Не та цель. Том 2 (джен)

Я лежал на немного влажной земле в теплице, смотрел сквозь мутные стёкла на бледнеющее небо и понимал, что тело больше мне не подчиняется. Нет, дело не в том, что я оказался поражён каким-то изощрённым вражеским заклинанием... Просто моё тело казалось чужим, руки дрожали мелкой, противной дрожью, которую я никак не мог унять, а в висках пульсировала тупая, выматывающая боль.

Я попытался приподняться на локтях, потому что оставаться в теплице мне совершенно не хотелось, но как только я это сделал, то мир сразу же предательски качнулся, поплыл, и меня едва не вывернуло прямо на мандрагоры.

Если бы это произошло, то поднялся бы такой крик, что сюда примчалась бы не только Августа, но и половина магической Британии, поэтому мне пришлось зажмуриться и переждать, пока головокружение чуть отпустит.

Когда мне стало немного полегче, я прошептал осипшим голосом:

— Твою ж...

Я узнал это состояние. Один раз я уже чуть не схлопотал его, но в тот раз мне повезло — поддержала магия рода, а сейчас... Сейчас я взял на себя слишком большую ношу, и получил закономерный результат — магическое истощение.

В учебниках за второй курс очень подробно описывалось это состояние, и его суть заключалась в том, что организм, исчерпавший все резервы магии, начинает «высасывать» энергию из самого себя, в результате чего возникает слабость, тремор, тошнота, невозможность сконцентрироваться, и главное — полная магическая импотенция. Отныне, до полного восстановления, я был обычным магглом, и даже простейший «Люмос» мог добить меня или, хуже того, навсегда лишить способностей, перекорёжив магические каналы.

Это было настоящей катастрофой, потому что в доме была Августа. Августа Лонгботтом, которая за свой огромный опыт пользования магией и бесконечных войн с обстоятельствами научилась чувствовать такие вещи на подсознательном уровне. Ей достаточно посмотреть на меня один раз, и она сразу же прочитает моё состояние, как открытую книгу.

Бледность, тени под глазами, дрожащие руки, безумная усталость... Она поймёт, и задаст вполне логичный вопрос: «Чем это ты всю ночь занимался, Невилл, что умудрился выжечь себя дотла?»

Понятное дело, что отвечать на этот вопрос я был совершенно не готов, а потому мне срочно требовалось что-то придумать.

Я перевёл взгляд на Симми, который по-прежнему сидел рядом со мной на корточках, сложив руки на коленях, и смотрел на меня с такой отчаянной тревогой во взгляде, что у меня даже невольно кольнуло сердце.

— Симми... — едва слышно сказал я сиплым голосом, после чего откашлялся, и уже куда более уверенно повторил: — Симми, где сейчас бабушка?

Домовик на несколько мгновений закрыл глаза, как будто прислушиваясь к чему-то, недоступному мне, после чего снова посмотрел на меня тревожным взглядом, и ответил:

— Мать старого хозяина... она уже проснулась. Она сейчас проводит утреннее омовение. Симми слышит воду. И шаги. Она скоро выйдет.

Это давало мне небольшое окно, вот только моё состояние сейчас не позволяло даже встать самостоятельно, не то чтобы куда-то идти, а потому я собрал остатки сил, чтобы приподняться, после чего сказал:

— Симми... Помоги мне добраться в кабинет, к портрету Сибрана, и это нужно сделать так, чтобы бабушка ничего не заметила.

Симми понятливо закивал, но потом его лицо огорчённо вытянулось, после чего он посмотрел на свои руки, потом перевёл взгляд на меня, и я вдруг осознал, что устал он не меньше моего.

— Молодой хозяин, Симми... Симми не сможет аппарировать, — прошептал он, и в его голосе звучало такое отчаяние, будто он признавался в каком-то смертном грехе. — Молодой хозяин забрал много силы у Симми сегодня. Симми помогал... помогал много-много... И теперь Симми почти пустой. Осталось только... только на совсем маленькое перемещение, но двоих Симми не унесёт.

