Под чужой луной (гет)

Красноватая иминдианская луна была в эту ночь видна лишь на половину — и всё же довольно ярко озаряла степь, отделяющую столицу от Кинтальских гор. В степи — посередине между столицей и горами — два человека сидели у костра. Один из них был очень молод, другой казался сорокалетним — и только при внимательном взгляде можно было заметить, что ему не больше четверти века.

— Вот мамой клянусь — не хотел я больше тырить, как с рудника откинулся! — говорил этот второй, с аппетитом вгрызаясь в кусок кровяной колбасы. — А тут иду, гляжу — ты дрыхнешь, и дух от твоей сумки такой… ну, не устоял, понимаешь ли! Откуда ж мне знать, что ты…

— Что я не безоружен? Ты это хотел сказать?

Тот молча покосился на палку с металлическим набалдашником, лежавшую возле правой руки юноши, и поспешил сменить направление разговора.

— Жратвы-то не жалко? Самому, небось, путь неблизкий?

— Ничего, по пути полно поместий, я умею читать, писать, составлять гороскопы — не пропаду. Ешь, не стесняйся.

— А я вот не пойму — с чего ты меня кормишь? Мог ведь и пришибить, а?

— Если приходится выбирать между справедливостью и милосердием — выбирай милосердие, справедливых и без тебя сыщется предостаточно… так говорил мой учитель.

— Что ещё за учитель?

— Господин Вьет, придворный астролог. Он в этом году был осуждён за богохульство… кстати, ты не встречал его на руднике?

— Неа, он по дороге помер.

— Откуда тебе это известно?

— Да парень один говорил, который с ним по этапу шёл. Душевный был парень… тоже помер, — каторжник вздохнул.

— Прими мои соболезнования, — отозвался юноша.

— Да чего уж там… у нас каждый день кого-нибудь к телеге оттаскивали. Хотя странно, конечно: такой крепкий был, мог за день две нормы выдать — и так быстро скопытился.

Ученик астролога поспешил увести разговор от печальной темы:

— Куда ты теперь думаешь направиться?

— Да к Кольцу иду. Мне тот парень рассказал, как в его мир перейти.

— Думаешь, тебя там ждут?

— Здесь меня точно никто не ждёт, — криво усмехнулся он. — А ты теперь куда?

— К морю, в Кьеленг.

— А что там, в Кьеленге-то?

— Да много что… говорят, король туда столицу перенести думает.

— А кто говорит-то?

— Торговки на базаре.

— Ну, если бабы на базаре говорят — значит, точно! А ты-то что там делать собираешься?

— Да хорошо бы к кому-нибудь из тамошних философов в ученики!

— Думаешь, примут?

— Положим, у меня есть кое-что, что может их заинтересовать.

— Вот как? И что же?

Юноша посомневался, прежде чем сказать:

— Ты не донесёшь на меня жрецам?

— Это уж не сомневайся! — заверил собеседник. — Чтоб я со жрецами ещё связывался!...

— Когда арестовали господина Вьета, — начал парень, развязывая мешок. — Стражники разбили трубу, но они не знали, что есть ещё одна. Вот, смотри! — он приложил к глазу собеседника трубу, направляя её на ночное светило.

— Не пойму, что это там… вроде как горы?

— Это Рьин, — пояснил юноша. — Видишь, это не лик богини, это земля — как наша.

— Ну точно — колдовство!

— Это не колдовство, — объяснял молодой астролог. — Смотри, вот здесь стёкла, они собирают свет и позволяют видеть то, что находится далеко.

— Ну вы, колдуны, даёте! — с восторгом проговорил его собеседник, видимо, так и не проведя черту между колдовством и наукой. — Так я не понял, Рьинн — это ж богиня, откуда горы-то!

— Это не богиня, — пояснил астролог. — Не лик богини. Это земля. А наш мир — это такой же шар в пространстве.

— Вечно вы, колдуны, чего-нибудь выдумаете, что ум за разум зайдёт! — почти раздражённо бросил бывший вор. — А вот если ты такой умный, так скажи мне, к примеру: ежели Рьинн — не богиня, мы-то все откуда взялись, а?

— Не знаю, — задумчиво ответил юноша. — Мой учитель как-то сказал, что если у Вселенной есть Творец, то он не такой, как те боги, которым мы молимся.

— А какой же?

— Прежде всего, Он не должен быть подвержен человеческим порокам…

…Посреди иминдианской степи два человека смотрели в небо — и где-то там среди других звёзд сияли солнца Нового Асураса и Новой Лантии.