Лафейсон, брат Одинсона (джен)

— Что ты сделал? — тихо спросил Тор. Дышать стало как-то тяжело. — Говори, ну! — зарычал он, так и не получив ответа.

Но Танос молчал. На его лице не было удовлетворения. Лишь лёгкое раздражение и, возможно, замешательство. А затем Титан воздел руку в Перчатке, и возникший за его спиной клубящийся чёрно-голубым портал утянул его в неизвестность. А Тор так и продолжил беспомощно стоять и растерянно смотреть на свою оставшуюся на земле секиру.

Его мозг как будто бы отказывался осознавать, что только что произошло. Но это было даже хорошо. Лучше бы просто ни о чём не думать. К тому же, может быть, всё и обошлось? Может, у Таноса ничего не вышло? Что вообще он пожелал перед тем как щёлкнул пальцами? И почему, почему громовержец не убил его сразу?! Пустая злоба, обоснованная, но всё равно по-детски глупая жажда мести, возможно, даже никчёмное желание покрасоваться... И вот он стоит здесь один, тяжело дышит и хмурится, пытаясь заставить себя понять, насколько ужасно то, что прямо сейчас свершилось по его вине.

— Где Танос? — раздался голос только что вышедшего из-за деревьев Стива Роджерса. Капитан Америка был явно не в лучшем виде и тоже с трудом переводил дыхание. — Тор! — настойчивее позвал Роджерс, так и не дождавшись от бога ответа. — Где Танос?

А потом Стив отвлёкся на окликнувшего его Баки Барнса и наконец отвернулся от Тора. Но что произошло с лучшим другом Капитана, бог грома не увидел. Он, задержав дыхание, смотрел в совершенно противоположную сторону. На показавшегося из-за деревьев Локи. Их разделяли какие-то жалкие метры. Лафейсон медленно прошёл по направлению к громовержцу несколько шагов, остановился и зачем-то вытянул вперёд правую руку, будто бы желая дотронуться до него.

Но вместо того чтобы сделать ещё пару шагов и дотянуться до брата, маг остался на месте и только перевёл взгляд с лица Тора на собственную руку. Локи растерянно, почти с детским любопытством наблюдал за тем, как она медленно обращалась в пепел и растворялась в воздухе. Бог озорства буквально исчезал, рассыпаясь и опадая прахом на глазах у застывшего Одинсона. И в его широко раскрытых зелёных глазах Тор явственно прочитал обиженное: "За что мне это? Что я вам сделал?"

— Тор, — наконец, одними губами произнёс побледневший маг, смотря прямо на него. Прошептал это и окончательно испарился. Просто перестал существовать. Умер.

— Брат, — тихо позвал Одинсон, уже отлично понимая, что больше ему никто не ответит, но всё ещё не веря в это.

Громовержец думал, что больнее, чем в прошлый раз, когда он смотрел на то, как ломается шея Локи, быть не может? Да, он так думал. Ошибался ли он? Да, он ошибался. Как же он ошибался... Сначало стало пусто. На несколько секунд, во время которых Тор слышал только стук собственного сердца где-то в районе горла. А потом пришла боль. Наверное, самая страшная в его жизни.

И почему каждая последующая смерть его брата воспринимается тяжелее всех предыдущих вместе взятых? Сначала Локи сам отпустил Гунгнир, отрицая их родство. Затем маг был убит Малекитом, защищая их с Джейн. Потом Танос сломал шею Лафейсона, когда они, вновь объединившись, уже летели на Землю, чтобы начать новую жизнь. И наконец, теперь.

Теперь, когда Тор узнал, какие ужасы пришлось перенести его брату в полном одиночестве. Теперь, после того, как Локи крепко сжал его руку и сказал: "Я тебя прощаю". Теперь, когда виноват в смерти бога хитрости был только лишь сам Тор.

Одинсон на ватных ногах подошёл к тому месту, где несколько секунд назад стоял его брат и тяжело опустился на колени. Положил трясущуюся руку на разлетающийся от ветра пепел, сгрёб его и зажал в своей ладони. Да, он действительно опять всех подвёл. Опять.

В это же самое время Капитан Америка точно так же сидел на земле перед тем единственным, что осталось от Баки. Он оглянулся на Тора, увидел его сгорбившуюся, стоящую на коленях фигуру и снова отвернулся. Всего несколько минут назад Роджерс с кем-то сражался, куда-то торопился, зачем-то бежал. А теперь ему оставалось только потерянно сидеть, смотреть на чёрный пепел и вспоминать.

Это было несправедливо. Да, именно несправедливо. За что Баки пришлось перенести столь многое? Барнс был единственным другом Стива с самого детства. Он всегда поддерживал и защищал хлипкого светловолосого паренька. Он был самым добрым, весёлым, мужественным и честным человеком из всех, кого Капитан знал. Во всяком случае, именно таким он запомнил Баки. И менять своё мнение он уж точно не собирался.

А между тем этот самый Баки Барнс лишился руки, попал в плен, был заморожен в криокамере, потерял собственные воспоминания и свободу воли и годами использовался фашисткой организацией под названием Гидра для выполнения самых сложных и грязных заданий. Вернув контроль над собой, Зимний солдат стал более хмурым, угрюмым и молчаливым. Впрочем, это, конечно, и не удивительно. Пожалуй, было бы куда страннее, если бы человек из прошлого века, да ещё и с такой нелёгкой судьбой оказался смешливым балагуром.

