Как и ожидалось, моя школьная геройская жизнь не удалась (гет)

Нелицензированное использование причуд в Японии каралось по-разному — от штрафа в несколько тысяч иен до пяти лет тюрьмы, в зависимости от тяжести нанесённого ущерба. К Профессиональным Героям, разумеется, предъявлялись куда более высокие требования. Поэтому тот факт, что одним из первых пунктов в учебной программе Юэй стал подробный разбор грозящих нам наказаний — от многомиллионных штрафов до лишения лицензии и десятилетий за решёткой, — если мы вздумаем злоупотребить общественным доверием, которое вот-вот будет нам оказано, никого не удивил. В отличие от обычных граждан, наши причуды будут отточены тренировками; если мы причиним ими вред, это не будет случайностью. И хотя лично мне эти предупреждения были без надобности, изначально я оценила попытки школы запугать всех до послушания как вполне логичный ход. Сегодня же я поймала себя на мысли, что предпочла бы знать меньше.

В животе у меня возникло пустое, тянущее чувство, когда Хикигая Хачиман потерял сознание за миг до победы. Бакуго его не ударил, и не было никаких признаков того, что Полночь воспользовалась своей силой для остановки боя, — казалось, ноги у того просто отказались держать Хикигаю. Словно его тело покинули последние капли энергии.

А всего несколько минут назад рука моей сестры обнимала его за голые плечи.

Когда-то я боготворила сестру. Возможно, то была детская зависть. Я говорила себе, что пересматриваю её записи снова и снова, чтобы проанализировать её движения, представить, как я могла бы использовать свою причуду «Пожиратель Тепла» так же ловко и плавно. Каждое то видео заканчивалось одинаково: сестра выводила противника из строя одним лишь касанием, словно нарочно подчёркивая, что её причуда позволяет воздействовать на людей напрямую, не оставляя необратимых травм. В отличие от моей. Разумеется, смысла изучать именно эти фрагменты не было — примерно так же, как нет смысла трогать языком щеку, проверяя, болит ли она, после того как ты только что её прикусил; но я видела достаточно примеров того, как соперники сестры беспомощно валятся с ног, и потому, когда Хикигая рухнул на землю, я мгновенно уловила сходство.

Впервые я пожалела, что выгнала сестру из комнаты ожидания. Сейчас было уже поздно пытаться найти её — Цементос-сенсей восстановил бы покрытие арены за считанные минуты. Вместо этого я заставила себя думать об Оримото Каори. Поначалу я отнеслась к предупреждениям Хикигаи о её высокой компетентности со скепсисом: хотя нельзя сказать, что у Хикигаи Хачимана низкая самооценка, его мнение о себе настолько искажено, что вполне в его духе было бы чудовищно переоценить способности человека, который хотя бы раз победил его в прошлом.

Но затем Оримото Каори не просто заняла шестое место в забеге с препятствиями, но и победила Токоями Фумикаге, причём и то и другое без видимых усилий. И всё же, какие бы мрачные подозрения ни вызывал у меня вид упавшего Хикигаи, если я собиралась выиграть этот бой, я не могла позволить себе роскошь отвлекаться.

— Хо-хо, вот это бой! — объявили динамики под потолком. — А далее наш последний четвертьфинал: Оримото Каори против Юкиношиты Юкино! Арену починят буквально через секунду, так что никуда не уходите. Мы скоро вернёмся!

Похоже, это был мой выход. Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, и покинула комнату ожидания, изо всех сил стараясь выбросить из головы навязчивые идеи.

Если бы ещё нежелательные помехи можно было так же легко отбросить, как мысли. Бакуго Кацуки стоял между мной и ареной и выглядел заметно менее довольным своей победой, чем я ожидала — возможно, отчасти потому, что сейчас он напоминал печенье, которое передержали в духовке. Лицо Бакуго почернело от сажи после того, как одна из его собственных взрывных атак обернулась против него. А волосы на затылке у него вместо привычного блонда стали тёмно-красными от подсыхающей крови из рассечённой кожи головы. Одной рукой он прижимал рёбра, чтобы они не смещались при движении, и когда он чуть повернулся ко мне, я заметила, что он прихрамывает. Несмотря на травмы, Бакуго упрямо плёлся к кабинету Исцеляющей Девочки без посторонней помощи, на одной лишь силе воли. Его узкие красные глаза встретились с моими.

— Только попробуй всё просрать, — прохрипел он сорванным голосом. — Если 1-В выйдет в полуфинал, это официально будет на твоей совести.

Я едва удержалась, чтобы не закатить глаза.

— Вместо того чтобы волноваться о следующем сопернике, лучше подумай, дойдёшь ли ты вообще до следующего боя. — я окинула его потрёпанный вид тяжёлым взглядом. — Если свалишься посреди коридора, ловить тебя я не стану.

Почти мгновенно Бакуго выпрямился и сделал несколько ровных шагов, словно доказывая, что может.

— Гори, бля, и сдохни на помойке, — прорычал он. — Если мне понадобится твёрдая ровная поверхность, чтобы не упасть, я, блядь, о стену обопрусь.

У меня дёрнулась бровь.

— О, как интересно, — холодно заметила я. — У меня внезапно пропало чувство вины за то, что я собираюсь избить калеку.

Бакуго набрал воздуха, словно собираясь возразить, но тут же поморщился: движение отозвалось болью в его рёбрах.

— Ай, блядь, — выругался он и снова двинулся вперёд. — Не парься, Ледяная Королева, — бросил он, проходя мимо. — К нашему бою я буду как новенький. Потому что если тебя уделает калека, это будет ниибаца какой позор.

