Шах и Мат. Том 1. Песнь, что еще не окончена (гет)

Пару дней спустя север Англии погрузился в непроглядный смог. Зимнее солнце едва пробивалось сквозь плотную пелену дыма. Всюду царил сущий ад: обугленные остовы домов, почерневшие стволы деревьев и трупы. Ветер нес едкий запах гари, смешанный с зимней свежестью, на многие мили вперед.

Ингигерда мчалась к очередной деревушке. Сердце ее билось в унисон с галопом Слейпнира. Дыхание зверя вырывалось белыми клубами, копыта взбивали снежную пыль, оставляя за собой цепочку следов.

На взгорке внезапно возникли вооруженные фигуры. Лица воинов, обветренные и закаленные в битвах, выражали непреклонную решимость.

— Стой! — грянул голос старшего из мужиков, когда Ингигерда приблизилась на выстрел лука.

Она натянула поводья. Слейпнир остановился, фыркнул, тряхнув гривой. Глаза девы, холодные и пронзительные, встретились с твердым взором старшего.

Он вышел вперед, выставив меч пред собою.

— Ты не пройдешь дальше!

— Я пощажу вас и вашу землю, — изрекла Ингигерда. — Но только если признаете владыку вашего — Вильгельма!

Мужи, быть может, и расслышали ее речь, но злоба, охватившая их, не дала внять словам — они рванулись к ней, чтобы свершить расправу.

Завязалась сеча. Поначалу Ингигерда ловко отбивала натиски: клинок звенел, встречая удары. Конь под нею переступал. Вскоре Инги перешла в наступление. Меч, описав дугу, обрушился на руку первого воина, что в сей миг направил оружие против нее. Конечность отлетела прочь. Раздался душераздирающий вопль. Мужик осел в снег, зажимая обрубок, из которого толчками била багровая струя. Второй, узрев муку товарища, кинулся к коню, занося вилы для удара в бок. Но Ингигерда отвела скакуна в сторону и клинок ее вонзился в грудь недруга. Враг замер, глаза его расширились, а затем он с глухим стуком пал лицом в снег. Третий воин, увидев сие, на несколько секунд оцепенел. Этого времени хватило: Ингигерда дернула поводья, подвела коня вплотную. Меч хлестнул по боку врага — тот захрипел и рухнул. Остальные же, устрашенные, отступили, истово крестясь и бормоча молитвы, осознавая, что губит их не кто иной, как юная девица.

— Ведьма… — бросил кто-то.

Ингигерда смотрела вслед убегающим. Дыхание ее вырывалось белыми клубами, тая в воздухе. Снег вокруг нее, ее одежда, лицо и руки, шерсть коня — все окрасилось алой кровью.

Она перевела взгляд на первые дома поселения и увидела, как Ролло предает огню лачуги.

Собралась направить коня вперед, но взор ее встретил его…

— Вильгельм.

Король восседал на белоснежном жеребце недвижимо на холме. Смог клубился вокруг, размывая очертания, но не мог скрыть холодного блеска его взгляда. Пронзительные глаза его впились в нее. Воздух меж ними будто сгустился.

Вильгельм отдал повеление слугам, и, судя по тому, что к Ингигерде устремился лишь он сам, было ясно: приказано не сопровождать его.

Инги наблюдала за приближающейся фигурой. Ветер трепал ее власы.

Вильгельм удержал коня в нескольких шагах от нее.

— Ты преступила черту, дева, — возгласил он, глас его был ровен, пугающе безмятежен. — Не понимаю, кто ты воистину: враг ли мне иль союзник? Сперва возвестила меня о Цефее — не поверил. Но ты и впрямь спасла меня, пусть и не от него. Свидетели тому есть… Кабы не вопль твой, как глаголют они, лучник бы не миновал цели… Ныне же предаешь пламени земли мои!

— Устала я повторять тебе, Вильгельм! Я — твое знамение! И не со злым умыслом испепеляю земли твои. Я возвращаю их тебе, дабы властвовал ты над ними.

— Властвовал?! Над чем?! Над пеплом?! — в гласе короля прорвалась ярость.

— Вильгельм! Неужто не зришь в том верного стратегического хода?

Вильгельм неспешно извлек меч из ножен. Сталь блеснула в тусклом зимнем свете.

— Довольно слов, Ингигерда. Ты ответишь за содеянное.

Она ответствовала ему легкой, насмешливой улыбкой, персты ее крепче сомкнулись на рукояти меча.

— Желаешь сечи?! Да будет так! Коли такова твоя благодарность!

