Прозрачность (гет)

Гинтрейме широким шагом направлялась к людям, только что выплывшим на берег Од. От быстрого шага две янтарные цепочки на ее воротнике стукались друг о друга, но глухой звук был почти неслышным. Она увидела, как Диастр устало вытаскивала из воды бессознательного И Соа, который грузом висел на ее руке. С другой стороны юношу также помогал вынести незнакомец с угольно-черными волосами и в черной одежде.

Небожительница нахмурилась. Не тот ли это человек, о котором писала ей Диастр?

Поспешив к ним, Гинтрейме даже не обратила внимание на еще одного несчастливца, который приходил в себя неподалеку от них.

Сапоги проваливались в мягкий песок, оставляя глубокие следы. Гинтрейме все еще была раздражена. И Соа продолжал водить ее за нос, и небожительница вынужденно позволяла ему делать это, но лучше не становилось. Открыв полмесяца назад глаза в деревушке посреди заснеженных степей, она совсем не ожидала, что рядом не окажется И Соа. Жители на хмурые расспросы лишь разводили руками. Юноша исчез, не оставив ни весточки, ни чего-либо еще. Он... снова сбежал? Гинтрейме, когда осознала это, почему-то не удивилась, лишь плечи ее незаметно поникли.

Небожительница пробыла почти полдня в расспросах и попытках вызнать хоть что-нибудь об И Соа, об этом Хелансу, о самой деревне. Фэй ходила за ней хвостиком, причитая об исчезновении ее подруги Диастр.

К слову о Диастр, ее также не оказалось утром на месте, и Гинтрейме справедливо полагала, что она рванула именно за сбежавшим юношей.

Обратный путь снова встретил ревущим ветром и снегом. Однако той невероятной метели больше не было и Гинтреме с Фэй смогли почти беспрепятственно добраться до ближайшего населенного пункта. То промерзлое и влажное утро стало одним из худших за последнее время. Хуже оказалось лишь вчерашнее: голова жутко гудела, в ней все еще проносились сумбурные сцены из сна. Что в нем происходило, сказать было сложно, с каждой секундой бодрствования сон окончательно растворялся, но, кажется, в нем точно был один ее знакомый юноша. Закрадывались подозрения, что сон этот был не просто сном.

* * *

Распахнув глаза, И Соа склонился на четвереньках, выкашливая из легких воду. На миг его нутро содрогнулось, ему показалось, что он снова задыхается от крови в горле, но понимание, а вместе с тем и спокойствие пришло быстро. Хотя И Соа ничего не видел, но ощущал скользкие камни под ногами и руками и тяжелую от воды одежду. Рядом раздавалось сбивчивое дыхание других людей. Чьи-то руки лежали на его плечах.

После воды на прохладном воздухе юношу немного трясло. Волосы облепили лицо и он неуклюже убрал их. Ослабевшие конечности все еще плохо слушались.

Одна из рук, схватившая его плечо, казалась булыжником изо льда. Пальцы цепко держали его, от места прикосновения исходил лютый холод, распространяющийся по всему телу. Краем уха он уловил знакомые голоса, но не разобрал слов, кровь все еще шумела в голове.

— Да что же за... — смог расслышать юноша хриплый голос Диастр. — От вас одни неприятности. Каждый, буквально каждый раз, когда я с вами, что-то взрывается, кто-то вас ищет!..

Девушка рядом завозилась и встала. Она поспешила поднять и дрожащего юношу. Он неосознанно облокотился на нее, с трудом удерживаясь на ногах. Но от Диастр не исходило достаточного тепла, чтобы И Соа мог немного согреться, ведь она все еще являлась духом, хоть и обретшим тело. С другой стороны безмолвно стоял человек, который продолжал обжигать его своим холодом.

— Госпожа! — облегченно произнесла Диастр.

Она прижала его к себе чуть сильнее, сделав шаг вперед. И Соа вяло двинулся за ней.

К кому она обращалась? Мысли все еще спутанно лежали неразборчивым клубком, перед глазами в темноте бегали яркие пятна, которые превращались в картинки прошлого. Молодая Гинтрейме посреди толпы у ворот держит его за воротник; несчастная грязная Гинтрейме, которая вышла из леса в поисках тепла; Гинтрейме, которая учила его пользоваться ножом; Гинтрейме, стоявшая с ним в цветочном поле; Гинтрейме... в крови, лежавшая рядом с ним. Тело охватил озноб, а от очередного шага колени подкосились, и он рухнул вперед, не успев даже поднять руки. Его обхватили другие, теплые и облаченные в плотную приятную на ощупь ткань. И Соа без сил уткнулся носом в чей-то воротник и прижался к горячему, пышущему теплом телу, и расслабился окончательно.

