Дом Луны и Солнца (джен)

Белая раковина с голубым горлышком по-прежнему хранила его голос. Чуть хриплый, низкий и медленный, он звучал так же отчетливо…

«Если ты слышишь меня, значит, мы — братья. Луна и солнце да всегда освещают твой путь. Да обойдет тебя тьма. Возможно, я не увижу новый день и вернусь к Источнику еще до того, как взойдет солнце. Вверяю тебе свою тайну, о мой неведомый брат. И прошу тебя лишь об одном: вспомни в своих молитвах бедного брата Лиорна и сохрани то, что нашел внутри раковины. Поверь слову того, который стоит на пороге вечности: сокровища дороже и важнее я не знаю. Если вечный Мастер сочтет необходимым, ты однажды узнаешь правду и прочитаешь эту рукопись полностью. Если нет, ты встретишь того, кто понесет эту ношу дальше. А до того дня сохрани в полной тайне и сбереги то, что нашел. И да поможет тебе Мастер».

Кусочек пергамента, который я обнаружил внутри раковины и несколько месяцев хранил в толстой книге сказок, теперь почти распрямился, только краешки по-прежнему немного скручивались. Выцветшие чернила все равно были довольно отчетливыми, однако извлечь хоть какой-то смысл из этого обрывка было невозможно. Почему Лиорн так настаивал на том, чтобы сберечь, сохранить этот фрагмент? Я порылся в коробке, в которой хранил разный хлам, пытаясь найти какой-нибудь надежный футляр для бесценного сокровища. Ничего подходящего. Еще несколько минут я просто сидел, а мысли сталкивались в голове подобно разноцветным шарикам. И тут перед глазами вдруг возник рисунок в рамке с лиловой лентой, который я видел днем у Сиппов. И меня озарило. Завтра же вставлю в рамку какую-нибудь красивую картинку, а под нее, сзади спрячу этот кусочек пергамента. Никто не догадается!..

Мне ужасно хотелось обсудить свои открытия с матушкой Маррой. Это странно, но она ни разу не спросила, что именно говорит голос в найденной мной раковине. Почему-то до сих пор я упорно сохранял в тайне все, что услышал, а теперь изнывал от нетерпения. Однако утром нужно было в школу, а после уроков — забежать домой перекусить и переодеться. А уже потом — снова по делам. И только после этого я мог со спокойной совестью навестить Марру.

В школе было нечто необычное — куда-то подевалась Мегера, и вместо нее уроки словесного корпуса вела директор Мархози. Вся школа строила догадки и предположения, ведь до этого не было ни одного дня, чтобы Мегера подхватила хотя бы насморк. Она никогда не болела. Казалось, что эта высокая худая женщина выкована из стали. И вдруг… Все были заинтригованы. Но от мыслей о Мегере меня отвлек Лоркус. На большой перемене, когда мы покончили с бутербродами, он, смущаясь, вдруг протянул мне какие-то листки.

— Это… Мама попросила отдать тебе, — проговорил он, краснея.

Я развернул бумагу — там был небольшой рисунок, чуть меньше тетрадной странички. Светловолосый мальчик в голубой длинной рубахе стоял наверху башни, а над его головой были огромные шестеренки башенных часов. В одном углу было нарисовано солнце, а в другом — лунный серп.

— Это Айра рисовала, — тихо заметил Лоркус. — Когда я рассказал ей о Трех огнях и про твое задание. Когда ты ушел вчера, мама спохватилась, что забыла. И велела отдать тебе сегодня. Ну… В общем, на память.

Я застыл, тщетно пытаясь найти какие-то слова. Это было как раз то, что нужно для моего тайника…

— Спасибо, — наконец хрипло выговорил я. — Вот здорово… Она все-таки здорово рисовала. Красиво получилось.

— Ага… Пусть теперь у тебя будет.

— После школы куплю красивую рамку, — сказал я, подняв глаза на друга.

Лори взволнованно вздохнул и слабо улыбнулся. Он что-то хотел сказать, но так и не решился. Однако, во взгляде читалась благодарность и облегчение.

