Новая жизнь. (джен)

Январь — июль 2005 года

Зима в Колумбии была мягкой — снег выпадал редко и быстро таял, оставляя после себя серую слякоть и холодный ветер. Тори стояла у окна на кухне и смотрела, как мальчики грузят спортивные сумки в машину. Очередная игра, очередная поездка, очередная победа, которую они привезут домой.

Они уезжали всё чаще. Команда Стивенса громила соперников одного за другим, и Тори видела, как мальчики меняются — становятся увереннее, сильнее, взрослее. Эндрю всё реже срывался в драки, Аарон научился говорить громче, Ники перестал оглядываться на прошлое.

Она стояла на крыльце в старом пальто и провожала их взглядом. Аарон обернулся и помахал рукой. Эндрю не обернулся, но Тори знала — он видел её. Он всегда видел.

— Ты опять стоишь тут, как статуя, — крикнул Ники, высовываясь из окна машины. — Простудишься!

— Я никогда не простужаюсь, — ответила Тори.

— Ты так говоришь, но потом приходишь с красным носом и делаешь вид, что у тебя всё в порядке!

— Потому что у меня всё в порядке, — сказала она. — Езжайте уже. Опоздаете.

Машина тронулась, и Тори смотрела ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. Она постояла ещё немного, чувствуя, как холодный ветер пробирается под пальто, и вошла в дом.

Там было тихо. Слишком тихо. Она прошла на кухню, налила чай, села за стол и уставилась в стену. Дом без них казался чужим. Она привыкла к их голосам, спорам, смеху, к тому, как Ники гремел кастрюлями, как Аарон напевал под нос, как Эндрю бесшумно передвигался по дому. Без них было пусто.

Она взяла чашку и поднесла к губам. Чай был слишком горячим, но она не заметила.

Весна 2005 года

В марте пришло письмо от Ваймака. Тори читала его на кухне, сжимая конверт в руках, и чувствовала, как внутри закипает холодное напряжение.

«Процесс идёт медленно, но есть прогресс. Я нашёл человека, который готов дать показания. Бывший сотрудник Эвермора. Он видел, что происходит за закрытыми дверями. Этого недостаточно для суда, но это начало. Мы собираем доказательства.

Я не могу обещать, что Жан выйдет скоро. Но я могу обещать, что он выйдет. Держитесь. Будьте на связи».

Тори перечитала письмо три раза. Она хотела верить. Она должна была верить.

Она убрала его в ящик стола и пошла на работу.

Апрель 2005 года

Команда Стивенса дошла до финала регионального турнира, и весь город только и говорил о «трёх братьях из Колумбии». Тори видела их фотографии на первой полосе местной газеты — Эндрю с поднятой клюшкой, Аарон с серьёзным лицом, Ники с улыбкой. Она вырезала статью и прикрепила на холодильник, рядом с остальными.

Вечером перед финалом они сидели на кухне. Тори готовила пасту, мальчики обсуждали завтрашний матч.

— Если мы выиграем, нас заметят, — сказал Ники, накручивая спагетти на вилку. — Я чувствую.

— Нас уже заметили, — сказал Аарон. — Скауты приходили на каждую игру.

— Я про другое. — Ники отложил вилку. — Если мы выиграем, это будет не просто победа. Это будет заявка. Это будет значить, что мы можем играть на любом уровне.

— Мы и так можем, — сказал Эндрю, не поднимая глаз.

— Скромность — не твоя сильная сторона, — усмехнулся Ники.

— Я не скромничаю. — Эндрю поднял на него взгляд. — Я просто говорю правду.

— Твоя правда звучит как хвастовство, — фыркнул Ники.

— Это потому что ты завидуешь.

— Чему? Твоему умению говорить очевидные вещи?

— Моему умению зарабатывать очки, — поправил Эндрю. — В отличие от некоторых, кто только отдаёт пасы.

— Я отдаю пасы, чтобы ты мог зарабатывать очки!

— И прекрасно справляешься, — сказал Эндрю с абсолютно серьёзным лицом.

Тори услышала, как Ники задохнулся от возмущения, а Аарон засмеялся.

— Я просто хочу сказать, — продолжил Ники, пытаясь восстановить достоинство, — что завтрашняя игра важна. Не только для нас, но и для будущего.

— Для будущего, — повторил Эндрю, и в его голосе послышалась та редкая нота, которую Тори научилась распознавать как насмешку. — Ты звучишь как политик.

— Я звучу как человек, который хочет играть в хорошей команде.