В следующий раз, когда он открыл глаза и смог трезво мыслить, он находился в горизонтальном положении. Кровать под ним была необычайно мягкой и отличалась от той, на которой он спал в поместье Тесхвы, и уж тем более от уже привычной твердой земли. В воздухе витал неприятный запах благовоний. Никого рядом не было — или никто не выдавал своего присутствия. Из окна доносился громкий шум города. Двигаться И Соа не хотелось. Ему было тепло и сонливо, несмотря на то, что он был укрыт лишь тонкой шелковой простыней. Он немного подвигал рукой, медленно нащупав край кровати. Ладонь наткнулась на низкий столик, а затем на кувшинчик и чашечку на нем. Юноша тут же обхватил ее и залпом выпил воду, в которой чувствовался привкус лимона.

Определенно, он находился в роскошном месте. Однако вопрос заключался в ином: когда сюда кто-нибудь придет?

Ждал он недолго. Уже через полчаса сонливость окончательно покинула его, и юноша поспешил оставить постель. Сделал он это с большим сожалением, пообещав, что обязательно вернется сюда позже и насладится этим мягким и комфортным матрасом. Он ощупал себя, проверяя в порядке ли его одежда. На нем небрежно висела лишь тонкая рубашка со штанами, но сапогов не нашлось. В таком виде было бы неловко с кем-то столкнуться.

И Соа присел обратно и принялся водить руками по простыням. На второй половине он нащупал более грубую ткань. Всячески переворачивая и растягивая ее, он удостоверился, что это была верхняя одежда, и принялся напяливать ее на себя. Кое-как справившись, он провел босыми ногами по полу вдоль кровати. Так и есть, рядом стояли его сапоги.

Волосы его расплелись, и у юноши не было ничего, чтобы прибрать их. От природы прямые, они лежали на его спине волнами после кос и завивались немного на концах. И Соа дернулся было проверять, на месте ли его старый искусственный цветок, но вспомнил, что отдал его в руку статуи бога Времени и Цветения. Сейчас, оказавшись снова один и вспомнив об этом, юноша чуть понурил голову и досадливо прикусил губу. В конце концов, он просто как мог завязал из волос неопрятный пучок и выскользнул за дверь. Юноша ощупал стены, осознав, что вышел он не в коридор как рассчитывал, а в еще одну комнату. В ней было заметно прохладнее. Споткнувшись о большую деревянную ванну, и вляпавшись в блюдце с остывшим маслом, И Соа понял, что он наткнулся на купальню, и развернулся обратно. Его рукав теперь был влажным и липким, но в остальном он беспрепятственно отыскал вторую дверь, которая вывела его из комнаты.

Один сапог более свободно болтался на его ноге, и И Соа подозревал, что неправильно завязал его. Но его медленной походке вдоль стен это не сильно мешало. Деревянная поверхность была хорошо отшлифована и обработана. И Соа все больше задумывался о том, где он оказался.

Двери, на которые И Соа натыкался, оказывались открыты, но комнаты за ними были пусты. Ни одного человека он пока не встретил, хотя для такого богатого дома определенно необходимы слуги, чтобы поддерживать его в идеальном состоянии.

— Привет, — раздалось равнодушно.

Голос прозвучал буквально в шаге от него. И Соа застыл от неожиданности и вздохнул чуть громче обычного: он старательно вслушивался в каждый шорох и скрип, но шагов человека совсем не услышал, будто он просто появился перед ним.

Однако к облегчению юноши владельца этого голоса он знал.

— Кейн, — приветливо улыбнулся И Соа. — Какими судьбами здесь?

Какое-то время ответом ему была лишь тишина, но затем Кейн произнес:

— Я здесь живу.

Он помолчал еще, будто что-то вспоминая.

— Если хочешь есть, иди за мной.

Послышались тихие шаги. И Соа хотел есть, но не это заставило его следовать за Кейном. Среди пустых комнат наконец появился хоть кто-то. Шаги удалялись, И Соа в надежде зашарил руками по своей одежде, но своего мешочка с деревянными протезами не нашел. Ему придется продолжать полагаться лишь на слух и осязание. Быстро идти юноша не мог, но Кейна это, видимо, совсем не волновало, он продолжал уходить все дальше.

