Человек с Луны (гет)

Миранда выдохнула и, стиснув зубы, опустила взгляд, стараясь выровнять дыхание.

Когда она снова подняла голову, оказалось, что Раса выглядит немногим лучше. В безумной гонке прочь из Президиума они обе успели изорвать свою одежду. Миранде — единственной из них двоих, кто владел биотикой, — пришлось взять весь бой на себя, потому что ни у одной не было кинетических барьеров. К счастью, даже в такой ситуации Раса сумела подготовить путь к отступлению и при каждом удобном случае мешала преследователям.

Они бежали уже несколько часов и по-настоящему сумели оторваться от СБЦ только добравшись до нижних технических уровней под жилым районом Закера. Здесь, внизу, почти не было электронного наблюдения, а лабиринт проходов между внешней обшивкой жилого района и городскими ярусами наверху наконец позволил им сбросить хвост.

— Чёрт... — пробормотала Миранда, переводя дух.

Рядом Раса дышала куда тяжелее, хотя темп всю дорогу задавала именно она, пока Миранда прикрывала их отход. Ей приходилось пускать в ход биотику и для защиты, и для того, чтобы где только можно обрывать их след.

Она уже чувствовала, как к ней накатывают голод и ломота во всём теле.

Но если бы дело было только в этом, она бы и вполовину не была так измотана. «Цербер» разоблачили на глазах у всей галактики. Её использовали. Её предали. Её задание провалилось — полностью и безоговорочно.

Наконец, Раса тоже взяла своё дыхание под контроль, села ровнее и потёрла лоб:

— Как, мать его, это вообще случилось? Кто слил информацию, а главное как?

Ответов у Миранды не было. Она и сама до скрежета зубов мучилась тем же вопросом.

— Это уже неважно. Нам нужно вернуться, а дальше будем разбираться на месте.

Раса вскинула на неё взгляд и нахмурилась:

— Вернуться куда? Мы не знаем, что именно и кто именно скомпрометированы. Даже если раскрыли только одну базу, на то, чтобы проверить безопасность всех остальных, уйдут недели. Нас на это время просто парализует.

— Именно поэтому нам и нужно вернуться. Это ведь он всё устроил, да? Он знал слишком много. Должно быть, с самого начала этого и ждал. Наверное, он из разведки Альянса? Нет, постой... он ведь ещё и на Марсе был...

Раса скривилась, отвела взгляд, а потом снова уставилась на Миранду:

— И что он вообще здесь делал, а?

— Почему ты смотришь на меня?

Раса презрительно усмехнулась:

— Да потому что это ты при каждом удобном случае крутилась возле него.

Теперь уже прищурилась Миранда:

— Вот как? А сама-то ты к нему не липла при первой же возможности? И как ты вообще это проворонила, если уже совершенно явно успела поставить жучок на его омни-инструмент? Он с кем-то связывался, иначе не смог бы так точно всё рассчитать по времени.

Раса отвернулась и что-то буркнула себе под нос; скорее всего, очередное оправдание.

Миранда вздохнула. Последние остатки желания спорить в ней окончательно испарились:

— Сейчас это неважно. Нам нужно выбраться обратно в жилые районы и затеряться в толпе. Здесь, внизу, мы слишком изолированы и зажаты.

Раса кивнула:

— Маршрут наверх у меня есть. Но выдвигаться можно будет только через час. Они всё ещё прочёсывают секции. Пока здесь не останутся одни дроны, нам нельзя высовываться.

Миранда кивнула и села.

До тех пор она просто отдохнёт, даже если холодный пол неприятно леденит ей обнажённые ноги. Скривившись при виде своего коктейльного платья, она мысленно прибавила его к длинному списку претензий к одному определённому мужчине.

«Он ещё получит своё», — поклялась она себе.

* * *

Эмия был вполне доволен тем, как пока складывался его вечер. Улов вышел более чем щедрым: омни-инструмент, благодаря которому он наконец разобрался, что такое «Шлюз»; снаряжение, которое он успел вывезти до бала; вся собранная информация о «Цербере»; шесть миллионов кредитов без отслеживаемой маркировки; данные, которые Абрахам Румои продавал самому себе через накопительный модуль...

Содержимое оказалось любопытным, но по сути ничего для Эмии не меняло.

В основном там шла речь о ходе разработки проекта на станции «Гагарин». Ничего такого, что действительно позволило бы создать ИИ или нечто подобное; по большей части там были метаданные, подтверждавшие само существование проекта и то, что Альянс тайно его финансирует.

И всё же ему удалось узнать достаточно, чтобы чтение того стоило.

Судя по всему, искусственный интеллект «Элиза», созданный по записям исследований с Сидона, был чем-то большим, чем просто нагромождением кода, наскоро собранным в подобие мозга. Это был настоящий ИИ общего назначения: он умел решать не одну задачу и мог самостоятельно учиться новому. Он справлялся с самыми разными поручениями с нечеловеческой скоростью, точностью и неутомимой эффективностью. Но при этом был ограничен тем, что не мог улучшать собственный код, а личностью — по крайней мере, насколько Эмия вообще был готов назвать это личностью, — всё-таки не являлся.

Вообще, он и сам толком не знал, что об этом думать. Искины в Лунной Клетке на деле основывались на людях, которые когда-то жили; в каком-то смысле они были слепками человечества. Копиями людей, очень человеческими как в поведении, так и в мышлении.

К «Элизе» же такое было неприменимо.

В людях было множество странных привычек и автоматизмов, целые пласты сознательного и бессознательного. У них были желания и потребности — отголоски того, кем они были и из чего вышли за миллионы лет эволюции. Из-за этого человек зачастую оказывался существом одновременно и разумным, и нелогичным, и противоречивым. А искусственный интеллект был всего лишь человеческой способностью к высшему мышлению, заключённой в компьютер.

У искина не было желаний. Не было потребностей. Он просто выполнял поставленную задачу, и этого ему было достаточно. Ему, по сути, было безразлично, существует он или его отключат, если только это не мешало выполнению текущей задачи. Он не испытывал никаких колебаний перед выполнением любого поручения, но столь же мало его волновало, выключат ли его или внезапно изменят параметры его работы.

Больше всего Эмии хотелось сравнить его с ленивым гением. Он делал то, что ему велели. Ровно то, что ему велели — точно, буквально, самым прямым и эффективным способом, какой только находил, — и ни йотой больше.

По сути, главная проблема исследователей с этой штукой заключалась в том, что, даже понимая, чего от неё хотят, она чаще всего хитрила: достигала заявленной цели кратчайшим путём и тут же снова переходила в режим ожидания.

Похоже, именно эта нечеловечность и выбивала их из колеи. Эмию, впрочем, тоже.

Но признаков злонамеренности ИИ не проявлял, как и признаков того, что Альянс обращается с ним плохо, так что Эмия не видел срочной необходимости ни бросаться ему на помощь, ни немедленно уничтожать его как угрозу всему живому.

К тому же Абрахам Румои — «Кейдзи Окуда, или как там его звали на самом деле», — похоже, и сам всерьёз был настроен удержать ситуацию под контролем. Пока что Эмия готов был оставить это дело на них — ну и на специалистов «Синтетик Инсайтс» заодно. Самым опасным, чем ИИ, похоже, занимался в данный момент, были фальшивые перепевки песен поп-идолов. Получалось у него всё лучше, но слуха на мелодию и чувства меры в громкости у него не было вовсе, так что выходило несколько неправильно — при том, что технически он прекрасно распознавал и «понимал», почему та или иная песня считается удачной и цепляющей.

В духовной форме Эмия опустился рядом с запечатанным стальным ящиком, где лежало его тело.

Как только грузовое судно причалило, ящик сразу сняли с борта, и он тут же организовал его перевозку в другое место, пропустив через несколько компаний, чтобы запутать след, прежде чем забрать тот лично. Теперь ему оставалось лишь отправить его в ту маленькую квартирку, которую он успел найти; там же лежала и остальная его экипировка.

Теперь у него были на всё это деньги.

После успеха этого вечера у него на руках оказалось всё, что нужно, чтобы исправить своё положение и двигаться дальше: ресурсов у него было в избытке, были средства и способы создать новую личность, нужные знания, чтобы решить проблему с мозгом, и имена тех, кто требовался для воплощения его плана.

Оставалось только сделать всё это.

Для начала он распорядился доставить стальной ящик в его новую квартиру. Потом он забрал всё своё снаряжение и спрятанные инструменты и тоже перевёз туда. Оставшись довольным как этим, так и принятыми им мерами безопасности, Эмия снова спроецировал меч в дверной механизм, как следует запечатав квартиру. Затем он опять перешёл в духовную форму и отправился искать одного из тех, с кем успел познакомиться. Передвигаться по Цитадели в духовной форме было, как он отметил на ходу, слегка странно. Во-первых, стоило ему подпрыгнуть слишком высоко, и он на миг оказался парящим в открытом космосе. Во-вторых, архитектура здесь не походила ни на что из виденного им прежде.

Раньше он мысленно сравнивал это место с Гонконгом, Токио или Дубаем. Но это было не совсем верно.

Иногда Цитадель напоминала открытые, наполненные воздухом базары Барселоны, а иногда, будто его зашвырнули в футуристическую версию города-крепости Коулун. Люди — и не только люди — были повсюду, и куда ни посмотри, что-нибудь да происходило. Слева и справа, впереди и сзади, сверху и снизу. Здесь использовали каждый клочок пространства.

Эмия опустился на пол и вошёл в лифт Президиума. Так было попросту проще, чем пытаться перепрыгнуть с вращающихся рукавов на центральное кольцо.

С бала прошло всего несколько часов, так что большинство гостей ещё спали, отсыпаясь после вечернего празднества. Большинство — но не все. Он успел почитать об одном инопланетном виде в особенности и снова наткнулся на знакомые три буквы.

Группа особого реагирования. ГОР.

Именно эту группу Бернсфельдт считал способной на нечто сопоставимое с его физическим преображением, пусть его самого и изменили силы, лежащие далеко за пределами обыденного. Эмия рассудил, что у такой организации должны быть все нужные ресурсы и связи, чтобы привести его тело в порядок. Теперь он это знал. И к «Церберу» они относились более чем враждебно, что тоже играло им в плюс.

