Высокое искусство кулинарии, зельеварения и уползания (джен)

Гринготтс мы с Эйлин покинули примерно через час. Денежки счёт любят, а гоблины насчитали нам чохом сто пятнадцать тысяч галеонов. Если и обманули в свою пользу, то совсем ненамного. Это я понимал. Банк не может работать себе в убыток.

Деньгами мы распорядились следующим образом. Эйлин открыла два сейфа. Один — с доступом для нас обоих, второй — на имя Лили Эванс. В каждый из сейфов она велела поместить по пятьдесят тысяч галеонов и найденные нами драгоценности. Гоблины повздыхали — что-то там им приглянулось, но просить продать не осмелились. Драгоценности тоже примерно разделили по стоимости. Гоблины их оценили в десять тысяч галеонов, так что в каждом сейфе их теперь было примерно на пять тысяч. Из оставшихся пятнадцати тысяч пять тысяч Эйлин велела отправить лорду Принцу с припиской: «Возврат денег для оплаты Хогвартса». Так что теперь мы ничего не должны биодедушке. И даже если он не захочет принимать деньги, это его личная печаль. Цель денежной операции зафиксирована и семья Снейп больше ничего лорду Принц не должна.

Оставшиеся деньги мы с Эйлин распределили так. Девять  тысяч из десяти мы обменяли на маггловские фунты. Получилась большая  сумма — сорок пять тысяч. Треть суммы в фунтах отправилась в сейф Лили Эванс, но оставшиеся тридцать тысяч оставались суммой внушительной. Понятное дело, что ходить с такими деньгами по Коукворту и опасно, и неудобно. Поэтому Эйлин не стала изобретать велосипед, а попросила принести нам обоим знаменитые гоблинские кошельки с привязкой к  сейфам. Украсть их у владельца нельзя, потерять невозможно, а их вместимость поражает воображение. В этих кошельках есть отделения для маггловских и магических денег, для предметов и артефактов, для книг и образцов. Короче, один такой кошелёк может заменить десяток чемоданов. Обожаю магию!

Причём кошелёк можно носить на шее, на поясе, на запястье (при этом он трансформируется в широкий браслет) и даже на лодыжке. Понятное дело, что стоит это чудо гоблинской артефакторной мысли очень недёшево… но нам с Эйлин кошельки достались даром. Всё дело в том, что для закрепления отношений мы преподнесли гоблинам найденные трюфели. При виде этих трёх невзрачных с виду комочков почтенные Паруйр и Вардашес буквально затряслись.

— Вы хотите продать и это, уважаемая миссис Снейп, юный мистер Снейп? — спросил Паруйр Гринготт почти спокойно. — Мы покупаем такое. Дорого.

— Нет, уважаемый Паруйр, — ответил я. — Эти грибы мы не продаём. Мы хотели бы принести их в дар рождённым под каменным небом…  в знак долгих и плодотворных отношений.

Уж не знаю, с чего я завернул такую замысловатую словесную конструкцию, но гоблины закивали с уважением в глазах, а Бетховен одобрительно замурчал.

— Мы принимаем ваш дар, — наконец высказался Вардашес Гринготт. — И просим принять наш. Кошели, которые вы хотели купить… мы дарим их вам. Простите, если бы мы знали, что вы принесёте такое… мы бы приготовили что-то более дорогое.

Да куда уж дороже за три грибочка-то! Нет, трюфели реально дорогие, но не настолько же! Однако дальнейшее удивило меня ещё больше. Паруйр Гринготт извлёк откуда-то колокольчик и позвонил в него. На этот звон немедленно явился молодой гоблин в сером старомодном сюртуке с пером за ухом — клерк или секретарь… Паруйр Гринготт сказал несколько слов на гоббледуке и молодой гоблин мгновенно исчез, чтобы появиться снова, но уже с обитой  синим бархатом шкатулкой в руках.  На крышке шкатулки был перламутром выложен замысловатый узор. Свёрток с трюфелями был  аккуратно и даже с некоторым почтением помещён в эту шкатулку и молодой гоблин тут же унёс её. Вот это да! Такого почтения к редким, дорогим, но всё-таки грибочкам я не ожидал.

