Истина важнее правил (гет)

Сахароза приехала на Хребет с двумя ящиками реактивов, стопкой чистых бланков и таким выражением лица, будто собиралась извиняться за каждый из этих предметов по отдельности. На улице поднялся ветер, и пока Альбедо помогал вносить тяжёлый ящик, она сбивчиво объясняла, что хотела отправить материалы с рыцарским патрулём, но боялась, что измерительные оправы повредятся в дороге. Аврора, наблюдавшая за ними из-за стола, узнала это чувство: когда-то она тоже предпочитала тащить хрупкие свитки через весь Сумеру самостоятельно, лишь бы никому не доверять свои драгоценные находки. Её плащ побелел от дорожного снега, а пряжка на сумке держалась на временной проволочной петле: видимо, сборы были поспешными. Аврора подумала, что самой ей прежде хватило бы одной тетради, чтобы отправиться в экспедицию, но сейчас она с некоторой завистью смотрела на чужие перчатки и исправное походное снаряжение.

— Я бы не стала вас беспокоить, господин Альбедо, но госпожа Джинн попросила передать бумаги лично. В прошлый раз часть сведений оказалась неразборчивой, а Кэйа сказал, что вы, возможно, намеренно пишете так мелко.

— Возможно, капитан Кэйа несколько преувеличивает. Но если таблица действительно плохо читается, я перепишу её, — отозвался Альбедо, принимая ящик.

— Я тоже так подумала, — с облегчением сказала Сахароза. — Хотя третья таблица действительно была трудна для чтения.

Аврора, сидевшая над переводом, спрятала улыбку за книгой.

На этот раз её присутствие уже никого не удивило. Сахароза поздоровалась, осторожно спросила, как чувствует себя её рука, и почти сразу отвлеклась на измерительную пластину с инеем в форме звезды. Стоило ей увидеть обозначения, как прежняя робость отступила.

— Простите, а вы уверены, что это повторная кристаллизация? Если температура повышается, обычная решётка такого типа должна разрушаться. Мне хотелось бы проверить, не формируется ли здесь другой слой.

— Именно это и происходит, — подхватила Аврора, сразу забыв о неловкости знакомства. — Сначала иней исчезает, а потом возникает снова, хотя мы уже закрыли источник энергии. Сначала я решила, что ошиблась с температурой, но после третьего повторения дело стало слишком похоже на закономерность. Меня смущает задержка.

Сахароза поставила сумку на пол.

— Можно взглянуть на ваши записи? — оживилась она. — Если вы измеряли скорость восстановления решётки, у меня есть идея, как отделить два процесса друг от друга.

Они вдвоём склонились над таблицей. Через несколько минут Аврора уже спорила с ней о способе измерения, а Сахароза, увлечённая задачей, перестала оглядываться на Альбедо за подтверждением каждого слова. Аврора с удивлением обнаружила, что забыла о перевязанной руке: спор напоминал удачные дни в Академии, когда за одним столом собирались студенты разных даршанов и каждый защищал свою гипотезу. Только здесь никто не просил её покинуть аудиторию, услышав слово «запретный».

— Если мы считаем отклик самостоятельным, — говорила она, проводя пальцем вдоль колонки, — то должны отделить его от остаточной энергии кристалла. Иначе вы измеряете одно явление дважды.

— Мы пробовали менять кристаллы, — возразила Аврора.

— Возможно, дело вовсе не в кристалле. Вы пробовали менять материал оправы? Медь сама может накапливать остаточный заряд, и тогда мы измеряем сразу два явления.

Аврора замолчала.

— Точно.

Альбедо, наблюдавший за ними с другого конца комнаты, подошёл лишь затем, чтобы подать нужный инструмент.

— Продолжайте без меня, у вас уже появилась хорошая гипотеза, — предложил Альбедо. — Я бы только посоветовал проверить её на оправе, которая не удерживает заряд. Тогда ошибиться будет труднее.

Они работали почти до полудня. Аврора поначалу раздражалась: всякий раз, когда находился интересный результат, выяснялось, что прежде нужно заново описать условия опыта. Потом увлеклась не меньше гостьи. При замене медной оправы на гео-сплав иней исчезал, но возвращался, стоило Авроре приблизиться к прибору. При этом она не чувствовала привычного подъёма крио, и именно это встревожило её больше всего. Сахароза провела пальцем над пластиной, не касаясь наледи, а затем попросила повторить опыт в другой последовательности. Ошибка в измерении больше не казалась правдоподобной.

