Там,где ты (гет)

На диванах было мягко. Дети уже не обращали на ниндзя внимания — играли в свои игры, болтали, смеялись. Светильники в форме чаш давали тёплый свет, картины на стенах рассказывали истории, которых никто не знал.

Джей откинулся на спинку, закрыл глаза.

— Можно здесь остаться?

— Нельзя, — ответил Ллойд.

— Знаю.

Ния взяла Джея за руку. Он не открыл глаз, но пальцы сжал.

Зарина сидела неподвижно, смотрела на дверь, за которой скрылись Терра и Руэл.

— Давно вы знакомы? — спросил Кай.

— Давно, — ответила Зарина. — До войны и во время.

— И ты не сказала?

— Ты не спросил.

Кай хотел возразить, но передумал.

Зейн тихо переговаривался с Пиксал о магических колебаниях в этом месте. Пиксал записывала, анализировала.

Коул доел уже третье пирожное.

— На завтра оставь, — сказал Джей, не открывая глаз.

— Не оставлю.

— Так и знал.

Зарина поднялась.

— Я скоро вернусь.

— Куда ты? — спросил Ллойд.

— Проветриться.

Она вышла. Ллойд не пошёл за ней.

Зарина вышла в коридор. Светильники здесь были не такими яркими, как в столовой, — мягкий золотистый свет струился из чаш, подвешенных под потолком. Тишина. Только её шаги и редкие голоса откуда-то издалека.

Она не знала, куда идёт. Просто не могла сидеть на месте.

Стены здесь были светлыми, с золотыми узорами, напоминающими рисунки на воротниках местных жителей. Картины — поля, леса, горы, портреты людей, которых она не узнавала. Один портрет заставил её остановиться.

Мужчина и женщина. Светлые волосы, спокойные лица, на плечах — золотые погоны с крыльями, как у Терры.

— Мои родители, — раздался голос сзади.

Зарина обернулась. Терра стояла в двух шагах, без мантии, в одном белом платье. Волосы распущены, корона на лбу блестит.

— Ты ищешь что-то? — спросила Терра. Глаза не светились — просто смотрели.

— Нет, — ответила Зарина. — Просто не могу сидеть.

— Понимаю.

Терра подошла к портрету, встала рядом.

— Они погибли, когда я была маленькой. Я почти не помню их. Только свет. От них исходил свет.

Зарина молчала.

— Твои родители тоже погибли, — сказала Терра. — Я видела.

Зарина не ответила.

— Они были героями.

— Для королевства, — сказала Зарина. — Не для меня.

Терра посмотрела на неё. Глаза — золотые, но не светятся.

— Значит, ты знаешь. Уже знаешь.

— Что?

— Что они не были идеальными. Что тебе больно. Но ты всё равно идёшь. Туда, куда они не дошли.

Зарина сжала кулаки.

— Я не ради них.

— Знаю, — сказала Терра. — Ради себя.

Она взяла Зарину за руку.

— Пойдём. Я покажу тебе сад.

Они пошли по коридору. Зарина не спросила, зачем. Просто пошла.

Сад был небольшим, но уютным. Деревья с узкими листьями, кусты с мелкими цветами, скамейка под старой яблоней. В центре — фонтан. Невысокий, каменный, вода в нём светилась голубым, даже в сумерках.

Терра села на скамейку, похлопала рядом.

— Садись.

Зарина села. Некоторое время они молчали. Только вода журчала да ветер шевелил листья.

— Ты изменилась, — сказала Терра.

— Ты тоже.

— Ты стала... спокойнее. Раньше ты была живее.

— Я была ребёнком.

Терра посмотрела на неё.

— А сейчас?

— Сейчас я все тот же ребенок.

Терра не стала спрашивать дальше.

— Тот парень, — сказала она. — С зелёными глазами. Он тебе нравится.

Зарина повернулась к ней.

— Ты видела?

— Вижу сейчас. Ты смотришь на него по — другому.

Зарина не ответила. Смотрела на фонтан.

— Он не сделает тебе больно, — сказала Терра.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю. Он — хороший.

— Я знаю, — сказала Зарина.

Она помолчала.

— Это не значит, что я готова.