Но это было неважно. Пускай Баки многое пережил и сильно переменился. Пусть у тоже претерпевшего изменения Стива теперь есть Мстители и Сэм. Это не имеет значения. Потому что Баки — один из немногих людей из далёкого прошлого Роджерса, когда он ещё не превратился в суперсолдата под воздействием сыворотки, с которым у Стива были связаны лишь тёплые воспоминания. И Барнс навсегда останется для Капитана самым дорогим другом, которого он не бросит, несмотря ни на что.

Только вот теперь, кажется, пустые это всё мысли.

А ведь Баки так и не успел пожить для себя. Сначала была война. Чудовищная Вторая мировая. Молоденькому жизнерадостному спортсмену пришлось рано повзрослеть. А затем та самая злосчастная операция против Гидры, во время которой Барнс сорвался в ледяное ущелье. Стив считал друга погибшим. И вот не так давно оказалось, что Баки был похищен Гидрой и путём пыток и экспериментов превращён в Зимнего солдата — безвольного убийцу без воспоминаний о прошлом.

Память Баки удалось вернуть. Но что случилось с его душой? Остался ли в этом хмуром воине прежний добродушный сержант? Стив в это верил. Но так и не успел выяснить это самостоятельно. Баки защищал Капитана всё его детство. А Роджерс его спасти не сумел. Баки Барнс, его лучший друг, только что навсегда покинул этот мир.

Но если даже благочестивый Стив Роджерс, собственными глазами увидев, как превращается в пепел его друг, и ещё только начиная понимать, что то же самое сейчас произошло с доброй половиной населения Вселенной, потерял контроль над эмоциями и возроптал на Бога, то какого же было теперь Тони Старку, который из всех высших сил верил лишь в свои собственные?

Всего несколько минут назад Железный человек, оправившись от удара осколком Луны, пришёл на помощь великолепно державшемуся, но всё равно проигравшему Доктору Стрэнджу и в одиночку сразился с Таносом. Жаль, что зрителей не было, ибо Тони был неподражаем, впрочем, как и всегда. Но чего он добился? Жалкой царапины на щеке Титана и огромной раны в груди от собственного же лезвия.

— Ты держался достойно. Как управлюсь, целая половина землян не умрёт. Как и память о тебе, — произнёс Танос.

Но это не слишком утешало, если честно. Тони не был готов умирать. Дома, там, на Земле, его ждала любимая жена, которой он обещал вернуться. Хотя отношения у них с Пеппер в последнее время не особо-то ладились, впрочем, как и обычно. Всё дело в том, что Старк — гений, плейбой, миллиардер, филантроп и, конечно же, Железный человек, но совсем не примерный семьянин. А Поттс он тем не менее любил. Перед этой сильной, великодушной, безумно красивой и самой невероятной на свете женщиной он готов был преклоняться. И чёрт побери, он хотел бы однажды стать отцом.

И много было ещё причин, чтобы жить. Он не успел обезопасить Землю от инопланетного вторжения, которое теперь, надо сказать, и происходило. Не вырастил мальчишку-паучка, к которому непостижимым образом успел привязаться, испытывая почти отцовские чувства. Не доработал свои костюмы до идеала, ибо всегда есть к чему стремиться. Не поставил на место этого напыщенного Доктора Стрэнджа. Не изобрёл ещё чего-нибудь эдакого, чтобы уж точно остаться в истории на все времена. Не попробовал сырное мороженое, не открыл собственный парк аттракционов и не купил себе личную подводную лодку (а это было бы эксклюзивнее частного вертолёта).

И ещё он не убил Таноса, который собирался отправиться на Землю с не самыми благими намерениями, а затем и вовсе устроить всеобщий геноцид. А там, на Земле, была его Пеппер. Та самая единственная, ради которой он был готов на всё, и которую, выходит, так и не сумел защитить.

Да, Тони не был готов умирать. Но был ли он готов к тому, что его жизнь неожиданно будет куплена у Титана, и ценой за неё станет Камень Времени? Однозначно, нет. Чёртов Стрэндж, ну вот зачем он это сделал? Говорил же ведь, что не пожертвует Камнем ни ради него, ни даже ради Питера. Так что же вдруг заставило этого напыщенного чародея так кардинально и так не вовремя поменять приоритеты?

Получив желаемое, Танос немедленно скрылся в портале, наверняка отправившись на Землю. Подлетевший в последний момент Квилл ничего не успел сделать. А впрочем, даже будь у него всё время этого мира, вряд ли Звёздный лорд совладал бы с таким противником. Как же хотелось Тони обвинить во всём капитана Стражей. Если бы Квилл не потерял контроль, они бы стащили с Титана треклятую Перчатку, они победили бы! Но несмотря на всю свою злость и разочарование Старк понимал, что винить Питера он просто не имеет права.