После этих слов он сжался, будто ожидал незамедлительного наказания, а я смотрел на него и чувствовал, как к горлу подкатывает комок благодарности и вины одновременно. Этот маленький, преданный домовик прожил этот кошмар вместе со мной, следил за Уизерби, рисковал быть замеченным пожирателями, а потом ещё и вытаскивал меня из леса, после чего тащил сюда... С чего я взял, что он сможет делать это бесконечно?

— Ничего, Симми... — заставил я себя улыбнуться, после чего добавил: — Ты настоящий молодец! Просто... помоги мне подняться и пойдём пешком. Только тихо.

Домовик на это шмыгнул носом и кивнул, после чего помог мне подняться и подхватил меня под руку с неожиданной для его роста силой. Я зашатался, но устоял, опираясь на него, и хоть каждый шаг отдавался гудением в висках, а ноги были ватными — я всё равно осторожно пошёл в сторону дома.

Мы выбрались из теплицы, после чего я сразу поёжился от утренней свежести, благо до дома было всего метров пятьдесят открытого пространства, каждый из которых давался мне с таким трудом, словно я проходил магическую полосу препятствий.

Симми поддерживал меня, тихо подбадривая, и в конце концов мы добрались до задней двери, ведущей в кухонный коридор, где, слава Мерлину, никого не было.

Кухня встретила нас лёгким запахом выпечки, который заставил мой желудок возмущённо взбунтоваться, но сейчас на это совсем не было времени, а потому я постарался абстрагироваться, и пройти кухню как можно быстрее.

Коридор первого этажа был нашим главным врагом, а всё потому, что укрыться там в случае чего было решительно негде, и если бы бабушка начала спускаться именно сейчас — наша затея сразу же потерпела бы сокрушительное фиаско.

Чтобы попасть к лестнице, нужно было миновать открытое пространство, и всё это расстояние Симми практически нёс меня на себе, не смотря на чудовищное напряжение, которое я прекрасно чувствовал. Он активно пользовался магией рода, и только благодаря этому ещё стоял на ногах, но всё в нашем мире имеет свою цену, и последствия нашей авантюры будут для него ничуть не лучше моих.

Наконец мы достигли лестницы. Первая ступенька, вторая... Каждая новая высота давалась мне с таким трудом, будто я не по лестнице поднимался, а как минимум взбирался на Эверест без страховки.

Симми подталкивал меня сзади, подпирая плечом, и когда мы уже почти достигли верхней ступеньки — я услышал шаги. Чёткие шаги, сопровождаемые стуком трости.

На реакцию у нас оставалось буквально несколько мгновений, и Симми, ни капли не сомневаясь, вцепился в меня, после чего буквально втолкнул в тёмную нишу, в глубине которой находилась тяжёлая дубовая дверь, которая сразу открылась, стоило мне на неё надавить своим телом.

Мы ввалились внутрь за несколько секунд до того, как Августа вышла в галерею второго этажа, и замерли, прижавшись спиной к холодной стене, настороженно слушая, как она прошла мимо двери, а потом её трость начала мерно постукивать по ступеням.

"Пронесло" — подумал я, и облегчённо выдохнул, после чего обвёл взглядом наше неожиданное укрытие, и только сейчас понял, что это была небольшая комната, заставленная старой мебелью, которая была накрыта белыми чехлами. Здесь пахло пылью, и похоже это помещение было своеобразной кладовкой для вещей, которыми уже давно никто не пользуется.

Это было любопытной находкой, но её исследования я решил отложить на потом, и перевёл взгляд на домовика, который мелко дрожал всем телом, прижимаясь к моему боку.

Мне было очень жалко это верное создание, и я бы с радостью поделился с ним собственной магией, однако долбанный Гектор умудрился насолить мне даже после своей смерти, и сейчас нам с Симми не оставалось ничего иного, кроме как превозмогать.

Выждав ещё немного времени, мы услышали как внизу начала звякать посуда, а значит путь был свободен.

— Пошли, — прошептал я. — Осталось совсем чуть-чуть...