— Если измерения верны, кристалл, возможно, вовсе не вызывает отклик, а только позволяет его заметить, — произнесла Сахароза, с трудом скрывая возбуждение. — Тогда мы наблюдаем воздействие извне. Но я бы провела ещё контрольный опыт: гео-сплав тоже может влиять на кристаллизацию.

Аврора медленно опустилась на стул.

— А я всё время рядом.

Сахароза посмотрела на неё, затем на Альбедо. Она не задала вопроса, который, судя по выражению лица, уже сложился у неё в голове.

Вместо этого раскрыла папку Джинн.

— Мне нужно предупредить вас ещё об одном. В Ордо заметили изменение элементального фона на северном маршруте. Пока это не опасно, но несколько патрулей сообщили об одинаковых признаках. И госпожа Джинн просит объяснить, связано ли это с вашими исследованиями.

Альбедо взял бумаги. На первой странице была карта Хребта, где красными точками отмечались участки внезапного похолодания.

Аврора узнала место своего недавнего приступа, затем ещё одно — рядом с нижней тропой, где она разговаривала с Розарией.

— Это из-за меня? — спросила она.

— По этой карте мы можем утверждать только, что явления похожи, — ответил Альбедо. — Мне не хотелось бы называть тебя их причиной, прежде чем мы проверим время и направление распространения.

Сахароза вздохнула.

— Господин Альбедо, я понимаю, что некоторые исследования требуют осторожности. Но если вы не дадите Джинн хотя бы общую оценку риска, она направит сюда группу для проверки. И тогда вам придётся объяснять гораздо больше.

Аврора подняла глаза. Альбедо молчал, изучая карту.

— Она права, — сказала Аврора.

Он посмотрел на неё.

— Я слишком долго надеялся, что смогу закончить проверку прежде, чем сведения понадобятся Ордо.

— Тогда почему мы всё ещё делаем вид, будто можем держать весь Хребет под наблюдением вдвоём?

— Я не считаю, что имею право распоряжаться всем Хребтом. Но до сих пор у меня не было подтверждения, что изменения вышли за пределы зоны исследований.

— Когда рядом с тропой появляется лёд, который никто не может объяснить, это уже касается не только нас.

Сахароза отступила к ящикам и принялась без необходимости поправлять крышку одного из них. Аврора догадалась, что спор происходит при свидетельнице, которой меньше всего хотелось выбирать сторону. Аврора заметила её движение и смягчила голос:

— Я не предлагаю рассказывать Джинн всё. Но она отвечает за людей, которые ходят здесь каждый день.

Альбедо положил карту.

— Я подготовлю отчёт обо всех подтверждённых внешних проявлениях и предложу временные меры для патрулей, — сказал Альбедо после паузы. — Личные сведения Авроры в него пока не войдут. Но я не стану скрывать, что опасность может оказаться серьёзнее прежних оценок.

— Это поможет, — сказала Сахароза с заметным облегчением. — Я могу проверить расчёты, если вы позволите.

— Я как раз хотел попросить тебя проверить расчёты, Сахароза. Ты хорошо замечаешь ошибки в экспериментальных данных, особенно когда остальные увлекаются общей гипотезой. Мне будет спокойнее, если отчёт прочтёт ещё один исследователь.

Сахароза смутилась, однако всё же забрала листы.

Когда Сахароза ушла, Аврора некоторое время не двигалась. Девушка принесла с собой не только новый способ измерения. После её визита весь Хребет вдруг перестал казаться безлюдной частью их личной жизни. Внизу дежурили рыцари, сменялись разведывательные отряды. Аврора вспомнила, как во время первого выхода за пределы лаборатории радовалась одному лишь виду далёкой тропы. Теперь эта же дорога означала, что любой её приступ может затронуть незнакомого человека. Она снова посмотрела на карту. Красные точки выглядели мелкими и почти безобидными, пока не вспоминалось, сколько людей проходит по этим тропам.

— Кажется, наше решение тебя не удовлетворило, — сказал Альбедо, заметив, что Аврора всё ещё смотрит на карту. — Ты сердишься на меня?

— На тебя или на себя? Я ведь тоже хотела сначала разобраться во всём сама.

— Я спрашиваю о себе. Можешь не щадить меня только потому, что мы наконец пришли к согласию.

— Немного. Ты слишком долго пытался решить всё сам.

— Я опасался, что поспешное сообщение о тебе превратит исследование в вопрос изоляции и охраны, прежде чем мы найдём способ стабилизировать твоё состояние. Но, защищая тебя от внимания Ордо, я мог недооценить последствия для других.

— А я не хочу, чтобы из-за меня пострадал кто-то, о ком мы даже не знаем.