Я спрятал подарок в сумку и, чтобы отвлечь Лоркуса от печальных мыслей об умершей сестре, перевел разговор на таинственное исчезновение Мегеры. И остаток перемены мы обсуждали самые разнообразные слухи, которые гуляли по школе с самого утра.

После уроков я помчался домой. Пообедав, я вытащил из сарая старенький велосипед, решив, что так будет быстрее. С удовольствием оседлав своего железного коня, я буквально за час расправился со всеми неотложными делами, и наконец примчался к дому матушки Марры. Однако, к своему изумлению, обнаружил лишь запертую дверь. Матушки не было дома. Это было необычно. В ожидании я покрутился по окрестным улочкам, думая, что она ненадолго отошла и скоро вернется. Однако, время шло, а Марра все не возвращалась. Немного расстроившись, я вернулся домой. Собрал свой тайник для сокровища — никто бы не догадался, что реликвия 400-летней давности может быть спрятана за обычным детским рисунком… Остаток вечера я потратил на свой доклад, в котором решил использовать книжку, которую мне дала тетушка Флира. Текст нужно было дополнить и переделать. Именно в тот день я наконец понял, как нужно поступить и что именно написать. Поэтому работа быстро продвигалась к завершению.

На следующий день я решил, что снова после школы поеду к матушке Марре, а потом буду заниматься с Лори.

Я толкнул знакомую калитку и, с радостью обнаружив, что она не заперта, вошел. Матушка действительно была дома. Но она была не одна — у нее на руках я увидел крохотного младенца, завернутого в одеяло.

— Здравствуй, Ритти, — чуть устало улыбнулась матушка. — Хорошо, что ты пришел. Голодный наверное, как всегда? Погоди минутку…

Она положила на диван спеленутый кулёк и, убедившись, что малыш крепко спит, прошла на кухню. Я был так удивлен и заинтригован, что даже тайны брата Лиорна отошли на второй план.

— Кто это? — тихо спросил я, кивнув в сторону гостиной.

— Просто малыш, — ответила матушка, ставя передо мной тарелку с холодной картошкой. — Он только позавчера родился. И…

Она умолкла и тяжело вздохнула.

— А почему он здесь? Где его мама?

Марра посмотрела на меня с печалью.

— Его мама умерла, Ритти. Вчера… Понимаешь, меня позвали, когда уже было слишком поздно. Если бы сразу, возможно, я бы смогла… Но…

Я в ужасе вытаращил глаза.

— Кошмар. И… И что теперь делать? Его папа…

— Его отцу наплевать на него, — с горечью воскликнула Марра. — Он сбежал, едва узнав о его существовании. Так что теперь малыш у меня.

Я молчал, пытаясь переварить новость.

— Вот же скотина, — выдохнул я с яростью. — Бросил такого маленького…

— Ох, Ритти, — откликнулась Марра. — Я, честно говоря, не знаю, как теперь быть. Такому крохе нужна настоящая семья, а не одинокая старуха вроде меня. Хотя, если не найдется другой выход, буду растить сама. Как смогу. Но…

Я еще немного подумал.

— Ну, у него ведь наверное есть бабушки и дедушки, — проговорил я. — Раз папаша такая трусливая с… субстанция. Они же не бросят внука!

Марра снова тяжело вздохнула.

— Не знаю, стоит ли тебе говорить, Ритмар… Да, скорее всего, ты все равно узнаешь. Дело в том, что бабушка этого мальчика — это Магрена Холп. Да-да. Ее дочь родила сына и умерла у меня на руках. Конечно, их с мужем сразу оповестили, но…

Она умолкла, подбирая слова.

— Понимаешь, тот факт, что бедняжка Хемела ушла из дома, не была замужем и то, что ребенок родился вне брака… Они с мужем считают это позором. И для карьеры Дефсара Холпа, который мечтает занять место бургомистра, подобный скандал совершенно нежелателен. Сейчас они в большом горе. И одновременно с этим боятся, что вся эта грязь выйдет наружу. И что если они признают ребенка своим внуком, обязательно найдутся любопытные, кто раскопает всю историю в подробностях и использует против них.