С тяжёлым вздохом я пошла дальше по туннелю к арене. Честное слово, этот парень... И всё же, каким бы невыносимым, агрессивным мизантропом без малейшего понятия о такте он ни был, его колкие выпады неплохо отвлекли меня от мыслей о сестре. Но даже с его «помощью», выйдя на свет и приближаясь к бетонному квадрату в центре арены, я не смогла удержаться и пробежалась взглядом по трибунам в поисках её тёмно-фиолетовых волос или металлической кирасы. Да, с такого расстояния найти её в толпе было невозможно, но я увидела сектор, где сидели классы 1-А и 1-В.

Одноклассники Оримото уже шумели и азартно подбадривали подругу. Смутно донеслось: «Давай, 1-В!», а затем куда более громкое: «ХЛОП-ХЛОП-ХЛОП». Я невольно присмотрелась и заметила рыжеволосую девушку с хвостом, которая увеличила ладони, чтобы хлопки звучали громче.

И так же невольно я отметила, что сектор 1-А был подозрительно тих.

— ОГО! ВЫ ТОЛЬКО ПОСЛУШАЙТЕ ЭТУ ПОДДЕРЖКУ! — рявкнул голос Сущего Мика, возвращая меня к реальности. — КЛАСС 1-В ВЫКЛАДЫВАЕТСЯ ПО ПОЛНОЙ, БОЛЕЯ ЗА СВОЮ ПОСЛЕДНЮЮ НАДЕЖДУ — ЗАГАДОЧНУЮ ОРИМОТО КАОРИ!

Я уставилась на шатенку напротив. Она в последний раз помахала одноклассникам, затем её живые глаза, обрамлённые пышным облаком волос, встретились с моими. По спине у меня пробежали мурашки тревоги и адреналина, смешавшись с тяжёлым подозрением к сестре где-то в животе. По привычке я перенесла вес на носки, готовая сорваться с места в любой момент, как бы мне ни не хотелось этого боя.

— А ПРОТИВ НЕЁ ЮКИНОШИТА ЮКИНО ИЗ КЛАССА 1-А, ТАК ЧТО ПО ПРОГНОЗУ ПОГОДЫ НА ЭТОТ ПОЕДИНОК ЖДИТЕ ВНЕЗАПНЫЕ ТУМАНЫ И СНЕГОПАДЫ!

Я глубоко вдохнула. Не сдерживайся, напомнила я себе. Рука Полночи поднялась к небу. Я прищурилась, когда волосы Оримото, а затем и всё её тело начали испускать слабые струйки дыма. В ответ по моим рукам и ногам пробежала дрожь, устремляясь к корпусу: поры кожи раскрылись, начиная поглощать тепло. И всё равно... несмотря на то, что это соревнование, несмотря на то, что мне нужно победить, чтобы иметь шанс превзойти сестру, я не смогла промолчать.

— Будь осторожна, — искренне сказала я Оримото, сжимая руки в кулаки. — Я не знаю, как моя причуда отреагирует на твою.

Оримото же усмехнулась мне.

— За себя переживай, Юкиношита-сан, — бросила она, добавив: — Я буду в порядке.

Я не успела остановить её и объяснить, что не пыталась дерзить или пугать: рука Полночи опустилась — и всё пошло наперекосяк. Почти мгновенно Оримото взорвалась облаком тумана и рванула ко мне. Я инстинктивно отступила, втягивая тепло на ходу, но за спиной было слишком мало места для манёвра. От беспомощности, когда противник окутал меня туманом, я рефлекторно «закрыла» поры, приглушив бурлящий прилив жара под кожей до тонкого ручейка.

— Я не хочу тебя ранить, Оримото-сан! — крикнула я, метаясь взглядом по клубам пара и пытаясь уловить хоть намёк на появление её тела. Слышит ли она меня вообще?

Судя по её ответу, слышит.

— Ха! Ну попробуй! — раздалось где-то над головой, и кулак внезапно врезался мне в живот.

Удар был плотным. Если бы я не была напряжена и готова к защите, меня, наверное, вывернуло бы обедом; а так из лёгких с громким свистом просто выбило воздух. Я рефлекторно схватилась за атакующую руку, но она тут же испарилась, превратившись в дымку.

Второй удар — пинок пришёлся мне под колено. На этот раз я была готова. Как только её ступня коснулась меня, я выпустила тепло из икры, смягчая удар, а затем сразу же повторила это чуть выше, когда она продолжила атаку низким ударом по почкам. Защита выходила у меня жалкой. Я принимала удар за ударом, не давая нанести серьёзный урон, но боль нарастала, контроль ускользал, а тепла просто не хватало, чтобы её остановить! Нужно было что-то менять.

Я рискнула и метнулась вперёд, перенеся скудный запас тепла в подошвы, чтобы скользить по бетону, как по льду. Если бы она попала по мне в этот момент, всё могло кончиться плохо, но я двигалась достаточно быстро, и её первый удар прошёл мимо. Как я отчасти ожидала и надеялась, Оримото отреагировала на мой рывок, материализовав ступню перед моими ногами для подножки; вместо того чтобы сопротивляться, я позволила себе упасть вперёд, приняла вес на ладони и заскользила на них тоже. Вдруг я увидела солнечный свет. Так и есть: я помнила верно — туманная форма Оримото была огромной, но не настолько, чтобы накрыть всю арену разом.

Вырвавшись из дыма на свободное пространство, я жадно «распахнула» свою причуду, поглощая тепло так быстро, как могла. Лёд начал медленно расползаться по цементу у меня под ногами, а в воздухе сконденсировались снежинки. Аплодисменты и крики зрителей ударили по ушам, когда я развернулась к противнику, но через долю секунды туман снова накрыл меня.

— Бр-р-р! Холодрыга! — весело донеслось из белёсой мути.