— Ты уже играешь в хорошей команде.

— В отличной команде, — поправил Аарон. — Мы лучшие в штате.

— Вот видишь, — сказал Эндрю. — О чём ещё говорить?

Тори поставила перед ними тарелки и села на своё место.

— Завтра вы сыграете так, как играли всегда, — сказала она. — Вы не должны никому ничего доказывать. Вы уже лучшие.

Аарон улыбнулся. Ники кивнул. Эндрю дёрнул плечом, но Тори заметила, как его плечи чуть расслабились.

Финальный матч был напряжённым. Соперник оказался сильным, и игра шла очко в очко. Тори сидела на трибуне и смотрела, как мальчики бегают по полю, как они пытаются пробить оборону, как они не сдаются.

Эндрю был везде. Он носился по полю, обводил защитников, бил по воротам, но вратарь соперника отражал почти всё. Аарон и Ники держали оборону, но соперник наседал, и они едва успевали перехватывать передачи.

В середине второго тайма случилось то, что Тори запомнила надолго. Ники перехватил мяч, посмотрел на поле и — не сбавляя скорости — отдал пас Аарону. Аарон продвинулся вперёд, привлекая к себе нападающих, и в последний момент, когда казалось, что пас перехватят, отдал его Эндрю. Эндрю оказался один перед вратарём. Удар. Очко.

Стадион взорвался аплодисментами. Тори смотрела, как мальчики обнимаются на поле, как Ники поднимает Эндрю на плечи, как Аарон смеётся и хлопает их по спинам. Она не аплодировала. Она просто сидела и смотрела на экси, на мальчиков, на свою жизнь. Странно, что здесь ей не хотелось играть никогда.

После игры к ним подошёл тренер Стивенс.

— Вы сделали это, — сказал он, хлопая Эндрю по плечу. — Вы выиграли финал. Вы лучшие в штате.

— Мы знаем, — сказал Эндрю, и все засмеялись.

Тори спустилась на поле, и Аарон побежал к ней, обнимая.

— Мам! Мы выиграли!

— Я видела, — сказала она, обнимая его. — Это была отличная игра.

— Я заработал победное очко, — сказал Эндрю, подходя к ней. Он не улыбался, но Тори видела, как его глаза блестят.

— Я видела, — повторила она. — Ты молодец.

Ники подошёл и обнял её с другой стороны.

— Спасибо, что была здесь.

— Я всегда здесь, — сказала она.

Они стояли на поле втроём, сжимая её в кольце, и Тори чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое и живое. Она не знала, что будет завтра. Но она знала, что этот момент — этот вечер, эта победа, эта семья — был тем, за что она боролась.

Июнь 2005 года

В июне пришло ещё одно письмо от Ваймака. Тори прочитала его дважды, чувствуя, как сердце пропускает удар.

«Приезжаю на финальную игру сезона. Хочу поговорить с мальчиками. Есть предложение, от которого они не смогут отказаться».

Она сжала письмо в руке и убрала в карман. Она ждала этого дня. Теперь он наступил.

Она не сказала мальчикам. Она хотела, чтобы это стало сюрпризом.

Июль 2005 года

Финальная игра сезона была самой напряжённой. Тори сидела на трибуне и смотрела, как мальчики играют. Они были лучшими. Они всегда были лучшими. Но сегодня они играли так, будто от этого зависела вся их жизнь.

Эндрю заработал два очка. Аарон и Ники не дали сопернику ни единого шанса. Матч закончился со счётом 4:1, и стадион снова взорвался аплодисментами.

Тори спустилась на поле. Она видела, как Ваймак идёт к мальчикам, как останавливается перед ними и что-то говорит. Она видела, как Аарон замирает, как Ники сжимает кулаки, как Эндрю смотрит на Ваймака с тем холодным вниманием, которое она знала так хорошо.

Когда мальчики обернулись к ней, их лица были серьёзными.

— Он предложил нам играть в Пальметто, — сказал Ники. — В «Лисах». Всем троим.

Тори смотрела на них. Она знала, что это произойдёт. Но услышать это было всё равно странно.

— «Лисам» нужна защита, — сказал Эндрю, и Тори услышала в его голосе расчётливую холодность. — У них проблемы с защитниками. Он хочет Аарона и Ники. А меня — как нападающего, который может закрыть слабые места. Он не разлучит нас.

— Интересовался? — спросила Тори.

— Я спросил, — сказал Эндрю. — Он сказал, что берёт нас как линию. Всех троих. Или никого. Это условие.

