Приключения в Либерти-сити (джен)

Александра перебралась за несколько десятков парсеков от Химерии на какую-то мертвую планету.

Чтобы там жить, потребовалось бы несколько лет терраформирования, но Александра не хотела столько ждать, поэтому она вспомнила, что изначально она — Звездный Друид с силой жизни и исцеления. Напряглась и сотворила из мертвой, изъеденной временем, планеты нечто удобоваримое — планета зазеленела, заискрилась сияющей водой, в небо взметнулись фантастические деревья, изнемогающие под тяжестью питательных плодов, поля покрылись овощами, леса изобильно давали ягоды и грибы. И посередине этого великолепия воздвигся замок в переливах черного, красного и зеленого.

И там бывшая императрица Александра стала жить вместе с несколькими преданными ей фрейлинами.

Особенно она привечала бедную сиротку с Новой Земли — Фокси Брид. Это была хорошенькая рыжеволосая белокожая девушка с глазами цвета масленка, с лисьими ушками, хвостом песца и крыльями птицы. А еще у неё были на запястьях хорошенькие естественные манжеты из мягоньких перьев.

Фокси была у неё самой близкой фрейлиной, настолько близкой, что она поверяла ей самые потаённые тайны.

И вот, лежа на коленках у Фокси под раскидистым деревом на берегу говорливого ручья, изгнанная императрица начала изливать душу.

— Я всегда была изгнанницей в своей собственной семье, — начала повествование, тяжело вздохнув.

— Да, про это всё написано в учебнике, — ответила Фокси.

* * *

На второй год царствования императрица Александра дала интервью маститому печатному органу Химерий Глас и повелела написать новый учебник для детишек. И в этом учебнике история императрицы совершенно не соответствовало действительности.

Эмма и Хью Сильверштейн жили совершенно праведной и счастливой жизнью, потом у них родилась дочь Александра. И все у них было хорошо, но через некоторое время Эмму приметил человеческий самец и принялся за ней ухаживать, а когда она ему отказала — поймал и изнасиловал. Возмущенный Хью Сильверштейн, кипя от бешенства, решил убить этого негодяя, но тот влепил мистеру Сильверштейну две пули в живот, из-за чего тот долго мучился и потом умер. Человеческий самец взял осиротевшую семью под свое крыло, помогал им, но не женился, ибо в обществе на это косо смотрели. Потом он женился на вдове, наплодил деток, а потом возжелал Александру, но она вовремя сбежала и перебралась на Химерию. Через некоторое время Александра вернулась на Новую Землю за матерью, а там оказалось, что её мать погибла в какой-то мутной автокатастрофе.

Эмму Сильверштейн провозгласили национальной героиней, памятников имени её было множество, прозы и стихотворений — до кучи.

* * *

— Но я была маленькой и не понимала этого, — с надрывом в голосе сказала Александра, — а потом пришел он.

— Кто?

— Мужчина мой мечты. Отнюдь не химера, но я хотела заполучить его, а мои родители были против.

— Первые?

— Нет. Мать и отчим. Они спрятали его, опутали наветами и он отделился от меня. О, как я хочу, чтобы его руки ласкали мои бедра! Чтобы его губы ласкали мои груди! Я хочу вылизать его всего и дать ему возможность вылизать меня. Я буду ждать его сколько потребуется, чтобы отдать ему свою девственность, — Александра по-детски всхлипнула.

— А как зовут этого чудо-мужчину?

— Его зовут Мик Меллоун. Он — человек, работал полицейским.

— Ясно, — согласилась Фокси, — спите, госпожа, — а я пока полетаю, чтобы крылья размять.

— Лети, — Александра прикорнула в мягких травах и уснула, а Фокси взлетела в небо, высоко-высоко и передала по защищенной линии всё, что услышала.

А потому передала, что на самом деле её звали Мальва Хвощ. Она работала под началом Макса Тански и была метаморфом. Чтобы быть в курсе происходящего, Специальное Особое Подразделение по мистическим преступлениям в 2070 году внедрило крота в окружение Императрицы Александры, тем самым убив двух зайцев — знать всё из первых рук и присматривать за спятившей Александрой.

Крот дал свои первые сведения к концу 2070 года; после этого все пошло своим чередом. Войны, правда, не удалось избежать, но потери при этом оказались минимальные, потому что эвакуация прошла раньше.

Александра об этом не знала, потому что она уже давно жила в своих вымученных болезненных фантазиях, паталогическая страсть снедала её, ярость застилала глаза, бешенство овладело душой, гнев ожесточил сердце. Она хотела разорвать Макса сама на мелкие клочки, искусать отчима до потери всей крови и сожрать мать за то, что она не захотела пойти с ней, но… иногда в ней подымала голову та прежняя Саша, и тогда непобедимой и могучей императрице снились страшные сны, после которых она просыпалась в слезах.

* * *

Мик пришел к капитану Джигену через неделю после того, как запрос был отправлен на Детективию. Он заявился в его кабинет и был встречен довольно радушно. Капитан заварил другу чай и подсунул шоколадку.

— И как дела? — спросил он своего нового подчиненного.

— Пока никак, — Мик пожал плечами, — а у тебя?

— Нормально, — Дайсуке ухмыльнулся, — особенно сейчас, когда я убедился, что ты жив.

— Хорошо. Эмма как?

— Эмма в порядке, только вот… — Джиген запнулся.

— Договаривай.

— Она думает, что ты виновен в том, что Александра спятила, — неохотно выдавил капитан, — что твоя твердолобость привела к этому результату. И что ты мог бы нас поздравить с помолвкой, и что ты обвинил её и Сашу в том, что они две неблагодарные твари, которые на тебе ездят… Вот.