Я снова рванула вперёд, пытаясь выбраться из тумана с другой стороны арены, но на этот раз Оримото не стала ставить подножку. Вместо этого её руки сгустились из непроглядного тумана и резко дёрнули меня за край форменного пиджака. Если бы я бежала как обычно, возможно, ничего бы не случилось, но мои ноги парили над землёй почти без трения — и меня закрутило волчком, я полностью потеряла ориентацию и понимание, где выход.

У меня были проблемы. Если так продолжится, я проиграю. «Не сдерживайся», — напоминала я себе. — «Ты больше не можешь себе этого позволить. Не против будущих героев». Почти против воли я отпустила контроль над причудой. Не полностью, даже не наполовину. И всё же я почувствовала, как воздух вокруг стремительно стал терять тепло. Становилось холоднее. Часть меня хотела предупредить Оримото, но даже если бы это не было соревнованием, мне требовалась вся концентрация, чтобы отбивать удары рук и ног, которые она раз за разом обрушивала на мои уязвимые места.

Однако по мере того как жар накапливался во мне, мои контратаки становились всё сильнее, а холодный сухой воздух словно высасывал силу из ударов Оримото. Я начала чувствовать ломоту: накопленному жару под кожей некуда было деваться, но это казалось мелочью. Я знала: если так пойдёт и дальше, если ничего не изменится, верх возьму я.

К сожалению, Оримото понимала это тоже. Следующая рука, появившаяся из дыма, возникла не для удара; она материализовалась вместе с предплечьем и бицепсом, сразу же захватив мою шею в «гильотину». Вторая рука сомкнулась у меня за затылком, запирая шею в кольцо из плоти и костей. Я инстинктивно вцепилась в её руки, пытаясь разжать захват, но когда перед глазами поплыли яркие пятна, я уже не могла сосредоточиться достаточно, чтобы ослабить её хватку.

В панике... я... подумывала выпустить причуду на полную мощь. Адреналин бурлил у меня в крови, звериная часть мозга вопила от нехватки воздуха, но остатками воли я едва сумела сдержаться. Едва-едва. Но и то, что я сделала вместо этого, было достаточно ужасно: не думая о последствиях, я наполнила ладони всем жаром, который могла собрать, и выплеснула его в то место, где сжимала руку Оримото. В тот же миг я услышала хруст костей — словно в обоих ушах сразу, — а затем высокий, пронзительный крик боли.

Я судорожно хватала ртом воздух, когда руки Оримото Каори рассыпались туманом. Впервые с начала боя она собралась обратно в полностью человеческую форму. Прижимая к себе раненую руку, она смотрела на меня полными слёз глазами, ещё минуту назад тёплыми и карими. Если бы я атаковала сейчас, я могла бы победить, но я не могла пошевелить и мускулом. В её заплаканных глазах мне привиделась другая девочка — та, что хотела всего лишь удивить подругу, а в итоге напугала меня так, что я потеряла контроль над причудой. Экстренная помощь спасла ту девочку от потери кисти из-за обморожения. Но это не спасало меня от бессонницы с того самого дня.

— Тебе стоит сдаться, — прохрипела я, наконец отдышавшись. Вина поднималась во мне волной, пока я смотрела, как она пытается взять себя в руки, но я подавила подступающую тошноту. — Пожалуйста. Я не хочу навредить тебе.

— Немного поздновато для этого, не находишь? — недоверчиво бросила Оримото и упрямо сжала челюсти, снова начиная медленно растворяться в туман. — Я не сдамся. Если придётся стать туманом и продержаться до гонга, так я и сделаю. Настоящий герой никогда не сдаётся!

Я почувствовала, как во мне закипает раздражение.

— Героизм и глупость — разные вещи! — рявкнула я.

Отступив как можно дальше от растущего облака, я сделала то, что делала редко: раскрыла поры на максимум и резко потянула в себя тепло из воздуха. Нисходящий поток стремительно остывающего воздуха ударил в землю и разошёлся во все стороны, подняв вихри снега и льда, которые разлетались расширяющимся кольцом. На земле оставалась корка инея, и, пока фронт холода полз вперёд, я медленно двинулась на противника.

— Как я и говорила до боя, я не знаю, как твоя причуда провзаимодействует с моей. Моя сила вырывает тепло из всего, чего касается моя кожа. Обычно я ограничиваюсь теплом из воздуха, но твоё тело настолько разряжённое, что я не уверена, смогу ли не задеть и тебя саму.

Несмотря на решимость, я на секунду прикрыла глаза, вспомнив фотографии обмороженных пальцев, которые родители заставили меня просматривать после того инцидента, и то, как потом вся школа шарахалась от меня, словно от бешеной собаки.

— Пожалуйста, — тихо попросила я, продолжая сокращать дистанцию сантиметр за сантиметром. — Не рискуй собой понапрасну.

Она не ответила. Несмотря на предупреждение, газообразное тело Оримото нырнуло в ледяной встречный поток. Плотный воздух сковал её, срывая внешнюю дымку и обнажая её истинный облик: гигантскую человекоподобную фигуру из тумана. Даже лишившись завесы, она извернулась, чтобы нанести удар ногой, но теперь я видела это заранее.

На долю секунды я снова прикрыла поры, стараясь не заморозить её ногу при касании, и ударила кулаком по сгущающейся ступне, прежде чем она успела полностью затвердеть. Удар отбросил её назад, и я последовала за ней.

У меня начала кружиться голова — признак того, что температура тела подскакивает выше безопасного уровня, — но я безжалостно подавила это ощущение и продолжила идти. Шаг за шагом я теснила облако тумана в угол ринга. Наконец Оримото снова приняла человеческий облик. На этот раз она делала это достаточно медленно, чтобы я заметила: сперва она материализовала руку, чтобы придержать одежду, а затем буквально «влилась» в ту, чтобы не оказаться перед толпой обнажённой. Раненую руку она восстановила последней, оставив олимпийку свисать с левого плеча, вместо того чтобы пытаться просунуть сломанную конечность в рукав.