Да и кто знает, как сам Железный человек отреагировал бы, узнав о кончине Пеппер, к примеру? Нет! Даже думать об этом не хотелось. К тому же, как мог он, тот, кто точно так же проиграл, чья жизнь только что была обменяна на бесценный Камень Бесконечности, предъявлять кому-либо претензии? Теперь, если Мстители проиграют, весь груз ответственности будет лежать на его плечах, если, разумеется, ему удастся-таки выжить. Но ведь он этого не просил!

— Вот зачем было? — вымучено произнёс Старк, не обращая внимания на Звёздного лорда. Ему нужен был ответ.

— Пошёл финальный раунд, — ответил чародей после недолгого молчания.

И Тони вспомнил об одном-единственном победном шансе на четырнадцать миллионов проигрышных. Неужели это всё часть плана колдуна? В самом деле, должно быть, ему виднее. Но... какая же это всё чушь! Тони мог, нет, должен был справиться. Или же умереть. Но отдавать Титану Камень было нельзя.

Сколько невинных жизней будет отдано из-за этого, из-за него? Смогут ли Мстители, да ещё и не в полном составе, воплотить этот единственный призрачный шанс и победить практически всемогущего Таноса?

На некоторое время Титан погрузился в тишину. Довольно гнетущую тишину, надо сказать. К месту последней схватки Железного человека с Таносом медленно стягивались все остальные. Мантис медленно брела, поддерживаемая Квиллом. Непривычно тихий Дракс шёл позади них. Девушка-киборг, ещё более хмурая, чем обычно, тоже, очевидно, не желала оставаться в одиночестве. Паучок, слава Богу, живой и даже относительно невредимый, помог изрядно помятому Тони подняться на ноги.

— Что-то надвигается, — напряжённо произнесла Мантис, и в её бездонно-чёрных глазах отразился испуг. Она, как эмпат, была чувствительнее остальных, и её антенны на голове, словно у бабочки, явно уловили нечто не слишком утешительное.

Старк сделал шаг вперёд и ошеломлённо застыл на месте. Мантис просто-напросто растворилась в воздухе, превратившись в пепел. Следом за ней, напоследок обречённо обратившись к капитану, последовал большой с синей в красных узорах грудью Дракс Разрушитель. Он будто сгорел, как подожжённый листок бумаги. А на лице его ясно выразилось страдание.

— Ты чего, Квилл? — успел произнести Тони.

— Господи, — пробормотал тот, и обратился в пепел, как остальные члены его команды.

— Тони, — вдруг мягко позвал Старка прежде такой пафосный и высокомерный Доктор Стрэндж. — По-другому не могло быть, — тихо произнёс он, словно бы извиняясь или выражая Старку своё сочувствие и поддержку. А затем разлетелся на атомы и тоже перестал существовать.

— Мистер Старк! — раздался взволнованный голос Питера. И Тони в ужасе обернулся к своему с какого-то неопределённого момента времени парнишке. Тот был цел. — Мне что-то нехорошо, — между тем проговорил Паркер, слегка пошатываясь.

— Всё нормально, — с трудом заверил его Железный человек.

— Со мной что-то творится... что-то происходит.

Ослабевший подросток навалился на Старка всем своим весом. Пусть Питер действительно супергерой и совсем не слабак, но он всё ещё ребёнок, к тому же слишком эмоциональный и чувствительный. Такой стресс не для него. И ведь во многом именно Тони виноват в том, что мальчишке пришлось всё это пережить.

— Тихо-тихо-тихо-тихо... тихо, — зашептал Железный человек, обнимая обмякшего в его руках Паучка.

— Я ведь не умру? Правда, не умру? Ну, пожалуйста... Пожалуйста, я не хочу... Я не хочу! — практически впадая в истерику, умолял Питер и изо всех сил цеплялся за Старка.

А ведь его пацан никогда не был трусом. Напротив, он вечно лез на рожон и в самое пекло с единственной целью — защитить остальных. Ну и возможно, желая немного развеяться и повеселиться, получив адреналин и слегка потрепав нервы самому себе и негласно взявшему его под свою опеку Старку.

Всего несколько минут назад его Паучок смеялся в лицо Таносу, уворачиваясь от смертоносных атак. Он успел подхватить и спасти Мантис, отлетевшую от удара Титана. Это благодаря его простому, но от этого не менее гениальному плану был спасён Стрэндж ещё тогда, когда он был во власти зловещего Эбони Мо. Это Питер был тем самым альтруистичным, бодрым и никогда не унывающим дружелюбным соседом.

А теперь этот самый Питер Паркер мелко дрожал и держался за Тони так, будто Старк был последним и единственным, что у него оставалось. Будто Тони мог защитить Питера и укрыть его от всего мира. Будто подростку надлежало теперь умереть, и только Старк мог что-либо с этим сделать.

Конечно, с Человеком-пауком всё было в порядке, и это была лишь охватившая мальчишку паническая атака. Но Тони ли не знать, что это значит, когда дыхание перехватывает, колени подкашиваются, сердце начинает больно колотиться о рёбра и в глазах темнеет от непреодолимого, холодного, липкого ужаса?

Да, Старку пришлось не раз испытать это паршивое состояние в то время, когда его мучили навязчивые идеи об инопланетных вторжениях, о незащищённости Земли и собственном бессилии. О своей слабости вспоминать было неприятно, но зато это помогало Тони, которому были свойственны раздражительность, резкость и саркастичность, быть терпимее по отношению к слабостям окружающих.

