Хищная проблема (джен)

Вой раздался на рассвете. Он был низким, протяжным, похожим на скрип старого дерева, которому вдруг захотелось петь. Грэнни Смит выпрямилась за столом, отложила вязание и прислушалась. Её уши, старые и немного обвисшие, дрогнули.

— Древесные волки, — сказала она, и в голосе её прозвучало нечто среднее между восторгом и объявлением войны. — Воют!

Она вскочила, схватила с плиты медный половник и, грохоча им о старую кастрюлю, выскочила на крыльцо.

— Воют! Слышите? Воют! Пора молнияблок! Пора собирать радугу!

Эпплджек, выбежавшая из амбара, замерла с корзиной в копытах.

— Грэнни! Точно? Это их вой?

— А кто же ещё, по-твоему, — ответила старушка, продолжая колотить по кастрюле. — Они воют, значит, яблоки зреют. Несите корзины! Ставьте банки! Готовьте лейки! И кроличьи костюмы не забудьте!

— Кроличьи костюмы? — переспросил Биг Мак, появляясь на крыльце с кружкой чая. — Опять?

— Опять, — твёрдо ответила Грэнни. — В прошлом году мы прыгали над лейками без костюмов, и урожай был на десять банок меньше. В этом году — по правилам.

Флаттершай, спавшая на крыше сарая, проснулась от шума, свесила голову вниз и сонно моргнула.

— Что случилось? Война?

— Хуже, — ответила Эпплджек, на ходу нацепляя кроличьи уши. — Время молнияблок.

* * *

Час спустя ферма превратилась в суматошный муравейник. Пони носились с корзинами, прыгали над лейками, пели странные песни и раскладывали радужно-полосатые яблоки в аккуратные ряды. Грэнни командовала, как генерал, размахивая тем самым пальцем грифона, и не уставала повторять:

— У нас пять дней! Пять дней, пока они не исчезнут! Каждое яблоко — на счёту! Каждая банка — на вес золота!

Эппл Блум, Скуталу и Свити Белль носились по саду, собирая урожай и периодически спотыкаясь о корни. Вайнона лаяла на ворон, которые летели стаей в форме яблока, точно по расписанию. Селестия, казалось, сама светила ярче, чем обычно, чтобы помочь яблокам налиться цветом.

И в этой всеобщей суматохе про Лайри забыли.

Гепард спрыгнул с поленницы, огляделся, понял, что никто не обращает на него внимания, и решил, что это — идеальная возможность для исследования.

Он начал с дома.

Дверь была открыта — кто-то выбежал, забыв закрыть. Лайри вошёл, принюхался. Пахло яблоками, мукой и теплом. Он прошёл по коридору, заглянул в спальню, запрыгнул на кровать, повертелся, повалялся, оставил шерсть на подушках, спрыгнул и пошёл дальше.

Следующая кровать была ещё мягче. Лайри растянулся на ней, вытянул лапы, зевнул и решил, что это хорошее место для отдыха. Но урчание в животе напомнило ему, что он пришёл сюда не за сном.

Он спустился на первый этаж и оказался в кухне. На столе, прямо в центре, стояла большая корзина, полная странных, радужно-полосатых яблок. Они пахли не так, как обычные. Сильнее. Слаще. И чуть тревожнее.

Лайри подошёл ближе, обнюхал корзину, взял одно яблоко в зубы, переложил на пол и, недолго думая, применил привычное превращение.

Яблоко вспыхнуло красным, начало менять форму, и через секунду под лапами гепарда лежал кусок мяса. Такой же радужный, с переливающимися прожилками, пахнущий не так, как привычное мясо, а странно и резко.

Лайри принюхался, лизнул.

Искра.

Яркая, синяя, электрическая — она выскочила из куска мяса прямо ему в нос. Гепард мявкнул, отбросил добычу и отскочил на несколько шагов, тряся головой. Мясо лежало на полу, искрилось, мерцало, и через несколько секунд превратилось обратно в радужное яблоко.

Лайри посмотрел на яблоко, на свои лапы, на яблоко, на лапы, и решил, что эта еда не для него.

Он развернулся и ушёл из кухни с достоинством кота, которого пытались обмануть.

* * *

К вечеру, когда последние яблоки были убраны, а банки расставлены по полкам, Грэнни, наконец, перевела дух. Закат был красным, как варенье, и в воздухе всё ещё витал запах радуги.

— Отлично, — сказала она. — Урожай собран. Завтра с раннего утра продолжим. Все живы. Никто не пострадал.

— Кроме Лайри, — заметила Флаттершай, выглядывая из окна. — Он где?

— В доме, — ответила Эпплджек. — Я видела, как он заходил. Кажется, он… исследовал.