— Ладно, — неохотно выплюнула она. Я увидела, как злая слеза сорвалась с её ресниц и тут же замёрзла на щеке. — ...Сдаюсь.

Рука Полночи взметнулась вверх. Трибуны взорвались овациями. Сущий Мик объявил мою победу.

Я стала на шаг ближе к тому, чтобы сравняться с наследием сестры.

Но ощущалось оно как пепел.

Я поспешно покинула поле, собираясь найти Харуно-нээ-сан. Зная её, она наверняка ждала где-то поблизости, чтобы «поздравить» меня, и впервые в жизни я была ей за это благодарна.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

— ...Слушай, я же сказала: просто выкинь это, — голос сестры я услышала раньше, чем увидела её.

Он доносился из комнаты, где Сёто-кун ждал начала своего матча. Я была уверена, что ей не положено там находиться, и так же уверена, что моей сестре и в голову не пришло спрашивать разрешения. Я потянулась к ручке двери, но замерла.

— Нет, не вмешивай полицию, ты издеваешься? — услышала я от сестры.

Я не собиралась подслушивать, но при всей моей подозрительности слово «полиция» пригвоздило меня к месту. Я осталась за дверью, пытаясь разобрать слова сквозь стук собственного сердца в ушах. Харуно-нээ-сан тяжело вздохнула.

— Нет, Старателя я тоже звать не собираюсь! Серьёзно? Мне по буквам продиктовать? Остановись и подумай секунду, ладно? С тех пор как я увела контракт «Страйк» из-под носа у Ингениума, жёлтая пресса кружит надо мной, как стервятники. Если полиция узнает, через пару часов это будет во всех новостях.

С меня словно гора свалилась: разговор не касался чего-то по-настоящему грязного. Я с трудом уняла разыгравшееся воображение. Тем временем Харуно-нээ-сан ненадолго замолчала и раздражённо простонала:

— Я вообще-то думала, ты пиар-специалист, Мари-сан. Как думаешь, что сделают с моим имиджем заголовки вроде «Новая героиня впала в ступор из-за фаната-сталкера и побежала в полицию» как раз когда я пытаюсь пробиться в топ-50?

Прежде чем я успела услышать ещё что-то или потратить ещё хоть секунду, я шагнула внутрь. Харуно-нээ-сан улыбнулась, увидев меня, и подняла палец, призывая подождать.

— Слушай, скажи Юсуке, пусть поставит ещё камер, если тебе так спокойнее, хорошо? Мне надо бежать, — Харуно-нээ-сан ткнула в экран телефона, завершая вызов, и закатила глаза, поворачиваясь ко мне. — Честное слово, люди, которых отец присылает из компании, понятия не имеют, как работает геройская индустрия.

— Всё хорошо? — не удержалась я.

— Ой, да, всё отлично, — Харуно-нээ-сан сначала отмахнулась с улыбкой, но, увидев моё серьёзное лицо, рассмеялась. — Нет, правда, всё нормально! Один фанат решил принести любовное письмо прямо в агентство, вместо того чтобы отправить почтой, как нормальный человек, а мой пиарщик...

— Я верю тебе, — перебила я. Мне хотелось узнать подробности, но на настенном экране уже было видно, как готовят арену к бою Сёто-куна и Мидории, и времени на истории об агентстве не оставалось. — Харуно-нээ-сан, я...

Глядя на неё, мои подозрения казались глупыми. Паранойей. Естественно, сестра не стала бы рисковать репутацией, вмешиваясь в Спортивный Фестиваль. Это слишком важно для неё... но что если? Что если Хикигая сказал что-то резкое Сёто, и Харуно решила защитить кузена? Могла ли она, увидев первый бой Хикигаи, испугаться, что я не справлюсь, и убрать его с моего пути? А если она ничего не сделала, почему она его обнимала? Тем более полуголого! Это совершенно непрофессионально! Нет, я не могла просто забыть о подозрениях, но и спросить напрямую не решалась.

— Эм-м... как тебе бой? — спросила я, мысленно поморщившись от неуклюжей смены темы.

Она скептически приподняла бровь, но задумчиво поджала губы.

— Не так скучно, как её прошлый, но скучнее твоего, — небрежно бросила Харуно-нээ-сан. — Ты слишком долго соображала, как контрить её причуду, так что «бонусных очков» не жди, да и некоторым семейно-ориентированным героям не понравится, что победа вышла не совсем чистой. Но то, что ты в итоге справилась, зачёт, пожалуй.

Она не стала упоминать, что решила бы такую проблему с закрытыми глазами. Ей и не нужно было.

— Даже если проиграешь следующий бой, предложения от мелких контор получишь... хотя ты моя сестра, так что они у тебя были бы в любом случае.

— Понятно, — тихо сказала я, сжимая кулаки.

Хоть я и понимала, что это глупо, часть меня надеялась на настоящую похвалу или слова поддержки после того, как мне пришлось серьёзно травмировать человека.

— Я пропустила пару крепких ударов, — сказала я, осторожно касаясь рукава там, где наливался синяк, — но ничего серьёзного. Как думаешь, стоит зайти к Исцеляющей Девочке перед следующим боем? — спросила я, пристально наблюдая за сестрой, ища хоть намёк на дрогнувшее лицо. — Не хотелось бы свалиться без сил, как Хикигая-сан.

Если признаки вины и были, я их не заметила. Трудно сказать, почему: то ли их не было вовсе, то ли моя старшая сестра лгала так же безупречно, как делала всё остальное.

— Если только синяки, я бы не стала, — подумав, ответила она. — Вряд ли у тебя проблемы настолько серьёзные, как у него, но следующий противник довольно шустрый, и тебе лучше сохранить остроту реакции.

