Дигидрогена монооксид (гет)

Can I trust the meaning of the life line in my hand

Which is as long as exciting hundred years

I could be a lucky man

But i'm living in crossfire

Of a time that starts to burn

Scorpions, «Crossfire»

Сакуру трясло. Не от холода, хотя был февраль, и уж точно не от страха. Это прорывалось напряжение, которое она вынужденно держала в себе долгое время. Она ненавидела ждать, точно так же, как, по рассказам Кабуто, ненавидел ждать Сасори Красного Песка, которого они вот-вот должны были убить.

О том, что её возьмут на миссию, Сакура узнала от Кабуто перед самым его отъездом. До этого она считала, что лишь помогает ему и людям Ютаки подготовиться, но Кабуто говорил об её участии как о чём-то само собой разумеющемся.

— Почему именно я? — спросила она тогда.

Карин подошла бы куда лучше. У неё и чакры было больше, и в исцелении ей не было равных, да и сенсор бы на такой операции не помешал. Ответ заставил Сакуру смущённо покраснеть:

— Потому что тебе я доверяю. Когда ты впервые попросила меня стать твоим учителем, то говорила, что мне понадобится поддержка — и оказалась права. Если я буду ранен, мне нужно, чтобы кто-то исцелил меня, а не…

— Перерезал тебе горло, — вернула давние слова Сакура. Она прекрасно помнила тот разговор.

— Именно. Кроме того, на примере с Саконом и Уконом я знаю, что ты не натворишь глупостей, если всё выйдет из-под контроля. О Карин я того же сказать не могу.

Приятно, конечно, но Сакура всерьёз задумалась о возможности отказаться. Она не получала ровным счётом ничего, если соглашалась и только попусту рисковала жизнью. Кабуто уверял её, что ей ничего не грозит — она будет находиться на поле боя исключительно как медик и не более того. Но едва ли Сасори делил врагов на бойцов и целителей: умереть она вполне могла.

Отказаться — значило выиграть себе время и увеличить, пусть и совсем ненамного, вероятность того, что Орочимару падёт от рук Сасори, чем разом решит все проблемы Сакуры. Кабуто тоже мог умереть, а, рассуждая холодно и здраво, можно было прийти к выводу, что для Сакуры это и к лучшему — Кабуто ни за что бы не предал господина и был бы с ним до конца. Но поступить так она не могла. Было бесполезно отрицать, что Кабуто для неё что-то, да значил, хотя она и не разобралась пока, что именно. А ещё Сакура надеялась однажды вернуться в Коноху, и быть при этом причастной к устранению преступника S-ранга было не лишним. К тому же, перед смертью Орочимару вполне мог из вредности активировать ошейник и убить Сакуру.

К слову, об ошейнике — Улучшенный Геном Карин должен был помочь. Если Сакуре удастся его заполучить, разумеется — тогда она с лёгкостью переживёт любой яд и любое кровотечение. И всё же с этим она медлила: принять его значило отказаться от возможности сливаться с миром вместе с Нони. Когда Саске захочет убить Орочимару, она пойдёт вместе с ним в бой, и тогда она получит повышенную регенерацию, не раньше.

Южное убежище они покинули три недели назад, и не проходило и дня, когда Сакура вздыхала с тоской вспоминая солёный запах море и крики чаек по утрам. Только здесь, в очередном убежище вблизи деревни Скрытой Травы, до них дошли новости о происходящем в мире от недавно вернувшегося Ёроя. А произошло за время их пути немало.

В ночь на семнадцатое января двое из Акацуки, Сасори и Дейдара, напали на Сунагакуре, захватив в плен Пятого Кадзекаге, Гаару. Сакура помнила жуткого носителя Однохвостого, поэтому поразилась сразу двум вещам: тому, что его кто-то назначил главным в деревне, и тому, что его так легко победили. С другой стороны, это всё же были Акацуки, не зря их опасался сам Орочимару.

Дружественная с недавних пор с Суной Коноха не помедлила выслать отряд на помощь — в него вошли команда Гая, Какаши с Наруто и, внезапно, Ино. Оказалось, Ино времени не теряла: продолжая работать в отряде с Шикамару и Чоджи, она параллельно обучалась искусству целительства у Цунаде. Забавно: Сакура и Ино настолько привыкли конкурировать друг с другом, что даже делом занялись общим.

Как бы то ни было, Сакура искренне была рада за подругу и гордилась тем, чего та достигла за такое короткое время. По Наруто она тоже по-своему скучала и не отказалась бы с ним увидеться: ей было интересно, как он изменился. Иногда ей снились эти встречи. Порой сны были хорошими, и они обнимались и ели вместе рамён — он у Сакуры неразрывно был связан с Наруто. Однажды в кошмаре Ино вселилась в её тело и пронзила сердце ножом, но это не пугало Сакуру — она знала, что такого никогда не случится. Куда более страшным был сон, в котором Ино молча отвернулась от неё.

Затем, если верить Ёрою, произошло сражение, итогом которого стало… нечто, что можно было назвать ничьёй: Гаару удалось отбить, Коноха не понесла потерь, но и Акацуки — тоже. Стоило надеяться, что после случившегося планы у Сасори не поменяются, и он отправится на встречу с Кабуто, как и планировалось. Он должен был прибыть к мосту Тенчи в начале февраля — и вот уже два дня они ожидали.

Когда Сакуре было пять лет, родители взяли её с собой на ярмарку. Это был волшебный день, одно из немногих тёплых воспоминаний, связанных с матерью и отцом: они ели вкусности, много смеялись и покупали всякую ерунду. А старушка, увешанная золотом — по крайней мере, маленькая Сакура решила, что это золото — рассмотрела морщинки на маленькой ручонке Сакуры и хохотнула, заявив, что уж сотню лет Сакура точно проживёт. Самое время было предсказанию подтвердиться.

— Я просто хочу, чтобы это всё закончилось, — прошептала Сакура. Ожидание выматывало куда сильнее регулярных тренировок с Нони.