Идти пришлось недолго. Очень скоро И Соа вошел в очередную комнату, но сразу почувствовал, что она намного больше остальных. Он не мог больше держаться за стену. Благо Кейн наконец-то обратил внимание на трудности юноши и, недовольно вздохнув, потащил его за локоть прямо в центр. Каменные пальцы вновь распространили холод по его телу, но это уже не казалось таким обжигающим как раньше. Кейн бесцеремонно усадил И Соа на диван и невольно пробормотал: «Мне уже надоело возиться с этим».

На блюдцах И Соа нащупал только фрукты с ягодами и сырами. Он сразу же потянулся за виноградиной и почти опрокинул бутыль, стоявшую рядом. Принюхавшись, он сморщился от запаха алкоголя и отодвинул ее подальше от себя.

— По какой причине ты шествовал за мной эти дни? — иронично поинтересовался И Соа.

— Просто, — скучающе ответил Кейн. — Приказали следить за тобой.

И Соа приподнял бровь.

— Кейн, почему ты не сообщил мне о его пробуждении? — раздался звучный голос.

Повернув голову на звук, И Соа замер. Между тем Кейн все также прохладно ответил человеку:

— Ты сказал только покормить его. На этом моя работа окончена.

Послышался шорох и шаги. Очевидно, он ушел, оставив И Соа на попечение нового собеседника. Этот человек прошествовал к юноше. Рядом с собой И Соа почувствовал, как диван примялся; послышался перезвон цепочек и драгоценных камней. Их количество явно было намного больше, чем те, что обычно носят.

— Кейн совсем не гостеприимен, — произнес человек. Раздался звон открывшейся бутыли и пиал. — Попробуешь? Из белого винограда.

И Соа покачал головой.

Человек вздохнул.

— Наверное, мне стоит извиниться за предыдущую встречу.

— Стоит, — кивнул И Соа.

Диван снова заскрипел, цепочки зазвенели, а голос стал глуше, будто человек попытался сделать поклон, сидя.

— Мне стыдно за свою несдержанность. Я также не мог до конца поверить, что это правда ты, — искренним тоном произнес Хелансу. — Как ты хочешь, чтобы я обращался к тебе сейчас?

Юноша наклонил голову немного вбок, раздумывая.

— И Соа.

— Как скажешь, И Соа.

* * *

— Рот открой, мразина, и отвечай! — рявкнула Диастр.

Ее руки сжали воротник несчастливца еще сильнее, почти в попытке задушить. Тело мужчины оказалось прижато к песку, который мгновенно прилип к мокрой одежде, а сверху нависла Диастр, коленом вжимая того в землю. По ее лицу разлилась темная гематома, губа была разбита.

Поначалу допрос намеревалась провести сама Гинтрейме. Внушая определенный трепет, она не добилась лучшего результата, чем горделивое «Я ничего вам не скажу и не выдам». Но сбежать допрашиваемый не смог: Диастр быстро скрутила его. После за дело принялась она, начав ни много ни мало с удара сапогом под дых, а затем сразу же так заломила руки, что почти вывихнула их.

Когда она только оказалась в воде, то, первым делом выплыв на поверхность, огляделась. Осознав, что господин И Соа все еще находится под водой, Диастр нырнула и, лишь завидев во тьме глубины светлую прядь и белую одежду, стремительно направилась в ту сторону, короткими и мощными гребками быстро приближаясь к тонувшему юноше. Чем ближе девушка приближалась, тем легче ей было не потерять его из виду: к телу юноши подплыл целый десяток речных цовел и продолжали подплывать новые. Маленькие, с пол-ладони величиной, с прозрачным тельцем и испускающим белое свечение тонким скелетом, они легко указывали Диастр на ее цель. Цовелы беспрестанно перемещались, двигая хвостиками и плавниками, и приглушенный свет играл на лице И Соа. Все, о чем могла думать сейчас Диастр, это о страхе перед небесной госпожой, которая точно не обрадуется, если юноша погибнет или если девушка потеряет его.

В тот момент, когда Диастр уже протянула руку, чтобы схватить его, все цовелы неожиданно заволновались и бросились врассыпную, погрузив все в подводную тьму. Девушка подцепила И Соа одной рукой и принялась подниматься на поверхность. Помимо тела в руке, ей сильно мешал своей тяжестью меч за спиной, но она лишь крепче сжала зубы.

