Воспитанник Тёмных Лордов (джен)

Придя домой, он наконец вспомнил о Томе-дневнике. «Чёрт, я же с ним сколько недель не общался!»

Том-настоящий обрадовал его информацией о том, что для якорей почти нет разницы между днём и годом.

Успокоенный Гарольд вернулся к дневнику. Целая страница оказалась исписана вопросами.

— Привет, Том.

— Мгм. Так что произошло?

— Да... Не хочу говорить.

— Почему?

— Просто не хочу. Давай, пожалуйста, поговорим о чём-нибудь другом.

— Ну... Допустим. О чём?

— Ну, у нас, например, сбежал Сириус Блэк...

А через день Том внезапно пришёл вместе с бессознательным человеком.

— Кто это?

— Регулус Блэк.

— А... Он вроде умер...

Том бросил взгляд на этого человека и кивнул.

— Я тоже так думал.

— Ясно. А что с ним случилось?

— Идиот он.

Геллерт, узнав о новом госте, с улыбкой сказал, что Том, оказывается, тот ещё филантроп. Тащит к нему всех ущербных и обездоленных. Но, видимо, сильно против неожиданного "гостя" он не был.

Следующие дни Гарольд с интересом наматывал круги вокруг не приходящего в себя юноши. Интересно ведь, недавно сбежал Сириус Блэк, а теперь у них лежит Регулус.

«Только ему вроде почти тридцать, а выглядит он лет на шестнадцать-семнадцать».

В один момент он, посмотрев в очередной раз на Регулуса Блэка, обнаружил, что тот настороженно смотрит на самого Гарольда.

— Ну... Привет, ты наконец проснулся?

— Ну... Наверное. А где я нахожусь?

— Ты у нас.

Бросив столь расплывчатую фразу, Гарольд побежал сообщать Тому о пробуждении этого парня.

— Очень за него рад. Скажи ему, что он идиот.

— А ты скажи мне, почему он идиот.

Том вздохнул.

— Дневник я отдал Люциусу, но были и другие якоря. Вот два из них я дал Белле. А она почему-то попросила дать один из них своему кузену. Ну, я-то согласился, но взбрело ей в голову сделать «поинтереснее». Она решила поместить этот якорь в один из пустующих тайников и сказать Регулусу, как его забрать. Если не вдаваться в подробности, то для этого нужно выпить зелье — медленный яд. — Он вздохнул и продолжил. — И, разумеется, подразумевалось, что он возьмёт магла или домового эльфа, а не решит глотать зелье сам.

У Гарольда возникли вопросы, но первым, что пришло ему в голову, было:

— Ну... Может, ему стоило сказать, что это яд?

Том мрачно посмотрел на него.

— Да знал он.

— А... Ну... Тогда он действительно идиот.

— Мгм.

— А что за тайники?

— Да так, на всякий случай.

— А почему ты был не против того, чтобы сделать... Ну, поинтереснее?

— Мне было интересно, как в случае чего будет работать защита. — Усмехнулся Том.

— И как?

— Не очень хорошо. Якорь он всё-таки взял.

— Ну, понятно. А что с ним теперь делать?

— Да не знаю. Можно было бы просто объявить, что он не мёртв, но с учётом побега другого Блэка возникнут вопросы. — Подумав пару секунд, он предложил: — Если хочешь, можешь пообщаться с ним.

— Зачем? — Не понял Гарольд.

— Просто. — Он пожал плечами. — Ты говорил, что тебе не достаёт общения с ровесниками.

— Том... Он меня почти на двадцать лет старше.

— Ну, последние года он был без сознания, так что можно сказать, что ему семнадцать.

— Ясно, но о чём, по-твоему, мне с ним общаться? Я ведь с ним совершенно не знаком.

— Ну, как-то ведь люди знакомятся. Не хочешь — не общайся.

Гарольд улыбнулся. Пусть забота у Тома и была странная, но это была именно она.

— Я попробую.

Он подошёл к комнате, в которой лежал Регулус. «Нет, действительно, о чём можно общаться с незнакомым человеком, который пролежал в обмороке десяток лет?».

— Ну... Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. А... Кто ты?