Я кивнула. Повисла тишина, нарушаемая лишь писклявым голосом из динамиков, объявляющим начало матча Сёто-куна.

— Меня удивило, что Хикигая-сан так внезапно упал, — ровно произнесла я. — Это напомнило мне твои старые бои, то, как это выглядело, когда ты вытягивала энергию из противников.

Это было прямое заявление, почти обвинение, если бы она действительно была виновна, но достаточно невинное, чтобы остаться незамеченным, если нет. Я внимательно следила за Харуно-нээ-сан.

Вместо того чтобы вздрогнуть, она подняла брови и ухмыльнулась, как кошка, нашедшая новую игрушку.

— Ты что-то слишком печёшься об этом мальчике Хикигае, Юки-тян... мне стоит о чём-то знать? Я думала, тебе нравятся более худощавые, мрачные эмо-бои.

Я поперхнулась, чувствуя, как лицо моё заливает краска, и тут же начала отрицать:

— Что? Нет, конечно нет! Мы сражались вместе в «USJ», естественно, я переживаю за него, но не в каком-то там... романтическом смысле!

— Да? — с притворным удивлением протянула Харуно-нээ-сан. — Ну, если ты так говоришь...

Я уставилась на экран, используя предлог понаблюдать за дуэлью взглядов Сёто-куна и Мидории, лишь бы не смотреть на неё.

— Жаль, — сказала она с фальшивой беспечностью. — Я уже хотела сказать, что у тебя хороший вкус. Нечасто встретишь первогодку, который умеет играть прессой, как на скрипке.

Я невольно рассмеялась при мысли о том, что Хикигая — гений пиара. Хикигая-то? Парень, который считал лучшим способом избавиться от Хаямы это униженно кланяться и который едва заставлял себя называть людей по именам?

— Он даже не знал, кто ты, нээ-сан, — заметила я, и в моём голосе помимо воли прозвучало удовлетворение. — Хикигая — фанат тренировок и диванный теоретик причуд, а не начинающая звезда.

На экране Сёто-кун начал бой ледяной волной, устремившейся к Мидории, но Харуно-нээ-сан вдруг перестала смотреть. Она впилась в меня взглядом и фыркнула:

— Не будь наивной. Героев не «находят» случайно, и они не становятся популярными в одночасье. В девяти случаях из десяти это не случайность.

Мидория метнулся в сторону, уходя от льда, по его телу пробежали зелёные искры. Я нахмурилась.

— Ты намекаешь, что Хикигая-сан как-то подстроил, чтобы Шикецу похвалили его в соцсетях? Как-то мало в это верится.

— Ну, это, скорее всего, неожиданная удача, — признала Харуно-нээ-сан, — но первогодки с готовыми вирусными роликами на Спортивном Фестивале явление всё же редкое, — позади неё я видела, что Сёто-кун либо извлёк урок из боя с Иидой, либо Мидория был не так быстр: Сёто-кун поспевал за движениями противника, тактически используя ледяные стены, чтобы сузить пространство для манёвра. Но как бы это ни отвлекало, моё внимание вернулось к сестре, когда она добавила: — И я сильно сомневаюсь, что его речь в начале фестиваля была экспромтом.

Холодок сомнения пробежал по спине, но, подумав, я покачала головой.

— Иного тогда и быть не могло, — возразила я, глядя, как Мидория с нечеловеческой силой перепрыгивает ледяную стену. — Я думаю, даже Хикигая-сан не знал, что будет читать клятву, до сегодняшнего дня.

Припомнив его ошарашенно лицо, я едва заметно усмехнулась.

— То есть ты совсем не думала, что скажешь, если выиграешь турнир, Юкино-чан? — невинно спросила Харуно, и моя улыбка угасла. — Или если у тебя возьмут интервью? Например, потому что ты взяла на себя лидерство в классе? — она помолчала, давая словам осесть, а затем хихикнула, заметив моё выражение лица. — Говорю тебе, он это планировал. Серьёзно. Он полфестиваля ходил без футболки, и ты не заметила, что это было нарочно?

На секунду я лишилась дара речи. Не только из-за её аргументов; загнанный в угол Сёто-куном, Мидория вдруг создал мощнейший порыв ветра... откуда-то, хотя, похоже, ценой травмы руки. Увидев моё удивление, Харуно-нээ-сан тоже повернулась, поджав губы. Была ли она права? Манипулировал ли Хикигая медиа? И если да, почему эта мысль так меня задевала? Её слова звучали логично, но...

— Ты ошибаешься, — сказала я, вспомнив отчаяние Хикигаи в медпункте. — Я понимаю, почему ты так думаешь, но Хикигая-сан не такой.

— Ох, милашка ты моя, — с притворной печалью протянула сестра, не отрываясь от экрана, где Мидория кружил вокруг Сёто-куна, прижимая повреждённую руку. — Все такие.

— О чём ты говоришь? — вырвалось у меня.

Мой кузен замедлялся, его отказ использовать огненную причуду отца мешал растапливать лёд на собственном теле. Он продолжал двигаться, компенсируя нехватку точности тем, что подпускал Мидорию ближе перед атакой. Я видела, как он дрожит. Но когда сестра повернулась ко мне, её глаза показались мне холоднее льда.

— Как я и говорила, Юки-тян, — сказала она полунасмешливо-полуобречённо. Блеск её кирасы поймал свет лампы, когда она шагнула ко мне. — Спасать людей не так уж и важно, — она сделала ещё шаг, закрывая обзор. — Важно выглядеть так, будто ты их спасаешь.

— ...Уф, — выдохнула я. — Если ты собираешься повторять те же шуточки, которыми отмахиваешься от родителей, когда они просят тебя занять должность в компании, можешь уходить, — я указала на дверь.

