Горизонталь доверия (гет)

— Это здесь.

Джеймс мог бы и не говорить — и так было ясно, что это именно то озеро. Может, он всё-таки что-то помнил, может, ещё что — но сейчас Бонду здесь совсем не нравилось. Почему — он не мог объяснить. И вдруг понял — слежка! За годы работы в Secret Service он научился это чувствовать, и сейчас мог поклясться, что за ними наблюдают. Рука сама собой потянулась к оружию, но Тар-Эленна вдруг мягко остановила его:

— Что ты, Джемми! Это мне здесь бояться нужно, а ты — дома!

Он резко высвободил руку:

— Я привёл тебя — что ещё от меня нужно?!

В этот момент он почти ненавидел её — то ли потому, что она — женщина — уличила его в страхе, то ли потому, что она казалась здесь в большей степени "своей", чем он. В машине она толковала об опасности — а теперь её лицо светилось неподдельным счастьем, она словно купалась в этом мире — в мире, который в глазах Джеймса предстал сейчас чужим и враждебным.

Тар-Эленна будто не заметила его грубости:

— Стой здесь. К озеру близко не подходи, если тяжко — лучше даже не смотри. Почувствуешь холод и страх — делай, как я говорила.

— Холод я и так чувствую.

— Это будет другой холод. В общем, если что — супермена из себя не строй — беги.

Она подошла совсем близко (Бонда затрясло — только не от холода, и уж конечно не от страха), проверила, застёгнут ли у него ворот.

— Пояс в порядке!!!

Не хватало ещё, чтоб там проверяла… он не железный, в конце-то концов!

Джеймс стоял и смотрел, как девушка медленно шла к озеру. Он хотел сказать ей, что не стоит разуваться — можно поранить ноги о камни — но сейчас понял, что правильно сделал, промолчав: касаясь земли ничем не прикрытыми стопами, она словно впитывала незримые токи — и потому с таким трудом давался ей каждый шаг. Понимают ли люди, о чём говорят, призывая "быть ближе к земле"? Казалось, нельзя быть ближе к земле, чем была сейчас эта дева.

Она вошла в воду и остановилась, протягивая руки к кому-то навстречу:

— Здравствуй, подруженька!

Джеймс подумал, что это уже слишком: нельзя требовать, чтобы каждая шотландская дева озера знала русский язык… проклятье! Какая дева озера?! Вряд ли кто-то ещё в МИ-6 завершил службу подобным образом… но они были здесь и наблюдали за ним… и он не мог делать вид, что их не существует в природе.

Вода в озере слегка заволновалась, хотя ветра не было — что-то иное всколыхнуло гладь озера… и всё вокруг. То, что увидел Джеймс, сперва показалось ему чем-то средним между тенью и отражением девушки — но рядом с ней не было ничего, на что могла бы лечь тень. Да и не тень это была — так, смещение… воздуха? Света? Не то, не то… ни одно из людских слов не подходило, чтобы определить это — очевидно, потому, что мир людей никогда не смог бы сделать это своим — этого попросту не было в мире людей… как и этих — которые наблюдали… Лишь в одном Бонд был уверен на все сто: то была женщина.

Тар-Эленна не говорила больше ничего, не сделала ни одного движения — но между ней и этим существом явно что-то происходило. А между тем разрасталось и крепло то восхитительно страшное чувство движущегося мира, которое Джеймс впервые испытал в доме Леонида и Юлии — в то утро, когда согласился подписать себе смертный приговор. Только тогда оно ворвалось стремительно и бесцеремонно — а теперь медленно вползало. Отправляясь сюда, Бонд намеревался не выпускать Елену из виду — но теперь отвёл глаза, и даже не потому, что их обжигало исходящее от неё сияние: то, что он видел, по всем статьям не имело права происходить (по крайней мере, в его жизни — в жизни агента секретной службы… бывшего, надо понимать) — но оно происходило… А они всё наблюдали за ним… зачем?

Он всё же решился снова взглянуть в ту сторону, где Владычица Возрождённого Нуменора вела переговоры с неведомым существом. Он увидел девушку, быстрыми шагами идущую к нему от озера — только и всего. Она подошла к нему и, быстро сунув ноги в туфли, схватила его за руку — не цепляясь в ужасе, а властно:

— Идём!

м* * *

Сестра Маргарита принесла чай и хлеб. Гость мало походил на выходца из Преисподней, и всё же дунаданам стало спокойнее, когда он не поперхнулся чаем.