— Понимаю, моя хорошая, — сочувственно отозвалась Нони.

Ящерка свилась в клубок в открытой наплечной сумке у Сакуры. Только регулярная подкормка чакрой помогала ей не замерзать. Здесь же, обретались Тай и Тишь, но те спали крепким сном всегда, когда от них ничего не требовалось: одна лишь Нони умела бороться с зимней сонливостью.

Сакура много слышала о связи призванного животного и человека, но с Нони похожего не вышло. Надо было радоваться, что та вообще согласилась им помогать, но Сакуре было немного обидно, что с Кабуто Нони времени проводила куда больше, чем с ней, а ведь тот и не собирался призывать ящериц. Нони была слишком непонятна, и Сакуре хватало своих проблем, чтобы пытаться понять странную ящерку.

— По крайней мере, когда мы встретим Сасори, то перестанем мёрзнуть — либо вернёмся к убежищу, либо больше никогда не будем чувствовать холод, если не повезёт, — попытался пошутить Рису. — Слышал, Сасори делает из побеждённых врагов живых марионеток, может, и нас такой чести удостоит?

— Мерзость, — скривилась Сакура.

— Искусство, — возразил Кабуто, выразительно поднимая указательный палец. — Пока ты не будешь так считать, ты никогда не поймёшь Сасори.

Может, он был и прав? За время, проведённое рядом с Орочимару, Сакура привыкла к тому достаточно, чтобы узнать его образ мышления. Она уж точно не стала относиться к нему лучше, но это помогало предсказывать её действия. Сасори вряд ли был сильно хуже Орочимару. Он был не прагматиком, а отвлечённым мечтателем с несколько специфичным взглядом на жизнь, но степень аморальность была та же — полная.

Сакура попыталась представить себя на месте Сасори. Ей нравилось готовить, что, если бы вместо этого было бы другое творчество — безумное, но завораживающее? Нравилось так неудержимо, что это затмило бы все её принципы и заставило бы отбросить мораль. Любой человек, хоть как-то оскорбляющий искусство, вызывал бы ярость, и, наоборот, тот, кто поддержал бы её в этой затее воспринимался бы как что-то само собой разумеющееся. Бррр, жутковато. Но Кабуто не зря учил её вживаться в любую роль — теперь она и в самом деле лучше понимала Сасори.

— Ещё час, — поёжился Рису. Ветер у моста пробирал до костей.

Они дежурили по трое — все, кроме Орочимару, разумеется. В тройке с Сакурой всегда были Рису и Кабуто — остальные люди Ютаки были им попросту неприятны. Мягкий и спокойный Рису в сравнении с остальными был поразительно вменяемым. Он напоминал Сакуре Кабуто в первые дни их знакомства, только вежливость Рису была искренней. Рису вообще не умел обманывать — и со свойственной ему прямотой смотрел влюблёнными глазами на Карин всё то время, пока они были в Южном убежище. То, что его сердце было занято, упрощало их с Сакурой общение. Ей было противно от липких взглядов пары людей Ютаки, хоть они ни за что на свете бы ни причинили ей вреда — она уж точно была их сильнее. Ей ещё не исполнилось и шестнадцати, а им было за тридцать — омерзительно.

— Я вот всё не понимаю, Рису, как тебя вообще к нам занесло? — спросил Кабуто, чтобы не сидеть молча. — Ты слишком правильный, чтобы напроситься в банду Ютаки денег ради.

Сакура хихикнула — вопрос был настолько очевиден, что она сама уже давно расспросила Рису об этом. Он даже никогда не произносил грубых слов и не повышал голоса, что там причинять кому-то вред!

Рису задумчиво почесал затылок, будто бы и сам до сих пор не понимал, как же он до такого докатился. Его внешность совершенно не сочеталась с характером: тонкие изящные черты должны были достаться личности надменной и гордой, а густые волосы, сами ложившиеся в идеальную укладку, могли бы принадлежать моднику и пижону, а не Рису, забывавшему порой причесаться.

— Ну, они меня украли. Голодные были. Нет, я не о каннибализме, — торопливо замахал руками Рису, хотя пояснения были излишни. — У Ютаки тогда ещё была только пара людей, грабить получалось хорошо, а вот сбывать награбленное — не очень. В город не сунешься — опасно. Мой отец был зажиточным фермером. Думали, вернут меня — а им еды перепадёт за это. Ну, они не учли, что у меня есть ещё три брата, и из них всех я считался наименее удачным. Так что Ютаку послали, когда стало понятно, что затея безнадёжна, мне предложили вернуться домой просто так, но я отказался. У Ютаки я хоть пользу приносил — без меня они и съедобные грибы от ядовитых отличить не могли.

Хоть название «деревня» подразумевало близость к природе, на деле скрытые деревни были больше похожи на небольшие города. Ютака и первые люди, которые пошли с ним, были клановыми шиноби, даже во время миссий перемещавшихся в основном по трактам — неудивительно, что к выживанию в лесу они были приспособлены хуже, чем нелюбимый сын фермера.

И смешно, и грустно было Сакуре с того, что таких, как Рису, не принимали ни простые люди, ни шиноби. Вменяемость ошибочно принимали за слабохарактерность и трусость, мягкость и вежливость осуждалась — это понимал и Кабуто, не зря же он всё экспериментировал со своей манерой поведения.

Время пролетело незаметно, и вот их уже сменил Ютака и те самые «липкие» мужчины— Сакура старалась не встречаться с ними взглядом. Вслед за Рису и Кабуто она проследовала в их временное убежище — что-то вроде землянки, наспех выстроенной с помощью магии земли. Внутри было тесно, но, по крайней мере, тепло.

Пока Сакура заваривала чай, происходила ежедневная часть эксперимента: Рису на всякий случай приготовил бинты, а Кабуто провёл скальпель-лезвием чакры по своей руке. Потекла кровь — он специально не задел артерию, но порез был широким. Спустя пятнадцать секунд порез зарос коркой, а через минуту от него остался розовый след. Это было и не близко к тому, на что была способна регенерация Карин, но значительно превышало возможности обычного человека.

