Книга Перемен (джен)

Поселение Лавгуд нашёл — в тот же день, когда, разобравшись со всеми делами, явился в Хогсмид. Нашёл примерно там, где и ожидалось — но, разумеется, именно там, где не искали. Естественно, полноценные раскопки начинать предполагалось только весной, но несколько пробных раскопов заложили — и уже на следующий день подтвердили правоту Лавгуда.

— И как ему это удаётся? — задумчиво спросила доктор Крофт, наклонившись и подобрав черепок.

— Это Лавгуд, — Том пожал плечами. — Смиритесь. Лично я, давно его зная, именно так и делаю…

— Я пришла к тому же выводу, — доктор пожала плечами. — Удивительный, конечно, человек… Ладно, думаю, до турнира мы успеем хотя бы очертить примерное расположение, а дальше уже придётся отложить в любом случае — не думаю, что за тридцать лет климат здесь стал лучше.

— Кстати, — Том извлёк из кармана маленький свиток, — ваше приглашение на Турнир. Выступать с речью не придётся, не беспокойтесь...

— Ещё бы меня это волновало, — фыркнула доктор Крофт, развернула свиток и кивнула. — За приглашение спасибо, с удовольствием им воспользуюсь...

За десять дней до начала Турнира на Хогвартс обрушилась министерская комиссия. Удивительным или неожиданным это не было, но приятнее от этого не делалось... И Том искренне радовался, что гости обошлись без него.

Разумеется, комиссия старалась изо всех сил — но ничего, кроме мелочи, найти не смогла, да и та часто оказывалась притянутой за уши. Ну к чему, скажите на милость, требовать гарантий, что василиск не вылезет поучаствовать? Никто же не хочет слушать, что змей слишком стар, ленив и вообще не любит суматоху, а к концу октября и вовсе обычно спит, и будет очень недоволен, если его разбудить... Тем более, что посетить василиска так никто и не рискнул.

Но рано или поздно заканчивается даже нашествие министерской комиссии, и после обеда, изрядно потрепав всем нервы, она удалилась.

— Смею надеяться, больше нас никто не потревожит, — заметил Дамблдор, оглаживая бороду. — Такое впечатление, что этих людей специально учат утомлять и выводить из себя...

— Не исключено, — согласилась Эйлин. — Причём если бы выводы этого сборища реально что-то меняли...

— Если только в худшую сторону, — кивнул Том. — Иначе бывает очень редко... И нам повезло, что комиссия не собиралась нам напакостить.

Маги переглянулись — представить такое им явно было несложно. Особенно Дамблдору...

— Министерство магии всё же не склонно к подобным выходкам, — заметил Дамблдор. — Одно из немногих его достоинств…

— Министерство способно на любую глупость, — заметил Том, — и половина их претензий — просто абсурд. Тем более, что они даже акт не составили, так что всё это не более, чем истерика.

Вообще-то — «Конфундус» в исполнении мастера Чар... Но Флитвик признаваться не собирался, а Том его выдавать — тем более. «Конфундус» был полностью заслужен...

— И тем не менее, дорогие коллеги, — Дамблдор блеснул очками, — давайте-ка ещё раз всё проверим сами. Вреда не будет, зато убедимся, что всё в порядке...

Убедились. Не нашли ничего, чего нельзя было исправить за десять дней... Правда, и затянулось дело до ночи.

— Чем всё кончилось? — спросила Глинда, едва Том вышел из камина и стряхнул сажу.

— Невербальным «Конфундусом» от Флитвика на всю свору.

— И правильно, иначе они могли бы додуматься до чего угодно. Плавали, знаем…

— Как те кретины в приюте, да, — кивнул Том. — Ладно, рассказывай, что опять дети натворили…

Ну, от Дель, конечно, ничего пока ждать не приходилось, но вот Дэвид…

Следующий день, к счастью, обошёлся без комиссий и прочих неприятностей — но учеников Том загрузил по полной и даже сверх того. Чтобы не было времени бездельничать и накручивать себя — бездельничающие школяры и так хуже бездельничающих солдат, а уж если они на нервах… Это солдат ничем не проймёшь, а детишек — вполне себе, и хуже от этого будет всем, потому что до чего те же рейвенкловцы могут в такой ситуации додуматься, представлять как-то не хотелось.