Разумеется, старая истина — враг моего врага всего лишь враг моего врага, и не более того, — оставалась верной как никогда. Он не мог позволить себе излишне довериться кому-либо только из-за бредней человека, которого уже убил.

Двери лифта раскрылись, и он вышел вместе с тремя местными офисными работниками. Не обращая на них внимания, он снова выпрыгнул уже в сам Президиум.

Если смотреть под нужным углом, вся Цитадель, по сути, была гигантским вращающимся колесом для хомяка. Рукава, на которых располагались районы, можно было поворачивать, так что силу искусственной гравитации в жилых районах можно было сильно менять даже без использования нулевого элемента. Президиум же, напротив, представлял собой кольцо в форме пончика, соединявшее все пять рукавов, с куда более стабильной гравитацией.

Прыгая через озеро, Эмия подумал, что это слегка похоже на прогулку по внутренней стороне надувного круга для плавания.

Он вернулся в комплекс «Синтетик Инсайтс» и скользнул взглядом по уборщикам и прочему персоналу. После празднества мусора почти не осталось, но территорию всё равно тщательно вычищали.

Направляясь в дальний угол комплекса, где он оставил свои вещи, Эмия не обращал на них внимания. Осознал он кое-что только после прибытия на Цитадель, когда впервые попытался передвигаться в духовной форме, но теперь всё стало очевидно.

Без омни-инструмента, переводящего чужую, инопланетную речь, он не понимал ни единого слова. Осознание это оказалось довольно неприятным. Если он собирался хоть что-то делать в духовной форме, проблема вырисовывалась серьёзной. Внутри компьютера, наблюдая за миром через существующие системы слежения, он мог подхватить любой ближайший переводческий пакет и тем самым разобрать речь инопланетян, но в обычном, материальном мире был почти глух и нем.

Именно поэтому он и припрятал свои вещи заранее, ещё до ухода. Аккуратно сложенная стопка одежды, омни-инструмент и небольшой пистолет лежали именно там, где он их оставил. Этого было достаточно, чтобы общаться с саларианцами.

Правда, омни-инструмент всё равно пришлось бы очистить: Эмия почти не сомневался, что один из двух оперативников «Цербера», с которыми он путешествовал, успел поставить на него жучок. Да и о том, что устройство может считывать отпечатки пальцев, он раньше вообще не задумался.

Вот в чём проблема слепого копирования вещей, не понимая, как они устроены: вместе с хорошим получаешь и плохое. Повторять такую ошибку он больше не собирался.

Пара быстрых манипуляций, и он стёр с устройства всё подчистую, велев ему после сброса к заводским настройкам заново скачать из экстранета всё необходимое. К тому времени, как омни-инструмент снова ему понадобится, тот уже будет готов.

Подхватив всё это и убедившись, что рядом никого нет, он утащил вещи в другое место. Поглядывая, не заметит ли кто подозрительно парящий ворох одежды, он добрался до ближайшего туалета. Увидь его кто-нибудь в тот момент, наверняка решил бы, что столкнулся с полтергейстом.

Материализовавшись, Эмия выдохнул. Сам туалет оказался на редкость вычурным: сплошная роскошь без всякой меры, кругом золочёные поверхности и отполированные до блеска драгоценные металлы. Что думать о туалетах галактического стандарта, он так и не решил, но в одном был уверен: биде с использованием полей эффекта массы — это уже явный перебор. Впрочем, у большинства обитателей Президиума, подозревал Эмия, денег было больше, чем здравого смысла.

Эмия развеял одежду, которая была на нём, и принялся шарить по карманам своего костюма, пока не нашёл припасённый заранее пакетик с краской для волос, как раз на случай вроде этого. Эмия всё ещё играл роль, пусть маску с него технически уже и сорвали. Точнее, именно поэтому он и собирался снова ею воспользоваться. Тогда, когда люди начнут спрашивать, где, чёрт побери, он пропадал и как умудрился ускользнуть от всех поисковых групп, ответы сами собой придут им в голову и окажутся куда правдоподобнее реальности.

Чтобы навести себе марафет, ему понадобилось десять минут. После этого он умылся и, намочив волосы под краном, снова тщательно их причесал. Такой навык — уметь толком привести себя в порядок в общественном туалете — сам собой появляется, когда всё время живёшь в разъездах. Влажные салфетки и раковина никакой не душ и не ванна, но всё лучше, чем ничего.

Высушив заново выкрашенные в чёрный волосы, он вставил в глаза контактные линзы, а затем снова надел вчерашний костюм. Стряхнув с него самое заметное, он принюхался и решил, что сойдёт.

Защёлкнув омни-инструмент на запястье и убедившись, что первичная загрузка и обновления завершены, он кивнул. Затем он заменил элемент питания в пистолете «Цербера» и поднял глаза на отражение в зеркале. Усмехнувшись человеку по ту сторону стекла, он игриво выхватил пистолет и направил его на самого себя в отражении.

— Дюрана. Эмиль Дюрана.

Он тихо хохотнул, покачал головой над собственной выходкой и снова убрал пистолет во внутренний карман. Чуть поправив воротник, он вышел из туалета, негромко насвистывая полузабытую мелодию.

«Надо будет мне и себе такой сделать.»

Хотя цвет ему совсем не нравился, тот был просто не его. Может быть, за всё это время он слишком привык к матовому, почти чёрному оттенку своего диаменового плетения, но даже так это было лучше, чем нынешний тёмно-фиолетовый.

— Что ж, никто и не говорил, что у меня есть чувство стиля.

* * *

Гууран Хеффай, как и всегда, каждый час просматривал свои сообщения.

Его многочисленные должности делали его крайне занятым саларианцем, а вчерашний бал отнюдь не облегчал ему жизнь. Даже в обычные годы такое мероприятие было сущей морокой: после него десятки высокопоставленных азари и журналюг непременно затевали долгую учтивую переписку.

Но в этом году всё вышло особенно утомительно. Альянс вышел на контакт, но при этом отказался делиться всей существенной информацией; затем был тот закрытый аукцион; а потом было появление трёх неизвестных, которые каким-то образом вообще умудрились получить приглашения на бал...

Сплошной бардак.

Но это была его работа, и платили за неё настолько щедро, что он давно уже перестал задаваться вопросом, стоят ли все эти хлопоты того. Судя по всему, Альянс продвигал какой-то свой проект: устроил операцию по зачистке, использовав закрытый аукцион как приманку, а заодно начал прощупывать почву насчёт совместной работы с «Синтетик Инсайтс».

А это открывало весьма любопытные перспективы.

В дверь постучали, и он поднял взгляд. Странно: дверь была настроена открываться автоматически перед всеми, у кого есть допуск. А те, у кого допуска не было, вообще не должны были суметь подобраться настолько близко, чтобы постучать.

Он потянулся к пистолету в верхнем ящике рабочего стола. Нажав кнопку, он вызвал охрану. Но тут дверь неожиданно открылась. Гууран выпрямился, готовый ко всему, что могло войти внутрь.

Однако, когда в кабинет шагнуло знакомое лицо, он на миг застыл.

«Как он...?»

— Страшно извиняюсь. Кажется, я немного заблудился. Я зашёл в уборную, а когда вышел, вечеринка уже закончилась, — произнёс «Эмиль Дюрана», человек, которого не было ни в каких записях, кроме приглашения, предъявленного им на входе.

Гууран дёрнулся к оружию, но замер: человек уже успел выхватить пистолет и направить ему точно в голову до того, как саларианец даже поднял свой.

«Человек быстрее саларианца? Да как вообще...»

— Ну-ну. Давайте пока не будем устраивать перестрелку. Мне бы хотелось кое-что обсудить, и я уверен, вы захотите это выслушать.

Саларианец закатил глаза — нервный тик, заодно увлажнявший роговицу. Он быстро всё взвесил, затем применил свой «протокол поведения с людьми» и «улыбнулся».

— Хорошо. Прошу, присаживайтесь, — предложил Гууран, указывая раскрытой ладонью на кресло.

— Благодарю. Так и сделаю, — кивнул Эмиль, крутанув пистолет.

Когда человек убрал оружие и с улыбкой сел, Гууран испытал ещё один приступ чистого изумления. Это был шанс что-то предпринять. Стоит ли ему рвануться к своему пистолету или...

— Не желаете чего-нибудь выпить? — Хеффай решил пока подыграть. Охрана всё равно уже была в пути.

— Нет, спасибо. Но прежде чем мы перейдём к делу, я хотел бы задать вам один короткий вопрос.

— Ах, разумеется, — отозвался Гууран, гадая, стоит ли считать, что ему всё ещё угрожают оружием, если пистолет уже убран.

— Ваша должность, «директор отдела кадров»... — начал человек, склонив голову с неподдельным любопытством. — Это должность в «Синтетик Инсайтс» или в Группе особого реагирования?

Гууран замер в третий раз.

— Да, — и в том, и в другом. Или, точнее, полностью его должность звучала как «директор отдела кадров и бюро по связям»: он отвечал за связь официального прикрытия компании с операциями ГОР.

Эмиль улыбнулся и кивнул:

— Замечательно. Значит, вы именно тот человек, который мне нужен. Или тот саларианец, полагаю.

Гууран вдохнул и снова закатил глаза, пытаясь уложить происходящее в какую-нибудь внятную схему.

— «Разумный» тоже подойдёт. Переводчик в таких случаях учитывает контекст.

Эмиль опять кивнул, показывая, что понял, а затем взглянул на свой омни-инструмент:

— Понятно, понятно. Всё-таки удивительная штука эта.

«Относительная непривычность к технике и саларианцам. Игра на публику или без притворства? Отметить на потом.»

Гууран ничего не сказал и просто стал ждать продолжения.

В этот момент по внешней стене здания на тросе спустился саларианец в тяжёлом скафандре и замер у окна, наведя на человека пистолет-пулемёт. Ещё четверо вошли через дверь, шестой — через другое окно.

Все шестеро появились меньше чем за полсекунды, окружив его со всех сторон. Не опуская оружия, они двинулись на сидящего Эмиля.

Теперь Гууран испытывал одновременно и облегчение, и настороженность. Человек перед ним даже не дёрнулся при появлении его личной охраны. А ведь все шестеро были действующими полевыми агентами ГОР. Хоть какая-то реакция должна была последовать. Но казалось, этот человек просто не счёл нужным их замечать.