Первый удар — меч Вильгельма рухнул сверху. Ингигерда парировала: клинок ее встретил сталь с пронзительным скрежетом. Конь под нею резко метнулся в сторону, уводя хозяйку от следующего удара, уже настигавшего ее. Не мешкая, Ингигерда ответила: метнула клинок, целя в плечо короля. Но Вильгельм ловко уклонился — и острие лишь вспороло воздух. Вслед грянул размашистый, неистовый удар — Инги инстинктивно припала к шее коня — сталь пронеслась над ее головой с леденящим свистом. Королю не удалось отсечь главу противника. Конь Вильгельма ринулся вперед, яко таран. Скакун Ингигерды, не выдержав напора, отступил на несколько шагов, громко всхрапнув. Воздев меч, Ингигерда замахнулась клинком — и сталь встретилась со сталью Вильгельма. На миг лезвия замерли, прижатые друг к другу, и в сей краткой паузе стало видно, как дрожат от напряжения руки обоих воинов. Резко натянув поводья, Ингигерда направила Слейпнира влево. Во мгновение ока ее меч описал дугу, устремившись к боку Вильгельма. Король едва успел отпрянуть: только кончик клинка задел край доспеха, породив металлический скрежет, от коего заныли зубы. Разъяренный, Вильгельм издал рык. Развернув жеребца, он обрушил тяжкий удар. Ингигерда вскинула меч, сжимая рукоять обеими руками. Встретив натиск, она резко вздернула клинок вверх, отводя угрозу. Их лошади столкнулись грудью и грозно заржали, словно разделяя ярость хозяев. В следующий миг лезвие Вильгельма достигло незащищенного бока Ингигерды. Она вздрогнула, отвела коня чуть назад и опустила взор: ткань уже пропиталась алым.

Поравнявшись с королем, Ингигерда перевернула меч острием к себе и с силою ударила рукоятью в челюсть Вильгельма. Тот отшатнулся. Сплюнул кровь и отер рассеченную губу тыльной стороной ладони.

— Ты обезумела?! — возгремел голос Вильгельма.

И тут послышались горестные возгласы:

— Милорд! О, милорд, помилуй нас!

Людская толпа , сгущаясь, приближалась. Они повергались на колени и смиренно ползком продвигались к королю.

— Король! Да здравствует король Вильгельм!

— Помилуйте, милорд! Как же нам снести зиму, милорд?! Пощадите народ свой!

Вильгельм, тяжело дыша и хмуря чело, взирал на смятенный люд.

Ингигерда, ухватившись за бок, сурово вперила взор в лицо Вильгельма.

— Север преклонился пред своим королем! — возгласила Инги.

* * *

В одном из залов замка, где воздух был пропитан ароматом целебных отваров, на стуле сидела Ингигерда. Она прикрывалась собственной одеждой, которую пришлось снять, дабы слуги обработали рану.

Король стоял к ней спиной.

— Не ведомо мне было о речах твоих… Гонец донес лишь весть о том, что селения севера объяты пламенем. И сие — дело твоих рук.

— Или, быть может, вы просто не желали внимать донесению? Услышали только то, что хотели, — молвила Инги в ответ.

Вильгельм обернулся, но, заметив ее обнаженные плечи, тотчас отвел взгляд и отступил в сторону — приличия требовали дистанции.

— Нет же, — произнес Вильгельм. — Воистину никто не сообщал мне о твоих словах. Должно быть, тогда, когда гонец принес весть о тебе, люди еще не прониклись твоими фразами… И разносили лишь молву о том, что ты предаешь земли огню.

Он резко устремил взор на слуг. Те замерли, уловив пристальный взгляд владыки.

— Думал я, что вознамерилась ты предать меня, — произнес король. В уме его зрели слова правдоподобной лжи, дабы не уронить чести пред челядью: будто сам он приказал Ингигерде усмирить неугомонный люд. — И ныне Нортумбрия объята огнем не по повелению моему.

Инги прищурилась, в глазах ее читалось недоумение, но быстро отразилось и понимание.

— Нет, мой король. Как могла я?

Вильгельм вскинул длань — краткий, властный жест, не требующий словесных изъяснений. Слуги склонились в почтительном поклоне, а затем удалились.

— Благодарствую… — наконец изрек Вильгельм, по‑прежнему не смея устремить очи на нее. — И за то, что ныне поддержала в беседе, и за… север Англии.

Ингигерда слегка улыбнулась и поспешно облачилась в тунику.

— Признаешь, что в тот час я была права, укоряя тебя в наивности?

Вильгельм нахмурил чело, и тень раздражения пробежала по лицу его, но спустя миг взор смягчился.

— Признаю…

— А как быть с тем, что я — лишь дева, не способная к ратному делу?

— Ты сражаешься… недурно.

— Недурно?

— Ладно уж! Как истинная воительница!

Уголок уст ее дрогнул.

— То‑то же! Каковы же будут действия твои далее?

— Уж не вознамерилась ли ты вновь поучать меня? — в голосе его скользнула легкая усмешка.

— Не поучать… Но направлять тебя на путь к величию.

