Лёд в голове (джен)

Подвал дяди Вани оказался точной копией подвала Нюха, только с большим количеством кошек. Три пушистых комка терлись о ноги гостей, мурлыча так, будто знали, что их хозяин только что спас жизнь знаменитой хакерше.

— Это Мурка, это Брысь, а это Кибер-кот, — представил дядя Ваня, когда команда ввалилась в его убежище под утро. — Кибер-кот, между прочим, с чипом седьмого поколения. Умеет открывать холодильник и заказывать корм через интернет.

— Твой кот умнее некоторых моих знакомых, — заметил Борисыч, скидывая рюкзак с огурцами.

— Твои знакомые — деграданты, Борисыч. Я давно говорил.

Лина опустилась на старый диван, обтянутый плюшем, и закрыла глаза. Чип пульсировал ровно — Скайдайн восстанавливался после схватки с Призраком. Она чувствовала его присутствие, слабое, но живое, как маленький огонёк в темноте.

— Ты как, сосиска? — спросил он наконец.

— Жива. Устала. Хочу пельменей.

— Скоро будут. Дядя Ваня, говорят, варит лучшие пельмени в Никулино.

— Откуда ты знаешь?

— Я конструкт. Я всё знаю. Например, знаю, что ты сейчас уснёшь, даже если будешь сопротивляться.

И Лина уснула. Прямо на диване, в обнимку с Кибер-котом, который, как выяснилось, пах ванилью и нагло тыкался мокрым носом в щёку.

________________________________________

Проснулась она от запаха. Настоящего, не синтетического, а живого запаха варёного теста, мясного бульона и свежей зелени. Открыв глаза, Лина увидела, что весь подвал превратился в ресторан. Дядя Ваня колдовал у плиты, Рита раскладывала по тарелкам пельмени, Борисыч доставал из рюкзака банку с солёными огурцами, а Молли с близнецами накрывали стол — на скорую руку сколоченный из досок и накрытый старой скатертью с вышитыми петухами.

— С добрым утром, — сказал дядя Ваня, оборачиваясь. — Садись, детка. Сегодня завтрак в честь твоего спасения.

— Мы все спаслись, — возразила Лина, садясь за стол.

— Не скромничай. Без тебя вас бы уже поджарили, как эти пельмени. Только пельмени вкусные, а вы были бы горькими.

Лина взяла тарелку, положила пять штук, плеснула сметаны — настоящей, деревенской, из банки с надписью «Сметана настоящая». Вкус был такой, что у неё закружилась голова. Горячее тесто, сочное мясо, капля бульона внутри — всё это таяло во рту, напоминая, что она всё ещё человек, а не просто набор нейронов и скриптов.

— Хорошо, — сказал Скайдайн. — Даже я почувствовал. Конструкты не чувствуют вкуса, но я представил.

— Представь ещё пять штук, — ответила Лина, жуя.

За завтраком разговорились. Дядя Ваня рассказывал байки из молодости — как он в девяностых чинил первые ЭВМ, как в двухтысячных собирал компьютеры из запчастей, привезённых из-за границы, как в две тысячи тридцатых его завербовала корпорация, а он сбежал, потому что не захотел делать чипы для слежки за людьми.

— А сейчас? — спросила Жанна.

— А сейчас я старый, злой и независимый. Как ёж. Только без колючек, но с паяльником.

Борисыч и Нюх сидели в углу, что-то оживлённо обсуждая про «настоящий самогон» и «пятидесятую параллель». Молли, наевшись, отодвинулась от стола и закурила — дядя Ваня разрешил, потому что «дым вытяжка тянет, а если и не тянет, то наплевать».

— Лёд, — позвала Молли после завтрака. — Поговорить надо.

Они вышли в соседнюю комнату — бывшую кладовку, где дядя Ваня хранил запчасти от роботов. Пахло маслом и железом.

— Думаю, нам нужно уходить из Москвы, — сказала Молли без предисловий. Корпорации объединились. Нас здесь сожрут.

