Пардус. Театр теней (джен)

От автора

Начинаем новую арку.

За время перерыва продумал в целом сюжет книги (да, нормального сюжет раньше не было — просто описывал то, что хотел написать). Так что продолжаем более уверенно.

Продолжаю сбор вопросов для интервью(см. предыдущее мое обращение). Сейчас собрано вопросов... один. Ждем-с. Или организую это интервью позднее.

Замолкаю. Приятного чтения.

* * *

За окном кабинета расстилался Пард. Никита смотрел на это с высоты, облокотившись плечом на деревянную раму. Внизу кипела будничная жизнь. В зале с иллюзией неба, которое сегодня копировало серый, затянутый облаками март, люди спешили по своим делам. Кто-то нёс продукты из общей кладовой, кто-то торопился в мастерские. На скамейках у ручья стайка подростков, под руководством пожилого оборотня, отрабатывала контроль энергии. Напротив каждого лежали тусклые кристаллы, которые могли засветиться только при накоплении магией. У кого-то кристалл уже горел мягким зеленоватым огоньком, у других лишь едва заметно мерцала сердцевина. Из трубы кузницы валил густой дым, а в воздухе витал привычный запах металла и озона — значит, кузнец снова колдовал над новой партией артефактов.

Никита обернулся. Коготь, развалившись в кожаном кресле, с сосредоточенным видом вертел в руках нечто, что сложно было назвать кубиком-рубика. Это был додекаэдр — правильный двенадцатигранник, каждая сторона которого была расцвечена замысловатыми узорами разных цветов. Коготь уже битый час пытался собрать его, и, судя по скрежету зубов, успехами пока не блистал.

Рядом, за низким столиком, сидел Клык. Его поза была расслабленной, но карандаш в руке двигался, что-то выводя в блокноте.

— Слишком тихо, — наконец заговорил Никита, возвращая взгляд к окну. — Слишком ровно всё идет.

Коготь на мгновение оторвался от додекаэдра и бросил на него быстрый взгляд.

— Князь, у нас всё хорошо. Даже слишком. Что тебя конкретно беспокоит? — он отложил головоломку и начал загибать пальцы. — Стая растёт и крепнет. За этот месяц ещё трое подростков прошли первую полную трансформацию — легче, чем мы предполагали, твоя сила, видимо, так влияет. Быт налажен, запасов хватает с лихвой. Ремонт в восточном крыле закончили на две недели раньше срока.

— Кроме того, — подхватил Клык, отрываясь от записей, — у нас новое пополнение в исследовательском секторе. Двое парней из тех, кто в ЭЧИПУ на биофаке учатся, всерьёз увлеклись магической ботаникой.

— Экономика тоже радует, — продолжил Коготь. — Инвестиции в позапрошлом месяце дали отличные дивиденды. Пара артефактов, что Федор сваял, ушли Королевскому Зодиаку за очень хорошие деньги. У них там, кстати, какие-то тёрки с другими первородными, но нас пока это не касается. Охранная фирма расширяется, контракты с тремя новыми торговыми центрами подписала. Детективное агентство… — он скривился, — "Белый гусь", мать его, раскрыло дело об исчезновении сынка одного богача. Клиент доволен, гонорар баснословный. Кстати об этом. Я всё никак не могу смириться. "Белый гусь"?! Кто вообще это придумал?

Клык, не поднимая глаз от блокнота, ответил с лёгкой улыбкой:

— На совете, когда решали название, кто-то предложил "Черная пантера". Кто-то ответил, что это будет слишком явная отсылка на нас и в качестве шутки предложили "Белый гусь". Все посмеялись, а голосовать почему-то стали за него. Так и закрепилось.

— И ты промолчал? — Коготь уставился на брата. — Это же позорище.

— А я думаю вполне неплохо, — возразил Клык. — Клиентам, наоборот, нравится. Запоминается.

Коготь лишь покачал головой и вернулся к головоломке.

Никита слушал их вполуха, продолжая смотреть вниз. Вся эта позитивная статистика, все эти успехи не могли заглушить тихого, навязчивого звоночка где-то на задворках сознания.

— Это всё замечательно, — тихо сказал он. — Но я как будто жду подвоха. И чем спокойнее становится, тем чаще я вспоминаю то происшествие перед Новым годом.