Отроков отослали. Прочие — кто не был занят — сидели здесь же, не собираясь уходить: Мудрость Мудростью — а Наследнице всё же только тринадцать, как бы чего не вышло. Ксения между тем держалась весьма уверенно:

— По правде говоря, Энтони-ярл, меня удивляет, что ты явился сюда вот так: ночью, без охраны, не известив нас.

— Как же я мог известить, если вас не могут найти!

— И всё же ты искал нас именно здесь, — вставил Нижегородец. Энтони бросил взгляд в его сторону. Было ясно, что подобная подозрительность ему не по душе, но он сказал только:

— Приблизительно местоположение вашей стоянки известно. Но только приблизительно. Установить точно эти кретины из Секретной Службы так и не смогли — равно как и объяснить мне толком, что же, собственно, происходит. Я решил выяснить всё сам. А один и ночью — потому что не желаю лишнего шума вокруг нашей встречи.

— Похоже на правду, — заключил брат Пётр.

— Ваши подчинённые всегда много себе позволяют или только в отсутствие Владычицы?

— Они позволяют себе только то, что диктуется верностью. Так в чём же ты желаешь разобраться, Энтони-ярл?

— В том, что происходит между вами и МИ-6.

— А ты не знаешь!? — с вызовом воскликнул Василий.

— Вы не могли бы попросить ваших людей не вмешиваться! — "демократические" порядки этого дома начинали раздражать премьер-министра.

— Не мне лишать права голоса кметей посвящённых, а отроков здесь нет. К тому же, брат Василий ничем тебя не оскорбил. Он просто удивлён, что ты, ярл, ничего не знаешь о работе секретных ведомств твоего государства.

Вошёл брат Александр:

— В порядке твоя машина. Не знаю, с чего она взбесилась, — это неожиданное вторжение несколько разрядило обстановку.

— Возможно, ею управлял кто-то другой, — предположил брат Пятрас.

— Что Вы имеете в виду?

— "Нездешних много сил, средь них есть добрые и злые", — процитировал священник.

— Да о чём Вы, наконец?!

— Одно из двух: или кто-то указывал Вам дорогу, или наоборот — не хотел, чтобы Вы встретились с нами.

— …и для этого на расстоянии воздействовал на Вашу машину, — добавил Василий.

— Что-то вроде дистанционного управления?

— Вот именно, — подтвердил брат Александр.

— Но ведь Вы, мистер…

— Брат Александр!

— Так Вы, брат Александр, всё-таки что-то обнаружили?

— Да ничего я не обнаружил! Хочешь, я тебе через час-полтора то же самое сделаю — и тоже никаких следов не будет. А уж эти — тем более.

— Я не понимаю, о ком вы всё время говорите?

— Одно из двух, — сказал брат Михаил. — Или враги, или друзья.

— Мне казалось, меня подталкивали к этому месту. Значит, друзья. Враги попытались бы сорвать нашу встречу.

— Или наоборот, — вставил Пётр.

— Ну, знаете!…

— Не сердись, ярл! — поспешил разрядить обстановку брат Юрий. — Брат Пётр у нас — частный детектив, вечно находит у людей что-нибудь этакое, о чём они сами не подозревают.

— Учусь у брата Юрия! Он, между прочим, уже в курсе, сколько раз у тебя болело горло в десять лет.

— Почему же обязательно в десять! — оживился медик. — Сейчас у тебя, ярл, во-первых, слегка повышено давление, во-вторых…

— Пожалуйста, не сейчас!!!

— К добру эта встреча или не к добру — время покажет, — оборвала Ксения. — Ты хочешь знать, что происходит, Энтони-ярл? Я скажу тебе. Ад имеет серьёзные виды на Англию, и первая цель — МИ-6. Захватят — пойдут дальше.

— Выражайтесь яснее. Что значит Ад?

Дунаданы переглянулись, видя минутное замешательство Наследницы: у всех был на памяти провал переговоров на Риджент-парк… Ксения, однако, нашла выход раньше, чем кто-либо успел прийти на помощь:

-"Ад" — название одной крупной и весьма могущественной преступной организации. Мы здесь для того, чтобы сорвать операцию, замысленную ими на территории Великобритании.

— А какова цель этой операции, вам уже известно?

— Цель у них всегда одна: переделать мир по своему вкусу.

— Положим, к этому стремятся не только они. А более конкретных данных об их планах у вас нет?

— Да уж куда конкретнее: заслонить небо, отнять радость…

— Простите, не понял. Какая такая радость?

— Да какая угодно. Скажем, та, которую ты испытываешь сейчас от этого хлеба.