Путь ей преградила темная фигура. Пустые, безжизненные глаза и белое, посеревшее лицо оказались перед девушкой. Длинные черные волосы парили вокруг своего владельца, темнота становилась еще темнее, и на мгновение Диастр напряглась. Кейн приблизился, протягивая руку к юноше.

Извернувшись, Диастр попыталась оттолкнуть его ногой, но Кейн, получив слабый удар, лишь продолжил тянуть руку дальше, пока не вцепился в плечо И Соа. После этого он принялся грести, поднимаясь наверх. Диастр вслед заработала ногами, не собираясь выпускать юношу из рук. Вынырнув, девушка не успела перевести дух, Кейн уже тянул И Соа в сторону берега. И в этот раз она, стиснув пальцы на одежде юноши, также принялась плыть, стараясь поспеть за Кейном.

Уже на песке она постаралась привести И Соа в чувство. Она не очень хорошо разбиралась во всем, что касается спасении жизни, поэтому попыталась просто нажать несколько раз на его грудь. Благо И Соа закашлялся сразу же, и ей не пришлось танцевать вокруг него в попытках придумать что-то. Диастр облегченно выдохнула.

Но все изменилось, когда появилась небесная госпожа. Юноша, которого она пыталась вести, снова потерял сознание, и теперь повис на пришедшей небожительнице. Та подставила руки, поддерживая его, но взгляд хмуро остановился на слуге. Затем быстро перевела его на стоявшего неподалеку Кейна.

— Кто ты?

Голос Гинтрейме был непривычно грубым. Собеседника это совершенно не смутило, он никак не поменялся в лице. Указав на И Соа в руках Гинтрейме, Кейн произнес:

— Мне необходимо забрать его.

Сказав это, Кейн сделал шаг вперед, протягивая руку еще ближе. Гинтрейме тут же отошла, прижав юношу сильнее и немного сгорбилась, теперь смотря на Кейна исподлобья.

— Зачем?

Кейн тяжело вздохнул и устало прикрыл глаза.

— Надо, — сделал он еще один шаг вперед.

На его плечо опустилась небольшая рука Диастр, которая, будто подражая своей госпоже, хмуро смотрела на него, и с силой отдернула, не позволяя приблизиться к небожительнице и юноше. Кейн повернул голову вбок, недовольно глядя на нее. Он попытался было оттолкнуть ее, но девушка лишь дрогнула. Тогда в пустых глазах Кейна промелькнуло замешательство, но быстро пропало: он без тени сомнений двинул локтем Диастр по лицу, резко и быстро. Она пошатнулась, отступая. Боль распространилась моментально, заставляя лишь сильнее злиться, и девушка, хрипло выругавшись, выхватила меч из-за спины и бросилась вперед.

Песок разлетелся во все стороны. Девушка коротко замахнулась для удара.

Однако стоило ей сделать шаг по направлению к Кейну, как тот быстро отбежал от нее, оказываясь в тени невысокого дерева. В своей черной одежде он почти слился с ней, тонкие и тяжелые от воды чернильные пряди свисали вдоль лица. Он завел руку назад, как и Диастр, и вытянул из-за спины длинную, превышающую его рост алебарду. Каким именно образом он ее достал не было понятно, но Кейн тут же заблокировал ею удар. Сверкнули искры, и Диастр налегла сильнее вперед, отталкивая Кейна, явно не ожидавшего такой силы. Кейн отшатнулся с переменившимся от удивления лицом, и раскрылся, подставляясь под вновь атакующую девушку. Первый выпад он успел парировать широким лезвием, но оставшийся град ударов уже летел следом.

Гинтрейме не могла свободно двигаться с телом на руках. Ноги И Соа волочились по земле, но небожительница продолжала отходить, чтобы юноша не пострадал от дерущихся духов.

На лице Кейна отразилась досада. Он сжал свою алебарду сильнее... и ухнул вниз, проходя прямо сквозь землю. Он исчез, лишь кончик острого лезвия напоследок блеснул, отражая свет. Диастр от неожиданности распахнула глаза и полетела вперед, запнувшись и лишь чудом удержавшись на ногах. Она резко обернулась, хлестнув все еще мокрым хвостом себя по лицу, но Кейна нигде не было. Девушка топнула по земле в место, куда он провалился.