Он повернулся к ним лицом. Его глаза, казалось, светились, отражая свет из окна.

— Коготь, по делу о краже. Что-то новое накопали?

Коготь вздохнул, откладывая додекаэдр на столик. Тема была явно не из приятных для него — он не любил нераскрытых загадок на своей территории.

— Всё та же картина, Никит. Мы перепроверили всё, что можно. Владелец статуэтки, этот Дмитрий Рокотов, ждал курьера. Мужик не из пугливых, в глазок не посмотрел — просто открыл. И впустил проблему на свою голову. Наверно использовался звуконипроницаемый барьер — соседи ничего не слышали до того момента, как окно разлетелось. Сам Рокотов в больнице, его показания путанные, говорит, что нападавший был в капюшоне, лица не разглядел. Но самое главное — он не хотел отдавать статуэтку. Понял, что криков никто не слышит, и в отчаянии вышвырнул её в окно. Назло вору и для привлечения внимания. Сработало, но частично.

— Вор, — продолжил Клык, — выпрыгнул за ней. С седьмого этажа. Приземлился, схватил один из камней и сбежал в толпу. Тот след, что ты почувствовал, как известно, довел до подъезда соседнего дома. А там обрыв.

— И как так вышло? — голос Никиты был спокоен, но требователен.

— Мы держали дом под наблюдением трое суток. Вариантов два. Либо у него там был знакомый, который его пустил. Отследить все связи всех жильцов этого подъезда мы физически не смогли бы. Либо он сбежал через чердак. С него он мог спуститься через другой подъезд, или просто спрыгнуть с крыши. Ему не в первой. — Коготь развёл руками. — Это не оправдание, но мы сделали всё, что могли, в условиях праздничного хаоса.

Никита кивнул, принимая ответ. Он перевёл взгляд на Клыка.

— А что по статуэтке? Ты говорил, камни не простые.

Клык отложил карандаш и открыл блокнот на нужной странице.

— Сама статуэтка — новодел, позолота, ценности не представляет. Камни тоже не дорогие, но пользу имеют. — он поднял глаза на Никиту. — Белый, который забрали — это селенит, также известный как лунный камень. С магической точки зрения — мощнейший стабилизатор и проводник.

— Проводник для чего? — насторожился Никита.

— Для связи. В легендах селенит используют в ритуалах для путешествий между реальностями или призыва сущностей. В теории, с его помощью можно "прощупать" путь в другое измерение, настроиться на нужную частоту.

— А второй? Черный, который Марина забрала?

— Это оникс. — ответил Клык. — Или, как его ещё называют, "Ноготь Афродиты". Символизирует стойкость, защиту и стабильность. Говорят фундамент храма царя Соломона был из оникса. Камень, на котором держится всё здание. В магии — отличный якорь. Если селенит "сканирует" и открывает путь, то оникс может его закрепить, сделать постоянным.

— Значит, вору нужен был именно лунный камень для открытия портала, а оникс, как якорь, ему пока не пригодился, — резюмировал Коготь. — Или у него уже был свой.

— Это всё теория, — Клык пожал плечами. — Сам по себе камень, если не использовать его в ритуале и не ронять на ногу, опасности не представляет. В лавке не купишь, но при большом желании найти можно. Поэтому охотиться за Мариной из-за него вряд ли будут. Им нужен был селенит, и они его получили.

— Меня беспокоит не только камень, — тихо сказал Никита, подходя к карте Санкт-Эринбурга, висевшей на стене. — Меня беспокоит тот магический след, который я почувствовал на празднике. Какой-то искажённый. Не наш и не метаморфов, которых я знаю. Словно магия болеет. Или сбита с толку. Я такого раньше не чувствовал. Такое чувство, что эта история с камнем — только первая ласточка. Скоро будет продолжение.

* * *

В это же время, в подвале одного из старых домов на окраине города, горел тусклый свет переносной лампы.

Мужчина сидел на корточках перед каменной плитой. Его пальцы уверенно выводили мелом сложные, витиеватые символы. Ему не нужна была книга — за последние месяцы он выучил этот узор наизусть, до последней чёрточки.

Закончив, он выдохнул, отложил мелок и встал, разминая затёкшую спину.