Остальные преподаватели последовали примеру Тома и загрузили подопечных ничуть не меньше, так что нервничать времени действительно не оставалось. Преподавателей же загрузил Дамблдор, тоже не оставив свободного времени, правда, такая нагрузка по меркам Тома была пустяковой… Но только по его меркам. Для всех остальных это был настоящий аврал... И Тому желчно завидовали.

Тому, разумеется, было наплевать.

Время за всей этой суетой пролетело незаметно, и тридцать первое наступило неожиданно...

— Дорогие ученики и коллеги! — объявил Дамблдор. — Сегодня занятий не будет, поскольку в двенадцать часов прибывают делегации Шармбатона и Дурмстранга, и нам всем необходимо к этому приготовиться... И нет, джентльмены и леди из дома Годрика, я не имею в виду ничего, о чём вы совершенно точно подумали! Итак, в двенадцать, при параде и без шуток — да, я имею в виду именно вас, джентльмены...

В Большом зале на секунду повисла тишина, сменившаяся невероятным шумом. Кто-то радостно вопил, кто-то перекрикивался через весь зал, разговоры слились в невразумительный гул, из которого вырывались отдельные возгласы...

— Надеюсь, до двенадцати они успокоятся, — покачал головой Дэвидсон.

— Вряд ли, — Эйлин отправила в рот ломтик бекона. — Скорее, ещё больше разойдутся...

— Ну надеяться-то можно? — вздохнул Дэвидсон.

Надеяться, по мнению Тома, смысла не имело — не в этом случае. Сами по себе школьники только разойдутся ещё больше… И угомонить их можно будет только силой.

Ну или угрозой её применения — в двенадцать вся школа выстроилась на причале, ожидая гостей.

Долго ждать не пришлось — уже спустя пару минут раздался странный шум, и вода в Чёрном озере сперва заволновалась, а затем начала вращаться, и из водоворота всплыл настоящий галеон с гербом Дурмстранга на парусах.

В тот же момент из облаков выскользнула огромная — размером с вагон — карета, запряжённая восьмёркой крылатых тяжеловозов, и быстро пошла на снижение, коснувшись земли в тот же момент, когда с галеона на берег полетели швартовы.

Почётный караул замер, оркестр заиграл гимн турнира, и Франц Краузе и Олимпия Максим ступили на британскую землю.

— Я рад вновь приветствовать вас, дорогие друзья, — Дамблдор шагнул навстречу гостям, — и вдвойне рад, что мы встречаемся по столь прекрасному поводу... Но, хоть осень и решила побаловать нас пристойной погодой, всё же под крышей всем нам будет гораздо уютнее.

— Совершенно с вами согласна, — ответила мадам Максим с лёгким акцентом. — Тем более, мои подопечные, наслышанные о картинах, сгорают от желания увидеть их своими глазами.

Том тихонько хмыкнул — скорее уж хотели убедится, что Шармбатон круче… Ну и, конечно, будут огорчены — но это уже не его дело.

Реакция гостей на Хогвартс была предсказуемой, ожидаемой и довольно бурной — гости могли представиться многое… Но далеко не всё. И потому фрески гостей повергли в ступор — они-то ожидали совсем другого.,

— Потрясающе! — выдал кто-то из французов — Такого точно никто не ожидал!

— Да, это что-то невероятное!

— Какое мастерство!

Дурмстранг был более сдержан, но и с их стороны то и дело раздавались восхищённые возгласы.

— Да, такого я не ожидала, — хмыкнула мадам Максим. — Честно признаю, моим подопечным свойственен снобизм… Но сегодня они получили хороший урок.

