Не проверялось на грамотность 
Пан Тадеуш и Макс устроились на крыше мышелёта и почти одновременно посмотрели на ночное небо, усеянное мириадами серебристых звёзд.
«Ну, вот!» — с нотками удовлетворения в голосе произнёс болтливый волк-оборотень, пододвинув штатив с телескопом к сыну Уишбоунов. — «Теперь можно понаблюдать за многочисленными звёздными системами нашей Вселенной!»
«Невероятно!» — восторженно воскликнул Макс, едва заглянув в телескоп. — «Никогда ещё не видел центр Млечного Пути так близко! Пан Тадеуш, ваш телескоп просто чудо! Потому что, по своим свойствам, он точно такой же, как тот, что расположен на пике потухшего вулкана Мучачос, в знаменитой обсерватории на Канарском острове Пальма! Но только ваш телескоп — маленький, и легко помещается в обычную сумку-шоппер, а тот, что находится в Испании — имеет самое большое зеркало на Земле!»
«Да... Я знаю!» — с гордостью произнёс Ругару. — «И, на данный момент, у моего телескопа нет аналогов. Потому что Влад лично сконструировал его и подарил мне четверть столетия назад...»
Макс не поверил своим ушам. — «ДРАКУЛА?!»
«Да...» — кивнул Ругару, продолжая рассматривать звёздное небо. — «В качестве благодарности за то, что я помог ему найти для его фамильного замка большой концертный орган. А потом... Наши пути разошлись на много лет...»
«Вы с ним поссорились?» — предположил Макс.
Однако пан Тадеуш отрицательно покачал головой. — «Нет... Просто обстоятельства так сложились. Каждый из нас пошёл своей дорогой. И эти дороги, до сегодняшней ночи, ни разу не пересекались... А жаль. Потому что Влад — интересный собеседник. И ещё гениальный изобретатель. Почти такой же как ты...»
«Откуда вы знаете, что я изобретатель?» — удивлённо поинтересовался Макс.
«Твоя мама так сказала», — неожиданно признался болтливый волк-оборотень.
И сразу продолжил разговор. — «Вернее, сначала, она ничего не говорила. Просто, когда ты со своей старшей сестрой и моей будущей дочерью находился в кухонном отсеке мышелёта, я случайно заметил на одном из кресел энциклопедию по космологии. И поинтересовался — откуда она. И тогда пани Эмма призналась, что она — твоя. А потом похвасталась, что твой коэффициент интеллекта примерно такой же, как у Эйнштейна. Поэтому тебе и удалось создать уникальный Мультипортал, который перенёс в наше измерение мою будущую дочь...»
Макс мрачно покосился на пана Тадеуша и грустно вздохнул. — «Это неправда...»
«Что?» — удивлённо воскликнул Ругару. — «Значит, твоя мама солгала, что ты создал Мультипортал?»
«Нет-нет! Насчёт Мультипортала — она не солгала!» — утвердительно заявил сын Уишбоунов. — «Я действительно его создал. А вот насчёт моего коэффициента интеллекта — она ошибается. Он не такой, как у Эйнштейна. Потому что, я абсолютно уверен, что, если бы Эйнштейн сейчас был жив, он бы, в отличие от меня, обязательно нашёл ответы на вопросы, которые уже много лет не дают покоя всем астрофизикам и космологам нашей планеты!»
«А что за вопросы?» — с любопытством поинтересовался пан Тадеуш.
И Макс сразу начал объяснять расстроенным голосом. — «Ну-у... Во-первых, что было ДО ТОГО, как образовалась наша Вселенная? Не могла же она появиться из НИЧЕГО. Потому что из НИЧЕГО — НИЧЕГО не появляется! И хотя у современных космологов и астрофизиков есть множество теорий по поводу возникновения нашей Вселенной — ни одна из этих теорий пока научно не доказана!»
«Возможно...» — согласился с ним Ругару, ловко поймав в свой огромный кулак назойливого комара, который, в этот момент, собирался сесть сыну Уишбоунов на макушку.