— Пора, — прошептал он.

Мужчина поднял руки и начал читать заклинание нараспев, низким, гортанным голосом. Воздух в подвале загустел. Начертанный на плите рисунок начал пульсировать тусклым, багровым светом. Некоторые руны вспыхнули ярче, а затем истлели, осыпавшись серым пеплом — они выполнили свою роль.

Мужчина вздрогнул и упал на одно колено, сдавленно рыкнув от резкой боли, пронзившей всё тело. Раньше подобная работа с магией давалась легко. Теперь же каждое соприкосновение с силой отзывалось мукой. Но он привык.

Пространство над рисунком пошло рябью, исказилось, и в нём появились тончайшие, как волос, трещины. Сквозь них пробивался свет.

— Снова здравствуй, Берест, — раздался из трещин голос. Мелодичный, чуть шипящий.

— И тебе не хворать, Крий, — ответил тот, кого назвали Берестом, поднимаясь на ноги. Он откинул капюшон, открывая лицо, иссечённое давними мелкими шрамами. Его голубые глаза блеснули в свете, струящемся из разлома.

— Как жизнь стаи? — поинтересовался голос.

— Твоими стараниями у нас есть хотя бы надежда. — скупо ответил Берест. — Ты уже доделал первый прототип, о котором говорил в прошлый раз?

— Именно поэтому я и вышел на связь, — в голосе Крия послышались нотки удовлетворения. — Не могу быть уверен на сто процентов, информации всё ещё недостаточно, но он должен облегчить вашу участь. А на основе новых данных я смогу его усовершенствовать.

Берест почувствовал, как в груди затеплилась надежда.

— Вы подготовили всё для следующего этапа? — спросил Крий.

— Да. Я разобрался в твоей формуле. Мы добыли необходимые элементы. Меня беспокоит только одно — места проведения.

— Что с ними не так?

Берест достал из-за пазухи потрёпанную карту Санкт-Эринбурга, всю исписанную пометками.

— Мы вычислили точки силы и наложили на карту города. Некоторые из них находятся удачно — в глуши, где никого нет. Там проблем не будет. Но многие другие... — он ткнул пальцем в несколько отметок в самом центре. — Большинство в людных местах или вообще в центре города. Если мы проведём всё там, мы привлечём внимание. И полиция будет меньшей из наших проблем.

На той стороне разлома повисла тишина. Берест слышал лишь тихие вибрации магии и стук собственного сердца.

— Я понимаю твои опасения, — наконец ответил Крий, и его голос стал мягче, убедительнее. — Но география не терпит компромиссов. Одно и то же место силы нельзя использовать дважды. И в какой-то момент вам придётся выйти на свет. Это неизбежно, если вы хотите добиться своего. — Он помолчал. — Могу тебя обрадовать: чертить руны непосредственно в самой точке не обязательно. Достаточно радиуса в пятьдесят метров, если я правильно перевёл в ваши меры длины.

— Это всё равно не решает проблему появления в центре города, — упрямо сказал Берест. — Кому-то из наших придётся подойти вплотную, чтобы получить твои дары.

— Это так, — согласился Крий. — Но это проще, чем проводить получасовой ритуал прямо на месте. Решать тебе, Берест. Я лишь даю инструмент. Использовать его или нет — твой выбор и твоя ответственность перед стаей.

Берест сжал челюсти. Выбор... Какой у них выбор? Медленно сгнивать заживо?

— Когда начинаем? — спросил он глухо.

— Чем быстрее, тем лучше, — в голосе Крия послышалась едва нотка нетерпения.

— Через два дня, — твёрдо сказал Берест. — Первая точка за городом. А дальше... будем решать по обстановке.

— Мудрое решение. Я буду ждать вестей, Берест. Ты делаешь это для будущего стаи. Ради жизни.

— Я помню. До связи.

— До связи...

Трещины в пространстве затянулись, исчезли, будто их и не было. Оставшиеся на плите руны вспыхнули в последний раз и осыпались пеплом, смешавшись с каменной крошкой.

Берест ещё некоторое время стоял, глядя на опустевший каменный пол. Риск был огромен. Но другого выхода у них не было.

— Что ж, — прошептал он, убирая карту. — Пора начинать подготовку. Где бы то ни было, стая будет жить.