На пороге будущего (джен)

— Прошу прощения, профессор? — я машинально сделал шаг назад, рука сама собой потянулась к левому предплечью, но я вовремя одёрнул себя.

— Я говорю: доставайте свою палочку и прекратите ломать комедию, — отчеканил Каркаров. — По-вашему, я похож на идиота или на глупого малолетку, неспособного отличить банальную криворукость от намеренного саботажа?

Только сейчас я заметил, что он уже держит в руке свою палочку. К счастью, целился он не в меня, а удерживал её направленной куда-то вбок и вниз, вдоль бедра. Свободная и расслабленная позиция, но при желании из такого положения выпад делается за долю секунды. Похоже, какая-то нейтральная стойка... Да к чёрту.

— Что меня выдало, сэр?

— Самым первым вас выдал профессор Торн, — усмехнулся Каркаров, глядя как я достаю палочку из кобуры. — Но даже не опиши он вашу клоунаду в своих записях, вам стоило быть намного менее старательным на нашей практике. И смиреннее. Настоящие посредственности, мистер Олдридж, не пытаются так аккуратно дозировать свои неудачи. Они просто ошибаются.

Вот же дерьмо.

— Атакуйте, — Каркаров поднял палочку, и его лицо стало холодным и сосредоточенным. — Всем, что мы изучали. И не вздумайте опять цедить магию по капле.

Я мрачно поднял палочку и замер. Притворяться дальше? Бесполезно. Он уже всё понял. Оставалось одно — играть в открытую, но не до конца.

— Экспеллиармус!

Луч вырвался ровный и намного быстрее того, что я показывал на уроке. Каркаров даже не шевельнулся, только в последний момент коротко качнул палочкой. Небольшой щит вспыхнул перед ним, и заклинание рассыпалось искрами.

— Слабо, — констатировал он. — Ещё.

— Петрификус Тоталус!

— Риктусемпра!

— Быстрее! Движения зажатые, Олдридж. Вы же не на экзамене по Истории магии, — этот гад ещё и издевается.

— Экспеллиармус!

— Таранталлегра…

Я бросал в него одно заклинание за другим, постепенно наращивая темп. Каркаров парировал их ленивыми движениями. Щиты вспыхивали и гасли, лучи отскакивали в стороны, не долетая до цели. Он даже с места не сдвинулся.

Причём защита, которую он выставлял, даже не была полноценным Протего. Маленькие, размером с блюдце, мерцающие плоскости вспыхивали точно на пути каждого моего заклинания — и гасли сразу после контакта, будто их и не было. Никаких громоздких полусфер и лишнего напряжения сил. Правда, сразу несколько атак такими щитами не удержишь.

— Это всё? — его голос сочился разочарованием. — На уровне того слизеринца, который просидел лето с отцом, как его там? Мистер Олдридж, я разочарован.

Азарт — штука заразительная, особенно когда тебя откровенно подначивают. Я зашагал по кругу, пытаясь разогнать кровь и нащупать нужный темп. Экспеллиармус — щит. Петрификус — отскок. Риктусемпра — ушла мимо, когда профессор качнулся в сторону. Я добавил скорость, сократил жесты, начал бить сериями, заставляя его двигаться.

— Риктусемпра, Иммобулюс, Экспеллиармус, — я выдал строенную связку, буквально выдыхая вербальные формулы.

— Уже лучше, но это всё ещё детские игры! — Каркаров сделал резкий шаг вперёд, сокращая расстояние. — Это уровень посредственного третьекурсника, Олдридж. Не расстраивайте меня. Где сила? Где злость?

Он явно пытался выжать из меня максимум, прощупать предел возможностей и вытащить наружу то, что я так усердно пытался давить в себе с начала года. Я стиснул зубы, чувствуя, как к горлу подступает глухое раздражение. Грёбаный Хогвартс, грёбаные маги, как же вы все меня уже достали. Ладно же, под завязку так под завязку, но невербалку я тебе всё равно хрен покажу. Обойдёшься.

Я глубоко вдохнул, мысленно потянул за ту самую ниточку внутри заклинания, которая отвечала за напор, и вложил в следующее движение чуть больше веса, чем обычно. А может и не чуть.