— Никто никогда не готов, — ответила Терра. — Но это не повод не пробовать.

Она взяла Зарину за руку.

— Ты заслуживаешь счастья. Даже если не веришь в это.

Зарина посмотрела на неё.

— Ты изменилась. Раньше ты не говорила такие вещи.

— Раньше я не знала, что ты нуждаешься в них.

Они помолчали.

— Пойдём, — сказала Терра. — Твои друзья, наверное, заждались.

Она поднялась, отряхнула платье. Зарина — за ней.

По дороге обратно Терра сказала:

— Артефакт в старой башне за дворцом. Завтра покажу.

— Почему не сегодня?

— Потому что ты устала. И твои друзья — тоже. Завтра будет лучше.

Зарина не спорила. Она и правда устала.

Ночью Ллойд не спал.

Он лежал на широкой кушетке в зале, где их разместили, смотрел в потолок. Кай сопел рядом, Джей что-то бормотал во сне, Коул укрылся с головой. Ния сидела у окна, смотрела на луну. Зейн и Пиксал не спали, но молчали.

Зарины не было.

Она вернулась поздно, когда все уже устроились. Прошла мимо, легла на свою кушетку. Не сказала ни слова.

Ллойд хотел спросить: «Где ты была?», «Что случилось?», «Почему ты не с нами?». Но не спросил.

Утром она проснулась раньше всех.

Ллойд открыл глаза — её кушетка была пуста. Он вышел в коридор. Зарина стояла у окна, смотрела на сад.

— Ты рано, — сказал он.

Она повернулась к нему.

— Идём. Покажу сад.

— Сейчас?

— Сейчас.

Она пошла вперёд. Ллойд пошёл за ней.

Сад встречал их тишиной.

Трава ещё блестела от росы, деревья с узкими листьями тянулись к светлеющему небу. Фонтан в центре не работал — вода застыла, гладкая, как зеркало.

Зарина села на скамейку под старой яблоней. Ллойд сел рядом. Не близко. Не далеко.

— Красиво здесь, — сказал он.

— Да, — ответила Зарина.

Она смотрела на фонтан, на застывшую воду, на отражения облаков, которые ещё не стали белыми.

— Ты здесь была раньше?

— Давно.

— С родителями?

— Училась здесь да гуляла.

Ллойд не спросил, чему.

— Я скучаю по тому времени, — сказала Зарина. — Здесь было спокойно. Не надо было думать ни о чём.

— А сейчас?

— Сейчас всё иначе.

Она посмотрела на него.

— Но здесь до сих пор спокойно.

Ллойд не ответил. Смотрел на воду.

— Ты хотел что-то спросить? — сказала Зарина.

Он повернулся к ней.

— Вчера. Где ты была?

— В саду. С Террой.

— И что она сказала?

— Что артефакт в старой башне. Завтра покажет.

— Это всё?

— Да.

— Она сказала, что я изменилась. Что стала спокойнее.

— Это плохо?

— Не знаю.

Она усмехнулась. Ллойд посмотрел на неё.

— Ты добрый.

— Это плохо?

— Не знаю.

Они помолчали. Вода в фонтане блеснула — первый луч солнца упал на зеркальную гладь.

— Идём, — сказала Зарина. — Скоро завтрак.

Она поднялась. Ллойд — за ней.

Они вошли в столовую, где уже собирались остальные.

Коул проснулся голодным. Это заметили все, как только он вошёл в столовую.

Кай и Джей уже сидели за столом. Ния пила что-то тёплое из глиняной кружки. Зейн и Пиксал изучали карту, разложенную на соседнем столе. Детей ещё не было — только слуги расставляли подносы с едой.

Ллойд и Зарина вошли вместе. Никто не обернулся. Кроме Джея.

— О, — сказал он. — Голубки пожаловали.

Кай фыркнул. Коул оторвался от тарелки.

— Какие голубки? — спросил он с набитым ртом.

— Которые вместе где-то ходят, пока мы спим, — ответил Джей.

Зарина не ответила. Села за стол, взяла яблоко. Ллойд сел рядом. Никто больше ничего не сказал. Коул вернулся к еде.