Энтони, почему-то смутившись, положил хлеб на тарелку, а Хранительница продолжала:

— Не сомневайся, они отнимут даже это.

Сестра Маргарита первой поняла, что разговор ушёл куда-то не туда:

— Это в перспективе. А начнут, вероятно, с чего-нибудь более традиционного — с захвата власти, например. Переворот там, ликвидация главы государства…

— В Англии?

— Ну, наверное. Раз уж начали здесь, не продолжать же в Анголе.

— Кстати, а в чём вы видите проявление их действий в Англии? Почему вы так уверены, что мы нуждаемся в вашей помощи?

— Потому, что мы не слепые, — ответила сестра Ксения. — Первый шаг уже сделан. Похищение Тар-Эленны, осуществлённое британской разведкой, было спланировано Адом.

— Так вы утверждаете, что кто-то из руководства МИ-6 работает на эту организацию? У вас есть доказательства?

— Нет. Мы считаем, что эти люди подверглись насилию.

— Какому насилию?

— Насилию над психикой. Они бессознательно исполнили чужую волю.

— Вы имеете в виду зомбирование?

— Да… сейчас это называют так. Поверьте мне, Ад владеет этим искусством первоклассно.

— Предположим, это так. Но для чего им потребовалось похищение?

— Они преследовали несколько целей… говоря коротко, скоро у них там будет свой.

— Какая связь между похищением и вербовкой?

— Это будет не вербовка. Будет их ставленник с лицом и отпечатками пальцев кого-нибудь из сотрудников МИ-6. Подмену будет невозможно ни распознать, ни доказать — даже с анализом ДНК. И он развернёт такую деятельность, что тебе и не снилось, Энтони-ярл.

— Прежде всего, должно быть, попытаются прийти к власти в Англии, — добавила Маргарита.

— Предположим. И что мы можем этому противопоставить?

* * *

Бонд не подозревал, что глава государства может вот так удирать от потенциального союзника. Тар-Эленна почти бежала — и он был вынужден делать то же самое, хотя бы потому, что она не выпускала его руку. Не иначе — Создатель уберёг: в пропасть не сорвались.

Тар-Эленна вдруг остановилась и обернулась к нему, внимательно всматриваясь и по-прежнему не выпуская руку:

— Как ты, Джемми? Всё в порядке? Не трясёт?

— Смотря, что иметь в виду, — он попытался притянуть её к себе, но девушка резко вырвалась:

— Этот способ устарел. Святая вода надёжнее.

— А я всегда считал, что это интереснее, чем клонирование.

Елена не ответила. Она отошла на несколько шагов и кинулась на траву — так, словно её "выключили из сети". Джеймс подумал, было, что это тот самый приступ, о котором предупреждал Александр — но, судя по лицу Владычицы, ей было хорошо. Он подумал — не сделать ли так, чтоб было ещё лучше, но решил дать ей отдохнуть.

— Что, переговоры провалились?

— Нет, напротив.

Больше она не говорила ничего. А он не спрашивал: слышать больше не хотел об этих существах — которых не достанешь оружием, не вырубишь боевым приёмом, не сфотографируешь. Враги ли, союзники ли — не разберёшь. А и в качестве союзников — век бы их не видать! Не страх, нет… не нравится — и всё!

Тар-Эленна упорно игнорировала факт его присутствия. Молчала, глядя в небо, потом начала петь — свободно, как это бывает только в русских протяжных, не знающих железной сетки танца — то вытягивая, то срываясь на речитатив:

— Ой, да расплету я косу мою русую —

Косу… да разомкну поясок шелковый.

Ой, да пойду я молода за реку за широкую,

В подвосточну сторону, во лес во дремучий.

Как во лесе-то во том во дремучим птица Гамаюн сидит —

Птица вещая, на дубу — орёл сизый…

— У тебя в репертуаре нет ничего повеселее?

— Была б при мне домра — я бы тебе до утра Цыганкова играла, — она резко поднялась и села, поджав ноги. Бонд решил, что самое время задать вопрос, давно его занимавший:

— Елена, а воздействие на психику… от него можно защититься?

— Смотря какое воздействие. От гипноза-то у нас любой отрок через месяц отбиваться умеет.

— А психо-оружие?

— Понятия не имею. Я не знаю о нём ничего

— А как же то, что сделал с нашими Анатолий?

— Ты о мороке, что ли? Это дело сложное. Иного и приёмы не спасут.

— А от чего это зависит?