— Куда?

— В Сибирь. Там есть старые бункеры, заброшенные военные городки. Корпорации туда не суются — далеко и холодно. Мы сможем начать новую жизнь.

— Новую жизнь? — Лина усмехнулась. — Сбежать и спрятаться? Как крысы?

— Как разумные люди, которые хотят выжить. — Молли сложила руки на груди. — Ты не железная, Лёд. Твой чип может не выдержать ещё одной атаки такого как Призрак. Скайдайн тоже не вечен. Если мы останемся, мы погибнем.

— А если уйдём — выживем? Ты уверена?

— Ни в чём я не уверена. Но шансов больше.

Лина задумалась. В голове крутились обрывки мыслей — о людях Никулино, о старушке с роботизированными ногами, о торговце подержанными имплантами, о детях с дешёвыми чипами. Если она уйдёт, корпорации уничтожат их. Может, не сразу, но постепенно — выжгут всех, у кого есть нелегальные модификации, превратят район в пустыню.

— Я не могу уйти, — сказала Лина.

— Почему?

— Потому что тогда все эти люди умрут. А я могу их защитить.

— Ты — девочка. Тринадцать лет. Хрупкая. С перегретым чипом.

— Почти тринадцать. Но с тобой. И с близнецами. И с дядей Ваней. И со Скайдайном. А чип остынет, не первый раз.

Молли помолчала. В её зеркальных глазах отражалась тусклая лампочка.

— Ты упрямая, как старый робот-пылесос. Он тоже не хотел выключаться, даже когда перегорел мотор.

— Это комплимент?

— Это диагноз. — Молли вздохнула. — Хорошо. Остаёмся. Но ты будешь делать то, что я говорю. Начнём с тренировок. Я сделаю из тебя бойца, даже если ты треснешь.

— Я уже треснута.

— Тогда буду чинить.

________________________________________

Вернувшись в общую комнату, Лина застала разговор близнецов с дядей Ваней. Они сидели на старом сундуке, Женя и Жанна — одинаково насупленные.

— Если ты остаёшься, мы остаёмся, — сказала Жанна. — Ты теперь наша команда. Без тебя мы как без чипов — тупые и злые.

— Ты и так злая, — заметил Женя.

— Я справедливая. Это другое.

Лина улыбнулась. Странное чувство — ответственность за других. Оно было тяжёлым, но не противным. Как тяжёлый рюкзак, в котором лежит что-то очень ценное.

— Дядя Ваня, — сказала она. — А у вас есть место, где мы могли бы тренироваться? Не в подвале, а на улице? Чтобы не привлекать внимание.

— Есть, — кивнул старик. — Тут недалеко за школой есть пустырь. Раньше там был сквер, а теперь — ничего, кроме бурьяна и ржавых качелей. Дроны туда не летают — там куча помех от подземных коммуникаций.

— А люди?

— Люди не ходят. Боятся. Говорят, там привидения.

— Идеально, — сказал Скайдайн. — Привидения я перепугаю. Они меня — нет.

________________________________________

Пустырь оказался именно пустырём. Жухлая трава, битые бутылки, старый детский городок с перекошенной горкой и качелями, на которых, казалось, качались призраки. Но место было укромное — со всех сторон окружённое гаражами и заброшенными домами.

— Итак, — сказала Молли, выходя на середину пустыря. — Первое: рукопашный бой. Ты умеешь уклоняться от ударов?

— Я умею уклоняться от дронов, — ответила Лина.

— Дроны тупые. Люди — нет.

Молли надела на неё защитные накладки и начала показывать базовые движения — уходы, блоки, захваты. Лина повторяла, чувствуя, как мышцы протестуют.

— Ниже! Быстрее! Не спи на ходу! — командовала Молли, нанося удары падами.

Женя и Жанна тренировались отдельно — оттачивали боевые протоколы. Рядом с ними крутился Кибер-кот, который, как оказалось, обожал смотреть на драки.