Кай незаметно толкнул Джея локтем. Толкнул — и кивнул на поднос с пирожными. Джей понял. Взял одно. Откусил. Забыл про голубков.

Ния улыбнулась в кружку.

Зарина посмотрела на Ллойда. Он смотрел на неё. Улыбнулся. Она отвела взгляд.

Коул потянулся за добавкой.

Терра и Руэл вошли, когда завтрак почти закончился. Дети вбежали следом — кто за стол, кто к диванчикам, кто к ногам Терры.

— Доброе утро, — сказала Терра. — Вы готовы?

— К завтраку — да, — ответил Коул. — К артефакту — тоже.

Терра улыбнулась.

— Тогда идём.

Терра повела их не к башне.

Она повела их вниз. Под дворец.

Лестница была узкой, каменной, ступени стёрлись от времени. Светильники на стенах горели тускло — золотистый свет едва разгонял темноту. Влажный воздух пах древностью и чем-то сладким — то ли травами, то ли цветами, которые растут без солнца.

— Артефакт не в башне, — сказала Терра, не оборачиваясь. — Я сказала это, чтобы проверить.

— Проверить что? — спросил Ллойд.

— Кому можно верить.

Зарина шла следом за Террой. Ллойд — за ней. Остальные замыкали.

— Ты кому-то не веришь? — спросил Кай.

— Я никому не верю, — ответила Терра. — Кроме тех, кто прошёл испытание.

— Какое испытание? — спросил Джей.

— То, которое вы проходите сейчас.

Терра остановилась перед деревянной дверью, обитой золотыми полосами. Полосы светились — слабо, как угли перед тем, как разгореться.

— За этой дверью — комната истины. Тот, кто войдёт, увидит свой самый страшный страх. Не воспоминание — страх. Будущий. Тот, который ещё не случился, но может случиться, если вы не измените путь.

— И мы должны туда войти? — спросил Коул.

— Тот, кто возьмёт артефакт, — ответила Терра. — Остальные могут ждать здесь.

— Кто возьмёт? — спросил Ллойд.

Терра посмотрела на Зарину.

— Ты знаешь.

Зарина не ответила.

Терра открыла дверь.

Зарина посмотрела на дверь, на золотые полосы, которые пульсировали в такт её дыханию. Или ей только казалось.

— Что я, рыжая что ли? — сказала она ворчливо.

Коул хмыкнул. Джей открыл рот, но Кай зажал ему ладонь.

Зарина шагнула в темноту. Дверь за ней закрылась сама. Без стука. Без щелчка. Просто — тьма.

Ллойд сделал шаг вперёд, но Терра положила руку ему на плечо.

— Нельзя. Она должна одна.

— А если… — начал он.

— Если она не справится, мы не сможем ей помочь. Но она справится.

Ллойд не ответил. Остался стоять у двери. Терра не убирала руку.

— Вы верите в неё? — спросила она.

— Да, — ответил Ллойд.

— Тогда ждите.

Внутри было тихо. Слишком тихо.

Зарина зашла в комнату истины.

Она не знала, чего ожидать. Терра сказала: «Там ты увидишь то, что скрываешь даже от себя». Зарина не боялась. Ей казалось, она знает о себе всё. Всё, что можно знать, когда половины нет.

Дверь закрылась сама.

Комната была пустой. Ни мебели, ни окон. Только каменные стены, серые, без украшений. Единственный источник света — мягкое золотистое свечение, исходившее откуда-то из-под пола. Оно заливало камни тёплым, почти живым светом.

Посередине комнаты стояла Пиксал.

Зарина замерла. Пиксал не могла быть здесь — она осталась с Зейном.

— Твоя роль переводчика больше не требуется, — сказала Пиксал. Голос ровный, без эмоций. — Я перевела язык за ночь.

Зарина сжала челюсть. Она уже слышала это. Или почти это. В подводном королевстве. Когда Пиксал перевела разговор со стариком, а она стояла в стороне и чувствовала, как почва уходит из-под ног.

Потом появилась нимфа. Та, что учила ребят магии воды.

— Сиди здесь, — сказала нимфа. — Тебе лучше не высовываться

— Это неправда, — сказала Зарина.

Голос комнаты:

— Это факт.