Впрочем, и без осознания того, что сам он ничуть не лучше, Железный человек ни за что не позволил бы себе с пренебрежением или злобой отреагировать на вполне естественный страх своего подопечного. Да, Питер его мальчишка, и Старк никому не позволит обидеть его и никогда не простит себе, если с Паркером что-нибудь случится.

Но теперь... Мантис, Дракс, Квилл, Стрэндж — все они мертвы. Значит, Мстители проиграли. Значит, то же самое сейчас произошло с половиной всех землян. И возможно, с его Пеппер. И у Тони просто нет никаких моральных сил, чтобы поддерживать, кажется, готового разрыдаться из-за внезапного страха смерти подростка. Но всё же Железный человек чувствует ответственность за этого мальчишку, он любит его, он не может его подвести.

А потом Старк чувствует нечто странное. Будто бы обнимающий его Питер перестаёт быть плотным и цельным и становится каким-то рыхлым, как пористая губка или песок. Но Тони не успевает осознать это и понять, что происходит. Твёрдым движением он укладывает Человека-паука на землю, склоняясь над парнем и удерживая его за плечо, чтобы привести в чувства. На мгновение Тони даже кажется, что это в самом деле сработало.

Паркер затихает и смирно лежит, глядя куда-то в небо. Но вид у него совсем не успокоенный. Скорее, напротив, обречённый. Просто Питер делает над собой усилие и наконец принимает то, что должно свершиться. Вот только Железный человек понимает это слишком поздно... А впрочем, разве ничтожные секунды могли бы что-то изменить? Его мальчишка смотрит ему прямо в глаза. А затем снова переводит взгляд на рыжее задымлённое небо над Титаном.

— Простите, — очень тихо произносит самый дружелюбный сосед в мире, сожалея о своей минутной слабости.

И мучительно медленно растворяется в воздухе, так, что вскоре под Тони остаётся лишь голая скала. Старк не произносит ни слова. Он не понимает. Его мальчишка...

— Он это сделал, — говорит дочь Таноса, единственная оставшаяся в живых, кроме самого Железного человека, на этой пустынной планете.

Тони не смотрит на Небулу. Он опускает всё ещё привлекательное, но будто бы состарившееся от измождения лицо к своим испачканным кровью рукам и устало прикрывает внезапно потерявшие искру, потухшие карие глаза. Девушка-киборг с голубой кожей, потрёпанной одеждой и тяжёлым прошлым тоже не произносит больше ни слова. Только присаживается на землю, неподалёку от самого Старка.

Больше всего Небуле жаль свою названную сестру. Подумать только, а ведь не так давно она сама ненавидела Гамору, желала ей смерти. Впрочем, у неё были на то причины. Раз за разом побеждая её в поединках, красноволосая любимица Таноса даже не задумывалась о том, что каждое поражение Небулы означало для неё новые пытки и замену очередных частей её тела на механические. Да, Титан был жесток по отношению к несчастной девушке, хотя и объяснял эти страшные истязания желанием сделать её сильнее.

Однако не так давно, после сражения на планете Эго, сёстры смогли найти общий язык и наконец понять друг друга. Гамора осознала свою вину, а Небула перестала ощущать душераздирающее одиночество и ненависть. Названная сестра, изменившаяся и готовая подарить ей свою любовь, словно бы возродила Небулу к жизни, показав девушке, что даже для неё ещё не всё потеряно и что она может жить чем-то помимо мести.

Это спасло Небулу. Но от этого ей ещё больнее было осознавать, что Гамора, выдавшая ради неё местонахождение Камня Души Таносу, теперь была мертва. Как и недавно обретённые друзья Небулы, Стражи. Как и половина всей Галактики.

Гамора, свободолюбивая, дерзкая и живая, умирать уж точно не хотела. Хотя бы потому что жизнь у неё только начала налаживаться: дурашливый, но всё равно лучший на свете парень, нуждающаяся в поддержке сводная сестра, целый корабль весёлой и беззаботной компании, который всё время нёсся в самое пекло, к самым приключениям. А вместо убийств и разорений, Гамора теперь промышляла добром. Конечно, Стражи брали за свою помощь некоторый откат, но да ведь жить-то на что-то надо, и последнее они никогда не отнимали.

Смерть же Гаморы помогла Таносу добыть ещё один Камень, приблизила его к победе, а весь остальной мир к поражению. Да, Гамора, определённо, не хотела умирать.

Сержант Баки, только начинающий привыкать к этому новому миру и даже не успевший заново познакомиться со своим новым старым другом Роджерсом, тоже совсем не хотел растворяться. Второй друг Капитана, Сэм Уилсон, так и не откликнулся зовущему его Роуди, потому что испарился не успев даже подняться на ноги. Паучок, исчезающий дольше остальных, так и вовсе не выдержал, поддался эмоциям. Стрэндж, в отличии, от эмоциональных Стражей, рассыпался с каменным лицом. Лишь глаза его сочувственно смотрели на Старка.