Диастр подняла голову на Гинтрейме в немом вопросе. Небожительница, все еще вынужденная держать И Соа, нахмурилась и подошла к одному из больших камней, аккуратно усаживая И Соа под тенек. Вода все еще продолжала стекать с юноши, так что передняя часть одежд Гинтрейме также оказалась насквозь пропитана ею. Удостоверившись, что тот не упадет, она подошла к своему духу, настороженно осматривая место. Но там была лишь твердая земля и ни капли духовной энергии.

— Он просто провалился сквозь землю — произнесла Диастр, озвучивая очевидное.

Гинтрейме продолжала хмуриться, но на этот раз не от непонимания, а скорее наоборот: на ее лице мелькнула догадка. Против своей воли она оглянулась на И Соа, чтобы удостовериться, все ли в порядке. Но над юношей уже склонился черным вороном Кейн, неожиданно оказавшийся там. Бросив исподлобья острый взгляд, он обхватил его своими длинными пальцами и потянул за собой, вновь погружаясь в землю. Та едва заметно плыла и рябила, и стало ясно, что в движение приходила не земля, а тень на ней. Она поглощала обоих людей.

Гинтрейме рванула к ним. Но не успела она сделать и двух шагов, как ей пришлось лишь наблюдать за бессознательным телом И Соа, уходящем в темноту. Она подбежала к тому месту, где исчезли И Соа и Кейн. Но снова здесь не было ничего, кроме твердой земли. Оба человека исчезли без следа.

— Еще раз спрашиваю, — Диастр сжала воротник сильнее прежнего. — Для каких целей ты преследовал этого человека?!

Несчастный, с головы которого давным-давно слетела капитанская фуражка, возмущенно захрипел в ответ:

— Да я знать его не знаю!

Диастр прищурилась. Она надавила коленом, но не дождавшись достойной реакции, решила просто сломать пару пальцев. За раз.

— Если не знаешь, для чего тогда на пароме доставал?

— Да приказали просто! — взвыл несчастный. — Вообще не знаю, зачем сдался этот парень, морда подозрительная — вся его вина! Мы просто хотели Хелансу насолить, да тут этот раньше меня оказался!

— Этот? — Диастр начала сгибать следующий палец.

— Кейн!! — тут же возопил допытываемый. — Как ты вообще рядом с ним находилась столько дней, он же отморозок полный!

Диастр почувствовала признательность к этому человеку. Наконец нашелся кто-то еще, кто также сильно не переносит того мертвяка.

Немного отдышавшись, человек опасливо поинтересовался:

— А что с парнем-то? Какая-то важная персона?

Диастр обернулась на Гинтрейме, не зная, что ей отвечать. Ее госпожа выступила вперед.

— Рассказывай, кто такой Хелансу.

* * *

— Тебе ведь интересно, как я смог найти тебя? — с усмешкой спросил мужчина.

И Соа постучал пальцем по краешку бокала, в котором плескалась обычная вода и ничего не ответил. Хелансу это, по всей видимости, не смутило, так что он продолжил.

— К сожалению, я так и не узнал, где именно ты прятался все эти годы. Цепи гор слишком объемны и не изучены, и даже моих сил не хватило, чтобы обыскать их все. Однако благодаря одному из небожителей я узнал, когда и где ты выйдешь оттуда. Не в первый раз уже его знания выручают меня. — Затем тон голоса изменился на насмешливый. — Однако... Неужели года настолько испортили тебя?

Руку И Соа приподняли, пренебрежительно, но аккуратно взявшись за одежду.

— Никогда не видел тебя в таком неопрятном виде. В какой бы ситуации ты ни был, меня восхищало, что ты всегда находил силы и возможность оставаться собранным и непринужденным.

В низком голосе, не смотря на его насмешливость, слышалась осторожность, будто его обладатель боялся разозлить своими словами. Впрочем, И Соа не так волновался о своей внешности, хотя и был несколько раздосадован.

Юноша слушал это, но ничего не говорил в ответ. Он продолжал водить кончиком пальца по гладкой поверхности бокала и отрешенно смотреть куда-то вбок. В следующее мгновение, когда Хелансу снова заговорил, в голосе стали слышны легкие нотки раздражения.

— Прошло столько лет, и, как вижу, проклятье больше не тревожит тебя.