А Макс со вздохом продолжил разговор. — «А во-вторых, никто из современных учёных до сих пор не может понять, в какие неизведанные глубины Космоса ведут чёрные дыры, гравитация которых настолько велика, что внутри них перестают действовать известные нам законы физики, а пространство и время — искажаются!»
«Да, это верно...» — кивнул пан Тадеуш, задумчиво глядя на звёзды.
«И, самый главный вопрос», — продолжил разговор Макс, со вздохом обернувшись к своему собеседнику. — «Почему именно число 137 является Великой Вселенской Константой? И почему на основании ИМЕННО ЭТОГО ЧИСЛА происходит обмен энергетической информацией и сигналами между всеми материальными космическими объектами во Вселенной? И почему любая планета или другой космический объект — обречён на разрушение, если его энергетический код не содержит число 137?»
«А если бы число 137 изначально было на 4 процента больше, то производство углерода внутри звёзд — было бы невозможным», — неожиданно вставил свою реплику в его монолог Ругару, продолжая смотреть на ночное небо. — «А если бы это число было всего на 0,1 процента больше — внутри звёзд не смогли бы протекать процессы термоядерного синтеза...»
«Вот именно...» — мрачно вздохнул Макс, сердито пнув задней лапой подгнившую ветку, которая лежала на крыше мышелёта в дюйме от него. — «Не смогли бы! И ни одна из моих попыток разгадать загадку числа 137 — не увенчалась успехом!»
А пан Тадеуш улыбнулся, и снова обернулся к нему. — «Ну-у, в таком случае, чтобы тебя утешить, я отвечу тебе на эти вопросы... Несмотря на то, что я не астрофизик, и не космолог, а обычный повар-охотник, увлекающийся астрологией...»
Макс не поверил своим ушам. — «ВЫ ОТВЕТИТЕ МНЕ НА ЭТИ ВОПРОСЫ?!»
«Да...» — кивнул пан Тадеуш, снова взглянув на ночное небо. — «И начну, пожалуй, с того, что находилось в космическом пространстве до появления нашей Вселенной...»
«И что же?» — оживлённо поинтересовался Макс.
«Ну-у... Попытаюсь объяснить на примитивном примере», — ответил Ругару. И сразу задал сыну Уишбоунов вопрос. — «Ты ведь в курсе, что абсолютно все дети, вне зависимости от своего желания, наследуют гены своих родителей?»
«Да», — кивнул Макс. — «И именно гены влияют на наши индивидуальные особенности — и умственные, и физические. Потому что они содержатся в ядре каждой клетки нашего организма!»
«Вот именно», — подтвердил его слова Ругару. — «Поэтому, я могу с уверенностью сказать, что древнее космическое пространство, ставшее МАТЕРЬЮ для нашей Вселенной, изначально походило на свою так называемую ДОЧЬ. А вовсе не на маленькую энергетическую точку, которая, как утверждают современные учёные, якобы висела в бескрайнем НИЧЕГО и имела огромную температуру и огромную плотность. А потом, по неизвестным причинам, стремительно расширилась в разные стороны, подобно надувающемуся воздушному шару».
«Но несмотря на то, что такая теория имеет много противоречий, современные учёные всё-таки взяли её за основу», — продолжил его монолог Макс. — «А стремительное расширение этой маленькой энергетической точки — стали называть Большим Взрывом, в результате которого образовалась наша Вселенная. И, хотя я тоже являюсь сторонником теории Большого Взрыва, я всё равно не согласен с современными учёными по поводу того, что наша Вселенная образовалась из маленькой энергетической точки, висевшей в бескрайнем НИЧЕГО. Скорее всего, эта маленькая энергетическая точка находилась в том древнем космическом пространстве, о котором вы упомянули. Вот только... Я никак не могу понять... КАК ИМЕННО она там появилась?»