— Экспеллиармус! — этот луч получился насыщенным и плотным. Скорость я тоже постарался взвинтить по-максимуму.

Каркаров взмахнул палочкой и встретил его полноценным Протего. Щит слегка дрогнул, когда заклинания столкнулись, и по залу разнеслось знакомое эхо.

— Вот! Вот это уже похоже на правду! — почти пропел он, и тут же, без малейшего предупреждения, взмахнул рукой в ответ: — Релассио!

Пурпурная искра полетела мне прямо в лицо. Сработал чистый рефлекс на разогнанном адреналине.

— Протего! — заорал я, вскидывая палочку снизу вверх.

Щит соткался в воздухе за какое-то мгновение, едва поспевая за словами. Заклинание Каркарова врезалось в него с легким хрустальным звоном, после чего моя защита пошла рябью и буквально разлетелась вдребезги. Я отскочил назад, пошатнувшись.

— Что это было, сэр?! — возмутился я, восстанавливая равновесие.

— А вы не знаете? — Каркаров прищурился. — Жаль. Учите матчасть, мистер Олдридж. А теперь продолжим.

Он атаковал сам. Серия быстрых, хлёстких заклинаний обрушилась на меня, заставляя вертеться, выставлять щиты под разными углами, отступать и иногда уворачиваться. Я почти перестал думать. Рука двигалась сама, жесты становились короче, а палочка — продолжением руки. К счастью, контроль над собой я всё же не терял и даже пытался огрызаться в просветах между его чарами.

— Лучше, — голос профессора доносился словно издалека. — Больше движений, плавнее. Редукто, — заклинание полетело в пол рядом со мной. — Следите за ногами, и хватит уже хрипеть. Что же вы такой задохлик, юноша?

Не знаю, сколько это продолжалось. Я давно уже перестал следить за временем. Запястье болело, дыхание сбилось, но я упорно продолжал пытаться пробить его щит. Или обойти. Заставить хоть немного напрячься и стереть с лица эту мерзкую усмешку.

— Релассио, Экспеллиармус, — опять эта пробивающая гадость. Протего, уворот. Отвечаю Люмос Солем и Петрификус. Как же мне катастрофически не хватает арсенала заклинаний!

Люмос Каркаров быстро погасил Ноксом, а обездвиживающее опять разбилось о щит.

— Экспеллиармус, … — чёрт, что он сказал?

Я отразил первое заклинание и ушёл в сторону от второго, но ранее не видимый за красным отблеском белый сгусток внезапно вильнул за мной и врезался прямо в грудь. А потом мир выключился.

* * *

На своей памяти до этого я уже два раза терял сознание. Первый — когда мой предшественник упал с лестницы в приюте. Второй — когда я довёл себя до магического выброса в приюте и меня хватил перегруз. Теперь вот третий. Очень неприятное чувство — потеря контроля над собственным телом, провал в пустоту, а потом медленное, тяжёлое возвращение.

Только вот сейчас я очнулся не на койке в больнице или Медкрыле, а на холодном каменном полу тренировочного зала. Затылок побаливал. Наверное, я им слегка приложился при падении.

— Порядок? — спросил Каркаров, склонившись надо мной. По-прежнему с палочкой в руке, но уже не излучая той агрессии, которая была на нашем «уроке».

— Вроде да, — в горле пересохло. Кое-как перевернувшись на бок, я сел и завозился в поисках своей палочки. — Чем вы меня в конце приложили, профессор?

Уф, нашёл. Лежала на полу в метре от меня, вроде цела.

Каркаров выпрямился, наконец убрал своё оружие и начал приводить себя в порядок — одёрнул мантию, пригладил волосы. Всё-таки я заставил его немного пошевелиться.

— Это был Ступефай, — ответил он, поправляя воротник. — Оглушающее заклинание. В вашей школе его преподают на пятом курсе. Если вы пришли в себя, то пойдёмте в кабинет.

Он развернулся и направился к выходу из зала, даже не обернувшись, иду я за ним или нет. Я кое-как поднялся на ноги. Мышцы после такой экстремальной встряски ныли, голова гудела, но в целом терпимо. Я медленно поплёлся следом за профессором, стараясь не слишком хромать. Похоже всё-таки потянул левую ногу…

Мы прошли в его рабочий кабинет, и Каркаров щёлкнул пальцами.