— Итак, мистер Дюрана, — начал Гууран, решив и дальше поддерживать разговор, раз уж именно этого хотел человек. — С какой целью вы явились сюда?

Человек снова усмехнулся, закинул ногу на ногу и откинулся на спинку кресла:

— Ну, сами знаете, у вас есть услуги и товары, которые я хотел бы приобрести. Услуги и товары, которых больше нигде в галактике не достать. И я хотел бы за них поторговаться.

Гууран кивнул, входя в привычный режим переговоров:

— Тогда вы должны понимать, что, если мы единственные поставщики, речь идёт о крайне дорогой вещи. Естественное следствие спроса и предложения. Взамен мы потребуем равноценную оплату, верно? — Хеффай сделал короткую паузу, давая человеку время осмыслить слова, и продолжил: — Или, точнее, нечто равноценное самой услуге и, судя по всему, вашей свободе. В конце концов, что помешает нам просто забрать у вас то, что вы намерены предложить?

— Если говорить о ценности... — человек усмехнулся и поднял руку. — Как продвигается охота на тех двоих, что сбежали? Альянс, наверное, сейчас из-за них слегка на взводе, нет?

— Значит, вы готовы сдать собственную организацию? — без осуждения уточнил Гууран, просто желая убедиться.

— Хех, как знать? Я выберу вариант с наибольшими шансами на успех, — ухмыльнулся Эмиль, пожимая плечами.

— Ясно. И что это за информация?

«И как ты укрываешь её от нас?»

Человек сложил руки на коленях, переплетя пальцы:

— Три омни-инструмента: один — полевого агента, два других — офицеров этой организации. Более того, я ещё и окажу вам дополнительную услугу: сниму с них шифрование. А омни-инструмент полевого агента вообще отдам бесплатно. Считайте это образцом товара.

Гууран медленно вдохнул, обдумывая услышанное.

Эта организация сумела проникнуть на Цитадель и обойти даже меры безопасности самой ГОР на балу. Информация, которая могла храниться на их омни-инструментах, стоила бы на вес золота.

Но показывать это человеку он не собирался:

— Отказано. Уведите его, — Хеффай сделал знак саларианцам схватить гостя. Сперва стоило надавить и посмотреть, что из этого выйдет.

— Вы уверены? Альянс уже вышел на след того загадочного аэрокара. Вы правда хотите тратить время на переговорные уловки?

Хеффай застыл и мгновенно поднял руку, останавливая своих оперативников:

— ...Значит, слухи о новой технологии маскировки правдивы?

Человек пожал плечами:

— Я был всего лишь полевым агентом, мне ничего не рассказывали о том инциденте. Но я знаю вот что: один из омни-инструментов, которые у меня есть, принадлежал Джозеппи Кардотину.

Группа особого реагирования уже получила донесения о странном инциденте в пространстве Альянса Систем — точнее, в их родной звёздной системе. Ходили упорные слухи о новой системе маскировки, сбивавшей с толку все известные средства наблюдения. Полноценной невидимостью это не было, но всё же ближе к ней, чем кому-либо удавалось подойти прежде. Анализ показывал, что разработка, вероятно, провалилась, однако сами выводы от этого не становились менее значительными.

Тайная человеческая организация, возможно, располагала технологией скрытного космического перемещения. Из-за таких вещей, вообще-то, начинались войны. Согласно общепринятой доктрине, скрытности в космосе не существовало в принципе, особенно при сверхсветовом полёте.

Но, по всей видимости, аэрокар некоего доктора Джозеппи Кардотина сумел сделать нечто, хотя бы отдалённо к этому приближавшееся.

Упускать такую возможность они не могли, даже если всё это окажется ложью или выдумкой.

— Что вы хотите получить взамен? — наконец спросил он после трёх секунд раздумья.

И человек тут же ухмыльнулся, прекрасно понимая, что этот раунд остался за ним.

Гууран не позволил этому себя задеть: впереди у них ещё будет достаточно возможностей перехватить инициативу в предстоящих переговорах.

В конце концов, ГОР всегда выходила победителем.

* * *

Эмия вышел через главный вход, точно так же, как несколько часов назад вошёл внутрь. Только теперь у дверей уже не было ни прессы, ни персонала.

Ну, не совсем никого, если считать за персонал агентов ГОР, что шли за ним по пятам. Впрочем, его это нисколько не смущало, и он спокойно пошёл дальше.

Пока что им удалось прийти к соглашению.

Разумеется, даже когда он подгонял их, требуя поторопиться, они всё равно тянули время. Откладывали, переносили, уверяли, будто полностью готовы сотрудничать. Он прекрасно видел их насквозь. Слово Хеффая само по себе не стоило ничего. Если бы они сумели просто найти омни-инструменты, то с радостью отказались бы от любых обещаний, которые успели ему дать.

С другой стороны, вполне возможно, им и правда требовалось собрать специалистов со всей галактики. Его случай был, мягко говоря, не совсем обычным.

— Идём? — спросил саларианец, которого назначили его сопровождать.

Эмия кивнул, ничем не выдавая своих мыслей, в тот самый миг, когда перед ними плавно опустился аэрокар. Задние двери раскрылись, являя просторный салон, в котором и король чувствовал бы себя как дома.

— Куда держим путь?

— В жилой район Тайсери, — без колебаний ответил Эмия.

На самом деле он там ещё ни разу не был, но решил, что если уж они захотят попытаться отыскать его омни-инструменты, пусть хотя бы немного попотеют.

Аэрокар мягко тронулся, и, устроившись внутри, Эмия невольно отметил, до чего же здесь мягкие сиденья. Это напоминало ему лимузин — во всяком случае, по общему замыслу. Но в деталях всё было совсем не так. Хотя, пожалуй, «не так» тут не то слово: просто перед ним была чужая культура, по-своему представлявшая роскошный транспорт.

Подлетев к служебному входу в кольцо Президиума, они прошли через несколько шлюзов и вылетели наружу. Эмия отметил, что, в отличие от другого прохода, который он уже видел, этот был герметично закрыт как положено. Сквозь тонированные стёкла аэрокара виднелась фиолетовая туманность и пять медленно вращающихся рукавов Цитадели.

Когда они добрались до места и саларианец попросил уточнить маршрут, Эмия кивнул:

— Знаете где-нибудь, где можно хорошенько поесть?

Саларианец замер, буквально на долю секунды, но всё же:

— Разумеется. Есть какие-то предпочтения?

— Можно что-нибудь из кухни азари. Я её ещё не пробовал, — Эмия пожал плечами и ухмыльнулся.

Саларианец кивнул и велел бортовому ВИ лететь дальше.

Следующие полчаса Эмия продолжал в том же духе: выдвигал всё новые странные пожелания и с удовольствием наблюдал, как его сопровождающий старательно давит раздражение. По дороге он успел набрать немало хорошей еды навынос — во многих местах, выбранных саларианцем, заказ уже ждал к их прибытию. Было ли это обычным делом на Цитадели или же его спутник просто не любил терять время — то ли из-за особенностей своей расы, то ли по долгу службы, — Эмия так и не понял.

— Ну что же, теперь поехали в район Закера, — с улыбкой сказал он, отправляя в рот очередной кусочек из коробки у себя на коленях.

Столовые приборы азари, как выяснилось, были удивительно похожи на западные земные, и это только подтвердило одну его догадку.

Но тогда что особенного было в их пушках?

«Ладно, об этом потом...»

— Мы прибыли, — объявил саларианец, уже с заметным трудом удерживая на лице маску спокойной, безупречно вежливой любезности. — Не желаете потом попробовать кухню элкоров?

— О, отличная мысль, — тут же отозвался Эмия, с явным удовольствием глядя на полнейшее замешательство на лице саларианца.

«Хм-м. Может, у других рас она пользовалась дурной славой?»

— Но как-нибудь в другой раз, — сказал Эмия.

— А, разумеется, — с явным облегчением выдохнул саларианец.

— Операцию обещали подготовить за час, верно? — спросил Эмия, и тот кивнул. — Ну вот. Тогда я просто заберу первый омни-инструмент, как и было обещано.

Он вышел из аэрокара, а саларианец последовал за ним, не спуская глаз.

Снаружи было шумно и многолюдно. Аэрокары без конца прилетали и улетали, сотни существ текли вокруг непрерывным потоком, и все куда-то спешили по своим делам. Это напоминало ему токийский вокзал в час пик, только без малейшей надежды, что это когда-нибудь закончиться.

Подойдя к общественной скамье у платформы аэрокаров — той самой, где, как он и рассчитывал, их должны были высадить, — он наклонился, просунул руку под сиденье и вытащил спрятанный там в экранирующем чехле омни-инструмент, прикреплённый снизу так, чтобы оставаться вне поля зрения и вне досягаемости.

Расстегнув чехол, он вынул омни-инструмент Расы и лёгким движением подбросил его саларианцу. Тот поймал устройство чисто на рефлексе.

Выражение откровенной тревоги и настороженности на его лице заставило Эмию ухмыльнуться; место было выбрано идеально, один из самых оживлённых участков во всём жилом районе Закера. Да, камеры здесь работали без перерыва, но если кто-то захочет выяснить, когда именно он подложил сюда омни-инструмент, их ждёт весьма малоприятная задачка. Непрекращающийся поток народа почти сводил на нет любые шансы установить, когда, откуда и кто именно пришёл спрятать устройство.

Эмия прикинул, что на один только разбор таких записей, чтобы составить хотя бы список возможных подозреваемых, уйдут дни — не говоря уже о том, чтобы сузить круг до вероятных сообщников. Разумеется, сам он подложил омни-инструмент раньше, в духовной форме, так что записей, по которым можно было бы выйти на него, не существовало вовсе. Пока экранирующий чехол никого не задевал на глазах у толпы, никто и ничего не замечал.

Он только надеялся, что тому, кому придётся просматривать все эти записи, платят действительно хорошо.

Сам омни-инструмент он тоже обработал с почти болезненной тщательностью, удалив всё, что могло навредить кому-либо ещё, кроме как «Церберу». То, что он был готов их продать, ещё не означало, что он собирался заодно подставлять и Альянс. И, кроме того, после того как нашёл всё необходимое, он стёр все упоминания о «Шлюзе».