Тори смотрела на него. Он уже всё просчитал. Он уже знал, что Ваймаку нужны все трое. И он поставил условие, которое гарантировало, что они останутся вместе.

— Тогда поезжайте, — сказала она. — Я не буду держать вас.

Аарон обнял её. Ники обнял её. Эндрю стоял в стороне, но Тори видела, как он смотрит на неё, и она знала — он тоже благодарен.

Она стояла на поле, обнимая своих мальчиков, и чувствовала, как внутри разливается гордость.

Остаток июля они провели вместе. Тори помогала им собирать вещи. Она видела, как Аарон волнуется, как Ники планирует, как Эндрю хранит молчание.

— Ты уверен, что хочешь взять эту куртку? — спросила Тори, глядя, как Аарон пытается втиснуть в сумку старую ветровку, которая явно была ему мала.

— Это память, — сказал Аарон.

— Она тебе мала.

— Я буду носить её дома.

— Ты будешь жить в общежитии, — напомнила Тори. — Там нет дома.

— Дом — это где семья, — сказал Аарон с улыбкой. — А семья у меня есть.

Тори отвернулась, чтобы он не увидел её лица.

Ники собирал вещи с методичной аккуратностью, которая удивила Тори. Он складывал футболки стопками, книги — по размеру, даже носки скатывал в рулоны.

— Германия научила, — сказал он, поймав её взгляд.

— Не думала, что немцы такие аккуратные, — сказала Тори.

— Они не аккуратные. Просто если ты живёшь в маленькой комнате с другим человеком, беспорядок начинает раздражать быстрее.

— Звучит как жизненный опыт.

— Это был жизненный опыт, — усмехнулся Ники. — Мы с Эриком чуть не поссорились из-за моей привычки разбрасывать носки.

— Эрик терпеливый?

— Очень, — сказал Ники, и в его голосе послышалось тепло. — Поэтому мы до сих пор вместе.

Тори кивнула. Она не стала спрашивать больше.

Эндрю собирал вещи молча. Он не просил помощи, не советовался, ничего не комментировал. Он просто складывал вещи в сумку с той же сосредоточенной яростью, с которой играл в экси. Тори стояла в дверях и смотрела на него.

— Ты уверен, что хочешь уехать? — спросила она.

Эндрю поднял на неё взгляд. В его глазах не было сомнений.

— Да, — сказал он. — Я хочу играть. Я хочу быть лучшим. Но я не хочу уезжать, думая, что ты не знаешь.

Тори ждала. Она знала, что он скажет что-то важное.

Он сел на кровать и посмотрел на неё. Тори вошла в комнату и села рядом.

Они сидели в тишине несколько минут. Эндрю смотрел в пол, сжимая руки в кулаки. Тори ждала.

— Я не могу тебя простить, — сказал он наконец. Голос был ровным, почти безразличным, но Тори видела, как напряжены его плечи. — За то, что ты отдала меня. За шесть лет. За то, что ты не искала меня.

Тори кивнула.

— Я знаю, — сказала она.

Эндрю поднял на неё глаза. Он смотрел долго, словно искал что-то в её лице.

— Ты не пытаешься оправдаться, — сказал он. Это не было вопросом.

— Нечем, — ответила Тори. — Мне не изменить прошлое.

Он кивнул. Потом встал и направился к двери. У порога остановился, не оборачиваясь.

— Я не уезжаю навсегда, — сказал он коротко. — Я буду возвращаться.

Тори смотрела ему вслед.

— Я буду ждать, — сказала она. — Я всегда жду.

Эндрю кивнул. Сделал шаг и все же остановился.

— Я буду скучать, — сказал он, не оборачиваясь.

Тори замерла. Она не ожидала этого.

— Я тоже буду скучать, — сказала она.

Эндрю кивнул и, наконец, вышел. Тори смотрела ему вслед и чувствовала, боль, смешанную с гордостью, которую она не могла объяснить.

Она подошла к окну и посмотрела на сад. Яблоня цвела. Она была крепкой, живучей. Как и они все.

Тори думала о том, что соврала ему. Тори уже изменила прошлое, так как смогла, так как сумела. Ей не нужно было прощение Эндрю. Ей было нужно знание, что он уходит во взрослую жизнь с чистыми запястьями, без тех шрамов, которые он нанёс себе сам, когда не мог жить дальше в том кошмаре, что окружал его. И это знание у неё было.

Она повернулась и пошла в свою комнату. Завтра будет новый день. И она будет жить его. Как всегда.