— Динки.

Тут же, с тихим хлопком, возле нас появился домовик. Я узнал его — один из эльфов, которые обычно работали на кухне. Конкретно этот, кажется, даже когда-то угощал меня какао и получил порцию магии в благодарность.

— Приготовь мне кофе, как обычно, — распорядился профессор. — И... — он выразительно посмотрел на меня.

— Можно мне тёплый чёрный чай? С лимоном, если есть. И без сахара, пожалуйста, — поколебавшись, попросил я.

Каркаров едва заметно кивнул, эльф исчез так же шумно, как и появился, а профессор кивнул на одно из двух кресел напротив своего стола. Стоило мне с облегчением опустить в него своё многострадальное тело, как на столе перед нами сами собой возникли две чашки с заказанными напитками. Динки даже появляться не стал, просто переслал заказ магией. Я тут же потянулся к чаю и сделал несколько больших глотков, блаженно зажмурившись, когда теплая кисловатая жидкость наконец смочила пересохшее горло.

— Итак, — Каркаров отпил кофе и поставил чашку на стол. — Мне не интересны причины, по которым вы делаете то, что делаете. Я давно уже смирился с тем, что логику английских магов мне не понять. Да и не особо хочется, если честно.

Он сделал паузу, внимательно глядя на меня.

— С этого дня я буду назначать вам время. Два или три раза в неделю. Вы будете приходить сюда, ко мне, на индивидуальные занятия.

— Зачем вам это, сэр? — спросил я прямо.

— А вам так важны причины? — Каркаров удивлённо приподнял брови и коротко усмехнулся. — Ну, считайте, что я назначил вас своим любимым учеником. На этот семестр.

У меня от такого заявления натурально правое веко дернулось. Я, наверное, состроил настолько красноречивую гримасу, что профессор, глядя на моё лицо, не выдержал и довольно громко расхохотался.

— Да не переживайте вы так, Олдридж, мне от вас ничего не нужно. Просто во всём этом треклятом замке, — он широким жестом обвёл кабинет, будто показывая на весь Хогвартс, — из всех здешних, с позволения сказать, студентов... только вы продемонстрировали хоть какой-то приличный уровень. И я лучше развею свою скуку, обучая способного ученика, чем продолжу ежедневно биться головой о железобетонную стену тупости здешних бездарей.

На последних словах его весёлость резко сменилась раздражением. Он с силой припечатал ладонь к столу, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Но, надо признать, его слова знатно почесали моё эго. Прямо бальзам на душу, учитывая, как я впахивал весь прошлый год.

— Профессор Каркаров, при всём уважении, я всего лишь на втором курсе, — покачал я головой. — Я боевых заклинаний знаю от силы штук пять-шесть. О каком таланте вообще речь? Да любой старшекурсник меня просто по залу размажет и не заметит.

— Вы не учитываете разницу в возрасте, — отмахнулся Каркаров. — Разумеется, семикурсник победит вас за счёт знаний и опыта, особо не напрягаясь. Но если судить объективно... по технике, по скорости формирования чар вы сейчас выдаёте уровень курса четвёртого-пятого. По плотности магии — пожалуй, тоже. Набор заклинаний, конечно, никуда не годится, тут чистый второй курс с натяжкой.

Он сделал паузу, а потом спросил:

— Вы же практикуете окклюменцию для учёбы?

— Да, — я неопределённо пожал плечами. — Тренировка памяти, запоминание больших объёмов информации, систематизация и структуризация знаний...

— Систематизация и структуризация... — медленно повторил Каркаров. — Любопытно. Но ладно, оставим это. Если вы действительно хотите стать хорошим магом, мистер Олдридж, вам следует также развивать разум в другом направлении. Внимательность, скорость рефлексов, контроль себя и окружения, параллельное мышление.

— А какие разделы в библиотеке охватывают эти направления? — я непроизвольно подался вперёд, слегка оживившись.

— Какие ещё книжки? — фыркнул Каркаров. — Эти навыки вы можете натренировать только потом и болью на тренировках. Ну, разве что для развития последнего есть определённые методики. Правда, как они называются в вашей библиотеке, я не знаю.