«Им не всякие трюфели сгодятся, — пояснил Бетховен. — Во всём мире не больше десятка мест, где растут нужные им трюфели. Из них два в Британии. И ваш лес — одно из них».

«О как! Но неужели гоблины такие гурманы?» — поразился я.

«И это тоже. Но главное для них в другом. У правильных трюфелей мощный оздоровительный и омолаживающий эффект. Вы шикарный подгон сделали сейчас руководству Гринготтса. Так что подаренные кошели, несмотря на их стоимость — вполне себе равноценный отдарок. Так-то», — пояснил Бетховен.

После того, как подаренные нами грибы унесли, Вардашес с почтением сказал:

— Мы благодарим вас за этот дар и готовы в дальнейшем приобретать подобные плоды земли. Надеюсь, что сегодняшний договор будет началом долгого  и плодотворного сотрудничества между банком Гринготтс и Эйлин и Северусом Снейпами.

Вот на этой высокой ноте и  закончился наш визит в Гринготтс.

После похода в банк мы, как водится, прошлись по лавкам, Эйлин приобрела кое-что из одежды для меня и для Тобиаса, ингредиенты для зелий, новую мантию для себя и несколько книг по этикету для Лили. Я же себе купил небольшой рюкзачок с расширенным пространством, совершенно неотличимый от обычного подросткового,  в «Сумках, торбах, сундуках», и ошейник для Палыча, который в случае чего мог сообщить о его местонахождении. Кроме того, отделанный золотистой драконьей кожей ошейник был красив сам по себе и увеличивался по мере роста питомца.

После такого променада мы проголодались и решили вновь посетить кафе Фортескью. В прошлый раз нам там понравилось, к тому же мы хотели заказать два торта — домой, для чаепития с Тобиасом, и для Лили с Петуньей, точнее, для всего семейства Эванс. 

Мы вошли в кафе и стали выбирать столик. Увы, свободных мест было мало, и мы немного задержались в дверях. Но тут к нам подошла официантка и сказала:

— Прошу прощения, мистер Фортескью заметил ваши затруднения и приглашает вас занять свободный кабинет. Он запомнил вашего милого фамильяра и хочет, чтобы и вы и ваш фамильяр смогли поесть спокойно. И нет, стоимость обеда не будет увеличена.

Мы переглянулись, но причин отказывать не было, и Эйлин сказала:

— Благодарю мистера Фортескью за такую любезность.

Но я заметил, как сжались её пальцы. Эйлин была готова в любой момент выхватить палочку.

«Опасности нет, — тут же вмешался Бетховен. — Кое-кто хочет поговорить».

Официантка провела нас в отдельный кабинет и усадила за красиво сервированный стол, протянув меню в обложке из тиснёной золотом кожи. Дорого-богато… Похоже, что кафе Фортескью — не просто кафе.

Мы быстро сделали заказ, Бетховену я заказал двойную порцию татарского бифштекса с сырым яйцом, но без лука и специй, а в качестве комплимента официантка принесла моему котику блюдечко со сливками, а нам — по два небольших пирожка с легчайшим креветочным муссом внутри. Очень вкусно.

Остальной заказ появился перед нами достаточно быстро, всё было вкусное, свежее, всё-таки у Фортескью неплохие повара, но кое-что я бы улучшил. Но это только к закускам и горячему относится. Сладости и десерты были выше всяких похвал, понятное дело, что в каноне Фортескью позиционировали именно как кондитера.

Мы покончили с едой, сделали заказ на торты и пирожные и перешли к десертам и кофе. Эйлин, кстати, вполне спокойно относилась к моей любви к кофе и не думала мне запрещать его пить. Итак, мы наслаждались пирожными, пили вкуснейший кофе, но вдруг вошла официантка и принесла на подносе небольшой конверт.

— Счёт? — спросила Эйлин.

— Нет, мадам, — ответила официантка. — Один господин хочет поговорить  с вами и с вашим сыном. Он готов дать клятву, что не имеет плохих намерений в отношении вас. Но он просит вас поговорить, потому что дело крайне важное.

Биодедушка надумал мириться? Или?

«Поговорите, сейчас это безопасно», — высказался Бетховен.

Я взглянул на Эйлин и еле заметно кивнул.

— Хорошо, — сказала она, поймав мой взгляд. — Пригласите этого господина. Мы поговорим.