«Очень просто, Макс», — ответил пан Тадеуш. — «Дело в том, что в древнем космическом пространстве, представляющим собой бесконечную Тёмную Материю, находилось бесчисленное количество элементарных частиц Тёмной Энергии, хаотично блуждающих по просторам Космоса и невидимых человеческому глазу. И эти древние элементарные частицы, ещё до появления самого понятия времени и каких-либо законов физики, вступали друг с другом в разные реакции и трансформировались в абсолютно новые частицы, пока, однажды, не образовали собой сверхмощный энергетический сгусток — своеобразную космическую бомбу, которая заставила всё пространство вокруг себя стремительно расширяться в разные стороны, подобно надувающемуся воздушному шару. И именно так произошёл Большой Взрыв, о котором говорят современные учёные. А не в результате внезапного расширения маленькой энергетической точки, состоящей из неизвестного вещества и одиноко висящей в бескрайнем НИЧЕГО. Потому что, как ты справедливо заметил — из НИЧЕГО-ничего не появляется».
«Да... Вы правы...» — согласился с ним Макс.
А потом со вздохом добавил. — «Но, если честно, я с самого начала предполагал подобный сценарий развития нашей Вселенной...»
И снова обернулся к Ругару. — «А что касается чёрных дыр?»
«А что касается чёрных дыр», — хитро улыбнулся Ругару. — «Так они и НЕ ДЫРЫ ВОВСЕ, несмотря на утверждения астрофизиков, которые когда-то полагали, что истинный цвет нашей Вселенной — мятно-зелёный, а после повторного исследования — неожиданно изменили свою точку зрения. И теперь говорят, что истинный цвет нашей Вселенной — бледно-бежевый...»
Глаза Макса округлились от удивления. — «А РАЗВЕ ОНИ НЕ ПРАВЫ?! Ведь я же лично читал об этом исследовании в интернете! И там подробно написано, что астрофизики долгое время изучали цвета, которые распространяют двести тысяч галактик. А потом, с помощью компьютерной программы, усреднили эти цвета. И, таким образом, получили светло-бежевый оттенок!»
«Да. Всё верно», — согласился с ним Ругару. — «Светло-бежевый оттенок они получили».
И сразу добавил серьёзным голосом. — «Однако наша Вселенная состоит не только из галактик. В ней существуют мириады других объектов, ещё не открытых нашими учёными. И эти объекты не входят в состав никаких галактик. Но, тем не менее, они излучают свой собственный свет. А свет этих объектов не учитывался при исследовании. Поэтому, как ни прискорбно об этом говорить, но светло-бежевый оттенок, полученный нашими учёными, является лишь усреднённым светом многочисленных ГАЛАКТИК. Но не ИСТИННЫМ ЦВЕТОМ нашей Вселенной...»
«А какой же тогда истинный цвет у нашей Вселенной?!» — обескураженно поинтересовался сын Уишбоунов.
«О! Он весьма разнообразный, Макс», — ответил пан Тадеуш. — «И, знаешь, почему? Потому что каждое живое существо в нашем Мироздании видит Вселенную с учётом особенностей своего зрения, дарованного этому существу от рождения. И обычный человек никогда не сможет увидеть нашу Вселенную точно так же, как, например, её видит муха, пчела, собака, или представители других планет. Но, как профессиональный астролог и маг — открою секрет: сам космос — чёрный. Да! Непроглядно чёрный, словно огромный войд в созвездии Волопаса, диаметром 330 миллионов световых лет. А учитывая тот факт, что с момента рождения нашей Вселенной, по астрономическим меркам, конечно, прошло совсем немного времени, чтобы гравитационные силы очистили такое гигантское место от всех космических объектов, я предполагаю, что именно так выглядело древнее космическое пространство, в котором однажды произошёл Большой Взрыв. А все остальные объекты нашей Вселенной — имеют свои собственные, уникальные цвета. И эти цвета абсолютно не стоило смешивать воедино с помощью компьютерной программы, ради получения невзрачной бледно-бежевой субстанции. А потом делать из этой субстанции сенсацию и называть её истинным цветом нашей Вселенной!»
