Второй шанс (гет)

Солнце в глазах,

Сердце в руках…

Безоговорочно

Мы любили так, как дети…

(Дан Балан и Вера Брежнева — Наше лето)

Проснулся я очень рано.

Несмотря на то, что вернулись из похода мы уже за полночь, я чувствовал себя очень бодрым и полностью выспавшимся.

Со стороны это могло показаться довольно странным, но я решил не заострять на этом своего внимания.

В голове калейдоскопом пронеслись события минувшего дня: прогулки по лагерю, уединённые размышления о жизни, разговор с Мику и Костиком, репетиция, поход, сбор сухих веток, бутерброд с огурчиком и песни у костра…

Потом мы пекли на углях картошку.

Я уже и не помнил, когда в последний раз пробовал печёную картошку, и пробовал ли вообще, но её запах настолько раздразнивал аппетит, что я уже мысленно готов был выхватывать ещё горячие картофелины из-под рук, подобно Ульянке… Вкус, кстати, тоже очень порадовал: рассыпчатая жёлтая мякоть и коричневая корочка, напоминавшая хлебную, так приятно ощущалась на зубах…

В общем, впечатления о прошедшем дне у меня остались хорошие.

"И кажется, я забыл вчера подвести итоги…

Из итогов прошедшего дня самым ценным для меня было то, что я наконец-то принял решение отпустить свою ситуацию. Не плыть по течению, а именно отпустить её. Потому что при данном раскладе я мало что мог изменить.

"Конечно, это не значит, что все попытки изменить что-либо в итоге окажутся бессмысленными.

Но тут уж, как говорится, «проблемы будем решать по мере их поступления…»

Кстати, о проблемах: сегодня ж концерт ещё.

Заключительная репетиция и...

Об этом подумаю потом.

Сейчас мне совсем не хочется забивать голову лишним беспокойством…"

Ольга Дмитриевна спала. Тихо, стараясь не разбудить её, я встал с кровати, оделся и вышел на улицу.

"Пойду прогуляюсь..."

Солнце ещё не встало, и весь "Совёнок" был укутан прохладным утренним туманом.

"Свежо, безмятежно и тихо…"

Я по-быстрому умылся, привёл себя в порядок, и тут вдруг мне захотелось совершить утреннюю пробежку.

Сначала это был обычный бег трусцой, но вскоре я припустил во всю прыть, словно на реактивном двигателе.

"Невероятно: раньше, в моей взрослой жизни, мне совершенно не хватало ни энергии, ни мотивации для подобной физической нагрузки. Да что там и говорить: в то время её у меня вообще ни на что не хватало…"

Это было удивительным, но бег не только не изматывал меня, а даже наоборот, придавал дополнительных сил и энергии.

Я чувствовал себя юным и сильным, как никогда, ощущал всю полноту жизни, и это пьянило меня, кружило голову, придавало ощущение некой внутренней свободы…

И вот теперь я мчался во весь дух, словно Ульянка, по тропинкам, не разбирая маршрута, носился по лагерю просто потому, что мне этого очень сильно хотелось.

"Если подумать, с другой стороны даже и хорошо, что я сейчас выгляжу моложе своего реального возраста. Вопросов никаких не возникнет.

Как же здорово вот так рано встать и бегать, пока никто не мешает. И ни о чём не думать..."

Вскоре я заметил, как по тропинке быстро движется знакомая девичья фигурка в чёрном спортивном костюме.

— Физкульт-привет! — подскочил я к ней, слегка запыхавшись.

— Доброе утро, — приветливо улыбнулась Славя. — Тоже решил встать пораньше?

— Ну... В общем, да, — пожал я плечами, перейдя на более медленный темп. — Решил подышать свежим воздухом…

Мы пробежали вместе ещё пару небольших кругов, после чего она отправилась к себе в домик переодеваться.

Я было намеревался подкрасться к её окну, чтобы подглядывать за "процессом", но потом передумал, решив, что это будет невежливо по отношению к девушке.

В моей голове неожиданно родилась другая идея...

Я быстро сбегал к окраине лагеря, нарвал там букет из ярких полевых цветов, воткнул его снаружи в ручку Славиной двери и три раза постучался, а сам тем временем спрятался за углом.

Спустя несколько секунд дверь открылась, и послышался голос Жени:

— Тут ещё какой-то веник торчит в двери. Наверное, опять Электроник…

— А мне почему-то кажется, что это от Семёна, — заметила Славя. — Нужно поставить в вазу…

Давно я не чувствовал себя настолько довольным.

Вскоре протрубил сигнал к подъёму, и вся пионерская братия, зевая и сонно потягиваясь, высыпала на улицу.

— Кирсанов! — неожиданно выхватила меня из толпы Ольга Дмитриевна. — На линейку сегодня чтобы без опозданий…

— И Вам доброе утро… — ответил я с ноткой дерзости, но без злобы.

— Перестань ёрничать: сегодня особенная линейка. Явка всем обязательна! — повысила она громкость так, чтобы все пионеры, находящиеся вокруг, могли это слышать.

— Не волнуйтесь, Ольга Дмитриевна: я обязательно приду.

"Приду, куда уж денусь…"

Вскоре ко мне подбежала Славя, уже одетая в пионерскую форму.

— Славя, а что за особенная линейка? — поинтересовался я.

— Так ведь сегодня последний день смены, — ответила девочка. — Сегодня закрытие... Точно! Я же забыла: на этой линейке все должны быть в пилотках, и мы с тобой тоже…

— А где пилотки взять?

— У вожатой.

"Особенная, значит, линейка...

Так, главное — не налажать нигде... Главное — не налажать..."