Ракета отчаянно звал разлетающегося на ветру Грута. На глазах у него выступили слёзы. Храня память о событиях своего прошлого, реактивный енот обещал себе ни к кому не привязываться и никого не подпускать слишком близко. Но, к чему лукавить, он любил этого сучка дубоголового и не желал вновь оставаться без своего напарника, который к тому же с недавнего времени был совсем ребёнком. Ну почему все его друзья вновь погибают, и Ракета остаётся один? Совершенно один под этим вечным и прекрасным, но порой таким беспощадным небом...

Т'Чалла, протягивающий руку генералу Окойе, чтобы помочь ей подняться после битвы с Таносом, испарился быстро, практически незаметно. А в глазах неспешно исчезающего Локи Тор прочитал немой укор. Впрочем, может быть, громовержец просто увидел то, чего больше всего боялся... И лишь одна Ванда, которая с покрасневшими глазами сидела над мёртвым, потерявшим все краски телом Вижена, почувствовав, что она начинает исчезать, ощутила что-то наподобие облегчения.

Ещё в детстве она лишилась родителей, потом вместе с братом перенесла жестокое обращение незнакомых людей и опыты Камнем Разума. Затем, не так давно, потеряла этого самого брата, единственного близкого ей человека. Алая ведьма была всего лишь запутавшейся, одинокой девочкой со сверхспособностями и горячим сердцем, когда Мстители помогли ей, приняли её. В особенности один конкретный Мститель, подаривший ей любовь и заботу, в которых Ванда так нуждалась. И вот теперь, когда её Вижен был мёртв, Максимофф с благодарностью встретила свой конец, своё освобождение.

Никто не ждал смерти в этот погожий летний день. Но вся семья лучника Бартона, кроме него самого, просто перестала существовать. Машины, из которых неожиданно исчезали водители, врезались друг в друга и попадали в аварии. То же происходило и с остальными транспортными средствами. Началась всеобщая суматоха и паника. Родители теряли своих детей, а многие малыши оставались совсем одни в этом сложном мире. Так завершилась благородная миссия Таноса по спасению Вселенной.

Перед тем как исчезнуть, Ник Фьюри успел активировать передатчик и отправил сигнал Кэрол Дэнверс, одной из самых могущественных созданий с Земли, да и не только, которая получила свои силы после контакта с Камнями Бесконечности и именовала себя Капитаном Марвел. Вечно этой блондинки, летающей по всей Галактике, не было рядом, когда у них происходило что-то серьёзное.

Хорошо что после исчезновения Фьюри за ЩИТом будет кому приглядеть. Ведь после того, как лучший из агентов ЩИТа был убит неким асгардским богом-полукровкой, его команде удалось воскресить Колсона, использовав кровь инопланетянина с Кри и слегка изменив ему сознание. А Филу Колсону Ник доверял как самому себе.

В то время как Фьюри, чертыхнувшись, растворялся в воздухе и его передатчик летел к земле; когда Тор, не смущаясь остальных Мстителей, продолжал беспомощно стоять на коленях; когда Капитан потерянно обращался к Господу, а запыхавшаяся Наташа, как и многие-многие другие, не могла подобрать ни единого слова; в это самое время Танос тяжело опустился на землю и перевёл взгляд на укутанное розоватым сиянием восходящее солнце. Рассвет на небольшой живописной планете Сады был прекрасен.

Цель Таноса была выполнена, он победил. Вселенная будет спасена благодаря нему. Но его план отчего-то больше не казался Титану совершенным. Нет, он не отказался бы от своих деяний и повторил бы всё снова, если бы пришлось. Однако такое долгожданное спокойствие отозвалось в его душе чем-то болезненным. Да, Танос наслаждался окружающей его природой и нежным восходом солнца. Но он слишком устал, а в голове его не затихал детский, но по-взрослому серьёзный голосок Гаморы:

— Всё собрал?

— Всё.

— Какой ценой?

— Ценой всего...

* * *

В течение трёх недель Тор, который, не без содействия Мстителей, помог уцелевшим асам официально обосноваться в Норвегии и получил от правительства разрешение на строительство независимого города-государства под названием Новый Асгард, оставался со Мстителями.

Те, преодолев первый шок, неплохо справлялись, не обращая внимания на свою собственную боль: успокаивали и поддерживали людей, старались сделать что-то, чтобы наладить ситуацию в стране и мировом сообществе, в целом, и главное, беспрестанно прочёсывали космос, надеясь отыскать среди его просторов пропавшего без вести Старка (если он, конечно, избежал влияния Камней), Стражей (по граничащей с угрозами просьбе Ракеты) и, разумеется, Таноса с Перчаткой.

Мстители надеялись, что, если совершить повторный Щелчок, загадав противоположное желание, действие первого удастся аннулировать, время повернётся вспять или что-то вроде того. Они всё ещё отчаянно верили в то, что пропавших можно вернуть.

Идеальный во всём, но теперь совершенно одинокий Капитан старался подавать своему окружению пример стойкости духа. Ракета просто не был готов поверить в то, что Судьба киданула его на все сто процентов. Наташа, лучший друг которой потерял всю семью, а вследствие этого и самого себя, знала, что должна бороться ради Клинта. Пеппер готова была сделать всё, чтобы вернуть своего мужа. Брюс желал сделать что-то полезное. Джеймс Роудс тоже не привык прогибаться перед трудностями.