«Знаете, а вы правы», — снова согласился Макс с его философскими рассуждениями, взглянув на ночное небо. — «Потому что попытка получить с помощью компьютерной программы средний цвет нашей Вселенной, это почти то же самое, что пытаться смоделировать с помощью той же компьютерной программы средний цвет нашей планеты. А именно — смешать воедино все цвета живой и неживой природы, и выявить некий оттенок, который вряд ли будет красивым...»
«И он точно не будет ИСТИННЫМ ЦВЕТОМ нашей планеты!» — добавил Ругару.
И в этот момент, Макс случайно задел футляр из крокодиловой кожи, который лежал на полочке для аксессуаров, прикреплённой к треноге телескопа.
И этот футляр шлёпнулся рядом с телескопом и открылся.
И из него выпала восьмиугольная красная линза, похожая на рубин, размером с крупный апельсин.
И в края этой линзы были встроены какие-то микросхемы.
И эта линза слегка мерцала в ночи, что свидетельствовало о том, что её сконструировали с помощью мощной магии.
«УПС...» — виновато произнёс сын Уишбоунов, глядя на странную линзу.
«Ничего страшного», — успокоил его пан Тадеуш. — «Эта линза настолько ударопрочная, что по ней может бульдозер проехать, не оставив на её поверхности ни единой царапины!»
«А что это за линза?» — с любопытством поинтересовался Макс.
«Магическое изобретение Влада в качестве дополнения к моему телескопу», — признался Ругару, подняв странную линзу и вставив её в объектив телескопа. — «Она называется Взгляд Бессмертного Вампира...»
«Взгляд Бессмертного Вампира?» — в недоумении переспросил Макс.
«Именно так...» — кивнул Ругару.
И сразу продолжил разговор. — «Ты ведь, наверное, слышал, что бессмертные вампиры видят всё живое и неживое именно таким, какое оно есть на самом деле, даже если на это живое и неживое наложены колдовские чары?»
«Да», — ответил Макс.
«Так вот», — продолжил разговор пан Тадеуш. — «Все космические объекты — не являются исключением из этого правила».
«Что вы имеете в виду?» — не понял его Макс.
«То, что в нашей Вселенной есть много такого, чего глаз обычного человека увидеть не способен», — ответил Ругару. — «Например, так называемые чёрные дыры. Никто из обычных людей не видит их, даже в самые мощные современные телескопы, пока они не начинают поглощать звёзды и другие космические объекты. А бессмертный вампир, в виду особенностей своего зрения, видит чёрные дыры очень чётко, даже в самый дешёвый любительский телескоп. И не просто видит. А может просканировать своим уникальным взглядом всё внутреннее строение чёрных дыр. И без кропотливых математических расчётов понять, как они устроены».
«КРУТО...» — восхищённо прошептал Макс, покосившись на пробоину в крыше мышелёта, под которой находился большой диван со спящим на нём Дракулой.
«Согласен», — кивнул Ругару.
И снова продолжил разговор. — «И, незадолго до того, как подарить мне этот телескоп, Влад обмолвился, что хочет создать такую магическую линзу, в которую любые живые существа, населяющее нашу планету, смогли бы увидеть космос его глазами. И, спустя три месяца, ему это удалось...»
«С ума сойти!» — обескураженно воскликнул сын Уишбоунов, восхищённо разглядывая красный объектив телескопа. — «Значит... Через эту магическую линзу можно увидеть ЧЁРНУЮ ДЫРУ?!»
«Не только её», — с гордостью признался пан Тадеуш. — «Но и КАЖДУЮ ЭЛЕМЕНТАРНУЮ ЧАСТИЦУ, блуждающую в космическом пространстве!»
«Невероятно!» — прошептал Макс.
И сразу обратился к Ругару умоляющим голосом. — «А можно мне ПРЯМО СЕЙЧАС посмотреть через эту магическую линзу на какую-нибудь чёрную дыру, втягивающую в себя материю?»
«Конечно!» — кивнул пан Тадеуш, быстро нажав несколько сенсорных кнопок на корпусе телескопа.