Кабуто Улучшенный Геном заполучил, когда уехал из убежища к Орочимару, и Сакура злилась на него за это. Они должны были провести эту операцию вместе, не только потому, что ей было важно наблюдать за этим, чтобы однажды провернуть тот же трюк на себе, но и потому, что Кабуто мог запросто умереть. Ютака был не просто первой удачей, он был первым выжившим, а Кабуто не мог контролировать весь процесс, работая сам над собой.

Пили чай они молча, наслаждаясь долгожданным теплом. Кроме них в землянке находились остальные люди Ютаки и господин Орочимару собственной персоной. Наверное, ему не нравилось быть здесь — среди десятка потных тел, непрерывно что-то жующих и разговаривающих, но холод снаружи был ещё менее предпочтителен. Они сидели прямо на земле, поджав ноги под себя — мебели здесь не водилось, но так было только уютнее. От резкого перепада температур Сакуру разморило: она чувствовала, что вот-вот уронит кружку на пол и заснёт.

В землянку вихрем ворвался Ютака.

— Он идёт, — выдохнул он. — Сасори. Только что заметили на подходе к мосту. Будет на месте через пять минут.

Сакура мгновенно вскочила, расплескав чай по полу. Наконец-то! По-другому и не скажешь — она слишком долго ждала этого момента. Теперь всё зависело от Кабуто — сможет ли он сыграть свою роль так, чтобы Сасори ему поверил.

Рису спешно разлил по чашкам заблаговременно сваренное противоядие. Сасори когда-то давно нашёл яд, элегантный и смертельный, и после использовал только его, считая остальные худшими: это делало его действия предсказуемыми. Противоядие не было панацеей и лишь ослабляло действие токсинов, а основное лечение содержалось в ампулах, содержимое которых необходимо было вводить в кровь уже после получения опасной дозы яда.

— За нас! — провозгласил Ютака и все выпили, не чокаясь.

Сакура пила с некоторым опасением. Она доверяла Кабуто, который всё это и придумал, но не знала, как отреагирует её организм. Она продолжала привыкать к тому яду, который содержался в ленте, ежедневно вводя новую дозу — кто знает, как он среагирует? Но помимо горького вкуса никаких побочных эффектов она не получила и с облегчением выдохнула.

План был жестокий, но несложный: Кабуто передаёт данные Сасори, Орочимару нападает на Сасори, Кабуто делает вид, что защищает того, а затем нападает со спины. Жестокость же заключалась в том, что если бой затянется, а Сакура чувствовала, что так и будет, то на сцену должны были выйти люди Ютаки. И они-то, в отличие от хитрого Кабуто и могущественного Орочимару, были практически беспомощны перед кукловодом. Они были лишь пушечным мясом, необходимым для отвлечения внимания. Ютака был единственным из них, кто это хорошо понимал, но у него было что-то вроде чести шиноби, и раз уж он согласился служить Орочимару в обмен на укрытие для себя и Хиоти, это обещание он собирался выполнить. Сакуре же отводилась роль лекаря, но она не была так наивна, чтобы верить, что ей точно не придётся выходить на поле боя.

Вместе с людьми Ютаки, Сакура расположилась в зарослях рядом с мостом. В сумке притаилась Нони. Рядом, у Рису на коленях, на всякий случай сидела Тай. Рису так и не научился растворяться в мире больше, чем на полминуты, и толку от него было мало, но, если всё пойдёт совсем плохо, это хотя бы должно было помочь ему убежать.

Кабуто, облачённый в балахон неясного серо-бурого цвета, медленно прошёл к ветхому мосту. Он должен был прибыть первым — как он объяснил, правило своеобразного этикета, необходимого для общения с Сасори. Иначе бы вышло, что он заставил того ждать. Остановившись ровно по центру, он застыл, заинтересованно рассматривая окрестности, будто бы они не опротивели ему за эти несколько дней.

С шорохом волоча по песку полы чёрного плаща с алыми облаками, Сасори с притворной неуклюжестью плёлся с другой стороны пропасти к мосту. Учитывая, что Кабуто показывал Сакуре его изображения, и вообще все уши прожужжал о кукловоде, она думала, что в том её уже ничего не удивит, но ошиблась. Она видела кисточку у шляпы на разных изображениях Акацуки, но не знала, что та ещё и издаёт негромкий звон, похожий на звук колокольчика. Зачем? Чтобы враги знали — пришли Акацуки, бегите? Нет, тогда звук был слишком тихий. Сакуре стало не по себе.

Ветер выл над мостом, и Сакуре приходилось изо всех сил напрягать уши, чтобы услышать хоть что-то. Сасори не зря выбрал это место для встречи — подслушать их было невозможно, если бы только они не облазили все кусты вокруг моста заранее, не выяснив места, где вой ветра не будет заглушать речь.

— Давно не виделись, господин Сасори, — Кабуто сбросил капюшон и поднял руки ладонями вверх. Вместо почтительного поклона — демонстрация собственной безобидности.

— Кабуто Якуши, ты один?

Кабуто оглянулся, будто бы сам не зная, есть ли за ним след. Странный вопрос — а мог ли Кабуто ответить отрицательно?

— Здесь только мы, — не солгал он. «Мы» можно было толковать по-разному.

— Хорошо, — пророкотал Сасори неестественно низким и в то же время шипящим голосом. — Ты принёс то, что должен был?

Весь этот диалог был с самого начала фарсом. Сасори знал, что Орочимару за ними наблюдает, разве что думал, что Кабуто будет на его стороне. Сакуре захотелось закричать: «Давайте, разбирайтесь быстрее и переходите к сражению!» Она устала ещё до битвы, и это было плохим знаком.