А Тор просто был с ними. Лишь один раз громовержец рассказал Роджерсу, что произошло между ним и Таносом, перед тем как последний скрылся в портале, и после этого не произносил более ни слова. Он покорно исполнял всё, что просили, а если никаких указаний не было, находил себе работу сам. Впрочем, большую часть времени Одинсон просто сидел на базе Мстителей, тренировался, жевал что-нибудь или просто нервно теребил пальцами и неизменно молчал.

Вообще-то, у бога грома были свои дела. Ему стоило бы поехать в довольно быстро развивающийся под предводительством почти завязавшей с алкоголем Брунгильды Новый Асгард и принять бразды правления. Но Тор всё откладывал свой переезд. Он мысленно объяснял себе свою нерешительность тем, что он нужен здесь: а вдруг Мстители выйдут на след Титана? Тогда им, конечно, пригодится божественная сила громовержца.

Но это была лишь отговорка. На самом деле, Одинсону просто казалось, что он не сможет смотреть своим людям в глаза. Он, тот, кто проиграл, кто подвёл их всех, каждого из них, просто недостоин зваться не то что царём Асгарда, но даже асом. Он не сможет находится среди тех, чьи судьбы были вверены ему по праву рождения, тех, чьи близкие сгорели по его приказу в пламени Суртура, тех, кого он не сумел спасти от беспощадной руки Титана, тех, за кого он даже отомстить не сумел.

К тому же, если Тор сейчас уедет от Мстителей, это будет значить, что он сдаётся, что он признаёт свой проигрыш, своё бессилие и невозможность как-либо поправить дело. Это будет значить, что он перестаёт бороться и искать выход, отступает от своей клятвы убить Титана, которую он принёс Эйтри да и самому себе, и смиряется со смертью своего Локи. А вот так просто отпустить бога хитрости, которого он лишь недавно понял, который только-только смог его простить и отрешиться от всего прошедшего, с которым они наконец-то вновь могли стать настоящими братьями, Одинсон просто не мог.

И поэтому Тор продолжал большею частью бесцельно слоняться по базе Мстителей и молчать. Ракета какое-то время пробовал его разговорить, но вскоре махнул на это лапой. Остальные Мстители даже не совались к богу грома. Во-первых, они видели, насколько велики тяжесть, смятение и чувство вины в его душе. В слова такой ад не облечь и простыми соболезнованиями дело не поправить. А во-вторых, как бы они не убеждали себя в обратном, земные супергерои были разочарованы в Одинсоне и даже, возможно, винили его в своём поражении.

Ведь, в самом деле, надо же было винить ещё хоть кого-нибудь, кроме самих себя. Иначе можно совсем с ума сойти. А здесь так удачно под руку попадается громовержец. Сильнейший Мститель, асгардский бог, почти бессмертный и непобедимый. Своей секирой он запросто мог отрубить Таносу руку в Перчатке или же просто снести ему голову. Но нет. Тор решил покрасоваться, ему захотелось отомстить, помучить поверженного врага. И каков итог? Половина всей Галактики обращена в пыль.

И остальные герои, пусть и не желали показывать это, смотрели на громовержца с осуждением. А тот это прекрасно чувствовал. Но ему было плевать. Однако Одинсон знал и то, что осуждение это было им заслужено. И это знание его беспрестанно мучило. Наверное, Тору стало бы легче, если кто-нибудь высказал бы ему всё в лицо или просто избил его до полусмерти. Блондин не стал бы сопротивляться. Он знал, что заслужил самое страшное возмездие.

Но никто из Мстителей не решился бы на такое. Да и совесть бы этого им не позволила. И они лишь продолжали прятать от Одинсона свои виновато-осуждающие взгляды, а громовержец продолжал угрюмо молчать. Так безысходно, одинаково и безрезультатно пролетели двадцать два обесцвеченных серой тоской дня.

А затем свершилась Капитан Марвел. Девушка в ярком костюме, горящая будто звезда в небе, слетела с последнего и доставила на участок перед супергеройской базой целый космический корабль. И из этого корабля вышел, поддерживаемый Небулой, не бритый, обессиленный, истощённый, уже готовый было встретить свою смерть, Тони Старк. Сначала мужчина был перехвачен Стивом, которому он тут же в полубреду признался в том, что не справился и пацана не сберёг, а в ответ услышал лишь подтверждение поражения Мстителей, и тут же попал в объятия разрыдавшейся Пеппер.

Когда Тони увели внутрь здания, во дворе, у корабля, остались лишь Небула и Ракета. Они молчаливо сели на трап и, хоть прежде это было несвойственно им обоим, взялись за руки. Понятно всё было и без слов. Из семерых Стражей в живых остались лишь они двое.

* * *

— Где он сейчас? Где? — спросил сидящий за столом в чёрном халате с капельницей в руке Старк, продолжая разговор о Титане.

— Мы не знаем. Он просто открыл портал и ушёл, — признался Капитан. Железный человек хмыкнул и крутанулся на стуле.

— Что это с ним? — указал он на сидящего в стороне громовержца.