Я шёл на площадь Генды, изо всех сил стараясь удержать в голове все ценные указания Ольги Дмитриевны и периодически подправляя пилотку.

"Вот так всегда: когда нет ответственности — киснешь от ничегонеделания, когда появляется ответственность — так сразу душа в пятки уходит..."

На площадь постепенно стекались, распределяясь по шеренгам, строясь по росту, пионеры из разных отрядов; по всей видимости, предполагалось, что здесь должен будет собраться весь "Совёнок".

Славя и Ульяна, стоявшие на другом конце площади, жестами подозвали меня к себе.

В руке у Слави было красное знамя нашего отряда.

— Держи.

Наконец Ольга Дмитриевна, стоявшая возле постамента рядом с физкультурником, громко скомандовала:

"Первый отряд, равняйсь..."

— Выходим, — шепнула Славя.

Впереди вышагивала Ульянка, улыбаясь до ушей; за ней — я, крепко сжимая в руке древко и стараясь чеканить каждый шаг, и Славя, замыкавшая наше торжественное шествие.

— Под знамя первого отряда смирно!

Мы встали в самом начале шеренги.

"Самое сложное сделано..."

Дальше только и оставалось, что отвечать на автомате. Я не вслушивался в свои слова, лишь старался говорить как можно отчетливее.

— Первый отряд в составе тридцати пяти человек на линейку-закрытие построен...

На душе у меня скребли кошки.

"Прощальная линейка... Как иронично: прежде я был готов считать дни, часы, даже минуты до отъезда, а теперь...

Теперь окончание смены приближается с каждой минутой, с каждой секундой, и я никак не могу это предотвратить..."

Когда перед статуей Генды спустили флаг "Совёнка", я окончательно помрачнел.

Наконец торжественная линейка закончилась.

Пионеры разошлись по своим делам, весело смеясь; красные знамёна отправились на бережное хранение — до следующей смены.

Я тихонько выдохнул.

"Надеюсь, я не налажал слишком сильно".

Я старался не думать о предстоящем отъезде, старался гнать от себя эти тяжёлые мысли... Не получалось.

Мой разум всё ещё продолжал нашёптывать мне, что это ещё не конец; хотелось как-нибудь продлить этот последний день в лагере, побыть в нём ещё хоть немножко, протянуть оставшееся время...

Так в грустном молчании я пришёл в столовую. На этот раз позже всех: очевидно, нахлынувший приступ уныния негативно повлиял на мою расторопность.

К счастью, Славя заранее приберегла для меня место напротив, а Женя была полностью увлечена едой и не отвлекала ненужными разговорами.

Гречневая каша с котлетой была очень вкусной, но я ел почти машинально.

Я никак не мог отвести взгляда от милой золотоволосой пионерки, которая тоже выглядела задумчивой.

— Так не хочется уезжать... — произнёс я наконец то, что тяжёлым камнем лежало у меня на душе.

— Мне тоже, — кивнула Славя, вздохнув.

После обеда у нас в музыкальном кружке была запланирована финальная репетиция. А после неё — концерт и сборы.

"Пойду проветрю голову... В конце концов, после смены жизнь не заканчивается..."

Неожиданно Славя тронула меня за плечо:

— Пойдём...

— Куда?

— Увидите...

Вокруг неё уже успела столпиться компания наших знакомых: Юля, Алиса, Женя, Костик, Мику, Ульяна, Шурик и Электроник с Владом.

"Интересно..."

Подойдя к своему домику, Славя отперла дверь и жестом поманила нас внутрь:

— Да заходите уже...

Она достала из своей тумбочки стеклянную банку со слегка потемневшими рыжиками.

"Это те самые, которые мы собирали тогда? А я и забыл совсем..."

На столе, помимо вазы с моим букетом и снопиком жёлтых одуванчиков, стояло несколько тарелок с вилками, очевидно, принесенными из столовой. Славя, как настоящая хозяйка, разложила каждому по грибочку.

— Налетаем...

Запах стоял обалденный. Я аккуратно прожевал доставшийся мне маленький круглый грибочек. Вкус был необычным, но определённо приятным.

— Спасибо...

Внезапно дверь распахнулась. Мы обернулись: в дверном проёме стояла Ольга Дмитриевна.

— Та-а-ак... — протянула она с изумлением. — Это что тут у нас, чаепитие?

— Скорее грибоедение, — ответил я, довольно сглотнув.

Вожатая степенно прошагала к столу и взяла в руки банку. Внутри, в рассоле, плавал один оставшийся рыжик.

— Всё с вами понятно... — покачала она головой, но ругаться на нас не стала: просто взяла из рук Слави какую-то папку с отчётами и ушла.

Банку с рыжиком, кстати, забрала с собой.

— Пф-ф-ф, пронесло... — прошептал Электроник, когда она закрыла за собой дверь.

— Слушайте, — предложил я, — а давайте как-нибудь ещё раз вместе все соберёмся... Когда... Когда повзрослеем...

— Конечно! — улыбнулась Славя.

— Ура-а-а! — хлопнула в ладоши Ульянка.

— Нужно бежать на репетицию, — неожиданно спохватился Электроник.

"Точно же..."

Как и в прошлый раз, репетиция прошла вполне нормально. Мику, размашисто жестикулируя, битых полчаса объясняла мне, что не нужно бояться толпы слушателей, что петь нужно так, как будто рядом есть только те, с кем можешь поделиться частичкой своей души, что... Признаться, при всём желании половину её речей я так и не смог усвоить.

Влад, Шурик и Электроник стояли в сторонке и шептались. А Славя периодически встречалась взглядом со мной, слегка краснея при этом.