Нечего давать ГОР лишний шанс выйти на него позже.

— Ну вот, — сказал Эмия с улыбкой, отходя в сторону. — Когда придёт время, нужный человек сам явится в условленное место. И как только я подтвержу, что операция завершена, отправлю последний.

Саларианец только оцепенело кивнул, а Эмия захлопнул дверцу аэрокара и пошёл прочь.

Даже когда он уже достаточно удалился, аэрокар не сдвинулся с места. Эмия решил, что саларианец внутри либо докладывает начальству, либо координирует продолжение слежки, чтобы за ним дальше вели уже другие агенты. Его это вполне устраивало: когда придёт время возвращаться к телу, он всё равно перейдёт в духовную форму.

Он неспешно бродил вокруг, будто просто разглядывая окрестности.

На этот раз его высадили у одного из небоскрёбов, которыми был усыпан жилой район Закера. Здесь, на верхних уровнях, толкотня была уже не такой плотной, как внизу. Видимо, и аренда, и цены здесь задирали до небес в полном соответствии с высотой.

Он заглядывал в магазины и бутики, отмечая про себя расположение очевидных камер, редких патрулей СБЦ и подозрительных саларианцев, которые попадались ему чуть ли не на каждом углу. С виду они просто коротали время, как и он сам, но их глаза выдавали другое.

Они, очевидно, следили за ним.

Его внимание привлёк большой экран на стене. На нём мелькнул логотип, зазвучала знакомая заставка — что-то вроде начала выпуска новостей.

На экране появилась азари в безупречном платье, сидевшая прямо, с изящно сложенными пальцами.

— Срочные новости.

Эмия моргнул. Это и впрямь были новости.

— Коммерческий пассажирский лайнер, прибывающий на Цитадель, неожиданно был захвачен в районе килевого дока С-4 жилого района Закера. Новости Канала Два обратились в СБЦ за комментариями, и там нам сообщили следующее.

Изображение сменилось: теперь на экране был турианец в форме, дававший интервью.

— В настоящий момент ситуация находится под контролем. Захватчиком является пассажир, сумевший тайно пронести на борт оружие и сейчас ведущий переговоры с СБЦ. На данный момент никто не пострадал, и маловероятно, что ситуация примет неблагоприятный оборот, поскольку лайнер уже зафиксирован магнитными замками. СБЦ призывает всех граждан сохранять стандартную дистанцию в один километр от лайнера; это ограничение обеспечивается кораблями СБЦ и диспетчерской службой. Кроме того, просим всех воздержаться от попыток связаться непосредственно как с СБЦ, так и с пассажирами лайнера. Ситуация вскоре будет разрешена. На этом всё.

Эмия нахмурился и остановился, дослушивая выпуск.

Когда изображение снова вернулось к ведущей, азари продолжила:

— На вопрос о слухах, что за этим якобы стоит сторонник идеологии превосходства человечества, который требует позволить ему вернуться на Землю, а также денежных уступок в пользу Альянса Систем в возмещение «прежних несправедливостей», СБЦ от комментариев отказалась. Мы также обратились за комментарием к представителю Альянса Систем, послу Удине.

Картинка снова сменилась. На этот раз на экране появился подтянутый, серьёзный мужчина с тёмными волосами и смуглой кожей. Подпись под изображением сообщала, что это посол человечества на Цитадели.

— Альянс Систем и всё человечество самым решительным образом отрицает свою причастность к происходящему. Любые требования, которые могут быть истолкованы как выгодные человечеству, будут отвергнуты, и в настоящее время мы оказываем СБЦ всю возможную помощь, чтобы...

Дальше Эмия уже не слушал и пошёл дальше. Этот типаж ему уже приходилось видеть.

Шагая по улице, он всё сильнее хмурился. Заметив общественный аэрокар, он вздохнул и сел внутрь. Ему нужно было увидеть всё своими глазами.

«Это что, дело рук Миранды и Расы? Они пытаются таким образом вернуться на Землю?»

Если так, то в случившемся виноват и он.

Добравшись до килевых доков, он вышел и пошёл дальше, пока не нашёл точку, с которой был хорошо виден лайнер. На вид — ничего особенного, но нужный корабль узнать было несложно. Вокруг него не было ни одного другого судна, а несколько синих кораблей держали оцепление. На бортах тех виднелись эмблемы СБЦ, тогда как на самом лайнере красовался логотип коммерческой компании.

Эмия нахмурился, достал омни-инструмент и начал искать информацию. Довольно быстро он наткнулся на несколько аккаунтов в соцсетях, пересказывавших то, что уже разносили СМИ. Но этим дело не ограничивалось: ещё до официальных новостей там уже вовсю подталкивали СБЦ действовать против захватчика жёстче.

Нашлись и кадры, снятые изнутри лайнера — судя по всему, камерой наблюдения. Видео разлеталось по экстранету с бешеной скоростью, хотя СБЦ удаляла ролики почти так же быстро, как те появлялись вновь.

Что-то во всём этом ему решительно не нравилось; интуиция настойчиво подсказывала ему, что здесь замешано нечто большее.

Эмия на миг всерьёз задумался, не вмешаться ли, но тут же покачал головой. Сейчас он был слишком ограничен по времени. Сначала его операция. Да и, если честно, ситуация пока оставалась достаточно стабильной.

Он снова посмотрел на лайнер.

Добраться туда было бы несложно: ему достаточно перейти в духовную форму и одним прыжком оказаться на месте. Здесь вокруг было достаточно укромных мест, а от слежки саларианцев он, если захочет, уйдёт без труда. Но тогда ему придётся откладывать свою операцию...

Он втянул воздух и тут же уловил знакомый запах:

— Ну здравствуй, Миранда.

За его спиной раздался характерный щелчок активируемого пистолета. Эмия повернулся, отходя от панорамных окон и вставая к ней лицом. Она успела переодеться и привести себя в порядок, но духи и её собственный, узнаваемый запах никуда не делись.

Миранда смотрела на него с ледяной яростью; её взгляд был полон остроты и холода поверх мушки её пистолета.

— А где Рас...

— Это ты имеешь отношение к захвату лайнера? — перебила она его.

Эмия моргнул и слегка склонил голову. Он-то решил, что на лайнере, должно быть, сидит Раса, а Миранда снаружи что-то разыгрывает, используя ту как приманку. Но её голос, поза, взгляд...

Всё это опровергало его предположение.

Он молча смотрел на неё, всё сильнее хмурясь, пытаясь понять.

— Да ответь же, чёрт тебя дери! — выкрикнула она, шагнув на полшага вперёд. Глаза её расширились, а зубы её сжались.

— ...Нет, — прямо ответил он.

Она судорожно выдохнула, и на миг в её глазах всё поплыло. Колебание, нерешительность, напряжение, усталость — всё это было у неё на лице как на ладони. Она держалась из последних сил.

Ствол дрогнул.

— Ты... ты говорил, что никогда не лгал мне, — сказала она, и взгляд её снова стал острым, когда она подняла пистолет чуть выше.

— Ну, если не считать бумаг...

— Да к чёрту бумаги! Ты мне хоть раз лгал? Мне в лицо? Прямо? Я могу верить твоему слову?!

Он замешкался. Сейчас он совершенно не понимал, как с ней говорить. Поэтому у него оставалось только одно — сказать правду.

— Я говорил полуправду и вводил тебя в заблуждение, да. Но не лгал, — пожал плечами он.

Она шумно выдохнула и кивнула самой себе.

— Ты знаешь, кто на том лайнере? — спросила она. Он покачал головой. — Знаешь, кто это спланировал? Что там происходит? Хоть что-нибудь?

Когда он снова покачал головой, она моргнула и отступила на шаг.

— Я... я... — она резко развернулась и быстрым шагом пошла прочь. — Мне некогда тратить на тебя время.

Эмия моргнул, не вполне понимая, что с этим делать. Бросив взгляд в окно на лайнер вдалеке, он нахмурился. Потом он посмотрел вслед Миранде и пожал плечами:

— Миранда.

Она остановилась, но даже не обернулась.

— По-моему, всё это подозрительно смахивает на операцию под чужим флагом. СМИ слишком быстро подхватили тему, сообщений слишком много и они слишком противоречивы, а всё идёт слишком гладко для любителя. Но при этом вся затея выглядит как самоубийственная акция.

Она никак не показала, что услышала. Просто стояла молча.

— Я думаю, снаружи лайнера должен быть кто-то, кто всем этим руководит. Но это только моё чутьё.

— ...Я не собираюсь тебя благодарить, — едва слышно сказала она.

Эмия негромко фыркнул, развеселившись:

— И ещё: там не сворачивай налево. ГОР следит за тем проходом. Если хочешь оторваться, лучше уходи вверх по лестнице.

Вот тогда она всё же обернулась и посмотрела на него с неверием. Но он уже отвернулся и снова стал смотреть в окно.

Ещё несколько секунд он чувствовал на себе её взгляд, а потом она всё же ушла, уже заметно быстрее.

— И что это, интересно, было...?

«Если она сама пришла спрашивать меня, значит, можно считать, что они тут ни при чём. Если только это не какой-нибудь особенно извращённый план, чтобы удержать от вмешательства именно меня. Впрочем, у меня всё равно сейчас нет на это времени.»

Эмия покачал головой и медленно вдохнул. Сейчас ему было не до этого, но, похоже, у Миранды здесь имелся собственный интерес. Что ж, пока он оставит это СБЦ и Миранде.

Пора было ему исчезать. Пока Миранда отвлекала внимание саларианцев на себя, он тоже сможет уйти без лишнего шума.

* * *

Сердце Эмии ударило раз. Потом второй.

Ритм начал ускоряться, приближаясь к нормальному, и вместе с первым за несколько дней вдохом температура его тела быстро пошла вверх. Почувствовав, как к замёрзшему телу понемногу возвращаются ощущения, он сознательно развеял стальной ящик. Свою службу тот уже сослужил.

Лёд вместе с его телом рухнул на пол, и Эмии показалось, будто всё его сознание вышибло куда-то прочь на целую вечность, пока он корчился и извивался на полу. Оттолкнув от себя лёд, он задрожал, прогоняя магическую энергию по телу, чтобы восстановиться побыстрее.

Эмия закашлялся и поднял дрожащую руку к лицу.