— Хандрит, — ответил за Тора Ракета. Мол, всех подвёл. Ну, подвёл... Но опять же, покажи, кто не подвёл.

— О, прости, до этого момента я думал, что ты плюшевый, — протянул Тони, переводя взгляд на енота.

— Может и так, — огрызнулся тот.

— Мы ловим Таноса недели три, и что? Сканируем космос. Наши спутники молчат... Тони, вы с ним боролись, — осторожно начал Стив.

— Кто сказал?! Боролись? Нет, — зловеще перебил Роджерса Старк. — Он вломил мне планетой, а колдун с Бликер стрит обломил нам торг. Вот как всё это было, не борьба, его не побороть, — скороговоркой продолжил он.

— Ну хоть намёк? Координаты? Хоть что-то? — продолжил допытываться Капитан.

Старк приложил пальцы ко лбу, делая вид, что вспоминает, пренебрежительно выдул из сжатых губ воздух, ясно давая понять, каков его ответ на все вопросы суперсолдата и раздражённо махнул рукой. Все эти бессмысленные рассуждения начинали выводить его из себя.

— А ведь я это предвидел когда-то. Списал то видение на сон. Не поверил, — разочарованно припомнил Железный человек.

— Тони, сосредоточься. Нужно... — начал Стив.

— Ты был мне нужен, — оборвал его Старк. — Только там, не здесь. Всё, поздно. Твои нужды запоздали, — со злобным сарказмом продолжил он. — Что нужно мне, так это побриться. А, черт! — Поднимаясь на ноги, Тони столкнул со стола что-то стеклянное. — Помнится, я говорил живым... — Старк принялся ожесточённо вырывать из руки капельницу, не слушая Роуди, пытавшегося его успокоить, — ... и тем, кто не с нами, что необходимо окружить планету бронёй, щитом. Было такое?! И неважно, сколько будет попрано свобод. Это нам нужно, — отчаянно жестикулируя, продолжал Старк.

— С той идеей ничего не вышло, — оборвал его Стив.

— Я сказал: продуем. А ты мне что сказал? Зато плечом к плечу! — с той же интонацией, с которой обращаются к маленьким детям, говорил распалившийся Тони. — И что? Продули мы... Вот только тебя там не было, — жестоко закончил он. — Но нам не привыкать. Геройствовать постфактум, вершить возмездие. Мы ведь Мстители, не Предотвратители, да, да? — обратился он уже к удерживающему его Роуди.

— Да, все всё поняли, — согласился Джеймс. — Сядь, хорошо?

— Я это к чему? Вот, кто нам нужен, свежая кровь, — отпихивая усаживающего его на стул друга, продолжал заведённый Старк. — Стадо дряхлых ослов, вот мы кто! — надвинулся он на всё ещё хранившего напряжённое спокойствие Роджерса. — Понимаешь, Кэп? Нет у меня координат, намёток, стратегий, вообще ничего, понимаешь? Доверия тоже. — Старк замолчал. А потом резким движением сорвал с груди свой реактор, некогда продлевавший ему жизнь, но теперь необходимый лишь для питания костюма. — Вот возьми, — сунул он его в руку Стиву. — Найдёшь его — надень. Но прячься!

И переволновавшийся, ещё не успевший отойти от морального и физического истощения Старк рухнул перед Капитаном на колени.

— Тони! — взволнованно позвал Роджерс.

Но Железный человек только несколько раз тяжело вздохнул, попробовал что-то сказать и окончательно потерял сознание.

А через несколько минут он уже лежал в кровати под присмотром чуткой Пеппер. На самом деле, не было ничего удивительного или зазорного в том, что он так сорвался. Слишком много испытаний выпало на долю этого простого смертного человека, не обладавшего никакими сверхспособностями, кроме собственного выдающегося интеллекта и наследства от отца, которое так просто не пропьёшь.

Ну а пока Пеппер присматривала за своим бессознательным мужем, остальные Мстители вовсю обсуждали новый план, ибо Кэрол Дэнверс неожиданно заявила, что она убьёт Таноса, а Наташа Романовф тут же изъявила желание в этом поучаствовать. Вовремя вошедшая Небула поведала о том, что после исполнения своего плана Титан намеревался поселиться в своих Садах, а Ракета смог отыскать эту небольшую планету, которая двумя днями ранее стала эпицентром мощнейшего выброса энергии. Итак, местонахождение Таноса с Камнями Мстители выяснили.

— Эй-эй, нас сколько? Раз—два и обчёлся, — подал голос Беннер.

— Камни у него, так что... — начал размышлять Роджерс.

— Отнимем, — отрезала Капитан Марвел. Все обернулись к ней. — И потом обернём время вспять, — продолжила девушка.

— Всего-то? — невесело усмехнулся Брюс.

— Да, — вдруг твёрдо сказал Стив. — Да, всего-то.

— Если есть хоть малейший шанс, мы обязаны ради тех, кого с нами нет, попытаться, — согласилась Чёрная вдова.

— А откуда мы можем знать, что на этот раз всё кончится по-другому? — всё ещё недоверчиво поинтересовался учёный.

— На этот раз у вас есть я, — довольно самоуверенно ответила Дэнверс.