Зарина хотела ответить — и не смогла. Потому что это действительно был факт. Без магии она не могла сражаться, как они. Без переводов — не могла быть посредником. Лекарь? У них есть травы, есть Зейн с его базами данных, есть Ния, которая умеет перевязывать раны. Что она даёт команде такого, чего не могут дать другие?

Ничего.

Комната смотрела на неё — спокойно, без злобы, без осуждения.

— Ты не нужна, — сказала она.

Зарина не заплакала. Не закричала. Просто стояла и смотрела в пустоту, которая сгущалась вокруг неё, как туман.

А потом комната изменилась.

Она оказалась в тронном зале. Старом. Том, что был до войны. Высокие колонны, витражи, золотые узоры на стенах. Она стояла в тени, маленькая, прижимая к груди книгу.

Родители спорили. Отец стоял у трона, сжимая посох. Мать — напротив, с картой в руках. Они говорили о битве, о союзниках, о том, где разместить войска.

— Можно мне... — начала маленькая Зарина.

— Потом, — сказала мать, не оборачиваясь.

— Но я...

— Потом, Зарина.

Отец даже не посмотрел. Они обсуждали судьбу королевства, и места для неё в этом разговоре не было. Она постояла, развернулась и ушла.

Только когда началась война, её умения понадобились. Зарина быстро выучилась на лекаря, чтобы помогать людям. Родителям. Её ценили за травы, за знания, за быстрые руки. Но не за неё саму.

Видение сменилось. Лазарет. Раненые. Повзрослевшая Зарина перевязывает руку солдату — тому самому, который позже стал новым королём.

— Ты молодец, — говорит он. — У тебя дар.

Она улыбается. Ей приятно. Она нужна.

Но голос Пиксал, тихий, бесплотный, прошелестел в голове: «Ты нужна, пока полезна. А что будет, когда твоя польза закончится?»

И тогда комната показала то, чего Зарина боялась больше всего.

Ллойд.

Он стоял перед ней — не видение, не воспоминание, он был настоящим, живым, тёплым. Его рука тянулась к ней. Она хотела ответить — но не могла. Её пальцы дрожали. Она смотрела на свою ладонь и видела: с неё срывается что-то тёмное, бесформенное, обжигающее. Её сила. Та, что заперта. Та, что рвётся наружу.

— Отойди, — сказала она. Голос чужой, хриплый. — Я не могу...

Он не отошёл.

— Я причиню тебе вред, — сказала она. — Я всегда причиняю вред тем, кто рядом.

Она потянулась к амулету — не чтобы снять, а чтобы удержать. Но пальцы не слушались. Амулет треснул. Свет, тёмный и золотой одновременно, хлынул наружу. Она видела, как он касается Ллойда, как тот бледнеет, как падает.

— Нет, — прошептала она. — Нет, нет, нет...

Видение исчезло.

Зарина стояла в пустой комнате. Пиксал пропала. Свет стал тусклым. Она дышала тяжело, сжимая амулет в кулаке. Он был цел. Всё, что она видела, было иллюзией. Кроме одного.

Дверь открылась. Ллойд стоял на пороге.

Она дёрнулась — хотела отойти, спрятать лицо, но он уже видел. Она стояла, опустив руки, и смотрела на него так, будто он мог исчезнуть в любой момент.

— Что ты видела? — спросил он.

— Ничего, — ответила она. Голос тихий, уставший.

Она сказала «ничего», и это было почти правдой. Почти. Ллойд не поверил. Он видел её лицо — не испуганное, не заплаканное, а пустое. Так выглядят люди, которые только что заглянули туда, куда не заглядывают при свете дня.

Он не стал настаивать. Просто стоял рядом.

— Комната показывает то, что мы скрываем, — сказал он. — От других. И от себя.

Зарина не ответила.

— Я видел себя, — продолжил он. — Маленького. В «Тёмных путях».

Она подняла голову.

— Я орал на всех, пытался быть злым. Думал, если меня будут бояться — заметят. Не замечали.

Он говорил спокойно, без жалости к себе. Просто констатировал факт.

— Я потом долго не мог понять, почему меня это задело. Думал — потому что я был один. А теперь понял: я боялся, что никому не нужен. Что я пустое место.