Кожа слезала с той, как...

«Как с переваренного помидора. Если обдать помидор кипятком всего на несколько секунд, кожицу можно снять почти без усилия; но если передержать, всё под ней становится рыхлым и раскисшим.»

Нахмурившись, он дотянулся и содрал отслоившийся слой кожи, отбросив ту в сторону. Боли не было; должно быть, лёд попросту уничтожил там нервные окончания.

Быстрая мысленная проверка, а затем Структурный Анализ показали, что повреждения были лишь поверхностными. Внутри ничего не пострадало — витрифицирующий состав сработал как надо, защитив его внутренние органы и мышцы. Всё пошло не так только там, где голая кожа напрямую соприкасалась со льдом.

Немного на предплечьях, чуть-чуть на плече и на спине. Ничего страшного, в общем.

Эмия медленно приходил в себя, кое-как поднялся на ноги и оделся. Он заранее купил обычный коммерческий панацелин и теперь щедро наносил его, чтобы убрать самые заметные внешние повреждения, а дыхательными упражнениями постепенно возвращал его телу послушание.

Такова была цена поспешно составленного плана. Впрочем, план-то всё-таки сработал.

Он ухмыльнулся, поднялся и взял омни-инструмент Бернсфельдта. Всё, что он не хотел выдавать, было оттуда уже вычищено, так что передавать устройство саларианцам можно было без опасений. Теперь ему оставалось только добраться до клиники.

Что, впрочем, было легче сказать, чем сделать: каждый его шаг превращался в отдельную борьбу. Дух рвался вперёд, да плоть была слаба. Оставив всё, чего ему было бы жаль лишиться в случае изъятия, а также всё, что могло вызвать лишние подозрения, — например, спроецированный маячок слежения, — он всё же вышел на улицу.

Ему удалось поймать аэрокар, и вскоре он уже был на месте.

Здание оказалось довольно большим, с голыми стенами и без единой вывески, по которой можно было бы понять, что именно здесь находится. Войдя внутрь, он слегка махнул рукой администратору частной клиники.

— У меня назначена встреча с доктором Солусом. Он меня ждёт.

Саларианец окинул его взглядом, и тот даже не пытался скрывать тревогу на лице. Один раз он шумно втянув воздух и кивнул:

— Хорошо. Я сообщу.

Эмия кивнул и сел на диван в приёмной.

Фоновая музыка была немного странной, но не сказать чтобы неприятной. В ней чувствовалось что-то почти гипнотическое, хотя, возможно, дело было просто в его нынешнем физическом состоянии.

— Доктор готов вас принять. Сюда, пожалуйста, — произнёс администратор спустя промежуток времени, который с равным успехом мог оказаться и минутами, и часами.

Эмия кивнул, поднялся на подгибающихся ногах и пошёл следом. Его провели в отдельный кабинет, и, переступив порог, он вдруг странно ясно вспомнил школьный медпункт. Он тряхнул головой, отгоняя ассоциацию, и сосредоточился на знакомом саларианце, сидевшем впереди и ожидавшем его.

— Доктор Мирлан Солус, полагаю? — заговорил Эмия.

Саларианец выглядел почти так же, как и тогда, на балу «Синтетик Инсайтс».

Разумеется, Эмия-то его узнал, а вот сам Солус вряд ли мог признать в нынешнем его виде того самого человека с вечеринки. Саларианец поднял взгляд, быстро оценил его состояние — если это и было хмурое выражение, то сугубо по-салариански, — а затем встал, чтобы встретить гостя.

— Именно. Широ Эмия, если не ошибаюсь.

Эмия моргнул, не скрывая удивления.

А затем он понял, что речь идёт о том имени, под которым он проходил в армии Альянса, а вовсе не о его настоящем имени как таковом. Значит, его всё же не раскусили, по крайней мере, не до конца, хотя его исчезновение на Марсе и заметили.

Он коротко кивнул, признавая: ГОР и вправду успела за столь короткий срок докопаться до его личности. Повисло напряжённое молчание.

— Вот второй обещанный омни-инструмент, — наконец сказал Эмия и протянул устройство, снятое с Бернсфельдта, только теперь вспомнив, что оно всё ещё при нём.

Как и омни-инструмент Расы, этот он тоже заранее подчистил, так что теперь устройство служило лишь морковкой перед носом, чтобы всё и дальше шло гладко.

Саларианец в годах принял его с глубоким вздохом и коротко кивнул:

— Полагаю, это не тот, что прежде принадлежал Джозеппи Кардотину?

Эмия кивнул:

— Этот вы получите после операции.

За его спиной открылась дверь, и в кабинет вошёл ещё один саларианец. Эмия мельком на него взглянул, отметив сходство с доктором Солусом. Родственник, возможно?

— Доктор, операционная бригада прибыла. Скоро будут готовы.

Мирлан кивнул:

— Материалы привезли?

— Пока нет. Остальные врачи ещё ставят подписи.

— Хорошо, — доктор снова кивнул и повернулся к Эмии. — Что ж. Цель операции вам ведь понятна?

В голосе его прозвучало что-то странное — одновременно усталость, обречённость и настороженное ожидание ответа.

— Вы хотите удалить и заменить часть моего мозга.

Доктор кивнул:

— Да. Но не всё так просто.

— М-м?

Доктор вызвал изображение с омни-инструмента и вывел его на дисплей у стены. На экране появились различные записи, и Эмия почти сразу узнал свои медицинские данные времён службы в Альянсе.

«Мда уж, не зря ГОР так боятся.»

— Я внимательно изучил вашу медкарту. Не нашёл ничего, что подтверждало бы выводы, изложенные Эмилем Дюрана.

Эмия моргнул:

— Понятно.

— В рапорте сказано, что у вас повреждения мозга от длительного употребления опиоидных наркотиков. Однако не вижу маркеров, которые позволяли бы сделать такой вывод. Странно.

— А это имеет значение? Если вы меня не прооперируете, то не получите остальные омни-инструменты, — мягко, но вполне явственно пригрозил Эмия.

От этого хмурость на лице саларианца только углубилась:

— ...Вы же понимаете, чем может закончиться такая операция? Я врач. Моя работа сводить вред пациенту к минимуму. Оперировать, опираясь лишь на ваши слова... почти наверняка означает нанести необратимое повреждение мозга, превратить вас в овощ. По сути, убийство, — саларианец медленно вдохнул, ничуть не скрывая своего недовольства происходящим. — Советую передумать, настоятельно.

— Ничего страшного. Лишь бы я не умер, а дальше...

— В том-то и дело. Признаков того, что вы умираете, нет. Особенно при тех обстоятельствах, что вы описали. Я не могу с чистой совестью вас оперировать, — перебил доктор.

Эмия нахмурился; он-то полагал, что саларианцы в таких вопросах беспощадны и хладнокровны, но, похоже, в деле, которое касалось его сделки, у них совести оказалось больше, чем он ожидал.

С Хеффаем он тогда всё изложил предельно просто. Он отдаёт им омни-инструменты, а они проводят кибернизацию его мозга, заменяя столько, сколько возможно, чтобы всё, что с ним сотворил Архимед, больше не стало проблемой.

Эмия пришёл к выводу, что это, должно быть, была передозировка наркотиком — вероятнее всего, каким-то опиоидом для внутривенного введения: рядом с телом, когда он впервые очнулся, валялись использованные иглы.

Но что бы там не нахимичил Архимед, следы он замаскировал так ловко, что Альянс не сумел обнаружить вообще ничего. Проявится ли это на сканере хотя бы сейчас?

«Что ж, была не была.»

— Тогда проверьте ещё раз.

Саларианец вскинул глаза и моргнул. Эти веки, поднимавшиеся снизу вверх — полная противоположность человеческим, — всё ещё порой сбивали Эмию с толку.

— Вы, похоже, сами не уверены, но всё равно твёрдо намерены лечь под нож. Понимаете вообще, как это работает? Нельзя просто вставить в мозг детали. Это не принцип «подключил и пользуйся». Нужно время: чтобы приспособиться, чтобы научиться, чтобы проверить ошибки — чтобы кибернизация прошла правильно. Просто... засунуть в голову железо, как описал Дюрана, не выйдет. Итог предсказуем. Смерть мозга.

Эмия молчал, и только когда доктор наконец, вздохнув, будто сдался, заговорил снова:

— Моргой, подготовь диагностический модуль номер пять. Я скоро подойду.

Саларианец помоложе кивнул и вышел. Солус снова повернулся к Эмии и закатил глаза:

— Если удастся доказать, что смертельной угрозы нет...

— Вот тогда посмотрим, — сказал Эмия, и доктор будто ещё сильнее осел.

Как выяснилось, хоть аппаратуру и можно было разобрать до сравнительно компактных модулей — вроде специализированных омни-инструментов, — но для точного анализа всё равно предпочтительнее было использовать полноценное оборудование.

В итоге Эмия чувствовал себя так, будто его запихнули в бочку, уложив на спину. Почти как МРТ, если подумать. Правда, двигаться ему почему-то не запрещали, так что, по-видимому, техника давно уже перестала быть настолько чувствительной.

Он огляделся и сосредоточился на дыхании. На миг он подумал пустить в ход Структурный Анализ, но тут же отказался от этой идеи. Кто знает, что сканирование может случайно засечь.

— Всё. Можете выходить.

Эмия кивнул, выбрался наружу и подошёл к двум саларианцам, склонившимся над экранами. Младший обернулся к нему уже с совсем другим взглядом, так, словно в нём внезапно открылась какая-то новая и крайне важная тайна.

— Должен извиниться. Не ожидал... такого, — произнёс доктор Солус, заметно колеблясь, с чего начать.

— ...Значит, вы всё-таки что-то нашли.

— Что-то... да. Но ничего подобного раньше не встречал, — немолодой саларианец кивнул и закатил глаза. — Обнаружили повреждения в нескольких областях мозга. Скрыты под слоем странного вещества. Нормально идентифицировать не можем. Свойства... необычные. Количественной оценке не поддаются.

Эмия кивнул, и от этого саларианец помоложе моргнул:

— Как вы и говорили, доктор. Он знал.

— Да, знал. Похоже, сомневался, что мы сумеем это обнаружить, но был уверен, что что-то не так, — задумчиво произнёс старший.