Когда Орочимару материализовался за спиной у Кабуто, Сакура с облегчением выдохнула. Ну наконец-то. Дальше всё пошло, как и должно было: Кабуто отпрыгнул за Сасори, а затем, когда тот расслабился, уверенный, что Кабуто — всё-таки его шпион — ударил скальпель-лезвием, рассекая маску Сасори.

Кабуто провёл много времени, выполняя поручения Сасори, и узнал о том достаточно много — способности, привычки, манеры. Но даже Кабуто никогда не видел настоящего тела Сасори — осторожный кукловод всегда скрывался за марионеткой. И теперь он собирался наконец-то буквально столкнуться с Сасори лицом к лицу.

Разумеется, под марионеткой оказалась ещё одна марионетка — ну, а на что ещё можно было рассчитывать от Сасори Красного Песка? Да и та внешняя часть одним ударом разрушена не была — да, отлетела маска, но всё остальное тело, а главное — жуткий скорпионий хвост — остались на месте.

— Ты всё же вылез из своего змеиного логова, — прошипел Сасори, ничуть не расстроившись предательству Кабуто. — А говорят, что когда этот недоносок-Учиха пришёл к тебе, и ты позабыл обо всех своих амбициях.

— Не стоит так отзываться о Саске, — лениво произнёс Орочимару, растягивая слоги. — Он станет только лучше, когда я завладею его телом. И тогда я сокрушу Акацуки, но тебе, увы, уже не суждено будет этого увидеть.

И тут произошло то, что предсказать не могли ни Сакура, ни Кабуто, ни даже Орочимару, несмотря на весь его опыт сражений и интриг. С той же стороны, с которой появился Орочимару, на мост вдруг запрыгнул…

— Наруто! — охнула Сакура.

Что он здесь делает? Последнее, что она слышала — он был в отряде, который Коноха послала в Суну для возвращения Пятого Кадзекаге. Неужели с того самого дня Коноха вела слежку за Сасори, в надежде, что тот выведет их на убежища Акацуки, либо, как сейчас — на Орочимару? Но тогда, помимо Наруто, здесь должны быть…

На мост, один за другим, выскочили ещё трое. Двух Сакура видела впервые — черноволосый парень с сильно контрастирующими с белоснежной кожей тёмными глазами и мужчина с вытянутым, печальным лицом и коротким ёжиком волос. А ещё там была Ино, и глядя на водоворот на протекторе каждого, Сакура мысленно выругалась на руководство Конохи. О чём они только думали? Если Ино и могла сражаться, то только в компании с Чоуджи и Шикамару, к тому же, против людей, а не марионеток! Ей необходим был зрительный контакт с жертвой, и против Сасори все её таланты были бесполезны.

Впрочем, вероятно, то, что происходило, запланировало не было. Орочимару упомянул Саске, у Наруто сдали нервы, а остальные последовали за ним, чтобы не бросать товарища. Теперь ситуация вышла из-под контроля уже у всех: к появлению третьей стороны был не готов никто. И что Сакуре теперь делать? Как не предать своих, помочь с убийством Сасори и не погибнуть от ленты, так выразительно заколовшей шею прямо сейчас — это Орочимару напоминал ей о себе? Сакура смотрела на Наруто и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Два года тренировок, месяцы подготовки — всё летело в пропасть в одно мгновение.

— Наруто, идиот, — прошептала она, но ветер унёс её слова.

Ютака до синяков сжал ей запястье, намекая на необходимость сидеть тихо, но Сакура не собиралась делать глупости. Ей нельзя было бросаться на мост прямо сейчас — это было безумием. Да и что бы она там сделала?

— Говори, где Саске! — потребовал Наруто у Орочимару, напрочь игнорируя Сасори.

Кабуто театрально хлопнул себя ладонью по лицу.

— Неужели ты так и не понял? Саске пришел к нам по собственной воле.

Но Наруто было бесполезно что-то объяснять. Не то, что бы он и прежде не был упёртым бараном, но сейчас с ним творилось что-то странное. Воздух вокруг него алел и бурлил, будто бы становясь жидким. А затем он прыгнул на Орочимару — и тот отлетел далеко в сторону, словно игрушечный. Сакура никогда прежде не видела подобной силы. Что вообще произошло с Наруто, пока они не виделись? Впрочем, не она одна была удивлена: складывалось впечатление, что команда Конохи этого не ожидала.

Если бы этой миссией руководила Сакура, она бы непременно дала приказ отступать. В ситуации уже было слишком много непредвиденных факторов, но Орочимару это должно было только раззадорить. Новая, интересная сила — вот и всё, что его интересовало, а планы по убийству Сасори ушли на второй план. Это стало ясно, когда он, как ни в чём ни бывало, поднялся, слегка качаясь вернулся на мост, подождал, пока кожа, слезавшая с лица клочьями, восстановится — и продолжил провоцировать Наруто.

Сасори всё это время был недвижим. Он оказался зажат между Конохой и Орочимару, хотя Сакура не сомневалась, что если бы тот хотел, то легко сбежал. Похоже, его забавляло происходящее безумие. Зато Сакуре стало не до смеха, когда окончательно обезумевший и потерявший человеческий облик Наруто с Орочимару продолжили своё сражение далеко за мостом, превращая вековой лес в безжизненную пустошь. В их способности выжить Сакура не сомневалась, но на мосту остались Сасори, Ино, два её сокомандника и Кабуто. Без Орочимару шансы против кукловода были невелики, даже если бы они объединили усилия.

— Им надо помочь, — Сакура дёрнула за рукав Ютаку, но тот покачал головой:

— Сигнала не было. Ждём.

Последние дни они разучивали систему жестов, специально разработанную Кабуто. Что-то подобное изобрели ещё в Конохе, когда он работал на деревню — язык жестов, основанный на ручных печатях. У каждого звука было своё обозначение, но существовали и более краткие команды. «Тигр» — «да», «вперёд», «действуй», «змея» — «нет», «назад», «отступайте». Однако сейчас Кабуто было явно не до знаков. Если его там убьют, а сигнал он так и не подаст — они так и будут сидеть в кустах, наблюдая? Это было уже не трусостью и не осторожностью, а самой настоящей подлостью! Этого, Сакура, конечно же, не сказала. Она не сопротивлялась, сделав вид, что принимает мнение Ютаки, хотя на самом деле просто подыскивала удобный момент, чтобы рвануть на мост.