— Тут всё дело в стержне. Или он есть, или его нет.

— Значит, у наших его нет?

— Не знаю. Может, они просто не умеют распознавать такую атаку. Или не знают, как отбиваться. Трудно представить, чтобы у таких людей не было стержня.

— Ты о старике говоришь?

— Я не успела его узнать настолько.

— А меня ты насколько узнала?

— Если хочешь, как-нибудь испытаю тебя. А сейчас — развяжи мне пояс!

Бонд протянул руки к её поясу… стоп! Что-то здесь не так! Он заставил себя опустить руки — это потребовало несколько большего усилия, чем он предполагал. Отойти от неё — уже не смог — будто что-то держало. Побуждение развязать ей пояс походило уже на навязчивую идею. Не развязывать! Не развязывать! Не развязывать!…

Он уже готов был подчиниться приказу, когда вместо бешеного натиска ощутил знакомую тёплую волну успокоения. Только сейчас дошло, что она в этом "поединке" щадила его едва ли не больше, чем сам он щадил отроков. А если б хотела — зомби бы из него сделала.

Тар-Эленна взглянула на часы:

— Четыре минуты восемнадцать секунд выдержал. Для начала неплохо. Многие через полминуты переламываются. Твоя ошибка сейчас была в том, что ты спорил со мной. Спорить нельзя — это истощает.

— А что надо делать?

— Да просто гнуть свою линию! При любом воздействии. Это я тебе самый примитивный способ показала — им редко пользуются.

— А что сделали с нашими?

— Трудно сказать. Есть приём скрытого давления, приём цепочки…

— Какой цепочки?

— Ну, как в той головоломке… знаешь — берётся слово, в нём меняется каждый раз по одной букве — и в конце концов получается новое слово, которое на исходное даже не походит. А тут с мыслями то же самое проделывается. Человеку ведь только те мысли можно внушить, которые на его собственные похожи. Вот и разбирай: где твоё, а где — нет… но это сложно.

— Попробуем снова?

— Не сейчас. Ты устал.

Действительно, эта "проверка на прочность" вымотала его так, что он с трудом смог подняться с земли.

— До какой степени можно развить такое сопротивление?

— Как свет во тьме, в ночи окно —

Надежда мира Срединного,

Сквозь бред и морок — лишь одно:

"Верую во Единого"…

— О чём это ты?

— Не я! Так брат Валентин сказал о смерти брата Евгения. С краснодарскими наркоторговцами тогда дело имели. Когда он пропал, мы почти не сомневались, кто тут руку приложил… даже тело не нашли… потом уж на суде один из них проговорился — выложил, как наш брат умер… им знать надо было, что именно нам о них известно. Вызнали бы — толку б от нас не было. Ну вот, взяли брата Евгения, накачивали чем-то, чтоб заговорил. Но он только читал "Символ веры"… девятнадцать ему было.

Она проговорила всё это с какой-то мёртвой бесстрастностью…

— Елена… а можете вы вот так обрабатывать человека на расстоянии?

— Вообще-то можно. Только имя знать надо. Но зачем?

— А через океан?

— Если постараться, можно и через океан, — наконец, она поняла, к чему он клонит. — Ты по старой памяти от русских беды ждёшь или как?

— Не всегда же ты будешь во главе Братства…

— Вот как? И кто же у нас, по-твоему, вынашивает наполеоновские планы? Ксения? Александр? Михаил?

— Я не сказал, что это произойдёт в ближайшее время. Но откуда ты знаешь, кто придёт в Нуменор потом?

— Кто бы ни пришёл — времени на такие глупости у него не будет. Других дел по горло.

Джеймс промолчал… уж если до сих пор ничего не поняла…

Она откинулась на спину:

— Всё-то вы, мужчины, врагов выдумываете — будто настоящих нет!

Она не заметила, что юбка задралась, обнажив ноги выше колен. А грудь так вызывающе выступала под платьем… Бонд сел рядом с ней и поднял юбку ещё выше… она лежала так, словно это её не касалось… вдруг рука натолкнулась на что-то металлическое:

— Что у тебя там?!

— Пояс целомудрия. Брат Александр сделал, ещё в Костроме, когда ты нас к себе пригласил. Здорово, правда?

— Но зачем?…

— Да как тебе сказать… это ведь только отроки думают, что тебе — воину суровому — окромя верной "беретты" иной подруги не надобно.

— Такие маленькие — а уже извращенцы! — про себя он подумал, что ещё большее извращение — охранять живую девушку от живого мужчины. Ничего, пережил бы её жених!