Цикл Неизбежности (джен)

Люмиан не позволил себе долго приходить в себя: боялся, что явятся другие чудовища. Немного отдышавшись, он, терпя боль в шее и спине, а также какое-то внутреннее недомогание, опустился на корточки рядом с трупом чудовища. В правой руке он по-прежнему сжимал топор, опасаясь, что добыча ещё не окончательно мертва и, как прежнее бескожее чудовище, может вдруг вскочить. Действуя одной только левой рукой, он обшарил тело чудовища и нашёл три медные монеты достоинством 5 коппе, которые назывались «ликами», а ещё пустой матерчатый мешочек.

«И это всё?» Люмиана разочаровало не то, что денег оказалось мало, а то, что он не обнаружил предмета, связанного с потусторонними силами.

Если бы не это, стал бы он от нечего делать биться с этим чудовищем не на жизнь, а на смерть? Если бы не некоторая особенность, которой он обладал в самом сне, сейчас он уже стал бы пищей для противника.

Люмиан приподнялся и посмотрел на откатившуюся в сторону голову чудовища с ружьём, моля, чтобы нужная ему вещь оказалась там. И как раз в этот миг он увидел, что на поверхности тела чудовища, испещрённого сквозными ранами, проступают крошечные тёмно-багряные огоньки. Они, словно светляки, медленно и неотвратимо полетели в одну и ту же точку.

Люмиан не отрывал от них глаз, и внутри у него понемногу поднималась радость:

Такое явление совершенно точно тесно связано с потусторонними силами!

Вскоре на груди чудовища появилась вязкая тёмно-багряная масса, и вокруг больше не проступало никаких светящихся точек. Люмиан осторожно нагнулся и потянулся к этой штуке.

Она была очень скользкой: он дважды её выронил, прежде чем сумел наконец поднять и взвесить на ладони. Очень лёгкая, с ощутимой фактурой и упругостью; поверхность чрезвычайно гладкая…

«Что это вообще такое?» Люмиан снова осознал, что в мистицизме он полный профан.

Почти беззвучно шепча, он смутно уловил, что эта странная тёмно-багряная штука пахнет кровью, а сам он быстро терял покой; внутри разрасталась какая-то неописуемая злоба. На одно мгновение Люмиану захотелось поднять топор и ещё несколько раз ударить по трупу чудовища, чтобы выплеснуть свирепость, поднявшуюся в душе. К счастью, Аврора постоянно твердила, что погоня за потусторонними силами очень опасна. Люмиан был к этому готов, всё время следил за собственным состоянием и не ослабил бдительности от радости, поэтому заранее заметил неладное.

«Она влияет на моё психическое состояние?» Люмиан бросил тёмно-багряную массу в матерчатый мешочек, найденный на чудовище.

Как только он перестал касаться её напрямую, к нему сразу вернулись спокойствие после смертельного боя и лёгкое возбуждение, ещё не успевшее полностью улечься. Тело всё ещё слегка дрожало.

«Так и есть!» Вернувшись в норму, Люмиан радостно прошептал эти слова.

Затем он туго затянул мешочек и повесил его на петлю ремня. Подумав, Люмиан снова снял мешочек и засунул его во внутренний карман кожаной куртки. Так и потерять его было труднее, да и чувства безопасности у Люмиана прибавлялось!

Когда одежда расстегнулась, книга у Люмиана за спиной лишилась опоры и со шлепком упала вниз. Её поверхность уже была вся в выбоинах, да и в целом выглядела потрёпанной и разорванной.

Это была тетрадь с упражнениями, которую Аврора составила для Люмиана: «Сборник тренировочных заданий для единого вступительного экзамена в высшие учебные заведения». У неё была мягкая обложка и очень большой формат, так что она годилась для наружной защиты и заполнения пустот. Сегодня, в решающий миг, она приняла на себя выстрел из ружья, предназначенный Люмиану. Конечно, заслуга была не одной только этой книги.

Люмиан поднял тетрадь, вернулся к трупу чудовища и, глядя на мёртвую добычу, с хохотком сказал:

«Видишь, знание действительно равно силе!»