— Ты комментируешь? — спросила Лина, когда Молли отошла попить воды.

— Я снимаю, — ответил Скайдайн. — Для истории. «Великая битва маленькой девочки с тенью».

— Ты издеваешься.

— Я фиксирую. Это разные вещи.

________________________________________

Через три дня таких тренировок Лина чувствовала себя так, будто её переехал поезд, а потом поезд решил сдать назад. Но она заметила изменения: стала быстрее реагировать, меньше спотыкаться, а однажды даже смогла увернуться от удара Молли, она сказала «случайность», но близнецы видели всё и радостно засвистели.

Вечером третьего дня дядя Ваня позвал всех к столу — на этот раз с супом и пирогами.

— Новости, — сказал он, вытирая руки о фартук. — Я через свои каналы узнал, что корпорации готовят операцию «Чистка». Завтра в полночь они начинают прочёсывать Никулино. Видимо достали мы их.

— Что значит «прочёсывать»? — спросил Дима.

— Значит, зачистка. Дроны, роботы, отряды солдат. Всех, у кого чипы нелегальные, будут вывозить в лагеря. А старых и больных — уничтожать на месте.

Лина похолодела.

— Сколько у нас времени?

— Сейчас шесть вечера. До полуночи — шесть часов.

— Мы должны предупредить людей.

— Мы не сможем предупредить всех, — сказала Молли. — Нас поймают. Убьют.

— Тогда мы успеем предупредить хоть кого-то.

Лина встала, оглядела команду. Близнецы, Дима, Алиса, Рита, Борисыч, Нюх, дядя Ваня, Молли. И Скайдайн — невидимый, но всегда рядом.

— План такой, — сказала она. — Мы делимся на группы и идём по домам. Предупреждаем о зачистке. Помогаем людям уходить в подземные коллекторы. Я через чип буду координировать.

— А ты сама? — спросила Рита. — Кто защитит тебя?

— Я сама себя защищу. У меня есть скрипты и есть вы. Когда я закончу, я приду к вам.

Молли открыла рот, чтобы возразить, но Лина её перебила:

— Я не спрашиваю разрешения. Я — командир. Моё слово — закон.

В комнате повисла тишина. А потом Борисыч засмеялся.

— Вылитая Молли в молодости. Только ниже ростом.

— И без груди, — добавила Молли.

— Это не аргумент.

________________________________________

В девять вечера они вышли на улицы. Лина пошла одна — быстрым шагом, с капюшоном на голове и с коммуникатором в кармане.

Первая дверь, в которую она постучала, открылась не сразу. За ней стояла старушка с робот-ногой — та самая, с рынка.

— Чего тебе, детка? — спросила она подозрительно.

— Зачистка. В полночь. Уходите в подземку.

— Откуда знаешь?

— Я — Лёд. Хакер.

Старушка прищурилась, потом кивнула.

— Спасибо, детка. Я своим расскажу.

Вторая дверь — семья с тремя детьми. Отец — техник, мать — продавщица, дети — с чипами пятого поколения. Лина объяснила ситуацию за минуту. Отец побледнел, мать заплакала.

— Бегите, — сказала Лина. — К коллектору за магазином. Там наши встретят.

— А ты?

— Я задерживаю корпоратов.

Третья дверь, четвёртая, пятая. Лина стучала, стучала, стучала. Кричала, объясняла, уговаривала. Где-то её не слушали, где-то ругали, где-то благословляли.

В половине одиннадцатого она вернулась на пустырь. Уставшая, осипшая, с трясущимися руками.

— Скайдайн, — позвала она. — Много людей ушли?

— Примерно две трети района. Остальные либо не поверили, либо не успели.

— Этого мало.

— Это лучше, чем ничего.

В одиннадцать часов появились дроны. Они летели со стороны Озёрной, красные огни мигали в темноте. Лина встала в центре пустыря, закрыла глаза.

— «Слепой дождь», — скомандовала она.

Чип нагрелся. Десять дронов потеряли управление, рухнули на землю. Но на их месте появились новые — десятки, сотни.