— Гарольд. А ты Регулус.

— Я знаю...

— Ну да...

Они немного помолчали.

— Ну... Тебе вроде было семнадцать?

— Да, мне семнадцать... Почему было?

— Не знаю... Мне двенадцать.

— Ну... Приятно познакомиться?

— Мгм... Наверное...

Они молчали ещё пару минут.

— Твой брат недавно сбежал.

— А? Откуда?

— Из Азкабана.

Регулус несколько секунд ошалело глядел на него, после чего заметил: — Странные у тебя шутки.

— Это не шутка. Дирт, — рядом возник домовик, — можешь принести газеты о побеге?

— Хорошо, Хозяин Гарольд.

Он исчез и возник снова с газетами в руках.

Гарольд протянул газеты Регулусу. Он недоверчиво взял. Отложил иностранные и стал читать английскую. Прочитал несколько строк, посмотрел на дату выпуска и мрачно посмотрел на Гарольда.

— Ты издеваешься?

— Э... Почему ты так решил?

— Они датированы 1992 годом.

— Ну да...

— А сейчас, по-твоему, какой?

— 1992...

Регулус посмотрел на него как на душевнобольного.

«Ну, вероятно, таковым он меня и считает».

Спустя пару минут Гарольд вздохнул.

— И как с тобой общаться?

— Никак.

— Я заметил. И почему Том считает, что мы можем найти общие темы?

— Не знаю.

«И почему он дал мне сначала дневник, для которого тысяча девятсот сорок какой-то там год, а теперь Регулуса, для которого тысяча девятсот восемдесятый? Может, даже раньше. Вот дать бы их друг другу, они и по возрасту ближе, и по оторванности от реальности».

Он посмотрел на Регулуса и вздохнул.

— Ладно, пойду я.

«Стоит, наверное, оставить его на пару дней».

Он так и поступил. Через несколько дней Регулус действительно оказался более готовым принять информацию.

— Ну, можешь поклясться?

— Да говорю же, не буду я клясться!

— Ну, тогда точно поверю.

— Верь без клятв!

— Трудно без клятв поверить, что я проспал десять с лишним лет.

— Это не мои проблемы.

— Ну, пожалуйста, мне трудно просто тебе поверить.

Гарольд вздохнул.

— Чёрт с тобой...

— Чего?

— Выражение такое. Я Гарольд Александр Джеймс Поттер, клянусь магией, что сейчас тысяча девятьсот девяносто второй год.

Вокруг него образовалось небольшое сияние. Он вздохнул.

— Люмос Нокс. Теперь веришь?

— Я... Мгм... Ты сын Джеймса Поттера?

— Ага.

— То есть... А что я тут тогда делаю?

— В смысле?

— Ну, что я делаю в доме Поттеров?

— Э... Ты неправильно понял. Мои родители одиннадцать лет мертвы.

— А... — Он потёр лоб. — Понятно. И у кого я тогда?

— Ну... У моего крёстного.

— И кто твой крёстный?

— Он... Ну, не важно в принципе.

— Почему это?

— Ты снова скажешь, что без клятвы не поверишь, а клясться второй раз за день я не собираюсь.

— Если ты не скажешь, что твой крёстный Мерлин, обещаю поверить без клятв.

— Какой ещё Мерлин? — Застонал Гарольд. — Не сходи с ума, пожалуйста. Как я тогда с тобой дружить буду?

— Мы разве друзья?

— Нет. Но это может измениться.

— У нас разница в пять лет. А если считать нормально, то во все пятнадцать.

— Ну, с крёстным я дружу несмотря на разницу в столетие.

Регулус недоверчиво посмотрел на него и поинтересовался: — Твой крёстный это ведь не Дамблдор?

— Нет! Они просто ровесники.

— Знаешь, может лучше бы ты этого не говорил. — Регулус вздохнул. — Мне на ум в ровестники Дамблдора только Геллерт Гриндевальд приходит.

— Правильно приходит.

Регулус посмотрел на него и как-то жалобно протянул: — Ты издеваешься?

— Нет. Поэтому и говорю, что не поверишь.

— И как ты к нему вообще попал?