Сказав это, он уже собирался заодно швырнуть тетрадь в лицо чудовищу, но вспомнил, что старшая сестра потратила немало сил, составляя её, и рука не поднялась. Закинув руку за спину, он заткнул тетрадь за ремень на пояснице, наклонился, дотащил тело чудовища до ловушки и сбросил внутрь; потом туда же пнул упавшую голову чудовища.

Быстро прибрав место боя, Люмиан, стиснув зубы от боли и недомогания, закрепил топор, взял ружьё, в котором уже не осталось патронов, а также свои стальные вилы и лопату и отступил в сторону пустоши. На ходу он всё время следил за тем, что происходит позади, и не смел позволить себе ни малейшей беспечности. Наконец он пересёк пустошь, вернулся к себе домой, поднялся на второй этаж и вошёл в спальню.

Только теперь Люмиан по-настоящему расслабился, и боль в теле, ощутимое недомогание и сильная усталость обрушились на него разом. Он сел на край кровати и довольно долго приходил в себя, прежде чем к нему вернулась хоть какая-то способность двигаться. Но он не стал сразу засыпать и уходить; вместо этого снял одежду, убрал книги, подошёл к встроенному в шкаф зеркалу в полный рост и принялся осматривать раны. Шея у него уже сильно распухла; среди сине-чёрного отёка проступали пять налитых кровью следов пальцев. На спине появились заметные кровоподтёки, а мелкие ссадины и ушибы сейчас было даже трудно сосчитать.

«Кажется, даже есть немного той внутренней травмы, о которой говорила Аврора. Интересно, в следующий раз, когда я войду, всё сразу восстановится?» Люмиан невольно прокрутил в памяти прежний бой и оценил собственное выступление: «Неудовлетворительно, но до зачёта недалеко».

Вообще-то за первую половину боя он мог поставить себе высокий балл: не только в полной мере воспользовался слабостью чудовища, чей интеллект был не так уж высок, и успешно направил его во вторую ловушку, но и строго следовал заранее составленному плану, долго и безукоризненно кружил вокруг цели, доводя её до состояния, когда раны вот-вот должны были проявиться в полную силу. Единственный недостаток заключался в том, что ему не хватило опыта: он решил колоть чудовище на дне глубокой ямы стальными вилами, вместо того чтобы найти несколько достаточно тяжёлых камней и бросать их вниз.

А вот во второй половине боя радость от близкой победы, недостаток боевого опыта и недооценка интеллекта чудовища привели к тому, что он попался на его уловку и едва не погиб. Такое выступление, конечно, было неудовлетворительным. Повезло только, что прежний успех довёл чудовище до предела и оно не смогло быстро его прикончить, дав ему возможность завершить медитацию и вызвать «особенность».

Если честно, до этого Люмиан совершенно не ожидал, что та «особенность» окажется настолько действенной: чудовище погрузилось в страх, из которого не могло выбраться, и даже под ударами не сумело освободиться. А он прежде ещё боялся, что предсмертное состояние, вызванное призывом «особенности», позволит врагу легко с ним расправиться.

«Она и правда особенная… и очень сильная…» Пока Люмиан так вздыхал, ему вдруг пришла в голову одна мысль.

Чудовища в руинах не заходят к нему домой, и это место потому стало «безопасной зоной», что внутри дома существует нечто ещё более ужасное. Например, хозяин того таинственного голоса, который он слышал, когда вызывал «особенность»!

При этой мысли Люмиан невольно резко втянул холодный воздух. Первым его инстинктивным порывом было немедленно обыскать каждый угол дома и найти это ужасное нечто, но он быстро отказался от такой мысли. Человеку, который даже чудовище с ружьём не в состоянии одолеть, лучше не тревожить ужасное нечто, испугавшее это чудовище так, что оно не смело сопротивляться!

Раз дома всё спокойно, не стоит срывать этот фиговый листок; лучше постараться сохранить нынешнее состояние «безопасного дома». Проживёт так ещё день — и то день. А что до будущих опасностей, пусть встретит их в будущем.