— Это не шутка, — ответила сестра. К моему удивлению, её лицо было совершенно серьёзным; обычно, когда она дразнила меня, в её глазах плясали бесята, но сейчас она выглядела необъяснимо строгой. — Когда я говорю, что популярность — это всё в геройском бизнесе, я не шучу.

— Быть героем — значит помогать людям, — горячо возразила я. — Для этого не обязательно быть знаменитостью.

— Зачем тогда существует рейтинг героев, Юкино-чан? — риторически спросила сестра. — Почему Комиссия Общественной Безопасности привязывает зарплату к популярности? Почему...

— Популярность — лишь часть рейтинга, — парировала я, — и разница в зарплатах не так уж велика, так что...

— Зарплаты, — фыркнула Харуно. — Милая, у нашей семьи есть деньги, так что ты, может, и сможешь содержать агентство на зарплату от Комиссии, но не думай, что все так могут. Если хочешь позволить себе больше, чем быть чьим-то сайд-киком, как наверняка хочет твой «друг» Хикигая, тебе придётся грызться за каждый рекламный контракт.

— Многие герои не ведут себя как звёзды, и у них всё отлично! — я начинала заводиться. Почему она так упорствует? — Если реклама так важна, как же подпольные герои вроде Сотриголовы?

— Юкино, — её голос стал ровным. — Ты правда хочешь прозябать на дне? Хочешь быть просто «достаточно хорошей»? Посмотри на топов. Посмотри на горы мерча Всемогущего. Посмотри на нашего дядю, ради бога. Думаешь, зарплата Старателя покрывает аренду небоскрёба дяди Эндзи в центре? — она медленно наклонилась ко мне. — И ты правда думаешь, что дядю Эндзи волнует «помощь людям» или кто-то, кроме него самого?

Через её плечо я видела дрожащего кузена, воздвигшего ледяную крепость в центре арены. Я медленно покачала головой.

— Нет. Но он всегда хвастается показателями агентства. Он же не может их выдумывать? Преступников не ловят съёмками в рекламе, верно?

— Ещё как ловят, — сказала сестра, скрестив руки; браслеты звякнули о броню. — У дяди целый штат: сайд-кики, лаборанты, консультанты, уборщики. Думаешь, он сам снимает отпечатки? Сам ловит каждого воришку? Чем он платит им зарплату? На что покупает оборудование?

Об этом... я не думала.

Я молчала, а Харуно-нээ-сан продолжала:

— То, что счета оплачивает слава, что футболки, диски и парфюм делают для безопасности людей не меньше, чем правительство — всё это грязный секрет индустрии, — она заправила прядь себе за ухо и улыбнулась, словно для фото. — Ещё один секрет: я предотвращаю больше преступлений своей известностью, чем реальными действиями, — она рассмеялась, увидев моё удивление. — Это правда! После контракта со «Страйк» преступность в Тибе упала на три процента. Я стала заметнее, злодеи знали, что в городе герой из «высшей лиги», и они уходили. Гражданские звонили в полицию, а не геройствовали сами. А я заработала достаточно, чтобы нанять Мегури-чан на полную ставку. Смирись, Юкино-чан. Индустрия держится на славе, и чем раньше ты, как твой друг Хикигая, это поймёшь, тем лучше.

Что-то в её словах казалось неправильным, но я не находила возражений. Я открыла рот, но Харуно-нээ-сан лишь ухмыльнулась. Я молчала. Ошибалась ли я? Я всегда презирала съёмки в рекламе, использование репутации ради денег. Это казалось пошлым. Я хотела спасать людей, так неужели звёздность и правда главное?

Не найдя ответа, я посмотрела на экран. Мидория задыхался, явно не привыкший так долго использовать силу и бегать со сломанным пальцем. Вдруг Сёто-кун взорвался мощной атакой. Его ледяные залпы замедлялись, но внезапно он выдал огромную волну льда, зажав Мидорию в тиски.

А потом Мидория взлетел. Выпустив поток ветра в пол, он ослепил Сёто-куна снегом и, используя отдачу, перелетел через ледяное поле. Он приземлился справа от Сёто, и мой кузен не успел развернуться. Один искрящийся удар здоровой рукой сбил Сёто с ног. У меня сжалось сердце: Сёто отчаянно пытался встать на окоченевших ногах. Я надеялась, что он использует правую сторону, чтобы согреться, но он лишь безуспешно толкался руками. Мидория не добивал, он ждал. Его губы шевелились, Сёто задёргался, пытаясь создать лёд под собой, чтобы подняться... и тут Полночь подняла руку. Победа Мидории. Сёто рухнул, как марионетка с перерезанными нитями.

— Пипец, — сказала сестра.

Я молча согласилась. Я до последнего я ждала, что Сёто-кун отступит от принципов хотя бы ради обогрева, но проиграть ради доказательства своей правоты... Харуно-нээ-сан тяжело вздохнула.

— Удачи в бою, Юкино-чан. Похоже, мне пора идти разруливать ситуацию с дядей.

Я машинально кивнула.

— Чтобы он не натворил глупостей или не наорал на Сёто?

— Зная моё везение, и то и другое, — с сарказмом бросила она и ушла, махнув рукой на прощание.

Я осталась одна, мои мысли путались. Наблюдая за разморозкой арены, я почувствовала облегчение: мне не придётся драться с кузеном. С его уходом у меня появился шанс сравняться с сестрой. Теоретически я должна была радоваться. Но вспоминая уверенную сестру, разочарованную спину уходящего дяди Эндзи и свернувшегося на льду кузена, я спрашивала себя:

Зачем мне вообще нужна эта победа?

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

Снова рёв толпы. Снова моё лицо на огромном экране. Поначалу мысль о трансляции на всю страну меня волновала, теперь я жалела, что экран вообще существует. Одержимость дяди славой исковеркала кузена, свела с ума тётю; неужели всё началось с... этой показухи?