Я опустил взгляд на свою пустую чашку, которую зачем-то крутил в руках. Пытаться читать Каркарова я не рискнул, так что его истинные мотивы так и остались для меня загадкой. Взять с меня нечего, денег нет, какого-то влияния тоже. А с моим стилем поведения он вряд ли рассчитывает получить от меня какую-нибудь клятву или обещание. Может, и правда — скука?

— Вы, конечно, можете отказаться, — негромко произнёс Каркаров, прерывая мои мысли. — Развернуться, уйти и продолжить вести свою серую, монотонную жизнь в раковине. Я не стану настаивать.

Я поднял голову и посмотрел на него. Поймав мой взгляд, профессор довольно прищурился.

— Во вторник. Жду вас здесь в семь вечера, — Каркаров вытащил из кармана массивные позолоченные часы и щелкнул крышкой. — Можете идти, мистер Олдридж. Обед в Большом зале начнётся уже через полчаса. Постарайтесь к этому времени привести себя в порядок.

В Хогвартсе было пока ещё тихо, но народ потихоньку уже начал стягиваться ручейками в сторону гостиных и Большого зала. Я кое-как дополз до нашей гостиной и ввалился в комнату. Эбботта и Брауна внутри не оказалось, наверное, ещё где-то бродили. Там я наконец-то смог принять душ — чистое блаженство после всей этой беготни — и переоделся в свежую одежду. Левая нога при попытках на неё наступить отзывалась резкой, дергающей болью. Щиколотка уже заметно опухла.

Я похромал было в сторону дверей, ведущих к Большому залу, но на полпути плюнул на всё и свернул к Больничному крылу. Нога проходить не собиралась, а если Каркаров и дальше планирует гонять меня в таком стиле, то на его уроки лучше являться на своих двоих и полностью здоровым. Мисс Помфри обычно не бывало на ежедневных приёмах пищи, так что были все шансы застать её на месте.

Так и вышло. Она сидела в приёмном покое, сразу за которым находится большое помещение с койками, и что-то записывала в журнал. Выслушав мою жалобу («оступился на лестнице, мэм, растянул лодыжку»), она только покачала головой.

— Молодые люди, вы когда-нибудь научитесь смотреть под ноги? — проворчала медиведьма, протягивая мне небольшую банку с мазью. — Дважды в день, три дня. Втирать аккуратно, не переусердствовать. И постарайтесь в ближайшие дни не бегать по лестницам. Магия, конечно, всё заживит, но отдых тоже нужен.

Я поблагодарил и, не став откладывать, прямо там сел на лавку и натёр ногу. Бальзам приятно охладил вспухшие связки голеностопа. Боль утихла, и если не делать совсем уж резких движений, ходить теперь можно было вполне нормально.

Спускаясь к Большому залу, я поймал себя на странной мысли, что чувствую себя… прекрасно. Мышцы, конечно, всё ещё ныли, да и затылок напоминал о себе, но общее состояние — лёгкость, почти эйфория — было незнакомым и приятным. Впервые за долгое время я не чувствовал привычной тяжести в плечах. Напряжение, которое копилось неделями, будто схлынуло. Вот что значит помагичить от души, в полную силу, не оглядываясь ни на что. Я уже и забыл, когда позволял себе такое в последний раз.

За столом Хаффлпаффа уже было шумно. Розмари всё ещё оставалась в палате со своей рукой, Оливер где-то потерялся и до обеда так и не дошёл. Впрочем, для барсуков пропустить официальный приём пищи никогда не было трагедией. Уж мы-то всегда знали, где и какую картину нужно пощекотать, чтобы раздобыть пару свежих сэндвичей, хе-хе.

— Ну что, смог профессор тебе помочь? — внезапно поинтересовалась Вейн, отрываясь от своей тарелки. Я как раз прикончил свой суп и плотоядно осматривался по сторонам в поисках, чего бы ещё захомячить, но вопрос Эбби поставил меня в лёгкий тупик.

— В целом… да, — сказал я осторожно. Как-то так получилось, что девочки в нашем прошлогоднем «приключении» в лесу оказались позади и, похоже, не видели или не обратили внимания на то, на что я там вытворял. А парни упорно хранили молчание.

— Вы о чём? — спросил Эбботт, поднимая голову от книги, которую умудрился притащить с собой даже в Большой зал.