«Нет, не в будущем. Когда я стану потусторонним и достаточно сильным». Люмиан перевёл взгляд на мешочек в левой руке. Даже стоя перед зеркалом с голым торсом и осматривая раны, он не хотел выпускать из-под контроля с таким трудом добытый источник потусторонней силы.

«Как этой штукой пользоваться?» Люмиан открыл мешочек и посмотрел на тёмно-багряную массу.

Она тихо лежала на дне мешочка; её форма была не слишком устойчивой, но жизни в ней явно не было. Люмиан, которому не хватало мистических знаний, какое-то время не мог понять, следует ли просто съесть её, или провести ритуал, чтобы слить эту тёмно-багряную массу с собой, или принести её в жертву какой-нибудь скрытой сущности.

Два последних способа пришли ему в голову только потому, что он читал журнал «Скрытая вуаль». Раньше он смог бы выдавить из себя лишь одно слово:

«Съесть!»

Люмиан не стал торопиться с решением и собирался сначала посоветоваться с таинственной госпожой из Старой таверны. Ему казалось, что она должна подсказать, как использовать эту тёмно-багряную массу, чтобы получить потусторонние силы. Хотя он и не понимал, почему она согласилась бы это сделать, у него просто было такое предчувствие. Если уж совсем не выйдет, он ещё сможет выудить сведения у старшей сестры.

Не торопясь, Люмиан оделся и засунул тёмно-багряную массу вместе со всеми добытыми деньгами во внутренние карманы. Закончив всё это, он лёг на кровать. Сильная усталость нахлынула, пересилила и боль в шее и спине, и внутреннее недомогание, и Люмиан быстро провалился в тяжёлый сон.

…

Когда Люмиан проснулся, солнечный свет уже пробился сквозь занавески и залил всю комнату. Он медленно сел и почувствовал, что всё тело болит и ноет, будто во сне его жестоко избили. И правда, жестоко избили… Раны из сна действительно отразились в реальности, только явно ослабленные… Люмиан попробовал немного подвигаться и, кроме боли в мышцах, не ощутил других последствий.

Это его успокоило. Затем он принялся обшаривать один карман за другим.

«Нет… нет!» Люмиан так и не смог достать тёмно-багряную массу.

От этого лицо его помрачнело, брови крепко сошлись, и он не знал, что делать. Как предмет, связанный с потусторонними силами, тёмно-багряная масса не последовала за ним в реальность, и это немного расходилось со словами таинственной госпожи из Старой таверны!

Люмиан взял себя в руки, быстро переоделся и вышел из комнаты. Дверь умывальной была распахнута; Аврора стояла перед зеркалом и старательно чистила зубы.

— Доброе утро, — поздоровался Люмиан.

— Уже не рано. Это ты слишком поздно… — невнятно сказала Аврора.

Буль-буль, тьфу. Её золотистый хвостик качнулся, и она выплюнула воду для полоскания. Затем она повернула голову к Люмиану:

— Что за гадости ты вчера ночью тайком выходил делать?

— Та сова была снаружи. Куда бы я посмел выйти? — Люмиан был совершенно спокоен.

— Тоже верно. — Аврора не стала продолжать эту тему и вместо этого сказала: — Потом не забудь взять 5 верль д’ор и сходить к администратору отправить телеграмму.

Люмиан кивнул.

Это ведь было ключом к их с Авророй бегству из деревни Корду; он не мог позволить себе забыть об этом ни на миг.

Позавтракав, Люмиан сразу направился к деревенской площади: рабочее место администратора находилось там, в двухэтажном здании. Когда он прибыл, администратор Беост ещё был дома, но остальные служащие уже начали рабочий день.

Заплатив сбор и отправив телеграмму, Люмиан развернулся и пошёл прямо к Старой таверне. Та таинственная госпожа, скорее всего, в это время ещё не встала, но он был готов ждать. В погоне за потусторонними силами он ждал уже очень долго и не возражал подождать ещё немного.