— А вот и он, мой последний реальный вызов на этом ссаном турнире, — крикнул Бакуго с другой стороны арены.

Следов травм не осталось, но он выглядел усталым: руки в карманах, колючие волосы влажные от пота.

— Хотя какой из тебя вызов. Готова, Ледяная Королева, чтобы тебе надрали жопу?

У меня не было сил отвечать. За меня это сделал Сущий Мик:

— А ТЕПЕРЬ — ВТОРОЙ И ПОСЛЕДНИЙ ПОЛУФИНАЛ! ЮКИНОШИТА ЮКИНО ИЗ 1-А ПРОТИВ БАКУГО КАЦУКИ ИЗ 1-А! ОБА ПРОШЛИ ТЯЖЁЛЫЕ БОИ; У КОГО ХВАТИТ СИЛ ПОБЕДИТЬ?!

— Эй, что с тобой, Ледяная Королева, язык проглотила? — глумливо крикнул Бакуго. — Ножки замёрзли?

— Не особо, — бросила я. Хотела пренебрежительно, но голос прозвучал тускло.

У Бакуго дёрнулась бровь, ухмылка у того исчезла. Я смотрела на него, ожидая...

— Начали! — крикнула Полночь.

Я широко раскрыла глаза. Когда успели? Адреналин подстегнул меня, я попыталась встать в стойку, раскрыть поры, но Бакуго уже летел на меня.

Вспышка огня и грохот ударили в лицо. Я судорожно втянула тепло, ослабляя взрыв, но волна всё равно отбросила меня кувырком назад. Я вскочила, пытаясь опередить следующую атаку... но Бакуго стоял на месте. Дымок струился меж его пальцев, а его глаза превратились в щёлочки.

— Это что за херня?! — рявкнул он.

Щёки запылали у меня не от причуды. Я снова встала в стойку.

— Я в поря...

Второй взрыв был таким же внезапным, выбивая воздух из моих лёгких. Я устояла, но меня отбросило к краю арены.

— Пиздёж! — заорал Бакуго. — Харош страдать хернёй!

— Я сказала, я в порядке! — крикнула я в ответ, во второй раз выпуская причуду на полную. Ветер взвыл, поднимая снег. Хочет серьёзности? Будет ему серьёзность.

Он ничуть не испугался.

— Ну наконец-то! — возмущённо крикнул он, вскинув руки. — Твою-то мать! У вас в семейке что, принято всё делать через жопу, вполсилы?

Я представила сестру и её слова о славе, и неожиданно для себя рассмеялась. Она всегда выкладывалась на полную, почему же это описание казалось таким точным? Улыбка тронула мои губы. Здесь и сейчас всё это не имело значения.

— Не уверена насчёт этого, — крикнула я, чувствуя азарт, — но напомни-ка, кто из нас только что упустил единственный шанс на лёгкую победу?

Я рванула вперёд по дуге, удаляясь от границы арены.

— Единственный шанс? — усмехнулся Бакуго. — Не смеши меня, блядь.

Из его ладоней прямо в землю между нами ударили огонь и дым, взметнув тучу крошки и пыли, и он отпрянул назад, уходя от моей ледяной ауры. Впервые мне было плевать, что я могу покалечить противника, что опять стану для всех ненавистной злодейкой. Бакуго и так не любил ближний бой, а даже если бы случилось «несчастье» и я переломала ему кости или обморозила плоть, он бы наверняка вернул должок с той же проклятой ухмылкой. Это дарило... странное чувство свободы.

Вместо того чтобы отступать, как я поступила бы с любым другим, пытаясь измотать врага, я сместила вес и рванула со всех ног. Мои ступни отталкивались от всплесков жара, от одного к другому, и я будто скользила по ним, несясь к нему так быстро, что ветер развевал волосы у меня за спиной. Понимая, что к Бакуго так просто не подберешься, я на бегу подхватила обломок раскрошенного бетона. Пока он пятился, набирая разгон для более мощного удара, я нагнала жар в ладонь и одним слитным движением — рукой и причудой — метнула камень. Бетонный ком размером с голову почти мгновенно разогнался до скорости бейсбольной подачи, но реакция у Бакуго была отменная: он вскинул обе руки, и в волне огня снаряд практически обратился в пыль.

Я подхватила ещё несколько свежих осколков, появившихся, когда его защитная волна разворотила цемент между нами, и хищно улыбнулась.

И снова Бакуго и бровью не повёл. Он ответил мне таким же оскалом и направил ладони вниз. Прыжок, ещё один взрыв — и он взмыл в небо, разрывая дистанцию по вертикали, чтобы я не достала его удачным броском. Я видела его бой против Хикигаи и знала: если позволить ему безнаказанно скакать наверху, он успеет зарядить одну из своих громадных «гаубиц». Одну такую я, возможно, пережила бы с полным запасом тепла... но лучше не давать ему шанса.

Раздался взрыв, расколовший бетон подо мной,и я вкачала тепло в подошвы и тоже прыгнула в небо. Над ледяным слоем холодного воздуха, который я создала на арене, весенний воздух был насыщен жаром; мои резервы стремительно восполнились, пока инерция несла меня к ошарашенному Бакуго. Когда его коснулась зимняя стужа, он подорвал очередной заряд, пытаясь выскользнуть из зоны действия моей причуды, но, как я и ожидала, внезапно по-зимнему холодный воздух уменьшил выделение пота. И всё же взрыв отбросил его достаточно далеко вправо, чтобы я пролетела мимо него с приличным запасом — по крайней мере, до тех пор, пока я не собрала весь накопленный жар, не согнала его в левую половину тела до предела и не выпустила всё разом. Это было чудовищно расточительно, но порыв ветра вернул Бакуго в мою зону влияния.