— Профессор Каркаров решил назначить мне индивидуальные занятия, — я решил не плодить лишних тайн. Всё равно ведь увидят, как я хожу к нему в кабинет. — Для исправления… некоторых моих недостатков как мага.

— Оу... — Эдмунд отложил книгу. — И что будешь делать?

— Да ничего тут уже не сделаешь, — вздохнул я. — Наш новый профессор оказался очень наблюдательным. И сразу провёл первое занятие, выжав из меня почти всё, что только можно… Если ты понимаешь, о чём я.

Эбботт моргнул, потом нахмурился, переваривая информацию. Вейн хмуро переводила взгляд между нами, чувствуя, что мы говорим о чём-то, что от неё скрываем.

— Это проблема? — наконец спросил Эдмунд. — Ты же его вроде опасался ещё с начала года. Нужна какая-то помощь?

— Нет, спасибо, — я покачал головой. — Ещё слишком рано… Теперь хотя бы есть возможность нормально размяться, а то я с этими учебниками совсем закостенел. — Я сделал паузу, потом добавил: — Ты же не в обиде, что он только мне такие занятия выделил?

Мне действительно хотелось прояснить этот момент сразу, чтобы не плодить ненужную зависть. Не хочу, чтобы в нашем коллективе начались трения и разногласия, только потому что кого-то выделили, а кого-то нет.

— Если честно, то немного обидно, скрывать не буду, — признался Эдмунд. — Но я могу это понять. Тем более, что у меня дома есть те, кто может помочь с тренировками, а у тебя…

Я молча кивнул ему в знак благодарности и потянулся к аппетитно выглядящему пюре. А ещё можно взять парочку вон тех котлеток и свежий овощной салат. Тема была закрыта, и слава богу. Наваливаться на еду после хорошей драки — это, пожалуй, лучшее, что придумало человечество.

* * *

Следующее утро началось с зарядки. Впервые в Хогвартсе. Разумеется, без бега, приседаний и всего того, что могло замедлить моё восстановление. Я ограничился лёгкой разминкой и парой упражнений на растяжку. Дошел даже до того, что вспомнил комплексы для кистей, которые нам показывал Флитвик в начале первого курса. Всё-таки неподготовленная рука это лишний риск, особенно если Каркаров решит продолжить с того места, где мы остановились.

Мои соседи ещё дрыхли в это воскресное утро. Я закончил, сбегал в душ, переоделся и двинул в сторону совятни — навестить мою пернатую красотку, а заодно отправить её к Грейнджеру с просьбой купить мне ещё канцелярии.

Я просто в шоке, как у меня быстро заканчиваются чистые тетради. Вот вроде мелочь, но прорешивать задачи, примеры, устраивать себе письменные экспресс-тесты по пройденному материалу — это сжирает просто уйму бумаги. А ещё барсуки просто достали таскать у меня карандаши и ластики. Нет, серьёзно, в магическом мире что, не занимаются производством простых грифельных карандашей и стёрок? Мои запасы как-то незаметно подошли к концу.

Фиби встретила меня радостным уханьем. Я пристроил конверт с письмом и фунтами к её лапе, строго наказал дождаться ответа и, погладив сову на прощание, отправился гулять. На улице моросил мелкий противный дождик, так что пришлось накинуть на себя Импревиус.

— Дождик, дождик, уходи,

В гости к нам не приходи.

Жди хотя бы до апреля,

Крошка Джон игру затеял.

Я шёл по мокрой траве, вдоль теплиц, и тихонько напевал себе под нос старую детскую песенку. Настроение было просто замечательным. Весь этот вчерашний выплеск, вся эта дурацкая дуэль с Каркаровым, они будто сняли с меня какой-то внутренний блок. Возможно, мне действительно не хватало нормальной практики.

Я обошёл третью теплицу и присел на корточки. Под камнями и в пожухлой траве ещё попадалась живность — жуки, пауки, пара готовящихся к зимовке костянок. Осы, кажется, в начале ноября уже не летают. Жаль. Зато получилось выловить несколько шальных комаров около входа в теплицу. Я трансфигурировал небольшую стеклянную банку и аккуратно собирал всех насекомых, которых находил.