— Что и следовало ожидать, — меланхолично ответил на это Меллоун, — и я так полагаю, что миссис Джиген меня не желает видеть в своем доме?

— Ага.

— Какая прелесть, — Мик отпил чай и посмотрел на друга, — то есть я — главный враг твой жены и главный негодяй? Прелестно. Нет, она тут не причем. Всё нормально. И Саша тут не причем. Всё отлично. А я — такой мерзкий…

— Мик. Давай успокоимся.

— Я не нервничаю, — лейтенант поставил кружку на стол, поднял руки, — я спокоен, как удав. Всё нормально. Я и до моей пропажи знал, что Эмма меня терпеть не может. И я тебе говорил об этом, только ты не поверил. Сейчас мы с тобой немного ситуацию перетрем. Сначала начнем. Где работала Эмма?

— Не знаю.

— Я тоже, но переехать из Румынии в США денег стоит. На что они покупали билеты? На что жили в Детройте? Где работал Хью? Где потом они взяли деньги, чтобы перебраться в Лондон? Если начать отслеживать все события, то что-то где-то не сходится. Семейство-то далеко не бедное было. Да и если, как нас с тобой уверяли, химер отовсюду гоняли, то как Эмма смогла найти работу? И где? Допустим, что Американская Химерья Ложа им помогла перебраться за океан, но Европейская палец о палец не ударила. Опустим то, что потом мы стали им помогать. Хорошо. Вы поддались страсти на другой планете, влюбились, переспали и ты, как честный человек, на Эмме женился. Вся нормально. Она — эффектная блондинка, а ты — шикарный мужик. Никто никого ни в чем не обвиняет… Да, я не поздравил вас помолвкой. Кошмар, конечно. Я был в шоке. Что там по плану? Обвинил их в неблагодарности? Ясно. То есть… я спасаю дочь от неприятностей, в меня стреляют, меня разрывают, меня взрывают, надо мной слезы льют, тоненьким голоском несут подходящие к месту благоглупости, кормят меня со своего стола, дают ночевать…, а я — такая неблагодарная скотина, что этого всего не замечаю…

— Мик.

— Что Мик?! — вскинулся Меллоун, — я уже чертову прорву лет Мик?! Дальше-то что? Нет, мне не больно. Я спокоен.

— Нет, ты далеко не спокоен, — примиряющее проговорил Дайсуке, — не нервничай.

— Я не нервничаю. Я рассуждаю. Я всё вижу. Вижу скуку, вижу натянутую улыбку… Нормально всё. Я же спятивший полицейский, поэтому мне все чудилось. Вот дурак, да? Ну ладно. А… Забыл. Я же ещё с Сашей не примирился перед тем, как отправиться на уничтожение твари. Да, как я мог?! Только, ничего, что я в последней миссии чуть не сдох? И по её милости, кстати. Ах да, я же не могу жаловаться. Я же супергерой. Всё нормально. Не паникуй, Дайсуке. Я не буду бывать в вашем доме. На работе будем болтать. А Макса жена твоя не собирается выгонять?

— Зачем? — оторопел Дайсуке.

— Ну как?! — удивился лейтенант, — я же буквально пинками навязал вам его. Она просто обязана его выгнать.

— Чушь несешь, — рассердился Джиген, — обиделся и несешь чушь.

— Я? Обиделся? — ненатурально удивился Мик, — нет, с чего ты взял? У меня всё хорошо. Вы все живы. Я на любимой работе. Какая мне забота до глупой домохозяйки, которая готова обвинить кого угодно в том, что её любимая доченька спятила? Да никакого…

Дайсуке уловил горечь в словах приятеля.

— Тебе горько.

— Нет.

— Мик, я тебя знаю давно, ты после моих слов вскипел, как чайник. Тебе больно, горько, но ты это пытаешься скрыть.

— Да, мне больно, — буркнул Мик, — но это что-то изменит? Нет. Может я и твердолобый, и в обиженку поиграл, и с вашей дочерью не помирился, но…

— Я понимаю. Ты просто не мог иначе поступить, — ответил на это Джиген, — это тебя всё из себя вывело и ты уперся, а Эмма, потеряв дочь, решила, что это ты виноват.

— А ты?

— Я думаю, что вина всех нас была, — поразмыслив, выдал брюнет, — где перетянули, где недотянули, где перестарались, где на тормоза спустили. Обвинять тебя одного — несправедливо, но сам понимаешь…

— Знаешь, если бы ничего этого не было, возможно, твоя доченька подстроила так, что вы с Эммой обнаружили меня и её в одной постели… Если её цель была — затащить меня в кровать, то поздно бы или рано это случилось.

— Если бы я тебя нашел в постели Саши, — Дайсуке внимательно поглядел на лейтенанта, — я бы тебя убил.

— Я знаю. Вы бы не поверили, что это она меня затащила. Но… Хотя… Знаешь что… — Мик допил чай, доел шоколадку, — я пока не совсем восстановился. Физически я здоров, но пока мои силы не совсем в норме. Если я тебе предложу следующее…

— Что именно?

— Я поворачиваю время вспять. Я могу вернуть всю галактику в то время, когда вы залезли на Немезиду, или тогда, когда Джокер спер Сашу в Детройте, или когда Хью Сильверштейн медленно загибался от аппендицита… Выбирай.

— А цена этого всего?

— Ты не будешь знать меня, не познакомишься с Эммой, Саша узнает о своем даре случайно, я не буду с ней знаком… все пойдет по другому пути.

— Пусть остается всё, как есть. Меня устраивает. Эмма тебя простит. Только подождать надо.

— Я в её прощении не нуждаюсь, — ощетинился лейтенант, — переживу.

— Нуждаешься, я вижу. Иди работай. Потом еще поговорим.