Сасори атаковал — рой острых игл ударил из того, что раньше было пастью марионетки. Затем он взмахнул скорпионьим хвостом, прежде скрывавшимся под плащом, и ещё, и ещё — Кабуто только и успевал, что уворачиваться. К его счастью, шиноби Конохи на него особого внимания не обращали, целиком сконцентрировавшись на Сасори. Смерть летела со всех сторон — иглы, лезвия, сюрикены — Сасори решил задействовать весь свой арсенал.

Шиноби Конохи были хороши: бледный парень мгновенно использовал вариации запечатывающих техник, позволяющие ему «призывать» чернильных зверей, а мужчина обладал древесной техникой. Несмотря на волнение, глядя на него, Сакура всё равно задалась вопросом: почему она не видела эту технику раньше? Говорили, ей обладал сам Первый Хокаге, но неужели она была настолько редкой? Или же её можно было только унаследовать? И только Ино всё больше уклонялась от атак и защищала других, не нападая сама.

Удар! Чернильный тигр, которому были не страшны никакие яды, подмял под себя железный хвост марионетки и отбросил его часть в пропасть. В тот же миг ствол дерева проломил левую руку Сасори, также без остановки пускавшей иглы. К сожалению, это было только началом. Освободившись от марионетки, как от надоевшей скорлупы, Сасори улыбнулся. Это была приятная улыбка — теперь, когда внешняя марионетка была полностью уничтожена, можно было заметить, что его внутренняя часть довольно миловидна, красива какой-то непередаваемой кукольной красотой.

Ничем не высказав раздражения от потери брони, Сасори неторопливо достал из-под плаща свиток. Ничего хорошего там быть не могло, но все находились слишком далеко, чтобы помешать Сасори — сказывалась осторожность и потребность уклоняться от постоянных атак.

— Назад! — скомандовал с запозданием мужчина из Конохи, к тому моменту, когда Кабуто уже спрыгнул с моста на куда более надёжную твёрдую землю.

И без того старый мост, висевший над пропастью веками, не пережил столкновения шиноби. Он начал разрушаться ещё тогда, когда на него прыгнул Наруто, а постоянные удары Сасори и контратаки Конохи сделали своё дело — он оборвался в пустоту, как только ноги Ино коснулись земли. Это заставило девушку покачнуться, и это же чуть не погубило: к тому моменту Сасори уже активировал свиток. Из описаний Кабуто, Сакура поняла, чего ждать, едва увидела новую марионетку — жуткое левитирующее создание.

Эту историю Кабуто рассказывал в качестве поучительного анекдота: встретились как-то раз господин Сасори с господином Орочимару — из его уст уже это звучало комично. И вот на стороне господина Сасори была марионетка Третьего Кадзекаге, а на стороне господина Орочимару — всё тот же, но воскрешённый Третий. И победил в той схватке господин Орочимару, но не потому, что Эдо Тенсей сильнее техники марионеток, хотя и это тоже, а потому, что сам Кадзекаге хотел отомстить своему убийце-кукловоду. А мораль была такова — при прочих равных эмоции помогают победить.

Но здесь не было ни Орочимару, ни его воскрешённого бойца, а марионетка-Кадзекаге — был. И способности его уже превосходили способности всех, сражавшихся с Сасори, вместе взятых. В небо взмыла туча железного песка, каждая частичка которого была отравлена. Сакура и Кабуто были защищены от этого, а вот шиноби Конохи — нет… Ино, на короткий миг потерявшая равновесие, вскрикнула: песок в кровь процарапал ей кисть руки.

Сакура замерла в ужасе. Надо было бежать вперёд, спасать Ино, пока Ютака замешкался, наблюдая за происходящим, но её сковала паника. Что там говорил Кабуто про то, что она не наделает глупостей в непредвиденной ситуации? Чушь, один вид Ино и страх её потерять вернул её в возраст тринадцати лет, когда любой испуг заставлял её окаменеть. Она столько боролась с этим — и всё напрасно, но ругать она будет себя потом, сейчас важно — передать Ино противоядие в ампуле…

Но Ино, ничуть не смутившись, отбежала от песка на безопасное расстояние, после чего достала из наплечной сумки ампулу и самостоятельно вколола её себе в бедро. Выходит, что и у Конохи было противоядие, но откуда? Должно быть, они получили его во время миссии в Суно. Учитывая, что в Суно такое, по словам Кабуто, не делали, вывод был один, пусть и невероятный: противоядие разработала сама Ино. О да, ученица Пятой Хокаге была хороша — теперь Сакура понимала, зачем она здесь.

Но даже с противоядием марионетка Третьего Кадзекаге продолжала оставаться грозным противником. Пилы, выдвижные клинки, да тот же железный песок — всё это могло убить и просто так, а оставался ведь ещё и сам Сасори, который не собирался сидеть без дела.

У Сасори были слабости, довольно очевидные для Кабуто, который служил ему столько времени, и которые при подготовке операции были учтены. Сасори не любил изменения: если что-то, например яд, ему нравилось, он не менял его, и враги могли этим воспользоваться. Он был достаточно силён, чтобы и без того побеждать всякий раз. Но к появлению Третьего Кадзекаге Кабуто готовился долго, очень долго. Теперь, пока шиноби Конохи продолжали сдерживать его, оставалось только подгадать момент, чтобы…

— Сюрприз, — улучив момент, Кабуто достал из своего необъятного балахона свой свиток и развернул его, кивая одновременно с этим шиноби Конохи.