— Так, послушай, здесь любой, кого не возьми, супергерой со стажем, — напомнил Роуди. — А тебя, прости за вопрос, где носило всё это время?

— Во Вселенной кроме Земли полно планет. И вас, увы, там не водится, — спокойно пожала плечами блондинка.

Джеймс спорить не стал. Капитана такой ответ тоже вполне удовлетворил. Но Тор отлично знал, что Танос разыскивал Камни Бесконечности по всей Галактике и просто не мог не привлечь внимание человека, обладающего такой силой, если он и впрямь стремится помогать всем вокруг и хоть что-нибудь да соображает. Но озвучивать свои мысли вслух доселе молчащий громовержец не стал.

Он только отложил свой уже второй по счёту завтрак, поднялся на ноги и угрюмо, даже угрожающе двинулся к новоприбывшей блондинке. Та обернулась. Тор встал прямо напротив неё и протянул руку. Громсекира влетела в его раскрытую ладонь в опасной близости от лица девушки и растрепала её волосы. Но та даже не шелохнулась, вызывающе глядя в строгое лицо громовержца.

Фраза "А она ничего" застряла у молчавшего уже несколько недель бога грома в горле, и тот лишь коротко кивнул, подтверждая остальным Мстителям полную боеспособность Капитана Марвел.

* * *

Танос на протяжении нескольких счастливых недель наслаждался спокойствием и тишиной этой чистой, никем не заселённой, только его планеты. Он собрал целый мешок каких-то съедобных и даже вполне вкусных растений, напоминающих початки кукурузы, тяжело ступая, поднялся по деревянной лестнице в свою небольшую, но уютную обитель и принялся за приготовление аппетитного супа. На Титане была потёртая, огромная, как и он сам, футболка. Броня же его была вывешена перед хижиной. И потому неожиданно ударивший по Таносу энергетический луч, чуть не сбил его с ног.

Безумный Титан выставил перед собой руку в Перчатке, пытаясь защититься. Капитан Марвел набросилась на него со скоростью света и сбила его с ног. Гибкая, обладающая нечеловеческой силой девушка проворно сдавила успевшему подняться Таносу шею и ногой отвела от себя его левую, облачённую в Перчатку руку. Пробивший пол Брюс в костюме от Старка захватил левую руку Титана, а Джеймс, тоже в костюме, окончательно обездвижил его, удерживая за правую руку.

А в следующее мгновение в хижину Титана влетел Тор и одним движением отсёк Таносу левую кисть. Рука Титана в изрядно уже помятой Перчатке упала на пол, и он зарычал от боли. Но вырваться не сумел. Наташа и Капитан тоже вошли под крышу. А Ракета осторожно перевернул отрубленную кисть. Камней в Перчатке не было. На их месте зияли пустые отверстия.

— О, боги, — пробормотал енот. Романовф и Стив переглянулись.

— Где они? — спросил Роджерс.

— Ответь на вопрос, — прошипела в ухо тяжело дышащему Титану Дэнверс.

— Вселенная требовала коррекции, — наконец заговорил Танос. — Камни своё дело сделали. Проку теперь от них — одно искушение.

— Ты убил триллионы! — в отчаянии закричал Брюс, толкая Титана в грудь.

— И где благодарность? — падая на пол, оскалился тот, за что получил ещё один удар прямо в изуродованное непонятно с каких пор новым шрамом лицо.

— Где сейчас Камни? — выдохнула русская шпионка.

— Уничтожил. Низвёл до атомов, — услышала она в ответ.

— Ты их использовал два дня назад! — возмутился Беннер.

— Чтобы их же силой их уничтожить. Чуть сам не погиб. — Так вот откуда взялся этот новый шрам через всё лицо гиганта. — Но дело сделано. Иного не могло быть. Я — сама неотвратимость, — явно поддавшись своему комплексу бога, заключил Безумный Титан.

— Надо тут всё обыскать. Врёт он, как пить дать, — пытаясь скрыть волнение, предположил Роудс.

— Да, мой отец не ангел. Но он никогда никому не лжёт, — произнесла Небула, делая несколько шагов к поверженному Титану.

— Спасибо, дочка, — выдохнул Танос. Небула опустила голову. Она должна была ненавидеть своего названного отца, она хотела бы презирать его, он этого точно заслуживал... Но Небула не могла. — Я был с тобой слишком суров, — печально признал Титан.

Штормбрейкер взметнулся со скоростью молнии. Отрубленная голова Таноса отлетела в сторону, и его приподнимавшееся на локтях тело тело грузно упало на пол. Небула не вскрикнула. Она только поднесла механическую руку к лицу и стёрла выступившие слёзы.

— Что? — вымолвил Капитан.

— Что ты наделал? — тихо произнёс Ракета.

— Голову ему снёс, — железно ответил Одинсон. И его до ужаса хриплый после двадцатидневного молчания голос разнёсся в тишине хижины пугающим эхом.

А затем всё погрузилось в тяжёлое молчание. Наташе тоже отчего-то захотелось плакать. Кэрол отвернулась, не желая смотреть на обезглавленного противника. Небула склонилась над головой своего названного отца и прикрыла покойнику веки. А Тор мрачно отвернулся и, не оглядываясь, вышел из тёмной хижины.