— Что-то вроде того, — признал Эмия.

— И причину, вероятно, только предполагали. У вас не хватало медицинских знаний, чтобы понять, от чего бывают такие повреждения, — тут же продолжил Солус, и Эмия почувствовал на себе внимательные взгляды обоих саларианцев.

Он не сомневался: оба они были куда умнее него. Поэтому ему совсем не хотелось говорить лишнего. Мало ли во что они смогут превратить его неосторожное слово.

— Что-то вроде того. Некоторое время назад меня вырубило. А когда я очнулся, вокруг валялись иглы. Я решил, что это были какие-то наркотики, — пожал плечами он.

— Да, отчасти сходится. Но не длительное употребление. Похоже на единичную передозировку препаратом на основе опиоидов. Замедлила дыхание и сердечный ритм. У людей такие эффекты известны хорошо. Задокументированы отлично: рекреационное употребление и зависимость... встречаются часто. Нехватка кислорода, крайне опасна. Могло бы объяснить повреждения, — кивнул Солус, на ходу раскладывая всё по полочкам. Затем он поднял глаза и уставился Эмии прямо в лицо. — Возможно, какое-то время вы даже были клинически мертвы?

— ...Очень может быть.

— Но это всё равно не объясняет, как вы выжили. Странные «нанооболочки» продолжают поддерживать работу мозга. Неизвестная технология, никогда не видел и даже не слышал ни о чём подобном, — снова вмешался младший.

— Именно. Вы знаете, как это произошло?

Эмия медленно вдохнул, а потом решил уходить в глухую оборону, да так, чтобы не выглядеть слишком уж очевидно.

— В общих чертах. Но вам я этого не скажу. Спросите Эмиля, он сам решит, что вам можно знать.

«Потому что если мы когда-нибудь ещё встретимся, у меня будет куда больше времени всё обдумать и придумать хорошие объяснения.»

Саларианцы кивнули, хотя было видно, что вопросов у них стало только больше. А значит, ему стоило перевести разговор в другое русло:

— Но это ведь было не единственное, что показалось вам необычным, верно?

— Именно, именно. Я и раньше знал, что человеческий мозг необычен по строению, но видеть это своими глазами поистине увлекательно, — немедленно подхватил младший саларианец. — Вы, случаем, не практикуете какую-нибудь медитацию?

Эмия моргнул. Энтузиазм у них оказался куда сильнее, чем он ожидал.

— Э-э... да. Что-то в этом роде.

— Именно, именно. Ваша островковая кора необычно толста, даже по человеческим меркам. У людей она и без того весьма велика относительно пропорций тела, особенно по сравнению со многими другими расами. В среднем почти на треть больше, чем у азари, а у них второй показатель после людей по относительному размеру. Что именно из этого следует, пока неизвестно, но область эта невероятно интересная. По человеческой нейробиологии я сел читать только сегодня, поразительно увлекательная дисциплина.

— Э-э...?

— Ах да. Связь с медитацией. Человеческая нейропластичность поразительна. Есть немало данных о том, что мозг у людей способен изменяться до удивительной степени. Иногда даже без всякой химической стимуляции, просто под влиянием социального взаимодействия. Люди вообще заметно зависят от сплочённости группы и собственного положения в иерархии. Очень интересно.

Эмия моргнул и осторожно кивнул. Было очевидно, что младший саларианец страшно увлечён этой областью. Впрочем, две сказанные им вещи особенно зацепили Эмию.

«Постойте-ка, он начал читать об этом только сегодня и уже достаточно компетентен, чтобы участвовать во всём этом? И ещё...»

— Азари?

Саларианец кивнул, словно уловив нужный сигнал:

— Да. Изучал их раньше, потому что они хорошо известны как исключительный случай. Их часто берут за основу при исследованиях, связанных с улучшением аппаратуры биотической синхронизации. Удивительно много параллелей с человеческим мозгом.

— Я, кстати, об этом думал. Они очень хорошо понимают человеческий язык тела. Но разве для инопланетной расы это не должно быть чем-то очень странным? Я, например, вижу, что часть ваших жестов явно осознанная имитация, а часть естественна и потому... чужда мне, — Эмия поднял руку, показывая на них.

Оба саларианца чуть склонили головы, что было явным признаком искреннего удивления и любопытства.

Младший, после короткого взгляда на старшего врача, который, похоже, всё ещё обдумывал результаты сканирования, охотно продолжил:

— Азари умеют наблюдать друг за другом и быстро перенимать язык тела. Примерно так же, как человеческие родители инстинктивно говорят с ребёнком на уровне чуть выше его понимания, тем самым подталкивая его развиваться. Азари часто используют свою врождённую способность к слиянию при размножении, чтобы получать знания и поведенческие паттерны от других видов. Благодаря этому они быстро приспосабливаются и учатся даже в одиночестве. Остальные азари это видят, подхватывают, и привычки распространяются дальше. Для большей части их вида данный процесс естественный и почти неосознаваемый, поэтому гармоничное сосуществование возникает удивительно быстро.

Эмия моргнул и вдруг вспомнил одну азари, с которой встретился совсем недавно. Потом он нахмурился.

«И правда, в них что-то такое есть, да?»

Впрочем, он ведь и так собирался изучить этот вопрос...

— Стоп, а что вы там говорили про островковую кору... — Эмия осёкся и задал другой вопрос: — Вы говорили про «врождённую способность к слиянию при размножении»?

Перед внутренним взором у него почему-то тут же возникла странная картина: та самая азари буквально расплывается и липнет к его коже, словно сливаясь с ним воедино. Он тряхнул головой, прогоняя нелепый образ.

«Нет, наверняка речь тут не о таком...»

— Давайте вернёмся к главному, — вмешался доктор Солус, обрывая разговор, хотя было видно: сделал он это без особой охоты. — Я не могу исключить, что вам действительно грозит отказ мозга. Но и согласиться с вашим анализом тоже не могу. Данных недостаточно. Считаю необходимым продолжить наблюдение, прежде чем принимать поспешные решения.

Он посмотрел на Эмию, явно в последний раз призывая его передумать.

— Простите, док, но мне нужно сделать это. И как можно скорее.

Вот только сбить его с этого пути уже было невозможно.

— ...Даже если итогом станет необратимая потеря памяти и вам придётся заново учиться всему? Человеческий мозг слишком мало изучен, чтобы можно было уверенно предсказать результат такой операции. Я ведущий разработчик человеческой линейки серых ящиков и лучше многих знаю, насколько это комплексная тема, — почти умоляюще произнёс Солус. — Серый ящик вообще возможен только потому, что работает параллельно. Мы очень рано поняли, что для памяти у человека нужен практически весь мозг. И процедурная, и эпизодическая память задействуют его почти целиком. Нельзя просто вырезать участок здесь и надеяться заменить его чем-то другим, похожим по функции. Всё слишком связано, слишком переплетено. Даже крохотные изменения влекут за собой широкие, глубокие изменения личности.

Доктор закатил глаза, явно чувствуя себя крайне неуютно:

— Кибернизация — это долгий процесс. Даже у саларианцев, чей мозг и психика изучены куда лучше. А здесь всё особенно опасно. Вполне может закончиться смертью личности.

Эмия улыбнулся, надеясь хоть немного его успокоить:

— Ничего. Я готов пойти на этот риск.

И тут в саларианском варче словно что-то наконец надломилось, уступив место безнадёжной покорности:

— ...Хорошо. Моргой, бумаги должны быть готовы. Пусть подпишет, и приступаем.

* * *

— Считайте от десяти в обратную сторону.

Эмия послушно начал считать, даже не став комментировать саларианский акцент. С каждым числом его веки наливались всё большей тяжестью. На единице он уже провалился в беспамятство. Где-то на самом краю ощущалось чьё-то присутствие, но было ясно: контроль снова он потерял.

Выскользнув из тела в духовной форме, Эмия оглядел саларианцев, собравшихся вокруг. Судя по приборам, ничего тревожного не происходило: никто не суетился, никто не паниковал. Они спокойно переговаривались и продолжали операцию.

Без омни-инструмента он не понимал ни слова из того, что они говорили. Но через пятнадцать минут решил, что ничего необычного не происходит и всё идёт как должно.

Пожав плечами, он ушёл.

Нырнув в систему частной клиники, он довольно быстро убедился, что ничего интересного там нет. Накануне бала он не поленился проверить систему «Синтетик Инсайтс» и почитать кое-что о гостях.

Именно это и позволило ему тогда поддерживать разговор на стольких темах и звучать достаточно убедительно, и это при том, что от технических деталей он старательно уходил, держась на уровне общих понятий. Ну и, в какой-то степени, помогал собственный опыт общения с Атакующими программами и искусственными интеллектами на Луне.

Но всё это чтение не стоило бы ровным счётом ничего, если его тело всё равно умрёт. Или если новые кибернетические части не примут его духовную сущность и оставят выдворенным его снаружи.

Всё-таки, что принесёт будущее, заранее не угадаешь.

Он вздохнул, наконец признав то, что уже некоторое время не давало ему покоя. Что-то назойливо скреблось на задворках его сознания, всплывая всякий раз, когда вокруг становилось тихо.

«Почему Миранда была в таком отчаянии?»

И вдобавок к этому его настойчиво тянуло к ситуации с лайнером. Его старый героический инстинкт требовал вмешаться, буквально кричал, чтобы он снова влез в чужие дела. Прямо как он делал всегда.

До сих пор его сдерживали осторожность, здравый смысл и опыт. Он не хотел поднимать лишние волны; не хотел, чтобы ГОР вдруг заинтересовалась кем-то из его личин именно в тот момент, когда он стоял на столь опасной развилке.

Но теперь, когда он оказался лицом к лицу с возможной гибелью и уже сделал всё, что мог, упёршись в предел собственных возможностей...

«Зачем я вообще решил покинуть Лунную Клеть? Разве не затем, чтобы снова прожить ту жизнь? Чтобы снова стать героем справедливости?»

Так что вывод напрашивался сам собой. Он прыгнул, и уже через миг он снова оказался снаружи.

Всмотревшись вдаль, он увидел лайнер, пришвартованный у киля жилого района. На первый взгляд ничего не изменилось. Вдохнув, он рванул вперёд.