— Да какая разница! — вскипел я. — Замужем, не замужем. Скандал… Да наплевать! Мало ли что сплетники болтают! Это ведь их родной внук! Такой махонький. И у него никого больше нету… Что ж за гадство такое!

— Увы, Ритти, — снова с горечью вздохнула Марра. — Я вчера виделась с ними. Думала, что если они увидят внука, что-нибудь дрогнет… Нет. Страх гораздо сильнее.

Я еще немного помолчал.

— Знаете, наверное даже хорошо, что он им не нужен, — сделал я вывод. — Никому не пожелаешь жить с такой бабушкой… Ничего. Что-нибудь придумаем. Не пропадет.

— Конечно, не пропадет, — улыбнулась Марра. — Слушай, Ритти, ты не мог бы мне помочь? Нужно раздобыть козьего молока и еще кое-что. Все закончилось… Конечно, малышу нужно найти кормилицу. Но на это потребуется какое-то время. А пока…

— Конечно, я съезжу! — воскликнул я. — А они… Пусть подавятся своими богатствами. Как-нибудь обойдемся.

— Да, Ренни тоже обещала помочь, — улыбнулась Марра. — Конечно, нянчиться сама она с ним не станет, но готова щедро заплатить кормилице. И с остальным подсобить. Надо ведь и кроватку, и пеленки, и много всякого…

— А как мы его назовем? — вдруг спросил я.

Марра печально вздохнула.

— Его мама успела сказать, что хочет назвать сына Рунсаром. Как цветок…

Рунсами называли в народе те самые мелкие голубые цветочки, которые сплошным ковром росли на злополучной клумбе, которую я разорил осенью. Тогда-то всё и началось… Я вдруг вспомнил о своей отвратительной выходке и снова ощутил ужасный стыд. Матушка сразу это почувствовала, потому что с нежностью потрепала меня по волосам и улыбнувшись, добавила:

— Ритти, пришло время закончить это дело, как думаешь? Ты умеешь сажать цветы?

Я порозовел и, отводя взгляд в сторону, буркнул:

— Да, немножко. Мы с мамой иногда…

— Прекрасно! Тогда завтра мы с тобой займемся клумбой. И давай, прекрати уже себя мучить. Что было, то прошло. И я очень-очень рада, что теперь у меня есть такой замечательный мальчик. Завтра закрепим твой маяк, как следует. И ты сам его зажжешь, хорошо?

— Ага…

Я наконец решился поднять глаза. Ее глаза излучали такое тепло и любовь, что вся горечь исчезла бесследно.

Я торопился — нужно было выполнить поручения матушки, привезти покупки, а потом заглянуть к Лоркусу, с которым я обещал позаниматься.

Когда я вошел к Сиппам, день уже клонился к вечеру. Я кратко рассказал тетушке Флире о том, что случилось. Пообещав Марре сохранить случившееся в тайне, я не назвал никаких имен. Просто объяснил, что есть малыш, который остался сиротой, и теперь надо как-то позаботиться о нем, потому что он оказался не нужен ни отцу, ни бабушке с дедушкой. Я случайно проговорился только когда тетушка Флира спросила, как зовут бедного сиротку.

— Рунсар, — ответил я. — Так решила его мама…

Я увидел, как по ее лицу промелькнуло сильное волнение. Я пожалел, что вообще заговорил об этом, ведь у нее свое горе. А только лишний раз разбередил рану…

Однако, на следующий день, тетушка Флира обрадовалась моему приходу и попросила проводить ее к матушке Марре. Почему-то ей хотелось самой взглянуть на ребенка. У меня даже возникла мысль, что они очень хорошие люди и, возможно, могли бы взять его к себе. Но разве можно растить малыша в таком тесном, темном подвале? Вот если бы у них был дом. Как когда-то мечтала Айра. Уютный, с белым заборчиком. И чтоб под большими окнами росли цветы…

Это было похоже на молнию. Как озарение. Как ответ, пришедший откуда-то из вечности. Идея была слишком дерзкой. В каком-то смысле даже жестокой. А я был всего лишь мальчишкой, которому даже тринадцать еще не исполнилось. Но разве счастье крошечного мальчика не стоило того, чтобы попробовать?

И я рискнул.