Официантка исчезла,  и через минуту вошёл совсем не тот, кого я ожидал. Это был не биодедушка Принц. Это был сиятельный лорд Абраксас Малфой. Зачем? Что ему  нужно? 

— Здравствуйте, миссис Снейп, юный мистер Снейп, — тем не менее невозмутимо поздоровался лорд Малфой. — Прошу прощения, что вторгаюсь таким образом в ваше приватное времяпровождение, но я прошу вас уделить мне полчаса времени, миссис Эйлин… Снейп. Мы ведь были когда-то представлены, поэтому простите мне эту небольшую фамильярность. Я не отниму у вас много времени. Максимум полчаса.

— Хорошо, — кивнула немного побледневшая Эйлин. — Я готова выслушать вас, лорд Малфой. Только я не понимаю, что  понадобилось Лорду Высокого Рода от безродной изгнанницы.

— Ваше изгнание было самой большой ошибкой вашего отца, — вздохнул лорд Малфой. — Но его извиняет только то, что он был проклят.

— Почему лорд Принц не пришёл сам? — холодно спросила Эйлин.

— Он ведь уже приходил? — вздохнул Абраксас Малфой. — И встреча была крайне неудачной, не так ли?

— Это так, — сказала Эйлин. — О… Лорд Принц повёл себя крайне неумно, хотя первоначально высказал намерение помириться. В итоге примирения не вышло, скорее наоборот. Но откуда вы знаете?

— Леди Эйлин… не надо отвергать этот титул, думаю, что возвращение его вам — вопрос времени. Так вот. Леди Эйлин, ваш отец является одним из немногих людей, кого я могу назвать друзьями. А друзья мне небезразличны. И после столь неудачной встречи с вами он написал мне. У него хватило ума понять, насколько неправильно он себя вёл. Я пригласил лорда Принца в свой мэнор… и мне стало понятно, что он проклят. Причём проклят давно, но это стало понятно только сейчас. До этого проклятие искусно маскировалось под его магическую ауру, а его проявления — под особенности характера. К счастью, мне удалось уговорить его пройти обследование у Магистра менталистики во Франции, и в данный момент он пребывает там. По последним сведениям, проклятие удалось купировать, но лорду Принцу оставался один шаг до сумасшествия и смерти. Хвала Мерлину, что отец Жозеф — лучший менталист Европы и имеет огромный опыт по снятию подобных проклятий. В своё время ему удалось спасти короля Людовика XIII, и это спасло Францию от страшных последствий…

— Ой… — вырвалось у меня. — Простите, лорд Малфой… Это тот самый отец Жозеф… секретарь кардинала Ришелье? «Серый кардинал?» Он до сих пор жив?

— Дни его клонятся к закату, — ответил мне сиятельный Лорд, — но он ещё вполне крепок и бодр.  Ходят слухи, что в своё время он оказал очень серьёзную услугу Николасу Фламелю, и тот наделил его осколком Философского камня. Но я так не думаю. Есть маги, которым долголетие дано от природы, например, бывший директор Хогвартса Армандо Диппет. Думаю,  что и отец Жозеф из таких. Он не принял бы подобного  дара, поскольку является человеком глубоко верующим.

— А так можно? — спросил я.

— Отчего же нет? — усмехнулся Лорд Малфой. — Маги могут веровать в различных богов, главное, чтобы не забывали о своей сущности. Но я приятно удивлён, юный мистер Снейп, что вы неплохо знаете историю.

— Я просто люблю читать, сэр, — ответил я. — И простите, что вмешался со своим вопросом.

— Прощаю. Тем более что про лорда Принца я практически всё сказал, — серьёзно взглянул на меня Малфой. — Но я пришёл не только для того, чтобы рассказать о проклятии. Миссис Снейп, вам нужно примириться с отцом и позволить ему признать вашего сына Наследником Принц.

— Не думаю, что это — хорошая идея, — покачала головой Эйлин. — Я не собираюсь расставаться с мужем. И не буду давить на Северуса. Это слишком большая ответственность.

— Время ещё есть, — вздохнул Абраксас Малфой. — Но я просто прошу вас — если лорд Принц придёт к вам с миром, не отвергайте его.