Вильгельм ступил к узкому окну, и взор его обратился вдаль, к морским просторам.

— Заключу договор с данами… Ныне им нечего есть благодаря тебе. А зима не дает отплыть. Стану снабжать их снедью взамен на обещание отбыть весною.

Ингигерда пристально глядела на короля. Он ощутил сие.

— Ингигерда, не взирай на меня столь строго. Датчане превосходят меня силою на море — флота могучего у меня нет. С суши им не нанесу вреда, а ежели оскорблю их, не оказав помощи, — воротятся домой, соберут войско еще больше и выступят против меня. Нужно ли мне то?

— Ладно, согласна. Но поставь дозорных, дабы не допускали их на сушу. Ибо тут могут они соединиться с Эдгаром.

Вильгельм обернулся, и в очах его мелькнуло одобрение.

— Разумно.

— А что скажешь о самом Эдгаре? Не забыл ли, что подле него стоит главный недруг твой — Цефей?

— Инги… Ты снова о колдовстве? Открой истину: чего добиваешься сим?

— Вильгельм, я на полном серьезе. Как тебя уверить в том, что тебя могут умертвить магией?

Вильгельм потер переносицу.

— Ладно… Ладно, допустим. Уж не намекаешь ли ты, дабы я обратил меч на Шотландию и взял тебя в соратницы?

— А почто бы и нет?

Вильгельм рассмеялся — коротко.

— Нет, не стану я гнать вояк в те дебри непроходимые и развязывать брань с Малькольмом ради того, чтобы изловить мальчишку. Шотландцы знают там каждый камень, каждую тропу. Мы же будем словно слепые щенята. Верная то погибель.

— А если поступить, как даны? — восстала Ингигерда и ступила к Вильгельму. — Собери всех, кого возможешь. Подойди к границе, и да устрашит сие шотландского короля. Он будет вынужден лично предстать пред тобою, дабы молить о перемирии.

На миг в сердце ее вновь начало пробуждаться чувство, ведь она истинно тосковала по нему все это время, но Ингигерда одернула себя.

— А я потребую взамен Эдгара? Я размышлял об этом. Но сей план не гарантирует, что Малькольм придет…

— Он придет, — уверенно сказала Инги.

Сделав паузу, Вильгельм продолжил:

— Мне кажется, что ты намекаешь: шотландский король станет приманкою. Пока мы будем беседовать с ним, Цефей затаится и лишит меня жизни...

— Верно, Вильгельм, — вторглась в его речь Инги. — Но у тебя есть защита. Я.

— Инги… — начал он.

— Да? — не отводила она взора. Втайне, даже себе не признаваясь, она упивалась этим моментом близости.

— Ладно… Допустим, — повторил Вильгельм, стараясь хотя бы на миг поверить ей. — Чего хочешь ты за помощь сию? И за то, что уже свершила?

«Наконец‑то задал ты сей вопрос…» — пронеслось в мыслях ее.

— Трон.

Глаза Вильгельма расширились от изумления.

— Что?! — вырвалось у него.

— Трон Шотландии… — повторила она.

«Вспомни, Вильгельм… Я исчезну… Сие лишь подношение Богам».

— Ты желаешь, дабы я убил Малькольма? — вопросил Вильгельм.

— К чему столь суровая мера? Народ не примет меня тогда. Скажи, есть ли у него дети?

— Есть, — Вильгельм нахмурился.

— Сын имеется, коий наследует престол?

Вильгельм кивнул.

— Может вступить в брак?

— Да-а… — изрек Вильгельм, постигая, куда ведет речь ее.

— Отлично. Я займусь Цефеем. А ты устрой так, чтобы Малькольм согласился на брак его сына со мною. А далее все разрешимо.

— Ты слишком много просишь...

— Страшишься усадить колдунью на трон близ своих владений? — усмехнулась Ингигерда.

Вильгельм промолчал. В сознании его пронеслись воспоминания: подношение Арманду и внезапное исчезновение того… А после задумался он об ином: не предостерегает ли его Ингигерда, как знамение, что Малькольм в грядущем станет препоной его владычеству? И надлежит заранее устранить угрозу сию... А вскоре вернулся к мысли: не исключено, что девица сия лишь искусно играет с ним.

— Так ты чтишь Богов за то, что они предупреждают тебя? — словно в подтвержденье его дум, изрекла Ингигерда.

— Хорошо… — наконец произнес Вильгельм.

Ингигерда улыбнулась.

— Я еще не завершил речь, — Вильгельм замолчал на несколько секунд. — Я поговорю с Малькольмом о пунктах мирного договора и возьму передышку, дабы все обдумать. От тебя жду доказательств: приведи мне сего Цефея. Пусть явит, что воистину владеет колдовством. И только тогда предъявлю Малькольму твои условия.

— Да будет так, — склонила голову Инги.