Который пойдёт впрок далеко не всем, подумал Том, неторопливо шагая вместе с остальными преподавателями. Не испанцам уж точно — назвать Сангре Вердадера значило очень сильно преуменьшить. И хотя в последние года два их влияние начало шататься, они сами этого не замечали и не желали ничего менять. И, насколько было известно Тому, своё влияние на магловское правительство они очень сильно преувеличивали, а значит, когда маглорождённые примутся их бить, Франко не вмешается…

Впрочем, проблемы Испании Тома интересовали постольку поскольку, ибо к его работе отношение имели очень косвенное. Главное, чтобы обошлось без конфликтов… Потому что, хоть с участников и взяли магическую клятву воздерживаться от споров о политике и конфликтов за пределами собственно соревнований, обойти её было можно…

Экскурсия по Хогвартсу завершилась в Большом зале, где гостей уже ждали накрытые столы. Очень своевременно…

— Что ж, разделим эту скромную трапезу, — провозгласил Дамблдор.

Домовики расстарались, приготовив блюда из национальной кухни всех гостей… И не только блюда, отметил Том, понюхав графин и наполнив шот любимым сливовым бренди.

— Дорогие коллеги и друзья! — Дамблдор поднял кубок. — Позвольте поднять тост за нашу встречу — несмотря на всё, что разделяет наши страны, мы собрались здесь для мирного дружеского состязания — и пусть мы никогда не встретимся на поле настоящей битвы!

Следующий тост принадлежал мадам Максим — и она не подвела.

— Я поднимаю это бокал, — объявила она, без усилий держа кубок объёмом, наверно, в галлон, — за то, чтобы Турнир вернул былую славу! За честную схватку и за нашу победу!

— Я пью за всех людей доброй воли, благодаря которым этот Турнир состоялся, за всех, кто готов отбросить предрассудки и личные счёты ради общего дела, — провозгласил Краузе, — за всех тех, кто стремится к миру и процветанию для всего человечества — и конечно, за нашу победу!

Обстановка начала накаляться — пока ещё не всерьёз, пока ещё можно обратить всё в шутку или просто сбить накал…

— Братья и сёстры! — Том поднялся, держа в руке кубок. — Мы собрались здесь для мирного состязания, но я призываю вас — будьте столь же решительными, как если бы сражались за алтари и очаги! Я пью за честное состязание, за честь и отвагу и за победу — и пусть победит достойнейший!

Прониклись все — тост, на редкость пафосный и столь же сомнительный, пришёлся публике по вкусу… А стоило Тому сесть и приняться за отменный стифадо, как из-за стола поднялся Шнеерсон, отсалютовал стопкой и провозгласил:

— Ну, как говорят в вольном городе Одессе — за то, шоб у нас всё было и ничего нам за то не было!

Обед закончился, и Дамблдор, пригладив бороду, объявил:

— Итак, дорогие друзья, мы утолили голод… И потому можем приступить к делам. Внести Кубок Огня!

Окружённый почётным караулом, Фарли промаршировал к директору и вручил ему большой кубок, то ли деревянный, то ли костяной, в котором трепетало голубое пламя.

— Именно Кубку Огня предстоит отбирать чемпионов, — заговорил Дамблдор. — Сейчас он будет поставлен в холле, и каждый, кто желает принять участие в Турнире, должен будет опустить в него записку со своим именем и названием школы. Он будет окружён чертой, не пропускающей тех, кому нет семнадцати, но, зная изобретательность наших учеников, я прошу Стражей Памяти взять его под охрану… А завтра, в двенадцать часов, Кубок объявит своё решение, и те, чьи имена он выбросит, станут чемпионами своих школ и должны будут пройти Турнир до конца.