Мы выскользнули из кладовки и продолжили путь по пустому коридору второго этажа, где не было никого, кроме портретов на стене, которые смотрели на нас с безмолвным любопытством.

Дверь в кабинет главы рода как обычно сразу распахнулась, стоило мне к ней приблизиться, и я сразу же ввалился внутрь, захлопнув её за своей спиной.

В кабинете было сумрачно — тяжёлые портьеры не пропускали утренний свет, и лишь одно единственное бра над массивным письменным столом освещало его, чего явно было недостаточно.

Сибран Лонгботтом оказался на своём почётном месте, и дремал сидя в кресле, но едва я переступил порог кабинета — его глаза тут же открылись, сразу после чего он провёл мгновенную оценку моего состояния, и глухим голосом пророкотал:

— Мерлин милостивый! Наследник, почему ты выглядишь так, будто несколько раз прошёл сквозь строй дементоров и обратно?! Что, во имя древней магии, с тобой случилось?

Я сделал ещё несколько шагов, и наконец с облегчённым стоном плюхнулся в невероятно удобное кресло, а Симми просто присел рядом со мной на корточки, словно верный пёс. Я провёл рукой по его голове, чувствуя, как он дрожит, после чего поднял взгляд на портрет, и выдохнул:

— Гектор Уизерби больше не проблема для рода...

Сибран, услышав такие вести, несколько секунд молчал, внимательно изучая моё лицо, а потом он перевёл взгляд на Симми, на его вымотанный, измученный вид, на пятна грязи и крови на нашей одежде, после чего вдруг резко приказал бескомпромиссным голосом:

— Молчи, ни слова больше!

Меня очень удивила такая фраза и я послушно захлопнул рот, а Сибран тем временем подался вперёд, и на его лице, не смотря на то, что он вообще-то был нарисованным, проступило странное выражение, которому я первое время не мог подобрать названия, а потом меня озарило... Гордость.

Сибран тем временем сказал тихим, проникновенным голосом:

— Ты сделал то, что должен был сделать, и поступил как настоящий Лонгботтом! Я горжусь тобой, наследник.

Сейчас, после всего пережитого, это простое признание от портрета давно умершего предка значило для меня намного больше, чем любые слова живых, и на несколько мгновений у меня даже защипало в глазах, но потом я взял себя в руки, и произнёс:

— Но последствия...

— Последствия я беру на себя, — перебил меня Сибран. После этого он откинулся в кресле и уже своим обычным, властным тоном добавил:

— Сейчас ты немедленно идёшь в свою комнату, и не высовываешься оттуда как минимум до завтрашнего утра, понял? Когда Августа спросит, где ты был — а она обязательно это спросит, — я скажу ей, что наследник всю ночь провёл в тренировочном зале, где работал над освоением родовой магии и немного не рассчитал своих сил, в результате чего перенапрягся.

Этого ей вполне хватит, чтобы отсеялась большая часть вопросов, согласен? Для проформы она конечно поворчит, но я думаю ты сможешь это пережить.

Это было что-то с чем-то... Старый лис за несколько мгновений придумал идеальное прикрытие моих ночных похождений, но я сомневался во внушаемости бабушки, и поспешил уточнить:

— А Августа точно поверит?

— Августа, — усмехнулся Сибран, — умная женщина, а потому она ЗАХОЧЕТ поверить, потому что альтернатива для неё будет слишком страшна.

Я кивнул, чувствуя, как с моей души буквально сваливается огромный камень, и даже дышать как будто стало чуть посвободнее.

— Симми, — повернулся я к домовику. — Спасибо тебе за помощь, возвращайся к себе. Здесь до моей комнаты осталось совсем чуть-чуть и я смогу добраться самостоятельно.

Симми поднял на меня измученные глаза, в которых были целые океаны благодарности с заботой, после чего кивнул, и сказал:

— Симми... Симми благодарит молодого хозяина.

После этих слов домовик ушаркал из кабинета, и я в свою очередь тоже решил не задерживаться. Затрудняюсь ответить — сколько времени занял путь до моей комнаты, но в конце концов я это сделал, и когда зашёл внутрь — у меня не было сил даже на то, чтобы просто раздеться.