— Том бывший ученик Геллерта, он живёт у него, и поэтому притащил меня к нему.

— Какой ещё Том — ученик Гриндевальда?!

— Риддл.

— Риддл... Я... Ты издева... — Он замер, глубоко вдохнул и неизвестно у кого спросил: — Как люди вообще живут в этом сумасшедшем мире?

— Вполне нормально.

— Ужас. Что ещё мне нужно знать?

— Ну... Не знаю, а что ты хочешь узнать?

— Что с мамой? С Беллой? Как Сириус попал в Азкабан?

— Ну, Вальбурга мертва уже лет семь, Беллатриса в Азкабане, Сириус попал в Азкабан за предательство Поттеров, правда, он невиновен.

— А... Откуда ты вообще знаешь, виновен он или нет?

— Том сказал, что хранителем тайны был Питер Петтигрю.

— А... Ну да. Том. Всё замечательно, жизнь чудесна. А если я обратно засну и проснусь, когда мир вернётся в норму, будет ещё лучше.

— Ну не сходи ты с ума!

— Легко сказать, трудно сделать.

— Ну почему трудно-то...

— Откуда я знаю? Просто давай ты перестанешь ломать мой мозг?

— Ты сам спрашиваешь, я просто отвечаю.

— Хорошо, я больше ни о чём тебя сегодня не спрашиваю. А лучше вообще уйди.

— Ладно...

Гарольд сидел обедал. Том спросил: — Ну как он тебе?

— Нормально.

— Хочешь продолжать с ним общаться?

— Ну да.

— Тогда пускай пока остаётся.

Гарольд кивнул. «То есть если бы я сказал нет, он бы не оставался?»

За остальные каникулы новых Блэков, слава Великим, не прибавилось. Гарольд потихоньку сдруживался с Регулусом, он, кстати, поначалу очень пугался, когда встречался с Томом или Геллертом, но потом привык. Раз в неделю Гарольд писал Драко и Гермионе. Немного общался с Томом-дневником. Немного думал о Сириусе.

В общем, всё прошло спокойно, и ему даже нечего было рассказать друзьям, когда они встретились на вокзале Кинг-Кросс.

— А мне родители пообещали на следующее день рождение кота завести! — Похвасталась Гермиона.

«А мне Том на это Регулуса завёл». Он рассмеялся собственным мыслям.

— Ты чего? — Гермиона немного нахмурилась.

— Ничего. Прости, просто забавная мысль в голову пришла.

— Ну ладно. Драко, а как твои каникулы прошли?

— Да нормально. Если бы что-то произошло, я бы вам написал.

— Ну да. — Гермиона посмотрела на него. — Кстати, прости меня, я забыла про твоё день рождение.

— Э... Гермиона, я же говорил, что мы не празднуем.

— Ну да, я знаю. Но хотелось бы всё-таки вручить подарок.

— Да, мне тоже. — Кивнул Драко.

— Ну ладно... А у тебя, Герми, когда?

— У меня девятнадцатого сентября.

— Отлично, значит, твоё день рождение мы ещё сможем отпраздновать. — Улыбнулся Драко.

— Ну да. — Она тоже улыбнулась. — А у тебя какого числа?

— Четвёртого июня.

— То есть нам ещё год ждать. — Она вздохнула.

— Зато есть куча времени, чтобы выяснить, чего Драко хочется.

— Ну, это да.

С такой непринуждённой болтовнёй они и доехали до Хогвартса.

— Нет, всё-таки они такие красивые. — Заметил Гарольд, гладя фестрала.

— Кто? Гарольд, здесь никого нет. — Гермиона обеспокоено на него посмотрела.

— Кареты везут фестралы. — Чуть нервно заметил Драко. — Ты, получается, их видишь?

— Да. — Он посмотрел на Гермиону. — Они невидимые для тех, кто не видел чью-то смерть.

— Я... Ясно. Ну да, при тебе же умерли твои родители...

Гарольд усмехнулся, посмотрев на нервного Драко. Видимо, того занимал вопрос, в этом ли дело.

— Да, Гермиона, именно так. — Говоря это, он смотрел он не на неё, а на Драко. Тот облегчённо улыбнулся.