Закончив, Дамблдор вычертил палочкой сложный рисунок, завершившийся прикосновением к Кубку, отчего пламя стало ярче, после чего процессия столь же торжественно вынесла Кубок в холл. Естественно, все потянулись прочь из зала — посмотреть, но смотреть было и не на что — Фарли поставил кубок на покрытый флагом Хогвартса постамент, по размерам подозрительно похожий на обычную тумбочку, Дамблдор провёл черту, а по сторонам встали два суровых гриффиндорца с протазанами.

Гости впечатлились…

Наблюдать за суетой вокруг Кубка было крайне интересно. Потому что ученики Дурмстранга явились все разом и чуть ли не строем, побросали в Кубок записки и ушли, а вот шармбатонская делегация — состоявшая в основном из девушек — разбилась на группки по два-три человека, появлявшиеся в самый неожиданный момент. Записка в такой компании была обычно только у одной девушки, а остальные, видимо, её морально поддерживали… Что было гораздо лучше выходки парней, которые, явившись всей компанией и бросив записки, принялись горланить песню про лук, заменив австрийцев на англичан…

И может быть, они бы и успокоились сами, но вмешалась Кэти. Видимо, Бесхвостый Джеки повлиял на неё слишком сильно, потому что одиннадцатилетняя девочка, на ходу сочиняющая стихи про «Катапульту» — это как-то слишком… А вот последовавшая спустя пару минут попытка «надрать уши наглой малявке» — это уже было совсем лишнее. Гриффиндорцы, собравшиеся в холле, моментально переключились в режим «наших бьют», и…

— Смирно! — рявкнул Том. Замерли все… — Дорогие гости, вам не кажется, что кидаться втроём на ребёнка, пусть и несносного — это, мягко говоря, ненормально, мерзко и лишь подкрепляет её слова? Джентльмены! Ваш порыв совершенно понятен и заслуживает уважения, но есть определённые правила, которые необходимо соблюдать. И, наконец, ты, ученица... Не знаю, что тебе рассказывал Джек, но «Катапульта» — далеко не самая славная страница в истории Королевского Флота. Поэтому... Разойтись!

Сбежали все — даже те, кто просто собирался бросить в Кубок записку.

— М-да... — Том потёр подбородок. — Надо бы к мадам Максим наведаться... А ты иди в башню и посиди пока там... Во избежание.

Мадам Максим обнаружилась в беседке рядом с каретой. Одна... Что ж, тем лучше.

— Что-то случилось, месье Риддл?

— Небольшое недоразумение... Которое могло перерасти в серьёзный инцидент. Может быть, моя ученица избрала не лучшую тему для своего стихотворения, но набрасываться на первокурсницу с криками «Мелкая дрянь» — это неприемлемо. И если эти люди не понесут наказания...

— Уже понесли, — ответила мадам Максим. — Девочки рассказали мне всё, и даже показали воспоминания, так что отвертеться не получилось. Уверяю вас, подобного больше не будет.

— Что ж, тогда инцидент исчерпан...

— В таком случае, не составители компанию за чашечкой кофе?

— Почему бы и нет? — хмыкнул Том.

Олимпия Максим была личностью невероятно интересной — даже с токи зрения биологии, поскольку о других гибридах великана и человека, кроме неё и Хагрида, Том даже слухов не слышал. Да и как такой гибрид мог появиться естественным путём, он представить не мог... Но на фоне всего остального это смотрелось как-то блёкло.

Олимпия Максим была одним из лидеров Сопротивления, захватила Шармбатон, так и оставшись его директором, была личным помощником де Голля — «придворным магом»… И членом одной из самых влиятельных семей магической Франции.

— Знаете, Том… Вы же не будете против?.. Так вот, знаете, Том, я впервые услышала про вас в сорок четвёртом — и с тех пор не могу понять: что вами движет?

— Что мной движет? — повторил Том. — Сложно сказать... Пожалуй... Желание сделать мир хоть немного лучше. Согласен, звучит довольно наивно и для человека в моих чинах просто странно, но... Лучше я не скажу.