Я просто повалился на кровать, прямо в том, что было на мне одето, после чего закрыл глаза, и наконец облегчённо выдохнул. Голова, конечно, ещё немного кружилась, но это уже было не так критично для моего состояния, ведь я был дома...

Не знаю, сколько времени я провалялся в забытьи. Может, минуту... А может и полчаса. Но очнулся я от звука тяжёлых твёрдых шагов в коридоре, которые сопровождались лёгким постукиванием трости.

В следующее мгновение дверь в мою комнату без стука открылась, и на пороге появилась моя бабушка, одетая в тёмно-зелёное домашнее платье. Как только она зашла — её взгляд тут же упёрся в меня, и я прямо физически ощутил, как этим взглядом она сканирует каждую деталь: бледность, тени под глазами, дрожь в руках, запах...

— Невилл, — произнесла она ровным голосом, в котором чувствовалось нешуточное напряжение. — Сибран сказал мне, что ты провёл всю ночь за тренировками, и я бы очень хотела знать — какими именно?

Я не торопился отвечать, стараясь выглядеть виноватым и вымотанным, и должен признаться, что для этого много играть мне не пришлось.

Бабушка убедилась, что ответа она не получит, после чего подошла немного поближе, и остановившись около кровати, посмотрела на меня сверху вниз. В этом взгляде, направленном на меня, я заметил не только недовольство, но и искреннюю озабоченность моим состоянием, что не могло меня не радовать.

Августа тем временем покачала головой, и сказала:

— Магическое истощение, внук, это крайне опасная штука. Организм волшебника после такого не восстанавливается за один день, а потому с текущего момента ты наказан — никакой магии в течении ближайших двух суток, понял? Только отдых и усиленное питание.

— Да, бабушка, — с облегчением выдохнул я, после чего она ещё раз придирчиво окинула меня внимательным взглядом и неожиданно добавила:

— Я правда рада, что ты взялся за разум и решил развивать свои способности. Это давно пора было сделать, но я прошу тебя, внук, не забывай о своём здоровь, хорошо? Всему есть предел.

Как и предсказывал Сибран — Августа не удержалась от простенькой нотации, но это было привычное дело, и самое главное во время этих нотаций заключалось в принятии смиренного вида, с чем я прекрасно справился даже в таком состоянии.

Не смотря на привычность нравоучений — я не мог не заметить, что мысли Августы во время её монолога витали где-то далеко, а её пальцы, сжимавшие набалдашник трости, вообще слегка подрагивали, что было совершенно не типично для такого человека, как Августа Лонгботтом, было равносильно истерике.

— Бабушка, — осторожно спросил я, — у тебя у самой всё в порядке?

Августа от такого вопроса вздрогнула, будто выплывая из какого-то транса, после чего тряхнула головой, и сказала:

— Что? Ах, да... Да, всё в порядке. Всё более чем в порядке, Невилл.

Она помедлила, словно размышляя, говорить или нет, но потом, видимо, решилась. Она вернулась к комоду при входе и взяла с него сложенную газету — свежий номер «Ежедневного пророка», который я даже не заметил, — и протянула мне.

— Вот, взгляни. Думаю, что эти новости благоприятно скажутся на состоянии рода.

Я с замиранием сердца взял протянутую газету, развернул, и увидел на первой полосе огромную, кричащую фотографию, на которой прямо над знакомым лагерем болельщиков, висела она... Чудовищный череп, из пасти которого появлялась призрачная змея...

Заголовок над этой фотографией гласил: «Позор на весь магический мир: Пожиратели смерти устроили погром на Чемпионате мира по квиддичу! Министерство в бешенстве!»

Я смотрел на фотографию, и испытывал странное чувство торжества, что у меня всё получилось. Моё вмешательство не нарушило канон, и не смотря на то, что где-то там, в лесу, остался лежать тот, кто угрожал моему роду — моё знание канона всё равно актуально, и будет помогать мне для дальнейшего обустройства в этом новом, чудесном мире.