В руке у Кабуто оказался серебристый кубик — козырь, специально приобретённый для борьбы с железным песком. Он был как-то раз удачно выторгован на очередной шпионской миссии в качестве сувенира. По словам Кабуто, это был магнит, в разы превышающий по силе обычные. Кабуто напитал его чакрой: всего этого было недостаточно, чтобы железный песок Третьего неумолимо потянуло к магниту, но достаточно, чтобы Сасори сдвинул тонкие брови, потерял концентрацию и пропустил удар от мужчины с древесной техникой. Сильная, но такая хрупкая марионетка Третьего, развалилась напополам и без движения повалилась на траву. Это произошло слишком быстро, слишком легко — это внушало тревогу.

— Глупо. Напрасно. Бессмысленно, — Сасори отчитывал их, словно маленьких детей. — Эта марионетка ценнее, чем ваши жизни, вместе взятые. Умрите.

Последнее слово было таким равнодушным и безжизненным голосом, что Сакура вздрогнула — это был голос самой смерти. И действительно: Сасори использовал своё самое страшное оружие — свиток, всё это время крепившийся к его спине. Всё, что он использовал ранее, говорило о нём, как о превосходном бойце с однообразным, но действенным арсеналом. То, что возникло теперь, относилось к разряду «невозможного». Ещё в академии Конохи, рассказывая о кукловодах, Ирука Умино учил: как бы ни был силён шиноби, больше десяти марионеток ему не поднять. Новичку нужны обе руки для управления марионеткой, опытному шиноби Песка — ладонь, наиболее умелым — палец. Но пальцев на руках было всего десять, а значит — вот он, предел техники. И лишь Сасори был тем, кто неизвестным никому образом преступил этот предел, показав — для гения нет преград.

Сакура могла бы и дальше восхищаться, если бы не одно но: непонятно как управляемая армия, состоящая из сотен кукол, буквально смела шиноби Конохи и Кабуто во мгновение ока. Вспышки от появления марионеток из свитка на мгновение ослепили Сакуру, а когда она, наконец, смогла разлепить глаза, то увидела отнюдь не радостную картину.

Шиноби Конохи не было. Они поступили разумно, отступив с открытого пространства перед мостом в лес. Марионетки Сасори, учитывая их количество, вряд ли были хороши в манёвренности и ловкости: атаковать их по очереди, прячась в кронах деревьев, было правильным решением. На мгновение Сакуре показалось, что Кабуто поступил точно так же. Лишь воздух, который Рису с громким свистом втянул сквозь зубы, дал ей понять, что она ошиблась — Кабуто никуда не ушёл, так и оставшись лежать в нескольких метрах от Сасори. Пронзённый насквозь одной из марионеток, всё, что он мог — это заливать кровью короткую бурую траву.

У Кабуто была ускоренная регенерация. Не чета той, которой обладала Карин, но это было хоть что-то. И противоядие он принял вместе со всеми, значит, мгновенная смерть ему не грозит. Впрочем, что бы там ни повторяла про себя Сакура — если они ничего не предпримут, Кабуто умрёт.

Лишь теперь стало очевидно — Сасори играл с ними, насмехался, наблюдая над их жалкими попытками ранить его. Они были обречены с того момента, как Орочимару бросил их.

Марионетки Сасори встали полукругом по поляне, словно забыв о шиноби Конохи, либо не пожелав тратить на них время. Сасори обвёл пустым взглядом лес вокруг себя и проронил:

— Я знаю, что вы здесь. Трус Орочимару никогда бы не пришёл на встречу, не имея численного превосходства. Выходите.

Едва ли у Орочимару был хоть шанс превзойти Сасори в количестве, учитывая армию марионеток последнего. Сакура не знала, выдали ли они себя чем или же Сасори просто догадался, что они здесь — это не имело значения. Как бы то ни было — пора было действовать и спасать Кабуто.

Нони не нужно было ничего говорить. Она сама скользнула из сумки к ладони, а затем поднялась выше, к предплечью, чтобы слиться с миром. Тот задрожал перед глазами — и поблек. Это было странное ощущение, к которому Сакура так и не смогла привыкнуть: всё оставалось на своих местах, не теряя красок и очертаний, но при этом выглядело совершенно иначе. Она знала, что в человеческом глазу есть два вида рецепторов, дневные и сумеречные, но каждый раз, когда она вместе с Нони сливалась с миром, словно открывала третий.

Уши заложило, а кровь отлила от лица. Скоро начнётся головокружение, и чем дальше, тем оно будет сильнее. До того, как Кабуто в Кумо угостил её кофе, Сакура часто страдала от того, название чего услышала уже только от Орочимару — гипотонии. Но та была связана с кровью, это же состояние — с чакрой, так что переносилось оно куда тяжелее. Ничего — с любыми неприятными ощущениями можно было примириться, когда важен лишь результат. На дрожащих ногах Сакура вышла вперёд, молясь всем богам, чтобы у Сасори хотя бы зрение было нормальным, человеческим — против всякого другого Нони могла и не сработать.

К демонам Сасори, прочих Акацуки и Орочимару, бросившего их погибать здесь — сейчас она должна была спасти Кабуто, а уже потом рассуждать, стоило это делать или нет. Внутренняя Сакура этого решения не одобряла, но Сакура уже давно не слушала этот зловредный голос — хотя, быть может, это была не она, а лишь инстинкт самосохранения?

В том, что у Кабуто на заре её обучения была вредная привычка чуть что бросаться кинжалами с парализующим ядом, были и свои преимущества — Сакура пригнулась, и над её головой пролетел отравленный кунай. Был ли он направлен на удачу или Сасори играл с ней в кошки-мышки?

— Ну где же ты? Я тебя чую. Я слышу, как ты дышишь, — Сасори подтвердил одну из догадок.

Тело Сасори было марионеткой — искусной, детальной, но это было очевидно — Сакура не для того столько изучала тела людей, чтобы не заметить этого. Слияние с миром обманывало все органы чувств, но у Сасори трудно было уже отличить, где его механическая, а где — человеческая часть. Но и этого ей было достаточно.