В той части подземелий, где стояла знакомая каменная ваза, было как всегда пусто. Я протиснулся в тайный проход и оставил банку с живностью прямо за фальшстеной в узком коридоре, а потом поспешил в Большой зал. Желудок к тому времени уже вовсю требовал законных калорий, а завтрак должен был как раз начаться.

На завтрак нам сегодня подали пышный, нежный омлет с золотистыми ломтиками шампиньонов и чуть карамелизированными дольками томатов. Разумеется, в комплекте с классическими поджаренными тостами, ещё тёплыми и мягкими внутри. К ним прилагалось охлажденное сливочное масло на блюдечке и целый набор разнообразных джемов на любой вкус. А к этому всему — большая чашка крепкого ароматного чёрного чая, которую я сегодня выпросил у эльфов. То что надо для бодрого утра!

Над столом пронеслась стайка сов, и одна из них сбросила мне в руки свежий номер «Ежедневного пророка».

— О, воскресный выпуск, — я развернул газету, поднимая брови. — Должно быть, что-то интересненькое.

Я пробежался глазами по первой полосе и нахмурился.

— Ничего себе…

КРОВАВЫЙ ХАОС В КОСОМ ПЕРЕУЛКЕ:

МАРШ СКВИБОВ ЗАКОНЧИЛСЯ ПОГРОМАМИ И ЖЕРТВАМИ!

«Вчера в полдень санкционированное шествие в поддержку гражданских прав лиц без магических способностей (сквибов), организованное фондом «Второй шанс», подверглось нападению группы радикально настроенных волшебников. По свидетельствам очевидцев, нападавшие перекрыли улицу в районе аптеки Малпеппера, выкрикивая лозунги о «защите чистоты магии» и требуя выдворения «магических калек» из торговых кварталов.

Ситуация быстро вышла из-под контроля, когда в демонстрантов полетели первые боевые сглазы. Несмотря на отсутствие палочек, многие участники марша оказали ожесточенное физическое сопротивление, используя тяжелые предметы, трости и инвентарь лавок. Вспыхнувшая массовая драка переросла в погромы: разбиты витрины трёх магазинов, частично разрушен фасад кафе мороженого Антуана Фортескью.

Прибывший со значительным опозданием отряд авроров применил массовые усыпляющие чары для разгона толпы. По предварительным данным Департамента магического правопорядка, в ходе беспорядков погибло четверо разумных (двое волшебников и двое сквибов), более двадцати человек доставлены в больницу Святого Мунго с тяжёлыми травмами и проклятиями. Глава Департамента заявил, что начато полномасштабное расследование, несколько зачинщиков уже задержаны и удерживаются в камерах министерства...»

— Эй, что там такое? — Оливер, сидевший напротив, без церемоний перегнулся через стол, пытаясь заглянуть в мою газету.

Я отдал ему газету и Браун вместе с Вейн и Эбботтом склонились над новость. Сам я поднял голову и начал высматривать преподавательский стол. Филч обычно присоединяется к завтраку и сидит где-нибудь с краю стола, но сегодня нашего завхоза на завтраке не было. Пока парни молча читали и хмурились, Эбигейл тяжело вздохнула отвернулась от газеты, даже не став вчитываться.

— Опять... — тихо сказала она, качая головой. — В прошлом году ведь то же самое было на площади перед Министерством, только без смертей. Теперь вот до Косого переулка добрались. Психи.

— Ты сейчас про кого именно говоришь? — несколько отрешённо поинтересовался я.

— Про… да про всех! — думаю, она всё-таки хотела сказать про кого-то конкретно, но вовремя спохватилась и выдала дипломатичный вариант.

Эбигейл смутилась под моим взглядом и показательно отвернулась, выпадая из разговора. А вот между ребятами начал набирать обороты спор, когда Эдмунд заметил, что не видит смысла во всех этих выступлениях. Он заявил, что волшебники в чём-то правы, отправляя сквибов в мир маглов. Нет, он конечно против нападений и нарушения законов, но тут сквибы сами виноваты, мол нечего пытаться наводить свои порядки в чужом мире. Эбботт говорил вполголоса, украдкой осматриваясь, чтобы не привлечь чужого внимания.