Прыгая с небоскрёба на небоскрёб, он добрался до лифта Президиума. Пробовать перепрыгнуть с одного жилого района на другой он по-прежнему опасался, так как в пустоте у него не было надёжного способа перемещаться.

«Хотя, наверное, можно было бы использовать...»

Он покачал головой и вошёл в лифт. Проще воспользоваться проходом через Президиум и добраться до нужного места без выкрутасов.

Оказавшись у килевого дока, он взмыл вверх, оттолкнулся от одной из платформ, сделал переворот в воздухе и приземлился уже внутри лайнера.

Поднявшись из приседа, он огляделся.

«Ну надо же. А внутри и правда почти как в обычном пассажирском самолёте.»

В ровных рядах сидели люди, азари, странные четырёхглазые пришельцы и саларианцы. Все молчали, держали руки на виду и не поднимали головы. Между креслами, вдоль всего салона, расхаживал человек в полном бронескафандре. Высокий, широкоплечий, явно крепко сложенный.

В руках у него была винтовка, на бедре у него висел пистолет. Шлем скрывал лицо, но по форме тот намекал на человеческие черты и два глаза.

«Такое ведь не каждый день пронесёшь на борт звездолёта. Верно...?»

Эмия обвёл салон взглядом и понял, что действует тот, похоже, в одиночку. Впрочем, почти сразу он заметил одного необычного пришельца, который сидел среди заложников и внимательно следил за захватчиком. И Эмии тут же бросилась в глаза у него выпуклость под мышкой.

«Он вооружён? Тогда почему ничего не делает? Броня ведь не тяжёлая, нескольких хороших выстрелов хватило бы.»

Эмия с любопытством уставился на сидящего пришельца, прятавшего пистолет под одеждой.

Язык тела у того был расслабленный — разве что с лёгкой примесью выжидательности. Эмии даже показалось, что этот инопланетянин следит за остальными пассажирами внимательнее, чем за самим захватчиком. Хотя с четырьмя глазами трудно было сказать наверняка, но впечатление складывалось именно такое.

Эмия нахмурился, вслушиваясь в речь захватчика, который продолжал разоряться перед перепуганными разумными в креслах. Те жались к своим сиденьям, а он время от времени ещё и отвешивал кому-нибудь удар, просто чтобы подчеркнуть очередную выкрикнутую фразу.

— Вот чего вы все заслуживаете! За то, что посмели встать на пути великого и могучего Человечества! Да как вы смеете! Человечество сильнейшее! Человечество будет править галактикой!, — примерно так это и звучало, но Эмия всё сильнее хмурился.

Что-то в произношении отдельных слогов было не так. И потом, эта ситуация тянулась уже несколько часов? Неужели человек не устал слушать собственный голос, раз за разом повторяя одни и те же реплики?

Спрыгнув вниз, Эмия подошёл к захватчику и просто подался вперёд, пока его голова не прошла сквозь шлем другого. Это потребовало от него некоторого усилия, но лицо под забралом он всё-таки разглядел.

«Постойте-ка. Да он же из тех самых четырёхглазых», — Эмия моргнул и отстранился.

Потом он перевёл задумчивый взгляд на второго, который всё так же сидел и молча наблюдал за происходящим.

«Значит, и правда провокация под чужим флагом. Но что этим пришельцам даст притворство людьми?»

Эмия вздохнул, заметив на руке у первого омни-инструмент.

«Что ж, тогда всё просто.»

— ...Trace, on, — «начать погружение,»

Открыв глаза, он снова оказался на дне цифрового океана. Эмия огляделся, нашёл несколько скрытых хранилищ и принялся перебирать всё, до чего мог дотянуться.

Но, обыскав всё основательно, он вынужден был признать: ничего. Так же, как он сам, этот «батарианец» подчистил устройство и использовал омни-инструмент после сброса к заводским настройкам ради полной оперативной безопасности.

«Компетентно, однако. И до чего же раздражает.»

По связи он тут же перескочил в омни-инструмент второго — того самого, что сидел и просто наблюдал, — но и там он не нашёл ничего полезного.

Вынырнув обратно, Эмия скрестил руки на груди и задумался. Просто рвануть вперёд, не понимая, что происходит, ему не хотелось. Лишняя информация никогда не мешала, а при всей крикливой браваде захватчика никто пока что по-настоящему не пострадал.

Он поднял глаза и заметил под потолком камеру наблюдения. Небольшой купол в углу салона, почти незаметный. Нырнув в неё, он обнаружил сразу несколько разных каналов, следивших за происходящим в лайнере через этот поток.

Один вёл в штаб СБЦ, другой в кольцо Президиума, третий — в посольство человечества.

«Значит... это просто спектакль?»

Он и без того предполагал, что у захватчиков должен быть сообщник снаружи: слишком уж дружно различные аккаунты в соцсетях разгоняли ложь и подстрекали к немедленным действиям. Рассудив, что именно один из таких каналов этот кто-то наверняка отслеживает, Эмия стал просматривать развилки сигнала, пока не нашёл ту, что уводила поток в дальний сектор жилого района Китои. Канал был замаскирован очень тщательно; похоже, ни СБЦ, ни ГОР о нём не знали.

Нырнув туда, он моргнул, выскакивая наружу.

За терминалом сидела Миранда. Перед ней шли потоки изображения с камер лайнера, а параллельно она работала ещё с несколькими окнами сразу.

Эмия быстро осмотрелся и почти сразу заметил на полу связанного, окровавленного батарианца.

«Работает она, конечно, шустро.»

На миг он подумал просто проявиться перед ней, но передумал. Вряд ли она бы это хорошо восприняла, да и маскировки на нём сейчас не было. Однако информации она, похоже, уже собрала немало и явно пыталась что-то провернуть.

Нырнув обратно в систему, он принялся просматривать её заметки. Многое для него было полнейшей абракадаброй, но, соотнося это с общими историческими справками, он довольно быстро уловил, к какому выводу она пришла.

Альянс Систем расширял влияние в область космоса, на которую претендовала Батарианская Гегемония. Совет Цитадели отказался вмешиваться, батарианцы разорвали дипломатические отношения с Цитаделью, а теперь, раз никому до этого не было дела, решили ударить по человечеству чужими руками — то есть устроить фальшивую атаку и выставить виновным человечество. Какого-то человека накачали наркотиками и собирались сделать козлом отпущения, когда батарианская группировка привлечёт достаточно внимания.

Судя по всему, сейчас Миранда пыталась на скорую руку состряпать какую-то уловку, чтобы вынудить группу свернуть операцию, но упиралась в зашифрованный файл, который не могла вскрыть.

У СБЦ уже были наготове несколько штурмовых команд, но лайнер оставался полностью запечатанным: пилотов вывели из строя, кабина не отвечала на внешние команды. Пока что, по настоянию Совета Цитадели, с захватчиками пытались вести переговоры.

Прямых связей с Гегемонией или другими батарианскими структурами Миранда, похоже, не нашла, но подозревала именно их — это было видно по тому, как она рылась в доступных файлах связанного батарианца. Работала она с почти безумным ожесточением, явно выстраивая какой-то план. И пока Эмия просматривал её рабочие материалы, его взгляд зацепился за одну картинку — один из видеопотоков, который почему-то выделялся на общем фоне.

На нём была девочка; тёмные волосы, голубые глаза. В салоне лайнера она сидела, вжавшись между двумя взрослыми людьми, и всякий раз съёживалась, когда мимо проходил орущий батарианец.

Эмия моргнул и, нахмурившись, пригляделся внимательнее. Все остальные трансляции, за которыми следила Миранда, были общими планами. Эта же была приближённая, чётко наведённая именно на девчонку.

«Они родственницы?»

Лица у них и правда были чем-то похожи, несмотря на разницу в возрасте. И от одной этой мысли Миранда вдруг предстала перед ним в совершенно ином свете. Их недавний разговор в его голове мгновенно раскрылся с иной стороны.

Он покачал головой, нырнул обратно и вернулся в лайнер. Батарианец всё так же неутомимо надрывался, время от времени отвешивая людям и азари оплеухи.

Эмия огляделся, и в голове у него уже начал вырисовываться простой план.

«В туалетной кабинке камеры нет — значит, там можно мне материализоваться незаметно. Спустить воду в тот момент, когда он будет проходить мимо. Снова уйти в духовную форму и подождать, пока он зайдёт проверить. Закрыть за ним дверь и быстро его вырубить. Забрать броню и оружие, выйти наружу, подстрелить второго батарианца, вернуться в туалет и запереться. Потом обставить всё как самоубийство и уйти.»

Быстро. Чисто. Эффективно. И всё же он колебался.

Он ведь решил снова жить как герой справедливости; посмотреть, куда приведёт его этот путь. Вмешаться и положить этому конец — безусловно, именно это ему и следовало сейчас сделать. Но верен ли был тот способ, который первым приходил ему в голову?

Дело ведь не в том, будто он когда-либо действительно знал, как быть героем справедливости. Скорее уж он всю жизнь бился с самим этим идеалом. Единственным ориентиром для него всегда было понимание обратного: что именно не соответствует этому идеалу. Умение распознать: «вот так герой справедливости не поступил бы».

Но это было давно. Очень давно.

С тех пор он нагромоздил горы трупов, шёл по крови и слезам, раз за разом влезая в чужие конфликты и чужую боль везде, где только мог. И в итоге он истёрся, притупился. Когда-то, очень давно, сама мысль о том, чтобы убить человека, вызывала у него отвращение. Он до сих пор помнил свой первый раз: в пылу момента его клинок вошёл слишком уж легко. Тогда он не раскаивался и не колебался, но всё равно считал тот случай исключением. Аномалией.

Как же он был наивен.

Сейчас, стоило ему лишь решить, что это необходимо. В самом этом действии больше не было эмоций, раз это необходимость

Но ведь «герой справедливости — это тот, кто спасает всех». Разве не так?

Идеал этот был детским и незрелым — нелепица, которую способен выдумать только ребёнок, слишком изломанный катастрофой, чтобы жить дальше нормально, и потому пытающийся хоть как-то оправдать собственное выживание. Ему было стыдно за себя; за то, что убежал, за то, что оставил умирать так многих, пусть даже был бессилен и ничего не мог изменить.