Зарина смотрела на него.

— Ты не пустое место, — сказала она.

— Знаю. Теперь знаю.

Пауза.

— А ещё я видел Харуми, — добавил он.

Зарина чуть наклонила голову. Она помнила это имя. Ллойд рассказывал в Нефритовом зале. Первая любовь. Предательство.

— Комната показала её? — спросила она.

— Нет. Она показала меня. Того, кто после неё. Я стоял и думал: «Больше никогда. Никому не откроюсь. Никому не поверю».

— А потом появилась ты.

Он усмехнулся.

Зарина замерла. Не отвела взгляд, но пальцы сжали амулет под тканью.

— Я не хочу, чтобы ты боялась, — сказал он. — Меня. Себя. Того, что ты какая-то не такая.

Она молчала. Ллойд не торопил.

— Я тоже боюсь, — сказал он. — Все боятся. Кай — что не уберёг родителей. Ния — что она всегда будет «сестрой Кая», а не собой. Джей — что его бросят снова. Коул — что станет как отец. Зейн — что он опасен. Я — что я пустое место.

Он посмотрел на неё.

— И ты — не исключение. Ты имеешь право бояться. Просто знай, что я рядом. И никуда не уйду.

Зарина долго смотрела на него. Потом отвела взгляд. Не потому что хотела уйти. Просто ей нужно было время, чтобы принять эти слова.

— Я не «ничего» не видела, — сказала она тихо.

Ллойд ждал.

— Я видела тебя. Ты упал. Из-за меня.

Он не перебивал.

— Комната показала, что моя сила может ранить. Что если я сниму амулет — вы все пострадаете. Особенно ты.

Она сжала амулет.

— Я не хочу быть причиной. Не хочу, чтобы ты... чтобы вы...

— Этого не случится, — сказал Ллойд.

— Ты не знаешь.

— Знаю. Потому что ты не снимешь амулет просто так. А если снимешь — будешь контролировать. Ты же Зарина. Ты всё контролируешь.

Она усмехнулась — невесело, но уже не горько.

— Кроме своего страха.

— Страх не нужно контролировать. Его нужно делить.

Она подняла голову. Он смотрел на неё — спокойно, уверенно, без нажима.

— Я делю, — сказал он. — С тобой. Если ты позволишь.

Зарина не ответила. Но она не отошла. И её пальцы, сжимающие амулет, чуть расслабились.

Ллойд не стал ждать ответа. Просто остался рядом.

— Так-так-так, голубки..,-сказала Терра, войдя в помещение, — к счастью, Зарина, комнатка не так честна, как ты думаешь. Она может показывать слегка "Абстрактные" моменты.

Ллойд не стал ждать ответа. Просто остался рядом.

Дверь скрипнула.

— Так-так-так, голубки...

Терра стояла на пороге, скрестив руки на груди. Золотая корона чуть съехала набок, мантия волочилась по полу. Она улыбалась — тепло, но с хитринкой.

— К счастью, Зарина, комнатка не так честна, как ты думаешь. Она может показывать слегка... абстрактные моменты.

Зарина повернулась к ней:

— Что значит «абстрактные»?

— То и значит. — Терра прошла внутрь, остановилась напротив. — Комната не врёт. Она показывает страхи. Но она преувеличивает. Сгущает краски. Берёт твой самый тихий шёпот и делает его криком.

Зарина смотрела на неё.

— Ты хочешь сказать, что это неправда?

— Я хочу сказать, что это не вся правда. — Терра коснулась её плеча. — Ты видела, как твоя сила ранит. Но ты не видела, как она исцеляет. Ты видела, как ты теряешь контроль. Но ты не видела, как ты его обретаешь. Комната — как страшный сон. Он пугает, пока ты внутри.

Зарина опустила взгляд. Ллойд молчал, но не отходил.

— Я видела тебя, — тихо сказала Зарина, глядя на Ллойда. — Ты упал. Из-за меня.

Терра перевела взгляд с неё на Ллойда, потом обратно:

— А ты видела, что было потом?

— Потом?

— Ну да. Он же упал. А дальше что? Ты просто стояла и смотрела?

Зарина нахмурилась:

— Я... не помню. Кажется, я...