Я встретилась с ним взглядом — его глаза расширились, когда до него добрался холод. Я дёрнулась, увидев, как он выставляет руки в мою сторону, будто собираясь снова отступить, но его ладони лишь слабо и натужно искрили: было слишком холодно, чтобы потеть. С ругательством на губах он свёл руки перед собой, ладонями друг к другу, словно держал мяч. Ледяной нисходящий поток свистел в ушах, утягивая нас обоих к земле. Между его ладонями проскочила искра. Потом искра стала больше, и воздух чуть потеплел. Я собирала энергию и уже подумала сбить его одним из камней, которые всё ещё сжимала в руке, но не успела: его ладони вспыхнули снова. С оглушительным «БАХ», от которого его руки разлетелись в стороны, а между нами взорвался огненный шар, отшвырнув нас обоих назад.

Приземление вышло жёстким. Я успела смягчить удар причудой, но за это пришлось расплатиться полным отсутствием трения. Меня понесло назад, опасно близко к границе поля; я в панике выронила камни, упала на четвереньки и смогла затормозить лишь в последний момент, создавая тягу вперёд руками и ногами. Когда я подняла голову, то не удивилась: несмотря на ожоги от собственного взрыва, Бакуго уже летел на меня.

Он приземлился с ударной волной, явно пытаясь набрать инерцию и выкинуть меня с арены, но я упёрлась и подалась навстречу.

Второй взрывной удар. Третий. Четвёртый. Взрывные волны хлестали по мне, как яростный шторм, но я стояла неподвижным рифом. Я не сделала ни шага назад, впитывая жар взрывов и прижимаясь ниже к земле, чтобы уменьшить площадь поражения. Ветер рвал мои волосы, уши гудели, как колокола, но я только сильнее вдавливалась в шквал, выжидая момент. Постепенно непрерывные детонации начали слабеть. Его выносливость сдавалась. Я выпрямилась, шаг за шагом пошла вперёд, скрываясь за вспышками света и жара. Когда дым начал рассеиваться, я увидела его лицо совсем близко и ухмыльнулась.

— Слишком близко, чтобы теперь убежать, — едва расслышала я собственный голос сквозь звон в ушах.

Его правая рука поднялась между нами, и та была нацелена мне прямо в лицо. Я зажмурилась и рванула вперёд, готовая перекрыть отток тепла в тот же миг, как коснусь его. Но, к моему удивлению, когда я скользнула вперёд на подушках из жара и очередной взрыв ударил по моим перепонкам, горячая волна не обожгла мне лицо. Вместо этого я почувствовала тяжёлый глухой удар — колени Бакуго врезались мне в грудь.

Я распахнула глаза. Вместо того чтобы бежать, Бакуго прыгнул на меня — что было почти самоубийственно, — но хотя его ноги наверняка сейчас промерзали до костей, руки у него оставались свободны и целы. Мои ноги по инерции ехали вперёд, а торс мой откинуло назад, и мы оба рухнули на землю: Бакуго оказался сверху, сидя на мне верхом. Даже когда я в панике заблокировала поглощение тепла, его руки — искрящиеся мелкими взрывами, чтобы не остыть, — легли по обе стороны от моей головы.

— К-к-кто с-с-сказал, ч-что я у-у-убе-б-бегаю? — выдавил он сквозь стучащие зубы.

— Победитель! — крикнула Полночь-сенсей. — Бакуго Кацуки!

После всего этого напряжения я жадно хватала воздух, чувствуя себя невероятно живой. Моё сердце колотилось, каждая клетка моего тела пела от адреналина. И когда я полностью отключила свою причуду, меня вдруг накрыло осознание: жар тела Бакуго на мне; то, как смешивалось наше дыхание, превращаясь в туман между нами; насколько близко его лицо и губы оказались к моим, когда он упёрся руками в землю у моей головы, чтобы слезть.

Его руки так сильно дрожали под собственным весом, что я почти испугалась: сейчас силы оставят его, и он рухнет на меня. И несмотря на арктический холод вокруг, лоб у него был мокрый, капли пота падали прямо на меня. Я не могла понять, от перенапряжения это или от боли. Но при всей явной усталости глаза Бакуго — всё ещё безумные от адреналина — горели торжеством.

Только когда он наконец сумел выпрямиться и заставил себя встать на одеревенелые от мороза ноги, я вспомнила, что и мне вообще-то пора шевелиться.

Сказать, что я была невероятно сбита с толку, значит ничего не сказать.

Медленно я поднялась на ноги. Когда звон в ушах у меня чуть отпустил, я расслышала «мауп-мауп-мауп» — это Сущий Мик что-то говорил, — и глухой гул: то ли кровь шумела у меня в голове, то ли ревела толпа. Я огляделась и впервые по-настоящему увидела арену после нашей финальной драки: всё было разнесено в хлам, осталось лишь крошево бетона вперемешку с глыбами льда.

А. Точно. Я проиграла. Причём честно. И почему-то горечь поражения жгла меньше, чем должна была.

Зато мысль о том, насколько невыносимым станет Бакуго после этого... Меня кольнуло раздражение, но его тут же смыло внезапным воспоминанием о том, насколько... интимно мы только что переплелись, и я тряхнула головой, прогоняя наваждение. Как бы там ни было — что бы это ни было, — мне хотелось поблагодарить Бакуго за то, как он начал бой. Зная его, он заявит, что это всё ради шоу, но всё равно, с его стороны это было неожиданно спортивно. Я выпрямилась и повернулась к нему, готовая принять его насмешки.

Но он даже не смотрел на меня.

Он смотрел на трибуны 1-А.

Я проследила за его взглядом... и увидела знакомую копну зелёных волос Идзуку Мидории.