— Их слишком много, — сказал Скайдайн. — Не справимся.

— Тогда будем отвлекать.

Лина побежала к гаражу, за которым пряталась Молли с гранатомётом. Близнецы уже были там, их глаза светились синим.

— Готовы? — спросила Лина.

— Готовы, — ответили они хором.

— Тогда начали.

Когда спустя какое-то время борьбы с дронами из-за гаражей выехал первый «Рекс», Лина запустила в него «Перезагрузку» — робот замер, но второй уже целился в них.

— Направо! — крикнула Жанна, и они откатились.

Молли выстрелила — граната попала в корпус второго робота, разнесла его в щепки. Осколки засвистели в воздухе, кто-то из близнецов вскрикнул — зацепило плечо.

— Жив? — крикнула Лина.

— Жив! — ответил Женя, доставая аптечку.

Третий «Рекс» обошёл их с фланга. Лина не успела активировать скрипт — слишком быстро. Молли швырнула в него гранату, но промахнулась. Робот навёл пушку.

— Ложись! — заорал Скайдайн.

Лина упала на землю, плазма прошла над головой, обжигая затылок. Чип запищал — перегрев.

— Ещё немного, — прошептала она.

В этот момент из подворотни вылетел старый грузовик с отвалом. За рулём сидел дядя Ваня, рядом — Борисыч и Нюх. Робот шмальнул в него плазмой, но попал в отвал. Грузовик протаранил «Рекса», и робот разлетелся на куски.

— Живы? — крикнул дядя Ваня, вылезая из кабины.

— Живы! — ответила Лина, вставая.

Она посмотрела на небо. Дронов больше не было. Роботов тоже. Вдалеке выли сирены, но они удалялись.

— Отступили? — спросила она.

— Похоже, они решили, что район слишком сложный, — сказал Скайдайн. — Или просто перегруппировываются для новой атаки.

— Тогда у нас есть время.

Лина обернулась к команде. Молли перевязывала разбитую руку, близнецы сидели на земле, тяжело дыша. Дядя Ваня матерился, Борисыч курил, Нюх нюхал воздух.

— Мы выиграли этот бой, — сказала Лина. — Но война не закончена.

— И что? — спросил Дима, который только что вылез из-за мусорного бака.

— А то, что теперь мы знаем, на что способны. — Лина улыбнулась. — И мы не одни.

На пустырь начали стекаться люди. Те, кого она предупредила. Семьи, старики, дети, хакеры, техники — все они смотрели на неё с надеждой.

— Лёд! Лёд! Лёд! — скандировали они.

Лина подняла руку, и крики стихли.

— Мы не победили. Мы просто не проиграли. Но если будем держаться вместе — у нас есть шанс. Я обещаю: я сделаю всё, чтобы защитить вас. Даже если придётся пойти против всех корпораций. Даже если я погибну.

— Ты не погибнешь, — сказал Скайдайн в динамик. — Ты слишком вредная.

Лина усмехнулась.

— Слышали? Мой конструкт говорит, что я вредная. Значит, живучая.

Люди засмеялись. Напряжение спало.

В ту ночь они организовали стихийный лагерь в коллекторах. Боялись, что нападение повторится. Кто-то нёс матрасы, кто-то — еду, кто-то — оружие. Дядя Ваня и Борисыч налаживали связь, Рита лечила раненых, Молли патрулировала окрестности.

Лина сидела на старом ящике, обняв Кибер-кота, который пришёл с ней.

— Скайдайн, — сказала она. — Мы справимся?

— Справитесь. Ты же Лёд. А лёд — твёрдый. Даже когда его пытаются растопить.

— Поэтично.

— Я многогранен.

Она закрыла глаза. В голове гудело — не от скриптов, а от усталости. Но внутри росло странное чувство — спокойствие. Она сделала всё, что могла. А завтра сделает ещё больше.

Потому что теперь у неё была не просто команда. У неё был народ.