Он сел напротив.

— Значит, следует установить ясный порог: при каких признаках мы немедленно прекращаем исследования и предупреждаем Ордо. Пока мы сами не договорились об этом, наши намерения ничего не стоят.

— Нам нужен не только предел. Нам нужен способ узнать, когда мы к нему приближаемся.

Аврора придвинула карту и отметила на ней время двух своих приступов. Затем добавила время, когда Розария встретила её у тропы.

— Посмотри. Последнее похолодание было не во время приступа, а позже.

Альбедо взял линейку.

— Насколько позже? Мне важно понять, укладывается ли задержка в возможную погрешность наблюдений патруля или мы действительно имеем дело с отдельной фазой процесса.

— По записям патруля — почти через час.

Они сверили данные. Потом ещё раз.

— Если сведения патруля хотя бы приблизительно точны, — произнёс Альбедо, — воздействие не ограничивается теми минутами, когда ты слышишь голос. Нам придётся искать и отсроченные признаки, а не только записывать сами приступы.

— Он оставляет следы даже после того, как замолкает.

— Или, что тоже возможно, первые изменения происходят ещё до того, как ты способна их почувствовать. Именно поэтому полезно сопоставлять твои наблюдения с измерениями в разных точках Хребта.

Аврора потёрла ладони. Ей вдруг стало неприятно находиться в собственной коже, будто тело уже давно вело отдельную от неё жизнь и лишь изредка сообщало о результатах.

— А если однажды я перестану замечать начало?

Альбедо не стал успокаивать её обещанием, которое не мог выполнить.

— Тогда нам понадобится способ обнаруживать начало процесса без твоего участия. Я не хотел бы, чтобы ты узнавала о каждом новом всплеске только по собственной боли.

Она посмотрела на него.

— Ты не можешь постоянно быть рядом.

— Я знаю, и поэтому не собираюсь делать наблюдение исключительно своей обязанностью. Сахароза поможет нам проверить датчики, а часть работы смогут выполнять приборы.

— Ты и так почти не спишь, Альбедо.

— Сейчас работы больше обычного, но это не может продолжаться бесконечно. Я постараюсь лучше распределить время.

— Так ты говоришь уже несколько недель.

Он не ответил. Аврора потянулась к карте, чтобы закрыть разговор, но заметила под его рукой тонкую полоску свежего пореза. Судя по краям, он получил его, когда утром менял стеклянную оправу.

— Дай руку.

— Ты заметила порез? Он неглубокий, я собирался обработать его позже.

— Прекрасно. Значит, у меня есть редкая возможность проверить, насколько строго ты выполняешь собственные предписания.

Альбедо с некоторым удивлением протянул ладонь. Аврора достала чистую ткань, обработала порез и наложила повязку, стараясь не обращать внимания на то, как неподвижно он сидит.

— Повреждение действительно поверхностное, — заметил он, с некоторым интересом следя за её движениями. — Но, кажется, ты намерена закончить перевязку независимо от моего заключения.

— Тем более странно, что ты не позаботился о нём сам.

— Я отвлёкся на результаты измерения и вспомнил о порезе только сейчас. Пожалуй, не лучший пример соблюдения техники безопасности.

— Исследование требует времени, — передразнила она.

Он тихо усмехнулся. Аврора закончила перевязку и проверила, не перетянула ли ткань. Ей хотелось добавить, что следующий раз он должен обработать рану самостоятельно, сразу же, а не после завершения опыта. Но пока она пыталась подобрать достаточно строгие слова, обнаружилось, что она всё ещё держит его ладонь, хотя перевязка давно закончена. Ей стало неловко: он сидел совсем близко, смотрел на повязку с обычной внимательностью и, кажется, терпеливо ждал, когда она сама отпустит его. Осознав это, она поспешно потянулась за ножницами.

Альбедо ничего не сказал. Лишь позже, когда она снова открыла тетрадь, он подвинул к ней чашку, которую успел наполнить горячим чаем.

Вечером пришло второе сообщение из Ордо. Джинн соглашалась принять предварительный отчёт, но требовала личной встречи в течение ближайших дней. А на обороте листа Кэйа оставил короткую приписку: «Если вы оба уверены, что у вас достаточно времени, взгляните ещё раз на карту».

Аврора перечитала её и обнаружила то, что пропустила днём: три последние точки лежали почти на одной линии, ведущей от лаборатории вниз, к дороге на Мондштадт.

— Альбедо, — позвала она. — Кажется, у нас появился ещё один повод не откладывать разговор с Джинн.