Люди судят других по себе — учил Кабуто. Сасори ожидал нападения, а не того, что она пойдёт за Кабуто. В сторону того он вообще не смотрел, видимо, уже считая мёртвым, и Сакура молилась всем богам, чтобы он ошибался. Она могла бы и напасть — ей не нужна была чакра для того, чтобы вернуть кунай его владельцу, но для этого надо было знать, куда бить.

Воздуха не хватало, она привыкла, что в состоянии слияния с миром можно дышать ртом, громко и свободно, но, чтобы Сасори не услышал, приходилось делать это как можно тише. Она остановилась у тела Кабуто. Сознание тот давно потерял, но рана для него была не такая уж и опасная — куда страшнее было то, что тот, кто её нанёс, был в двух метрах от них. У неё не было и шанса оттащить с поля боя Кабуто незаметно.

Раздался свист — Ютака наконец-то дал сигнал к наступлению. Здравый смысл победил неискоренимую даже в бывших шиноби любовь подчиняться приказам — без всякого на то указания свыше люди Ютаки вступили в бой, давая шанс Сакуре.

Следующие несколько минут она помнила урывками. Ютака сражался по ранее отработанной тактике: благодаря Кабуто они знали об опасностях армии из сотни марионеток. Люди Ютаки не были умелыми бойцами. Не все из них и шиноби-то были. Но только Рису из всех них совсем не обладал чакрой, а остальные хоть что-то, да умели. Они пользовались тем, что управление Сасори марионетками было несовершенно, создавали клонов-обманок — кто сколько мог, хоть одного, хоть пару, но уследить за ними было сложно. Они держались вместе, не нападая по одиночке, в основном оборонялись, продвигаясь к Сасори. Это мешало тому концентрироваться, ведь приходилось не только вести бой, но и следить, чтобы те не подошли достаточно близко.

А Сакура… тащила тяжеленное тело Кабуто. Волоком, по траве, в обычном состоянии это было бы несложно, но не сейчас, когда у неё дрожали руки и ноги, а слабость была, как после иссушающей жаром лихорадки. Спасибо и на том, что ей при этом не приходилось уворачиваться от снарядов Сасори. Кабуто для того был предателем, обманувшим ожидание, и если бы не слияние с миром, то Сасори бы не допустил, чтобы Кабуто вынесли с поля боя.

Наконец, Сакура опустила тело. Она прошла всего-то с десяток метров, но пот тёк ручьём. Нони сползла с руки — стало только тяжелее, но Сакура знала, что быстро восстановится — не зря столько тренировалась.

— Ты справилась, моя хорошая, — прошелестела ящерка.

Сакура промолчала. Ничего ещё не было кончено. Сасори до сих пор был жив, всё, что мог Ютака — это сдерживать его, но никак не сражаться на равных и тем более победить. Где-то далеко и близко одновременно был Наруто. За него она отчего-то волновалась меньше всех: даже если Орочимару победит, то не убьёт того — уж слишком он теперь представлял интересный объект для изучения, а раз так, то Сакура потом что-нибудь придумает. «Потом» — ведь надо было ещё пережить «сейчас». Да ещё и Ино, пока находилась здесь, была в опасности — как и все они, впрочем.

— Оставь его мне, я перевяжу, — из ниоткуда возник Рису.

На плече у того сидела Тай. Рису не мог долго сливаться с миром, но почти не ощущал никаких побочных эффектов, так что Сакура даже ему немного завидовала. По сравнению с ней выглядел он замечательно, разве что немного бледным.

— Спасибо. Я вернусь — там наверняка кому-то нужна помощь.

А это уже касалось её преимуществ — хоть на Нони она потратила почти всю свою чакру, той уже было достаточно много, чтобы складывать простые печати. Но и эти силы надо было тратить с умом.

Сасори не был непобедим. Они могли равно как одолеть его ценой собственных жизней, так и пасть здесь, как он выразился, «глупо, напрасно, бессмысленно». Сакура впервые осознала, почему система деревень так эффективна. Одна мысль о том, что бьёшься ты не за себя и товарищей, но и за тех, кого некому защитить, за детей и стариков своего клана, придавала сил. За что же сейчас стоило бороться ей? За Орочимару, бросившего их здесь на произвол судьбы по своей прихоти? Без Кабуто у них даже не было лидера, Ютака не в счёт. Надо было уходить, желательно, без жертв.

— Ты, — эти слова звучали как приговор.

Стоило Сакуре появиться в его поле зрения, как Сасори переключил всё своё внимание на неё. Марионетки сражались с людьми Ютаки словно по инерции, но взгляд серых кукольных глаз был направлен лишь на неё. Тонкая серебристая нить устремилась к Сакуре, она уклонилась, но Сасори предугадал это, встретив её другой нитью и с той стороны тоже. Она обвилась вокруг запястья, впиваясь в кожу. Она выглядела обманчиво хрупкой, но Сакура была уверена — одно неосторожное движение, и Сасори оторвёт ей всю руку целиком. Такая же нить сковала и вторую руку, а затем и ноги.

— Я узнаю твоё дыхание. Это ты украла моего шпиона-предателя?

— Нельзя украсть то, что вам не принадлежит, — пискнула Сакура.

Это должно было прозвучать уверенно, но голос самой Сакуре показался жалким. Вот и всё — она и не пыталась шевельнуться. Её угораздило столкнуться с ним лицом к лицу, фактически один на один, а чакры пока не хватало даже на парочку клонов. Она могла бы снова слиться с миром, но Нони была далеко — она специально оставила её рядом с Рису, так как ящерка и сама была слаба после слияния.

— Не играй со мной в словесные игры. Я найду его позже. А вот ты могла бы жить, если бы сидела тихо.

— Взаимно. Сидели бы тихо, зарывшись головой в песок — может, мы бы вас и не тронули, — с вызовом заявила Сакура.