— Наивно? Может быть. Странно? Не для того, кто пережил ужаснейшую из войн. Кстати, если не секрет...

— Арнем, — Том кивнул подошедшей девушке, взял чашку и сделал глоток — коньяка там явно было больше, чем кофе. — А потом... Много где. И раз уж у нас вечер воспоминаний — не поведаете, как вам удалось в одиночку захватить школу?..

— Кто рискует — побеждает, — мадам Максим пожала плечами. — Всего лишь револьвер сорок пятого калибра и неимоверная наглость...

— И это отлично работает, особенно второе, — усмехнулся Том. — Рискну предположить, что вы просто вошли в зал, застрелили директора и объявили, что школу контролирует Сражающаяся Франция?..

— Заместителя, — Олимпия Максим поёжилась. — Он был гораздо опаснее... Конченый ублюдочный садист, тварь гаже дементора... Он буквально парализовал всех, ни студенты, ни преподаватели не смели дёрнуться — но мне было плевать. Я не знала, остался ли кто-нибудь из моей семьи в живых, и мне было наплевать на всё, кроме долга… И поэтому я пришла в Шармбатон под оборотным зельем, вошла в зал и просто застрелила его… Я даже не помню, как звали эту тварь — но очень хорошо помню ужас в его глазах, когда я выстрелила, и он понял, что не успеет сделать ничего. А я выстрелила в потолок и крикнула: «Именем Свободной Франции! Схватить предателей!» — И директора, его секретаршу и пять десятков егерей убили за считанные минуты. Убивали даже первокурсники… И я точно знаю — в кошмарных снах им снится не это.

Том кивнул, отставил опустевшую чашку, достал фляжку со сливовым бренди, отхлебнул и протянул мадам Максим. Та сделала мощный глоток, длинно выдохнула и вернула фляжку.

— Забористо... — протянула она. — Как раз то, что надо.

К двенадцати часам Большой зал был полон. Фарли торжественно внёс Кубок, поставил перед Дамблдором и отступил.

— Итак, через несколько секунд мы узнаем имена чемпионов! — провозгласил Дамблдор. — С первым ударом часов...

С первым ударом часов Кубок полыхнул алым пламенем и выбросил полоску пергамента.

— Чемпион Хогвартса — Эдвард Дженкинс!

Шестикурсник встал и под оглушительные аплодисменты подошёл к учительскому столу.

Кубок снова полыхнул алым.

— Чемпион Шармбатона — Кармен Жоана Кампуш!

Высокая, черноволосая, смуглая — именно в той степени, которую ожидают от иберийца — Кармен подошла к столу, и пока она шла, к ней были прикованы все взгляды... И дело тут было не только в великолепной фигуре. Нет, сложена Кармен была великолепно… Но все смотрели, как она движется. Но если большинство зрителей либо захлёбывалось слюной, либо давилось завистью, кое-то всё-таки смотрел глубже — как Том. Те, кто знал — за такой идеально отточенной экономной грацией дикого зверя стоят поколения воинов, древняя и выверенная традиция… Что ж, капралу придётся основательно поработать — и не факт, что он выиграет. Впрочем, ему это пойдёт только на пользу…

— Чемпион Дурмстранга — Сигурд Гудмундссон! — объявил Дамблдор.

Сигурд оказался самым натуральным викингом — впрочем, чего ещё ждать от исландца? Даже в форме Дурмстранга он внушал… И это притом, что не был таким уж высоким или особо широкоплечим — просто крепкий парень, голубоглазый блондин с едва наметившейся бородкой… И с кинжалом на поясе.

— Что ж, — заговорил Дамблдор, стоило последнему чемпиону занять место рядом с остальными, — все готовы… И с этого момента я объявляю Турнир Трёх Волшебников открытым! Чемпионы, пожмите друг другу руки… И покажите нам настоящую схватку, проявите все свои лучшие качества, выложитесь на сто пятьдесят процентов — потому что остаться должен только один!