На этих словах И Соа невольно нахмурился. Он отпил немного воды, удовлетворенно кивнув — холодная. С мятой.

Наконец, юноша произнес:

— Кто такой Кейн? — Он тем не менее невозмутимо сделал еще один глоток. — Меня заинтересовало его украшение. В виде птицы.

— А что с ним? — настороженно спросил Хелансу.

— Этот дух ведь как-то связан с тенями? С... мингелой? — на последнем слове И Соа немного запнулся, но его собеседник этой паузы даже не заметил.

Теперь настал черед мужчины молчать. И Соа терпеливо ждал. Но атмосфера неуловимо переменилась и юноша напряженно закусил губу: он ничего не видел и это крайне ограничивало его сейчас, когда он находился в неизвестном месте с неизвестными людьми.

Молчание продолжалось. Хелансу не отвечал, но юноша чувствовал, как стало тяжело дышать от гнетущего давления, нависшего над ним. Это продолжалось недолго. Мрачным и почти злым тоном Хелансу бросил:

— Это все, что ты мне скажешь?

И Соа легко улыбнулся и поднял голову. Он повернулся к своему собеседнику, ориентируясь на звук его голоса.

— А ты хочешь что-то еще?

Его крепко схватили за воротник, ткань больно впилась ему в кожу на шее. Затем он почувствовал дыхание около лица, и услышал низкий тон, больше походивший на рычание:

— Что-то еще? — язвительно спросил Хелансу. — Может быть извинений? Или благодарности? Или хотя бы объяснений, за что ты предал меня?! Я хочу от тебя слишком много, чтобы ты с таким лицом спрашивал меня об этом!

В комнате стало нестерпимо душно, липкий ком, поднявшийся в горле от необъяснимых неприятных чувств, не давал ни дышать, ни говорить.

— Мне. Лишь. Нужна. Правда. И среди всех нынеживущих только ты можешь дать ее.

И Соа невольно распахнул глаза. Не мог же этот человек знать?..

— Не делай вид, что ты ничего не понимаешь, — прошипел Хелансу.

Впервые за долгое время неспособность видеть ощущалась так остро и болезненно, и юноша, не сдержавшись, вцепился в плечо человека перед ним, и попытался оттолкнуть. Воздуха катастрофически не хватало, трудно было понять, игра ли это горячечного воображения или действительно так. Надежды, что Хелансу внемлет его безмолвной просьбе, было мало.

Однако именно это он и сделал: отпрянув, мужчина ударил кулаком по столешнице, от чего бокалы и бутыли зазвенели и упали, а блюдца подпрыгнули не менее громко и звонко.

— Если не уйду сейчас, то просто убью тебя.

Раздался еще один звук удара, на этот раз о стену, и глухой хруст возвестил о том, что стена проиграла. Следующим хлопнула тяжелая дверь, заглушив шаги человека. И Соа остался один. Он медленно сделал вдох, прогоняя мурашки.

Он определенно нуждался в зрении. Ему нужно видеть, с кем он говорит.

Шаги стихали. Подождав еще немного после того, как звук подошв окончательно пропал, И Соа выдохнул уже более свободно и облегченно расправил плечи. Он потянулся к столу, быстро, но аккуратно и скрупулезно прощупывая все, что лежало и стояло на скатерти. Осколки от разбитых бокалов его пальцы осторожно обходили. Юноша не был уверен, что найдет здесь хоть что-нибудь, что могло бы ему помочь и послужить материалом для создания глаз, но парочку безделушек — пробку от бутыли, которую открыл Хелансу, маленькую ложечку, которая была такой тонкой, что казалось ее легко можно согнуть руками, и столовый ножичек — И Соа все же припрятал в карман.

На всякий случай продолжая прислушиваться, И Соа просидел на диване не меньше десяти минут. Пока он не двигался, его руки теребили одну из подушек, что валялись здесь же. Их основное качество заключалось отнюдь не в мягкости и приятности, напротив, они определенно служили здесь лишь как декор, ведь по размеру не превышали две скрещенные ладони, а по жесткости мало отличались от той же ложечки. Так что И Соа ожидаемо нащупал проволочную нить по краям и методично принялся распарывать по швам плотную ткань, пока не добрался до железа. Проволоку он тут же свернул и положил в карман ко всему прочему.

Юноша поднялся и уверенно, насколько это возможно было сделать в его ограниченном состоянии, выдвинулся в путь.