— Надеюсь, он ничего не сломал, — вздохнула Твайлайт, которая прилетела помочь и теперь стояла у двери с ведром воды.

— Сломал, наверное, — сказала Грэнни. — Но мы это починим. Как всегда.

Она уже хотела войти в дом, когда из Вечносвободного Леса донёсся новый звук. Не вой, не скрип, а хруст. Медленный, тяжёлый, приближающийся.

— Что это? — спросила Эппл Блум, прижимаясь к старшей сестре.

Грэнни нахмурилась и посмотрела в сторону леса.

— Не знаю, — ответила она. — Но это не обычные волки. Это больше.

Из леса вышли два древесных волка.

Они были огромными, состоящими из сучьев, веток, сухой коры и листьев. Глаза их горели зелёным, а пасти были полны острых щепок. Они остановились на опушке, внюхались в воздух и посмотрели на ферму — на пони, на яблони, на Лайри.

— В дом, — тихо сказала Грэнни. — Все в дом. Быстро.

Пони метнулись к крыльцу, захлопнули дверь, задвинули засов. Твайлайт уже наколдовывала защитный барьер, но он был слабым, созданным наспех, и волки прошли, не обратив на него внимания.

Лайри, лежавший на поленнице, принюхался.

Он не видел таких существ раньше. Они пахли деревом, смолой и чем-то ещё — чем-то, что он не мог опознать, но что заставляло шерсть на загривке вставать дыбом.

Они были на его территории.

Они угрожали его дому.

Он бросился вперёд.

Мощный прыжок — и гепард оказался перед первым волком. Удар передними лапами по морде — сильный, быстрый, сбивающий. Древолк даже не покачнулся.

Лайри зашипел. Волк щёлкнул пастью, разбрызгивая сухую труху.

И тут Лайри ударил снова — теми же лапами, с теми же пятнами.

Красный свет вспыхнул мгновенно. Магия превращения, зачарованная Твайлайт, схватилась за голову волка, впилась в кору, в сучья, в листья. Она распространялась по телу, как огонь — и деревянное тело волка начало меняться.

Ветки превращались в кости. Кора — в мясо. Смола — в кровь.

Через три секунды перед гепардом лежала куча мяса и костей. Настоящего, сочного, пахнущего едой. Другой волк — тот, что стоял позади — замер, потом развернулся и бросился обратно в лес.

Треск веток становился всё тише, пока не стих совсем.

Лайри сидел, тяжело дыша, и смотрел на добычу. Потом наклонился и откусил кусок.

Вкус был правильным.

Он принялся за еду.

— Ну, — сказала Твайлайт, глядя в окно. — Он защитил ферму.

— И получил ужин, — добавила Эпплджек. — На месяц.

— На год, — поправила Грэнни, выходя на крыльцо. — Если мы правильно его сохраним.

Пони вышли из дома, осторожно обходя гепарда, который с видимым удовольствием уничтожал древесно-мясное чудо. Флаттершай сидела рядом, гладила его по голове и приговаривала:

— Хороший кот. Хороший. Ты защитил нас.

— Он защитил свою территорию, — сказала Грэнни. — И себя. И нас заодно.

Она посмотрела на кучу мяса, потом на Лайри, потом на банки с молнияблоками, стоящие на веранде.

— И всё-таки, — сказала она, — у нас тут два чуда. Одно — яблочное. Другое — пятнистое. Оба странные. Оба полезные. Оба требуют правильного подхода.

Она вздохнула.

— Придётся научиться с ними жить.

Лайри, доевший кусок мяса, поднял голову и посмотрел на неё. В его янтарных глазах не было ни благодарности, ни агрессии. Только спокойное, уверенное присутствие.

«Я здесь», — говорил его взгляд. «Я защищаю. Я ем. Я живу».

И Грэнни Смит кивнула, принимая это.

Фермеры помогли коту перенести мясо в дом — Твайлайт наколдовала лёд, чтобы хранить его в холодильнике, и под присмотром всех домочадцев Лайри устроился прямо на полу рядом с открытой дверцей, урча и поглядывая на припасы.

— Ну, — сказала Грэнни, закрывая последнюю банку с вареньем и ставя её на полку, — по крайней мере, теперь у нас есть два источника дохода. Молнияблоки и кот.

— Кот — это не доход, Грэнни, — вздохнула Эпплджек.

— А что же? — удивилась старушка. — Он нас охраняет. Он нас кормит. Он нас веселит. Всё, что приносит пользу — это доход. Записывай, внучка. Пиши: «Кот — стратегический актив».

Эпплджек взяла перо, написала, и сама не поняла — смеяться ей или плакать. А Лайри, развалившись у холодильника, спал. Ему снилась саванна, но теперь в ней были ещё и деревянные волки — которые превращались в еду.