— Вот именно. — Терра кивнула. — Комната обрывает момент на самом страшном. Она не показывает, что делаешь ты после. А ты, Зарина, всегда что-то делаешь. Ты лекарь. Ты бежишь к раненым, а не от них. Даже если раненый — тот, кого ты любишь.

Слово «любишь» повисло в воздухе. Никто не стал его подхватывать. Но никто не стал и отрицать.

— Ты снимешь амулет, когда будешь готова, — сказала Терра. — Не из страха. Не из ненависти к матери. А потому что поймёшь: твоя сила — не проклятие. Это дар. И ты имеешь право им владеть.

Зарина молчала. Терра поправила корону, усмехнулась:

— Ладно. Лекция окончена. Я пойду. У меня там дети не кормлены, и Руэл, наверное, уже волнуется.

Она развернулась и пошла к выходу. У двери обернулась:

— Кстати, комнатку я вам оставлю. Если захотите... ну, поговорить. Или помолчать. Она для этого тоже подходит.

Дверь закрылась. Ллойд и Зарина остались вдвоём.

— Абстрактные моменты, — повторила Зарина.

— Похоже на сны, — ответил Ллойд. — Страшные, когда внутри. Глупые, когда проснулся.

— Мне они не казались глупыми.

— Значит, ты ещё не проснулась.

Она посмотрела на него. Он не отводил взгляд.

— Тогда разбуди меня, — сказала она.

Ллойд взял её за руку. Тёплую. Живую. С пульсом, который бился чуть быстрее обычного.

Ллойд не стал спрашивать, сделал полшага — и остановился.

Зарина смотрела на него. На его лицо, на шрам над бровью, на то, как зелёные глаза отражали золотистый свет комнаты. Она столько раз отводила взгляд. Сейчас — не отвела.

Он наклонился первым. Медленно. Давая ей время передумать. Она не передумала.

Их губы встретились — мягко, почти невесомо. Один поцелуй. Короткий, тёплый, как вопрос, заданный шёпотом.

Они чуть отстранились. Переглянулись. Ллойд увидел её глаза — уже не испуганные, не уставшие. Живые. Зарина увидела его — спокойного, уверенного, но с таким выражением, будто он сам не верит, что это происходит.

Она усмехнулась. Он — тоже.

— Чего мы стоим? — тихо спросил он.

— Не знаю, — ответила она.

Их губы встретились — мягко, почти невесомо. Не так, как в первый раз, в домике под дождём, когда всё было внезапно и ошеломительно. Сейчас они оба знали, что делают. Сейчас это был выбор. Осознанный. Взрослый.

Ллойд пах лесом, дымом и чаем. Зарина — травами и чем-то неуловимо сладким. Его ладонь всё ещё держала её пальцы, а её свободная рука поднялась к его плечу — не оттолкнуть. Удержать.

Они не торопились. Целовались, будто пробовали друг друга на вкус. Будто говорили без слов: «Я здесь. Я никуда. Я тебе верю».

Когда они отстранились, никто не сказал «вау» или «ого». Было слишком тихо для громких слов. Ллойд всё ещё держал её за руку. Зарина всё ещё не убирала ладонь с его плеча.

— А теперь представь, что всё это — кошмар, — сказала она.

— В смысле?

— Ну, — он чуть склонил голову, — я же не говорил, что у меня было много хороших снов.

Она фыркнула. Не сдержалась. И этот смешок — короткий, неожиданный для неё самой — был лучшим звуком, который Ллойд слышал за последние недели.

— Теперь я не хочу, чтобы он кончался, — сказал он.

Зарина перестала смеяться. Не потому что стало грустно. Просто посмотрела на него иначе — серьёзно, но без тени страха.

— Он не кончится, — сказала она. — Потому что это не кошмар.

— Откуда ты знаешь?

Она взяла его руку. Поднесла к своему лицу. Прижала ладонь к щеке — тёплую, живую, настоящую.

— Потому что в кошмарах ты не чувствуешь тепла. А ты тёплый.

Ллойд не нашёл, что ответить. Да и не нужно было. Он просто стоял, чувствуя её пульс под своей ладонью, и думал, что ни один сон — даже самый лучший — не сравнится с этим.