Так проявлялся его шок. Разбитый образ самого себя сталкивался с жестокостью реальности — и здесь не было ни логики, ни разума; только самообвинение, только стыд. С этим он уже смирился. Даже думал, что давно это перерос.

Но то было в Лунной Клети, где ему казалось, что он уже дошёл до конца своего пути. А это место не было СЕРАФ. Здесь он мог поступить так, как захочет.

Сейчас у него была огромная сила. Сила, о которой при жизни он не смел и мечтать. Случился захват лайнера, из-за которого оказалась скована столица целой галактической цивилизации, а он просто нашёл свободную минутку между другими делами, разобрался, что происходит, и вмешался.

Буднично. Почти играючи. Как будто между прочим.

Так кого именно он здесь спасёт, убив двух батарианцев?

Эмия выдохнул. Убить этих троих, раскрыть их истинные личности и при этом самому остаться в тени для него не составило бы труда. Но поступил бы так герой справедливости? Легко, быстро, эффективно, без следов. Умно, да, бесспорно. Но ради этого ли он вообще сюда явился?

Неужели он... забыл, как быть героем? Или он никогда этого не знал? Он уже и сам не мог вспомнить. Да и что вообще такое — герой справедливости? Если так пойдёт и дальше, не вернётся ли он опять к той жизни, где в темноте приносил лишь отчаяние немногим?

«Вот же блин. Сейчас не время», — тряхнул головой он.

Чего он хочет, прямо сейчас?

«Проще. Будь проще, дурак.»

Убить этих двоих — даже если они взяли в заложники целый лайнер гражданских?

«Нет.»

Вытащить этих людей из кризиса?

«Да.»

Помочь Миранде, хоть немного заглушить вину за то, как он ею воспользовался?

На этой мысли он запнулся; она всплыла неожиданно, как только его взгляд снова скользнул к тёмноволосой девушке.

«...Неужели я и правда настолько мягкотелый?»

Он попытался это отвергнуть, но лишь снова вздохнул, поняв, что да, именно такой он.

Закрыв лицо ладонью, он принялся раскладывать всё по полочкам.

«Нет, постой... для меня ведь это всегда было чем-то эгоистичным, верно? Даже если я им помогаю, это всё равно всего лишь форма самодовольного нарциссизма. Я опять упиваюсь собственной готовностью броситься на помощь, так? Сама идея «героя справедливости» лишь удобное, лицемерное самоуспокоение, которому важен только результат. Ведь зло рождается в человеческих... э-э, разумных?... сердцах. А герой справедливости — это всего лишь имя, данное этой слабости, этой неспособности смотреть в лицо собственной гнили, пока этот кто-то идёт на компромисс с реальностью...»

Он с отвращением вздохнул. Как же он всё усложняет до смешного.

Но, с другой стороны, не чересчур ли он упрощает и сам этот инцидент? У батарианцев ведь наверняка была причина идти на такой безумный риск — захватывать целый пассажирский лайнер прямо у самой Цитадели.

«Хватит», — с раздражением подумал он, вскидывая руки, — «Как бы нелепо это ни звучало, здесь я могу спасти всех. Так просто сделай это, болван.»

Он просто разберётся с этими напавшими, а дальше пусть разбирается СБЦ. Получалось вполне разумно.

Развернувшись, он направился к туалету с закрытой дверью. Помещение было явно тесноватым и устроенным по принципу «лишь бы было», но для звездолёта этого хватало. Подняв руку к лицу, он вновь спроецировал тот самый чёрный шлем, что носил на Марсе. Тот мгновенно возник и скрыл все его черты.

Материализовавшись, он посмотрел на себя в зеркало. Безликий матово-чёрный шлем. Чёрная бронеткань из диаменового плетения, полностью закрывающая тело, так что наружу не остаётся ни клочка кожи. И, наконец, алый плащ, который он снова начал носить.

— Ну что ж. Пора поиграть в героя, — хмыкнул он, повернулся и открыл дверь, выходя в салон.

На него уставилось целое море ошеломлённых взглядов — и прежде всего вооружённый захватчик. Растерянность батарианца была такой полной и такой безоговорочной, что Эмия едва не рассмеялся, даже несмотря на скрытое шлемом лицо того.

— Даю вам три секунды. Сложите оружие и сдавайтесь, — спокойно, но громко произнёс Эмия.

Он видел, как головы вокруг поворачиваются в ожидании реакции захватчика.

«Три.»

Батарианец заметался взглядом, встретился глазами со своим напарником в салоне, явно не представляя, что делать с этой новой переменной. Тот, кого послали натянуть скафандр, наверняка был у них самым молодым и самым расходным.

«Два.»

Снова уставившись на Эмию, батарианец в броне поднял винтовку и заорал, чтобы тот поднял руки и встал на колени. Эмия на мгновение задумался: этот ли батарианец вёл переговоры или тот, кого нашла Миранда? С начала захвата прошло уже несколько часов, а СБЦ и остальные, кроме оцепления корабля, так ничего и не предприняли.

«Хотя уже неважно. Один.»

Эмия вдохнул и сорвался с места.

На такой дистанции сдерживаться ему не было никакой нужды. В одно мгновение он оказался рядом, внутри зоны, где винтовка уже почти бесполезна.

Оружие было вырвано у батарианца из рук, и в следующую же секунду Эмия разобрал винтовку на части прямо у него на глазах: он отбросил в сторону боевой блок, а затем уронил приклад так же небрежно, как ненужный мусор.

Детали винтовки посыпались на ковровое покрытие у его ног.

— А... — вскрикнул батарианец, отшатнувшись, только сейчас осознав, что произошло. Но прежде чем он успел схватиться за пистолет, Эмия сорвал его с ленты Ван-дер-Ваальса батарианца и проделал с ним то же самое.

Поняв, что полностью разоружён, батарианец махнул кулаком — дико, наотмашь, — но Эмия ушёл с линии удара и в ответ перехватил его за шлем. Подняв батарианца одной рукой, он совершенно не обращал внимания на отчаянные пинки и беспомощные судороги того.

«...Trace, on, — "начать синхронизацию,"»

Пустив в ход Укрепление, он изменил физическую структуру шлема. Под его пальцами материал жалобно затрещал. Эмия продолжал давить и менять его, и вдруг шлем рассыпался, словно стекло, обнажив перед всеми лицо батарианца.

Эмия отпустил его. Тот рухнул вниз и, пятясь, пополз назад, а пассажиры вокруг в оцепенении смотрели на открывшееся зрелище. Глаза батарианца бешено метались по сторонам, хватая лица, ряды кресел, камеры под потолком.

— Нет, это... это не...!

Теперь, когда голос больше не проходил через модулятор шлема, он звучал для Эмии грубо и чуждо. Неправильное произношение никуда не делось, но низкий, гортанный тембр, характерный для батарианцев, всё объяснял сам собой.

В следующую секунду батарианец уже сорвался на другой язык — без омни-инструмента Эмия его не понимал, — и, прикрывая лицо от камер, продолжал что-то выкрикивать.

Этого было достаточно.

Эмия резко выбросил ногу вперёд, и одного быстрого удара хватило, чтобы уложить батарианца без чувств. Для человека такое, пожалуй, тянуло бы на хорошее сотрясение. Но убить батарианца этим, скорее всего, было недостаточно.

Развернувшись, он направился ко второму.

Эмия остановился у ряда кресел; ближе всех к нему сидел пожилой человек, уставившийся на него широко раскрытыми глазами.

— Даю тебе три секунды. Брось пушку и сдавайся, — повторил Эмия, не сводя взгляда с батарианца.

Все головы разом повернулись к нему. Батарианец заметно занервничал. Четыре глаза дёргались во все стороны, лихорадочно оценивая обстановку.

Едва заметный тик век, и рука Эмии молнией метнулась вперёд. Четыре вытянутых пальца замерли прямо перед лицом батарианца.

Полсантиметра дальше, и Эмия бы выколол тому все четыре глаза разом. Батарианец сглотнул. Плечи его дёрнулись вверх в явном шоке.

Потом, нарочито медленно, он достал пистолет и протянул его Эмии, держа двумя пальцами за ствол, ясно показывая, что не собирается сопротивляться. При этом он что-то проговорил низким, рокочущим голосом — на языке, которого Эмия без омни-инструмента не понимал.

Эмия забрал оружие, убрал руку и похлопал батарианца по плечу.

— Правильный выбор.

Плечи батарианца обмякли, он как будто даже расслабился. И именно в этот момент Эмия положил ладонь ему на шею, пропустил туда тонкую нить магической энергии и тут же отправил четырёхглазого пришельца в беспамятство. Тот обмяк в кресле, закатив глаза.

Повернувшись к остальным пассажирам, Эмия привёл пистолет в боевой режим. Затем взглянул на пожилого мужчину, который уже сверлил батарианца взглядом, полным возмущения, и протянул оружие ему.

— Хех. Похоже, он устал после перелёта. Присмотрите за ним, пока за ним не придут, ладно?

— Э-э...?

— Только до прибытия СБЦ. Не стреляйте в него. Кто знает, может, он вообще ни при чём.

— Эм-м... хорошо? А вы куда? — моргнул старик, с некоторой опаской принимая пистолет.

— Ну, знаете, мне пора. У меня, вообще-то, билетика нет, — пожал плечами Эмия, кивнув на камеры, и развернулся к выходу.

Вокруг него уже шёл шёпот. Пассажиры переговаривались, оглядывались, пытались осмыслить произошедшее.

Идя вдоль салона обратно, он заметил ту самую девочку. Она перегнулась через спинку кресла и смотрела на него огромными сияющими глазами. Ей вряд ли было больше шести; широкие голубые глаза не отрывались от него, пока он проходил мимо.

На это Эмия едва не фыркнул. Проходя мимо, он потрепал её по голове, слегка взъерошив волосы, и двинулся дальше — туда, откуда пришёл.

Снова добравшись до двери туалета, он обернулся. На него всё ещё смотрело целое море любопытных лиц. Люди перешёптывались, озирались — одинаково явно и от облегчения, и от шока его внезапным появлением. Весело махнув им рукой и отвесив лёгкий поклон, он вошёл в туалет и закрыл за собой дверь.

А потом снова перешёл в духовную форму и исчез.

«Может, мне стоило ещё и позу эффектную принять? Райдеры всегда круто позируют. А, ладно.»