А потом заглянул в окуляр и слегка отодвинулся в сторону. — «Вот, например... Сверхмассивная чёрная дыра с порядковым номером J1144, расположенная в созвездии Центавра. Её масса — три миллиарда Солнц. И каждую секунду она поглощает кусок вещества, размером с нашу планету...»
Сын Уишбоунов поспешно заглянул в окуляр телескопа и продолжил разговор восторженным голосом. — «КРУТО! И, знаете, вы были правы! Она действительно НЕ ДЫРА! А плотный энергетический сгусток шарообразной формы, непрерывно вращающийся с колоссальной скоростью и полностью состоящий из нейтронов! И этот энергетический сгусток настолько сильно искажает вокруг себя пространство и время, что, создаётся впечатление, что он находится в центре горловины огромных песочных часов, похожих на символ бесконечности. И глубина каждой чаши этих огромных песочных часов — составляет миллиарды земных лет! А шарообразный энергетический сгусток притягивает к себе космические объекты, словно сверхмощный магнит! И эти космические объекты, подлетая к верхней чаше песочных часов J1144, вытягиваются, подобно спагетти, и, разрываясь на мельчайшие частицы, образуют вокруг верхней горловины этой чаши светящийся аккреционный диск, стремительно вращающийся и состоящий из пыли, газа и плазмы, нагретых до температуры в миллионы градусов! И частицы этого диска, взаимодействуя с мощнейшим гравитационным полем J1144, образуют джеты — яркие светящиеся струи, которые устремляются в космос на миллиарды километров! А потом всё вещество, которое находится в аккреционном диске, неизбежно падает на шарообразный нейтронный сгусток! И этот сгусток вытягивает из этого вещества ТОЛЬКО НЕЙТРОНЫ! И, благодаря им, наращивает свою массу! А всё остальное вещество, превращённое в космическую пыль, этот шарообразный нейтронный сгусток пропускает сквозь себя, словно через гигантскую электрическую мясорубку, и отправляет в нижнюю чашу песочных часов J1144! А оттуда — в ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ ДАЛЬНЮЮ ЧАСТЬ КОСМИЧЕСКОГО ПРОСТРАНСТВА! И это вещество начинает постепенно преобразовываться там в точные копии тех космических объектов, которые поглотила J1144! Но эти объекты уже никогда не смогут вернуться обратно через нижнюю чашу её песочных часов! Потому что нижняя чаша песочных часов J1144 — является так называемой белой дырой — тем самым космическим объектом, в который НИЧЕГО НЕ МОЖЕТ ПОПАСТЬ!»
«Верно», — кивнул Ругару, разглядывая звёздное небо. — «Однако, в той части Космического Пространства, в котором располагается нижняя часть песочных часов J1144, тоже существуют так называемые чёрные дыры. И если космические объекты, поглощённые J1144, случайно попадут в них — у этих объектов вполне есть шанс снова вернуться обратно. Однако этот процесс ОЧЕНЬ МЕДЛЕННЫЙ. И занимает миллионы земных лет...»
«Это просто ПОТРЯСАЮЩЕ!» — восторженно воскликнул Макс.
«Я знаю», — согласился с ним пан Тадеуш. — «И кстати, именно таким способом так называемые чёрные дыры регулируют количество звёзд в Космическом Пространстве. А вот если так называемая чёрная дыра не будет поглощать никакие космические объекты, то, через определённое время, она неизбежно растратит свою энергию из-за стремительного вращения. И, в конечном итоге, исчезнет».
«Или, как говорил Стивен Хокинг — испарится...» — вздохнул Макс.
«Да», — согласился с ним Ругару.
И сразу добавил серьёзным голосом. — «А теперь, что касается ЧИСЛА 137...»
«Я слушаю...» — почти шёпотом произнёс сын Уишбоунов, обернувшись к нему.