— Я подумаю, — вздохнула Эйлин. — Но если он будет вести себя, как раньше…

— Проклятие снято, так что надеюсь, что нет, — ответил лорд. — И знаете… меня пугает то, что проклятие было наложено не на простого рядового мага, и даже не на лорда. Лорд Принц — Мастер менталистики. Какой же силы должен быть тот, кто проклятие наложил?

В таком ключе это и меня пугает… И если поначалу я грешил на Дамблдора, то теперь не знаю, что и думать. И вообще — что такого натворили Принцы? 

— Это пугает… — произнесла Эйлин.

— Пугает, — согласился лорд Малфой. — Пугает хотя бы потому, что официально на территории Магической Британии нет ни одного менталиста такой силы. А  значит — это враг. Скрытый  враг.

— Но как Род Принц смог нажить такого врага? — поразилась Эйлин.

— Думаю, что дело не только в Роде Принц, -  ответил Малфой. — Я много думал… и пришёл к выводу, что этот враг  — прежде всего враг Рода Блэк.

— Почему?  — удивились мы с Эйлин.

— Леди Эйлин… — вздохнул Малфой. — А вы вспомните, чьей невестой вы были, и какое предсказание дала знаменитая Кассандра Трелони по этому поводу.

Эйлин опустила голову и побледнела как мел.

— Вы… вы полагаете…

— Да, — твёрдо сказал Малфой. — Вашим женихом был Орион Блэк. А Кассандра Трелони предсказала, что сын Чёрного и Тёмной станет Правителем Магической Британии и будет величайшим магом своего поколения. Блэк — Чёрный. Вы из Тёмного Рода и вас можно назвать Тёмной.  Вас сделали женой маггла, но даже сейчас ваш сын выглядит, как неогранённый бриллиант для тех, кто умеет «видеть».

— Тобиас — не маггл, — отрезала Эйлин.

— Сквиб? — спросил Малфой и, дождавшись кивка, произнёс, — тем лучше. Но насколько сильным был бы ваш сын…

— Ни слова больше по этому поводу! — отрезала Эйлин. — Значит, кто-то возжелал погибели Роду Блэк, и чтобы предсказание не исполнилось, сотворил эту ужасную ситуацию?

— Да, миссис Снейп. К тому же, после тайного скандала с вашим исчезновением и изгнанием из Рода Орион был вынужден жениться на собственной кузине.

— На Вальпурге?

— Да. Ни одна другая невеста не подходила ему категорически. К счастью, брак оказался не бесплодным, у него есть два сына — Сириус и Регулус. Старший из них — ровесник вашего сына, миссис Снейп.

— Вижу, что Орион Блэк недолго расстраивался… — в голосе Эйлин прозвучал сарказм.

— Свадьба должна была состояться, — вздохнул Абраксас Малфой. — Это была не прихоть, а нечто, связанное с Родовой магией. Но, увы, теперь предсказанию Кассандры не суждено сбыться. Сириус и Регулус — весьма сильные маги и могут достичь многого, но не думаю, что кто-то из них будет сильнейшим магом своего поколения. Впрочем, не стоит плакать над пролитым молоком, куда важнее обнаружить врага.

— И для вас врага, лорд Малфой?

— Мой сын просватан за младшую из трёх дочерей Сигнуса Блэка, — ровно ответил Абраксас. — Они прекрасная пара и очень расположены друг к другу. И я косвенно заинтересован в процветании Рода Блэк, а не его погибели, поскольку хочу сыну спокойной и счастливой жизни.

Нормальное такое желание. Только как это связано с последующим вступлением в Клуб Любителей Чёрной Метки? Вроде как Люциуса именно отец заставил принять Метку  и встать в стройные ряды Пожирателей? Или это фанон? И где, кстати, сейчас обретается Том Риддл? По канону он активизировался, когда Снейп и Мародёры учились на последних курсах Хогвартса. Не помню… И вообще, Том Риддл родился в двадцатых годах двадцатого века, сейчас ему за сорок. То есть он уже должен быть в Англии. Он уже должен готовиться к политической борьбе. И вроде как через несколько лет должна начаться Первая Магическая война… Вот уж попал так попал… Ничего себе, беззаботное детство… Ладно, будем действовать с изяществом и грацией слона в посудной лавке…

— Моя матушка тоже хочет мне спокойной и счастливой жизни, лорд Малфой, — тихо сказал я. — И в связи с этим у меня есть вопрос. Можно?