В ответ на этот спич Оливер яро и громко возмутился, так что мне даже пришлось на него шикать. Нечего выносить сор на всеобщее обозрение. Он замолчал, собрался с мыслями, а потом начал тихо доказывать Эбботту, насколько неправильна идея выкидывать кого-то из общины. Упирал на то, что сквибы это вообще-то чьи-то дети, братья или кузены, что они являются такой же частью магического мира, как и остальные маги. На что Эдмунд заметил, что не видит смысла мучить несчастных. В мире маглов им будет проще и понятнее, не придётся всю жизнь чувствовать себя неполноценными.

Я слушал их перепалку молча и допивал свой чай. На самом деле, не вижу ничего страшного в таких вот разногласиях. Все люди растут в разных средах, и, соответственно, мировоззрение у них формируется на основе различных факторов. Я знаю, что мои друзья — нормальные люди, не подлые и не гнилые, всегда готовы предложить помощь, а остальное не столь важно.

Дождавшись паузы, я тихонько поднялся, оставив им газету, и выскользнул из-за стола, отговорившись делами, которые надо доделать. Протискиваясь в узкую щель за пузатой каменной вазой, я в очередной раз чертыхнулся про себя. И кто только проектировал этот лаз? Через пару лет я здесь просто на просто застряну и придётся что-то делать, чтобы расширить проход.

Пустив над собой огонёк Люмоса, я подхватил банку с подопытными и вышел в закрытый коридор. Любопытно конечно, как древние строители провернули такой трюк? Лаз из подвала поднимается дай бог на полметра, а выхожу на целых два этажа выше того уровня, где зашёл.

Миновав заброшенную кафедру, я зашёл в главную лабораторию. В этом году я здесь почти и не бывал, только пару раз забегал, когда варил зелье. Остановившись посреди помещения, посмотрел на замершую у стены химеру, потом перевёл взгляд на банку, где копошилась сонная ноябрьская фауна. Постоял, подумал.

— Ну нафиг. Лучше подальше отсюда, на всякий случай.

После чего развернулся и пошёл в сторону пустых классов, которые выходили на солнечную сторону. В одном из классов, которые я привёл в порядок ещё в прошлом году, через широкие окна как раз пробивалось мягкое солнышко. Из мебели тут осталось всего дюжина целых стульев, да несколько парт, где я и расположился.

— Давненько не видел вас здесь, Джон, — раздалось за спиной.

Чужой любопытный взгляд я почувствовал ещё когда вышел из лаза, а лёгкий холодок, мазнувший по загривку, сразу снял все вопросы о личности визитёра. Так что я даже не вздрогнул.

— Весь в делах, сэр, — я обернулся и с улыбкой кивнул Толстому монаху. — Времени просто жутко не хватает, даже на обычную практику чар.

— Да, конечно... — протянул он рассеянно, проплыв мимо до противоположной стены кабинета, а потом посмотрел на меня и внезапно добавил: — Готовитесь покинуть наш мир?

В комнате повисла тишина. Я молча косился на свою банку с насекомыми и искренне жалел, что оставил сумку в спальне факультета. Самое время было бы сейчас собраться, сказать что-то вежливое на прощание и временно передислоцироваться куда-нибудь в другое место. Монах тем временем медленно подплыл ближе, переводя внимательный взгляд с моего лица на проклятых насекомых.

— Хотите попрактиковаться в трансфигурации?

— Да, — ответил я коротко. — Хотел попрактиковаться.

— А знаете, юноша, привидения, я имею в виду очень старых призраков, прекрасно чувствуют эманации смерти, — он вдруг мягко улыбнулся, но глаза оставались серьёзными. — Когда мы находимся неподалёку от человека, обладающего Даром, у нас в буквальном смысле пробегают по коже мурашки. Если бы у нас, конечно, была кожа.

Я продолжал хранить молчание, просто ожидая, куда он клонит. Все эти завуалированные намёки и загадочные недомолвки, если честно, уже сидели в печёнках. Если этому святому отцу есть что сказать — пусть говорит прямо, без прелюдий.

— С вашей реакцией я чувствую себя словно какой-то злодей, — вздохнул монах. — Будто в былые времена вернулся, право слово. — Он помолчал, потом посерьёзнел. — Я вижу у вас связь с той стороной. Связь… живую, можно сказать, и используемую. Вы — некромант, Джон. И вы абсолютно правильно делаете, что скрываете свои способности.