«Но перед тем, как я начну тебе это объяснять», — продолжил разговор пан Тадеуш. — «Ответь на такой вопрос: по последствиям, которые обычно оставляет после себя взорвавшаяся бомба, можно определить её мощность, а также материал, из которого она сделана, и, самое главное, её так называемую НАЧИНКУ, которая стала причиной взрыва?»
«Ну, конечно!» — кивнул Макс. — «Любой физик-ядерщик легко справится с этой задачей. И, полагаю, даже у меня есть необходимые знания, чтобы это осуществить!»
«Не сомневаюсь», — усмехнулся Ругару.
И снова продолжил разговор. — «Так вот, число 137 — это МОЩНОСТЬ той своеобразной космической бомбы, когда-то подарившей жизнь нашей Вселенной. Вот только в чём именно измеряется эта колоссальная мощность — трудно сказать. Потому что вещество, которое находилось в той древней космической бомбе, образовалось по никому не известному сценарию, противоречащему всем нынешним законам физики. Но, тем не менее, энергия этого вещества заставила всё пространство вокруг себя стремительно расширяться, подобно надувающемуся воздушному шару. Поэтому расширение нашей Вселенной — это ни что иное, как своеобразная взрывная волна. Огромнейшая взрывная волна длиной в 13,7 миллиардов лет. И внутри этой волны по-прежнему происходят своеобразные термоядерные реакции. А именно: образуются туманности, звёзды, галактики и так называемые чёрные дыры. И абсолютно в каждой элементарной частице, из которых они состоят — хранится ПАМЯТЬ о мощности той древней космической бомбы, когда-то подарившей жизнь нашей Вселенной. И планета Земля, которая является частью космического пространства — не исключение. Вот почему число 137 является Великой Вселенской Константой. А на нашей планете даже молекула хлорофилла имеет 137 атомов...»
«Невероятно...» — обескуражено прошептал Макс.
А пан Тадеуш снова продолжил. — «Однако процесс расширения нашей Вселенной не будет продолжаться вечно. Потому что, как ты сам знаешь, своеобразная взрывная волна, возрастом 13,7 миллиардов лет, постепенно остывает, по мере своего продвижения в бескрайние глубины Космоса. А это значит, что однажды, все термоядерные реакции, которые происходят в этой взрывной волне, начнут прекращаться...»
«То есть, постепенно исчезнут планеты, звёзды, галактики и так называемые чёрные дыры...» — сделал вывод Макс, со вздохом взглянув на ночное небо.
«Именно так...» — кивнул пан Тадеуш. — «И, в конечном итоге, на бескрайних просторах нашего Космоса останутся только бесчисленные элементарные частицы, которые снова начнут вступать друг с другом в разные реакции: объединяться между собой, распадаться, трансформироваться в новые частицы. И, по прошествии определённого времени, опять образуют плотный энергетический сгусток колоссальной мощности, который станет новой космической бомбой, заставившей пространство и время вокруг себя раздуваться, подобно воздушному шару. И тогда, в бескрайних просторах нашего Космоса, появится абсолютно новая Вселенная. Вот только мощность новой космической бомбы, которая поспособствует её зарождению, не обязательно будет 137... Может, 731... Назови любое известное тебе число, которое сейчас придёт тебе в голову. И ты не ошибёшься. Потому что, после очередного Большого Взрыва, абсолютно у каждого из известных тебе чисел — есть шанс стать новой Вселенской Константой, на основании которой будет происходить обмен энергетической информацией и сигналами между всеми материальными космическими объектами во Вселенной».
«И, спустя несколько миллиардов лет», — весёлым голосом продолжил его монолог Макс. — «На новой планете, образовавшейся на месте нашей Земли в результате очередного Большого Взрыва, какой-нибудь будущий учёный задаст вопрос своему знакомому бессмертному оборотню о том, почему, например, именно число 731 является незыблемой Вселенской Константой! И бессмертный оборотень обязательно ответит ему на этот вопрос. И подробно расскажет ему всё то, что вы сейчас рассказали мне!»
«Лично у меня нет сомнений на этот счёт...» — улыбнулся пан Тадеуш.
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу