохару задумчиво прищурилась. — Клан Узумаки всегда был костью в горле у врагов из-за своей живучести и фуиндзюцу.

— Я сказал — исключено! — Данзо начал терять терпение.

— Хватит! — Громовой удар Цунаде по столу заставил замолчать даже старейшин. По дереву пошли глубокие трещины. — Сейчас мы обсуждаем реальную угрозу Акацуки, а не ваши гнилые интриги времен Третьей мировой!

Джирайя, до этого молчавший, медленно подошел к окну. Его взгляд был направлен куда-то вдаль, за Лики Хокаге.

— Я продолжу расследование. И постараюсь разузнать об этом «красноволосом». Если он смог разорвать Орочимару на куски, нам стоит молиться, чтобы он не был нашим врагом.

Санин бесшумно скользнул в окно и исчез в ночи.

* * *

«Этот мир... не имеет смысла».

Наруто сидел на самом краю обрыва, свесив ноги в пустоту. Он смотрел на уходящий закат, но алое небо не отражалось в его глазах — они казались двумя глубокими провалами в бездну. Темные круги под глазами выдавали изнеможение, которое не лечится сном.

Когда солнце окончательно скрылось, оставив лишь холодный блеск звезд, тишину нарушил шорох бумаги.

— Узумаки Наруто? — голос был мягким, но в нем чувствовалась сталь.

Наруто медленно повернул голову. Позади него стояла женщина в плаще с красными облаками. Синие волосы, бумажная роза в прическе и взгляд, полный спокойной печали. Конан невольно вздрогнула, когда их глаза встретились.

«Это точно он? Описание твердило о мужчине двадцати лет... но передо мной почти ребенок. И этот взгляд... В нем нет жизни».

— В жизни ты совсем не такой, как в донесениях, — произнесла она, восстанавливая самообладание.

— Ближе к делу. Не трать моё время, — безразлично бросил Наруто.

— Наш Лидер заинтересован в твоих способностях. Ты вступишь в Акацуки.

Наруто даже не обернулся. Его голос, лишенный всякой искры жизни, сливался с шелестом ночного ветра.

— Не заинтересован.

— Это был не вопрос, — Конан сделала шаг вперед, и воздух вокруг нее задрожал от концентрации чакры. — Если потребуется, я притащу тебя в Логово силой.

В ответ из глубокой, липкой тени под ногами юноши с леденящим скрежетом вырвалась гигантская черная сколопендра. Хитиновые челюсти клацнули в сантиметре от лица куноичи.

— Значит, ты выбрал второй вариант, — Конан сохраняла ледяное спокойствие.

Ее тело мгновенно распалось на тысячи бумажных листов, которые белым роем облепили монстра. Послышалось зловещее шипение сотен взрывных печатей. Оглушительный взрыв осветил ночное небо багровым заревом. Ошметки хитина и плоти разлетелись в стороны, растворяясь в воздухе черным пеплом.

— Надеюсь, это не всё, на что ты способен, — Конан вновь обрела плоть среди кружащихся листков. — Иначе ты бесполезен для Акацуки.

Она направилась к Красноволосому, но через пару шагов ее тело внезапно онемело. Мышцы отказались повиноваться, а чакра в каналах будто застыла, превратившись в свинец.

«Не могу... шевельнуться. Что он сделал?! Я не видела ни одной печати, не чувствовала взгляда...»

— И снова предо мною только тьма, — Наруто медленно поднялся.

Он зашагал к ней, и с каждым его движением из-за спины показывалось лезвие катаны, тускло поблескивающее в свете звезд. Конан смотрела в его глаза — два горящих рубина, в которых не было ни гнева, ни азарта битвы. Только холодная, бесконечная пустота. Ей, видевшей сотни смертей, впервые стало по-настоящему жутко.

— Лишь смерть спасет меня... — прошептал он, оказавшись вплотную.

Сталь свистнула в воздухе. Конан зажмурилась, ожидая конца, но почувствовала лишь резкий порыв ветра. Перед ее глазами медленно посыпались срезанные листки бумаги, которые Наруто отсек от ее плаща с хирургической точностью. Кинжал Шинигами прошел в миллиметре от ее горла, не пролив ни капли крови, но разрушив саму структуру ее техники.

Она рухнула на колени, чувствуя, как контроль возвращается к телу, а Красноволосый уже стоял спиной к ней, глядя в бездну обрыва.