— Конечно, юный  мистер Снейп, — добродушно улыбнулся Абраксас. — Я отвечу, если смогу.

— Знаком ли вам волшебник по имени Том Марволо Риддл, сэр? И если да, то где он находится сейчас?

— А откуда вы знаете об этом достойном волшебнике? — удивился лорд Малфой, и я понял, что они таки да, знакомы.

— От моего фамильяра, — невозмутимо ответил я, и Бетховен сердито зашипел, но тут же вспрыгнул на подлокотник моего кресла и застыл в позе кошки-копилки.

Абраксас слегка побледнел, и у меня возникло смутное чувство, что его тянет перекреститься. Но он себя сдержал и спокойно ответил:

— Да, этот волшебник мне знаком. Более того, он  знаком и вашей достойной матушке. Мы все вместе учились в Хогвартсе, хоть и на разных курсах. Томас Риддл просто запредельно  талантлив, из него получился бы отличный преподаватель… увы, ему было отказано в месте. Дважды. Затем он несколько лет работал в лавке Горбина и Бэркеса в Лютном переулке, а в настоящее время путешествует по Востоку с ещё одним нашим соучеником, Антонином Долоховым. Насколько мне известно, они не планируют возвращаться ранее, чем через год.

Уфф! Значит, Вальпургиевых рыцарей ещё нет! И в политику Том Риддл  пока не лезет! В здешней ветке реальности это должно  произойти позже… А значит… Может, поговорить с Томом Риддлом? Предупредить? Если он ещё вменяем… а я помню, что его называли талантливым политиком — может быть,  он меня послушает? Точнее, не меня, а Бетховена.

— Простите, лорд Малфой, а  вы можете дать мне знать, когда мистер Риддл вернётся?

— Вы  хотите  с ним встретиться?

— Он! — перевёл я стрелки на Бетховена.

«Яаааа?!!» — взвыл Бетховен мысленно.

«Потерпи, — отрезал я. — Для дела нужно».

Это мой даймон понимал, потому моментально заткнулся и облил благородного лорда презрительным взглядом сапфировых глаз. Некоторое время оба играли в гляделки, а потом одновременно склонили головы друг перед другом.

— Хорошо, юный мистер Снейп, — сказал Абраксас Малфой. — У вас будет возможность встретиться. Только вряд ли это возможно в ближайшем будущем.

— Я понимаю. И подожду столько, сколько потребуется, — ответил я. — Спасибо вам за информацию. И позвольте дать один совет. Не мой.

Абраксас  покосился на Бетховена, но тот сидел неподвижно, и сиятельный лорд кивнул.

— Остерегайтесь драконьей оспы, сэр. Если в магическом мире существуют прививки — сделайте прививку. Если нет — всегда имейте нужное зелье в пределах досягаемости. И не только вы. Всё ваше поколение должно остерегаться этой болезни. Это не шутка, сэр. И я буду только рад, если всё обойдётся.

— Благодарю за предупреждение, юный мистер Снейп. И сейчас я ещё более заинтересован в вашем примирении с лордом Принцем. Благодарю за столь плодотворную беседу, миссис Снейп. Если в том будет  необходимость, пишите мне. Я непременно отвечу. А сейчас вынужден откланяться, прошу прощения — дела, заботы…

И галантно распрощавшись с нами, сиятельный лорд исчез.

Эйлин покачала головой и неожиданно рассмеялась:

— А ведь ты его всерьёз напугал, Северус.

— Мне стоит бояться? — спросил я.

— Нет, — ответила Эйлин. — Скорее, быть внимательным. И нам лучше иметь лорда Малфоя союзником, чем противником. Впрочем, нам пора возвращаться, милый.

Тут же материализовалась официантка с заказанными тортами и пирожными, ну и со счётом, конечно. Эйлин всё оплатила, сладкое отправилось в её сумочку ко всем остальным покупкам, а щедрые чаевые заставили официантку рассыпаться в благодарностях.

Мы вышли из кафе  и отправились к выходу с Косой аллеи.

Настроение у меня было… странное. Похоже, что в этом мире моё беззаботное детство не будет слишком долгим.