Настроение было такое — говорить всякую чушь. Она всё равно была уже мертва. Может, если достаточно разозлить Сасори, он убьёт её быстрее? Саске бы не одобрил, ну и пусть — он далеко. Если и Кабуто не выживет, то Саске может так и не узнать, что же произошло. А если узнает — будет ли мстить за неё? Она лишь Сакура, не клан Учих, ему бы сперва с братом разобраться…

Мысли неслись бешеным вихрем. Сакура понимала, что думать ей осталось недолго, поэтому старалась думать обо всём и сразу. Промелькнуло и осознание, что фактически она отдала свою жизнь за Кабуто — Сасори был прав. Она хотела этого? Будь у неё время, чтобы принять хладнокровное решение, она бы поступила точно так же? Она не хотела, чтобы Кабуто умирал, но жертвовать собой…

— Прощай.

Из ладони Сасори вырвалась струя пламени. Сакура закрыла глаза — ей не хватало смелости взглянуть в лицо смерти.

Спустя пол секунды она была жива. Спустя секунду — тоже, а нити оказались перерезаны. Не раздумывая, Сакура перекатилась по земле за небольшой холмик, скрываясь из-под взгляда Сасори. Что-то тёплое уверенно легло в руку, и Сакура второй раз слилась с миром, даже не особенно задумываясь, что в этот раз делает это не с привычной Нони, а с Тай — та просто оказалась ближе.

И только тогда Сакура решила разобраться, что же произошло. Марионетки Сасори продолжали пассивно теснить людей, но теперь в бой вступили и Ино с мужчиной из Конохи. Бледнолицего парня нигде не было видно, а перед Сасори лежало без движения тело Ютаки с обугленной дырой вместо живота — регенерация здесь была бессильна.

Ютака не мог так поступить. Он неплохо относился к Сакуре, но он бы ни за что не умер за неё. За Хиоти — вероятно, за свою бывшую деревню — возможно, но Сакура была для него никем. Но и случайно он на пути огня оказаться не мог. Сакуре хватило одного взгляда на лицо Ино, чтобы всё понять. Оно было таким же, как и всегда, но выглядело чужим и незнакомым. Быть может, дело было в отчаянии, с которым та смотрела или в сурово сомкнутых губах?

Сакура помнила те дни, когда дар Ино ей казался презабавнейшей штукой. С его помощью можно было списывать на экзаменах или шутить над мальчишками. Отец Ино неодобрительно качал головой, но ничего им не говорил, должно быть, и сам считал, когда был ребёнком, что вселяться в чужие тела — весело. Его дочь должна была понять сама, что это ещё и дар выносить смертельные приговоры. Ино уже случалось убивать — она направила удар Сакона против Укона — но то было в бою. Сейчас же она вынесла хладнокровное решение, определила ценность Сакуры выше ценности Ютаки.

Сакура ни за что на свете бы не осудила подругу за своё спасение. Ютаку было жаль, ещё больше было жаль Ино, чья душа разлетелась на осколки в тот момент, когда она убила незнакомца, чтобы не допустить смерти подруги. Эта жертва не должна была стать напрасной — во что бы то ни стало они должны были победить Сасори.

Сасори необходимо было лишить возможности управлять марионетками, хотя бы временно. Приблизиться к нему можно было только вместе с ящеркой, любые дзюцу отпадали. Кинжал и любое другое оружие либо поцарапало бы корпус марионетки, либо, при большой удаче — воткнулось бы в него. Нужно было что-то крупное и тяжёлое.

Сглотнув слюну, чтобы подавить тошноту, Сакура склонилась над телом Ютаки. Она старалась не дышать носом, но и ртом было мерзко вдыхать запах палёного мяса. Помогло то, что она видела трупы не раз, и более того, производила вскрытие под присмотром Кабуто. Но Ютака не был трупом, самое страшное — он ещё дышал. Регенерации не хватало на то, чтобы залечить дыру размером с кулак, но она поддерживала в нём жизнь, несмотря на вываливающиеся внутренности и льющуюся кровь. Улучшенный Геном обернулся проклятием, не давая бывшему шиноби успокоения. Ино обрекла его на мучения, в то время как Сакура… Она могла бы спросить у того позволения, но была уверена, что тот не ответит. К тому же, это мог услышать Сасори. Она успеет возненавидеть себя за это позже.

Был ещё один фокус, которому Сакура научиться до конца не успела. Кабуто считал его слишком опасным, но последнее, о чём думала сейчас Сакура — это риски. Скорость восстановления чакры была достаточно велика, чтобы это ей не повредило.

Должно быть, Сасори очень удивился, когда из ниоткуда на него свалилось тело умирающего, блокируя ему руки и сбивая управление марионетками. Воздух вокруг него вспыхнул, и тут же его окружило четверо клонов. Это были дефектные клоны, хуже тех, что создавал Наруто в Академии, и учитель Ирука точно бы не похвалил Сакуру за такие творения. Но и смысл их был не в том, чтобы быть точными копиями Сакуры, а в том, чтобы заслонить Сасори обзор. Слияние с миром забирало чакру, но не всю, и её остатки Сакура с идеальным контролем чакры потратила с пользой.

Едва ли тело Ютаки способно было задержать Сасори — оно отлетело от него в считанные секунды, но Сасори от неожиданности воспринял его как врага и потратил время на фактически мёртвого врага вместо живых. Клоны — кто без глаз, кто без рук — тоже долго не просуществовали. И всё же на пол минуты Сасори потерял управление марионетками. Люди Ютаки, мужчина из Конохи, Ино — все ударили в один момент, выведя из строя большинство из смертоносных орудий Сасори. Оставалось лишь разобраться с самим Сасори — задача не из лёгких, но, по крайней мере, их больше не атаковали со всех сторон.

Создание клонов отняло последние силы. Тай скользнула по земле в заросли — поминай как звали. Может, и хорошо, что Сакура рухнула на траву как подкошенная, и Сасори принял её за мертвеца, а затем мужчина из Конохи возвёл что-то вроде деревянного кокона, отрезая её от сражения. Но Сакура всего этого уже не видела.